потерянный рай

      Дин был один в комнате целый день. Кас ушел на пары в университет, и тишина старого дома начала понемногу давить на плечи. Дин чувствовал себя странно — опустошенным и в то же время наэлектризованным. Ему нужно было что-то, что подтвердило бы: Кас реален, Кас вернется. ​      Он подошел к стулу, на котором висело старое, темно-синее худи Каса. Дин взял его в руки, смял мягкую ткань и уткнулся в нее лицом. ​Запах ударил в голову мгновенно. Это был «Фаренгейт» — горьковатая кожа, свежесть фиалки и глубокий, смолистый аромат коры дерева, прогретой солнцем. Но сквозь парфюм пробивался сам Кас: запах чистого озонового воздуха после грозы и едва уловимый аромат книжной пыли. ​      Дин забрался на кровать, не выпуская худи из рук. Он свернулся калачиком, обхватив одежду как самую ценную святыню, и уткнулся носом в воротник. Он вдыхал этот запах жадно, глубоко, заполняя им легкие до краев. В этом аромате не было приюта, не было войны. В нем была только защита. Под этот мерный, «древесный» ритм его сознание начало медленно уплывать в сон. ​      Когда Кас тихо вошел в комнату через полчаса, он замер на пороге. Дин спал, уткнувшись лицом в его худи, его пальцы судорожно сжимали ткань, а на лице блуждала та самая редкая, беззащитная улыбка. ​Кас бесшумно опустился на край кровати.       Он не стал забирать одежду — он просто осторожно проскользнул под одеяло, притягивая Дина к себе вместе с его «добычей». ​— Констатирую факт, Дин: ты нашел самый лучший способ дождаться меня, — прошептал Кас, целуя его в висок. ​      Дин, не просыпаясь, издал довольный звук и переполз поближе к источнику живого тепла. Теперь он чувствовал запах «Фаренгейта» не только от ткани, но и от самой кожи Каса. ​      Кас начал мерно покачивать его в своих объятиях, баюкая, как самого дорогого ребенка. Он гладил его по спине, перебирал волосы и продолжал оставлять невесомые поцелуи на его лице. ​— Спи, мой принц, — баюкал он его, едва слышно напевая мотив без слов. — Весь мир замер ради тебя. Никакой боли. Никакой темноты.       ​Дин окончательно расслабился, его дыхание выровнялось. Он больше не сжимал худи — теперь его руки уверенно обнимали Каса за талию. Ему больше не нужен был суррогат, когда оригинал был рядом, согревая его своей вечностью.

​март 2038

​      Кастиэль сидел в тишине, накинув на плечи то самое худи. Оно давно выцвело, но если закрыть глаза и очень сильно захотеть… ​— Он всегда говорил, что этот запах — его личный антидепрессант, — тихо произнес Кас. — Даже годы спустя, если Дин не мог уснуть, он искал мою вещь. Он говорил: «Кас, твоя одежда пахнет так, будто Бог наконец-то решил обнять меня лично». ​      Кас уткнулся лицом в ладони. ​— В нашем «потерянном раю» всё имело свой аромат. Любовь пахла кожей и деревом. А безопасность — мерным биением сердца под синей тканью. Я баюкал его тогда, в девяносто пятом, и баюкаю его сейчас в своих мыслях. И этот запах… он никогда не исчезнет, пока я жив. ​