Вопросы

В душ Дан идет с Киром, по задумке — так быстрее. По факту, Дан вжимает Кира в стену, про себя матерясь на скользкую ванну, из-за которой приходится обходится только руками. Из подъезда они выходят мокроголовыми и опаздывающими, но в целом довольными. Дан настойчиво пакует Кира в капюшон, игнорируя его ворчание. Девичник проходит в двадцати минутах ходьбы от мальчишника, и в километрах разницы в антураже: пока девочки тусуют в атмосферном мексиканском ресторане, дегустируя разнообразную маргариту, парни заливаются в пабе пивом. Дан и Кир пробуют все и везде, как производят и фужер, и фураж, и фурор. Дан успевает опрокинуть две текилы, пока подружки Киры любуются такой красотой, как брат невесты — начинающий актер. Одна даже рекламу с участием Кира вспоминает. Дан ее недолюбливает: и рекламу, и подружку. Хотя маргарита в бокале Кира ему нравится. Кир смотрит на Дана. Точнее на то, как Дан смотрит на Киру. И на Киру, которая смотрит на Дана. У Кира поразительно не получается разгадать взгляд… И как-то так выходит, что… Дан следует за Кирой, а Кир за ними? Киру невдомек, что они оба просто идут за ним. Зато Кир отлично разбирает взгляды подружек невесты. И те, что обещают ему, и те, что сулят классный вечер Дану. Вторые Кира бесят, но он усмехается и поворачивает к Дану голову: — Вот эта рыженькая на тебя глаз положила, — Кир не врет. — Можешь с ней потанцевать… — Кир не щедрый, он отлично знает: Дан не любит танцевать… с незнакомыми девчонками. Он отдает ему свой бокал и ловит сестру за руку: — Потанцуем, прежде чем мы пойдем? Я тебе еще подарок не подарил. Хотел… успеть. Дан смотрит на Кира, как на придурка, с трудом не применяя к нему какой-нибудь неподходящий прием. Кир лишает даже возможности уточнить… Он, что, разрешает? Вот так бесстыже делится Даном? Дан обижается всерьез и допивает маргариту, залипая в телефон. Смотреть, как Кир танцует, он не хочет. Кира соглашается, но взгляд у нее странный: — Ты… не скучала, — констатирует Кир. Ему нравится танцевать очень ограниченно, и этого пока никак не преодолеть. Но… с сестрой ему нравилось танцевать всегда. Он надеется, что понравится и теперь, но уже точно знает, чего хочет на самом деле. Для этого просто все еще мало алкоголя. Хотя маргариты здесь вкусные. Особенно, ледяная клубничная. — Я, — выделяет Кира, — скучала. Но это не главное. Она не косится на Дана, смотрит Киру в глаза, пытаясь прочесть в них что-нибудь… хорошее и приличное. Но там, конечно, угрюмое и непримиримое «ты ничего не понимаешь». Кира не вздыхает, но обнимает брата покрепче. Он позволяет, но не расслабляется. У них странный танец, где они топчутся на месте в напряженно-крепком объятии. — Ты его любишь? — Кир решается на этот вопрос впервые. И всему виной, конечно, свадьба, которая еще в прошлый его приезд была так иллюзорна, а теперь… До нее сутки и несколько часов. Так… мало. — Конечно, — Кира улыбается широко и искренне. — Давно. Поэтому мы и женимся, — она смеется. — У тебя питерским ветром воспоминания выдувает? Тут уместно спросить в ответ, но Кира не решается. С одной стороны, когда любишь, не уезжаешь учиться в другой город, с другой — когда не любишь, не возвращаешься под любым предлогом. Ответ успокаивает Кира, но лишь только на треть, что тоже… мало. Киру часто мало, в общем-то почти всегда. В этом его большая проблема. Он, как ни посмотри, всегда и везде даже не третий лишний — четвертый. — Это хорошо, — он целует сестру в макушку, — ты прекрасная. И пусть… «счастлив будет тот, кто тебя нашел». Надеюсь, он не оплошает. Я ему сам расскажу, что… если что — не прощу, — обещает Кир, ведь это и правда в его планах. Они с Кирой близнецы, точнее двойняшки. И они поразительно не похожи. Не похожи даже так, как обычно бывают простые брат и сестра. Кир снимает одно из колец — свое любимое, то, что досталось от бабушки. — Оно твое, — говорит он Кире, вкладывая кольцо в ее ладонь. — Она говорила, что я должен отдать его любимой. Я делаю в точности так. «Потому что любимой, кроме тебя, у меня нет и не будет», — думает Кир. — Тебе только на указательный, но… если решишь подарить его… жениху, для него станет обручальным. Так… бабушка благословит вас, — Кир странно и глупо верит в такие вот вещи. Кира кивает, и вот теперь все же смотрит на Дана: чем бы он не занимался в своем телефоне — это ужасно увлекательно и почти агрессивно. Кольцо она сжимает в руке, и, переведя взгляд, на Кира качает головой: — Мне кажется, ты поспешил, но я его сохраню. Кир снова целует ее в макушку: — А я прослежу за поведением твоего избранника, — он хмыкает и медленно танцует Киру обратно к столику, у которого оставил Дана. — Я здесь закончил, — сообщает Кир. — Пойдем? Его слышат девчонки и наперебой уговаривают их обоих остаться, но Кир смотрит только на Дана. Дан молча кивает и легко поднимается, обнимает на прощание Киру, кивает ее подружкам, не смотрит на Кира, но подает ему пальто. На улице их обдает ветром, и Дан вжимает голову в плечи, а потом машет ей отчаянно, так же не глядя, но подставляет Киру локоть. — Проще дойти, — говорит Дан, — если возвращаться к метро, больше времени потеряем. Дану очень хочется Кира бросить вместе с маргаритами и нимфами, но тогда ночью он окажется не у Дана, и приходится терпеть. Кир принимает локоть, как принимает молчание и глухую стену между ними. Это не странно — странно то, что иногда ее нет. «Ты злишься потому, что я сделал то, что хотел ты?» — вопрос вертится на языке, повисает в воздухе, но Кир не задаст его ни-ког-да. — Я знаю. Мне не нравится метро, но нравится гулять с тобой, — такое Кир говорит впервые. Он задирает голову вверх и просит: — Пусть будет снег… — вслух. И так странно, но снежинка падает Дану на нос. Кир останавливается и слизывает ее, пока снежных хлопьев становится больше. Но Кир все еще не смеется. — Нравится, — хмыкает Дан, но все же улыбается и прижимает Кира к себе поближе.