Вопросы

У парней все проще: шум, гам, смех, но никаких рыженьких, брюнеток и блондинок. Зато залейся пива, которое Кир не любит, зато Дан предпочитает, и ему глубоко посрать, что не стоит понижать градус и наутро он, возможно, будет овощем. Зато он приносит Киру вишневое пиво, которое почему-то у него в фаворе и рапортует о хиленьком выборе сидров в заведении. Кир все еще проживает вкус снежинок на языке. И вкус поцелуев на ветру. Губы теперь ноют и горят, но Киру плевать, как это выглядит. Он забирает пиво, делает пару больших глотков, но… снова мало. — А что-то покрепче у них есть? — уточняет он, на самом деле, с целью. Из головы никак не идет крепкое объятие Дана и Лехи, и Кир оглядывает лохматую шевелюру и безумную улыбку Лехи, и… так сразу и не скажешь, что в Лехе не так. Но у него есть один огромный недостаток — он лучший друг Дана с каких-то там чуть ли не шести лет. Он знает о Дане все, и он всегда рядом. Был. Пока не… влюбился в Киру? Кир, если честно, на то очень надеется. Он даже объясняет себе свою тревогу — ведь не чужая девчонка, а сестра. Родная, любимая… Так просто? — Давай я схожу? — предлагает Леха Дану. — А ты лучше садись! Расслабься уже! — Леха повышает голос, перекрикивая музыку. — Падай на мое место, а я потом прихвачу дополнительный стул!        Леха только теперь рад по-настоящему. Ведь именно Дан ему на мальчишнике правда важен — важнее других. Дан в этот раз, как на дебила, смотрит на Леху, и он достаточно на взводе, чтобы озвучить вслух: — Это мой Кир, мне его потом домой тащить, так что я как-нибудь сам. После Дан критически оглядывает Кира, прикидывая, насколько готов оставить его одного, и пока решает спросить за соседним столом меню. Он сует его Киру, со словами: — Я за стулом. Кир нецивилизованно и неприлично — он долго учился позволять себе такие вещи — почти садится на край стола, влипая не в меню, а в спину Дана. Ему нравится и не нравится вид — красиво, но жутко. Леха не свистит в ответ на слова Дана, хотя… очень хочется, зато ловко перелистывает первые страницы меню в руке Кира: — Там закусь, а алкоголь здесь. Если пиво не крепко, то… может сразу… шоты? Чтобы по-серьезному, как большие мальчики. Контрольный в голову, и… все? Леха глядит на Кира, а тот не смотрит в ответ, но его полупрозрачные белесые ресницы хлопают, отбрасывая тени на щеки. Леха точно знает, как это нравится. У Киры такие же точно, но смоляные — еще лучше. — И что вкусные здесь шоты? — Кир поворачивается к Лехе. — Посоветуешь? — Да, без проблем. Хиросима. Ее все знают. Здесь бомбическая. — А… на какой шот похожа моя сестра? — Кир успевает спросить, прежде чем подумать. Леха склоняет голову, дует на челку. — Бери Нагасаки — авторский. Не пожалеешь. — А на… него? — Кир косится на Дана со стулом. И он уже очень близко. — Пылающий Русский, — Леха не сомневается. — Он, кстати, похож на Оргазм, который ты предпочитаешь. Но… Только еще горит. Пока Леха говорит, Кир смотрит на Дана. Он представляет себе оргазм, похожий на Дана, точнее пылающий русский, и поразительно покладисто кивает Лехе, давя появляющуюся улыбку. — О чем разговор? — Дан немного хмурится, хотя память о том, как Кир недавно прижимался, немного сглаживает… все, кроме, конечно, ширинки. Дан ставит стул спинкой к столу, собираясь его оседлать, но пока смотрит на Кира. — Выбрал? — он кивает на меню. — Да. Твой… лучший друг… очень мне помог. Пылающий русский, Хиросима и Нагасаки. Он обещал, что будет бомба. — В таком сочетании сразу атомная, — вставляет Леха. — Я… Сорян, я же не знал, что он захочет сразу все… Леха невинно разводит руками, а Кир бесстыже смотрит на Дана, на стул в его руке. И… он даже готов сходить с Даном вместе, хотя его подарок Лехе все еще не подарен. А… Лучше успеть до того, как Хиросима и Нагасаки, а тем более Пылающий русский окажутся внутри. — Если бы он просто шел по списку шотов, было бы не лучше, — Дан пожимает плечами. — Как будто ты его первый день знаешь. Сейчас принесу, — Дан отпускает стул и идет к стойке. Ему нравится так ухаживать за Киром, это привычно между ними, а еще дает иллюзию не контроля, но включенности. Как будто… у Дана есть права распоряжаться и решать, хотя это ни разу не так — он просто делает то, что Кир хочет. Может, как верный паж, может, как приближенный рыцарь. И это в общем-то похуй, потому что Дан по любому верный, и очень хорошо, когда приближенный. Кир закусывает усмешку… Его злости бы находить так выход, но он словно… злится сильнее? Дан готов дать ему так много, но… Леха близко, он рассматривает меню в руках Кира, а может не меню — да не важно, куда он смотрит! Было бы… не… важно, но он смотрит на Дана. — Ты ее любишь? — Кир спрашивает это шепотом. Этот вопрос не совсем верный. Правильно было бы спросить, как у Киры: «его». Кир спросил, а она сама решила, о ком это. Но… язык у Кира на такую честность с Лехой не поворачивается. А тот даже чуть отодвигается. Леха не собирается скрывать своих чувств: — Очень люблю, — отвечает он Киру честно и даже громко. — Больше… всех? — уточняет Кир тоже так, что уже все слышат. Он допивает свое пиво и ждет шотов. Ждет чувства, когда ему станет похуй на всех. На всех, кроме… — Ты, чего, перегрелся? Переморозился? В метро подавили? Конечно, что у тебя за вопросы? Еще спроси, не собираюсь ли из ЗАГСа сбежать. Леха хмыкает и отводит взгляд от Кира, наблюдая, как Дан болтает с барменом, а, снова посмотрев на Кира, скалится и спрашивает уже довольно тихо: — А ты… любишь? Кир подвисает над вопросом, а после легко, играючи, оборачивает его в шутку: — Мою сестру? Конечно! Больше всех других родственников вместе взятых! Он не любит родителей. О таком не говорят, но он не…лю…бит. Совсем. И рад быть от них подальше. В этом контексте все его решения особенно хороши и правильны до зубовного скрежета. О другом… Кир хотел бы забыть, но… не получается. Это бесит, но только в себе. А от ответа Лехи становится легче еще на треть, и Кир… почти пьянеет: — Тогда… выпьем за… твой подарок? Никто и никогда впредь не сделает тебе подарка лучше, Леха! Лехе шутка не нравится, но и она, конечно, ответ. Неприятный, особенно если сложить его вместе с видом Дана, который не весел и не пьян, зато на взводе, а после пары тостов станет еще хуже… Кир встречает Дана, шагает к нему, забирает у него поднос, тыкаясь в щеку носом — так незаметно, так легко — тянет его к столу, когда поднос балансирует. — Мы только тебя ждали для тоста, — сообщает Кир Дану крайне таинственно. — Дождались, — хмыкает Дан. — Ты что задумал? Он кладет руку Киру между лопаток, перебирая позвонки, ведет ей вниз, замирая на пояснице. — Подарок и больше ничего, — Кир опускает ресницы, скользит по столу с пивом и закусками взглядом, читает по губам Мити: «НЕ-НА-ДО». — Тостов будет три, — оповещает Кир, — Первый… За мою сестру и невесту этого… осатанелого! Который из них Нагасаки? — вопрошает он у Лехи. — Этот, — Леха подает Киру шот. Кир не чокается, выпивает рюмку точно так, как положено шоты, и голова чуть кружится, пока остальные чокаются пивом, но Кир смотрит не на них, а на Дана. И на Леху немного. Дан в ответ смотрит на Кира, вопросительно приподнимая брови, но снова не озвучивая того, что его беспокоит по-настоящему, а после садится, наконец, заодно показывая Киру на свободное место. Кир место игнорирует, словно вообще его не видит — падает на колени Дана, обвивая его за шею, ведет по ней языком бесстыдно, но отвлекается: — Второй тост… — Ну, точно… между первой и второй, — смеются пацаны. И им сложнее — у них-то пиво. — Можно не вставая… За жениха! За тебя, Леха! — Кир улыбается Лехе и поднимает Хиросиму — ее он знает в лицо. — Какая-то дискриминация, — хмыкает Дан, — но, как говорится, теперь на мне сидит кот, — он поднимает свой бокал, перехватывая Кира поудобнее. А сделав глоток, шепчет ему в ухо: — Ты поосторожнее, упадешь еще… — С трех шотов? Нет, — Кир смеется, целуя Дана в угол рта, слизывая вкус пива и вкус Дана. — Я теперь научился пить… Да и… ты же меня… поймаешь, — Это не вопрос и от того можно. — Не дискриминация, ведь Леха — не дама. — Не дама, — соглашается Леха, — нормально продолжай. А то я уже изнываю от мысли… И что же это такое ты мне подаришь? Леха глотает одно за другим все неприличные предположения — каждое с новым глотком пива. Он теперь сидит рядом с Даном и его… котом. И выдыхает Дану в лицо: — Ты пей, пей, глотай — не тормози! И закусь бери. И в… своего Кира… Не забудь немного положить. «Он возьмет, если изо рта в рот,» — договаривает Леха мысленно, но Дан умеет читать и его мысли. Они знают друг друга так давно, дружат так долго, что между ними в чести телепатия. Дан и не поймет уже, кто его поражает больше: Кир или Леха, но отвечает пока Киру: — Поймаю, — хотя хотел бы спросить, где же это и с кем он научился пить? И чему еще он успел научиться? Дан вмиг представляет себе актерскую тусовку в лучших традициях бала Воланда и прочей богемной чепухи и стискивает Кира левой рукой. А правой, поставив пиво, ловит чесночную гренку. Кир такое не слишком жалует, но из руки Дана и правда кусает. Так оттягивая момент до третьего шота, Дан не спрашивает, а просит придвинуть к ним куриные стрипсы и заодно заказать креветки. Кир любит креветки, особенно без панциря и в остром терпком соусе васаби. Они тогда такие… голые? Киру почти достаточно двух шотов, но главное слово здесь… почти. Он не стесняется, обнимает Дана все откровеннее и… — Нужен третий тост. Ради него Кир встает, игнорируя хватку Дана, точнее почти игнорируя: — Я сейчас, — обещает он ему и начинает для всех: — Итак… Пылающий русский. И под него я скажу… Леха… — Уже страшно, — сообщает Леха. — А может и не надо ничего говорить? — подсказывает Митя. — Не надо, но он скажет все равно… — Леха поднимает бокал. — Жги, не томи. — Выпьем же за то, что… я дарю тебе мою сестру. И это очень щедрый подарок. Береги ее, как зеницу ока, люби ее больше, чем самого себя, слушай ее внимательно и никогда… Никогда не обижай ее. Повисает молчание, Кир поднимает свой шот, бьет им в бокал Лехи, осушает, не успевшим погаснуть и… пересаживается к Дану лицом к лицу. Тоже верхом, но не на стуле, а на Дане — глаза в глаза и против всего остального мира. Реакция Дана на этот тост интересует Кира побольше других. Дан улыбается, и в свете бесстыдства Кира, так же бесстыдно, гладит его по спине, теперь останавливаясь на заднице. Он поднимает свой бокал, ожидая пока по нему ударят другие, и после делает глоток. — Вот так подарок! Только ей не говори, — Леха пьет до дна и смеется. — Никогда не обижу. Умру, а не обижу. Или… Можно все, что ты там недосказал. Леха немало поражен. Ему-то всегда казалось — Киру совсем не нравятся их отношения… Зато всегда было очевидно, что Киру нравится Дан. И теперь он явно показывает это. Не то чтобы раньше они скрывались, но сейчас… Кир демонстрирует все так, словно… презентует эти отношения? И это сильно. Хотя Леха знает: Дан не понимает. Дан знает только, что Кир уезжает снова и снова. И для Дана… пусть он ни разу того не сказал, но… это значит, что Кир его бросает. Снова и снова. Пока Дан ждет. А это… так ему несвойственно. Но Кир словно не понимает тоже. Не любит. Не выбирает. Хотя… нельзя же бахнуть три шота и врать? Нельзя… И Лехе так интересно, что дальше. Он не впервой видит воссоединение Кира и Дана. Но… в этот раз они успели ведь повидаться. Успели даже опоздать. Но Кир демонстрирует другое. И… Леха не закатывает глаза, лишь въедливо следит за Даном, готовый прийти на помощь. Не совсем понимая: от чего же, отдавая Лехе Киру, Кир вдруг решил выпить Дана? — Жуткий бардак у него в голове, — выдает Леха Дану в ухо, качаясь к нему вбок на своем стуле. Ему не важно даже, что Кир услышит. Потому что… Кир откровенно вешается Дану на шею? Вешается так, что… это невозможно игнорировать. А ведь… Киру важно чужое мнение — это они все знают. Тогда… что же изменилось? Дан только пожимает плечами и снова смотрит на Кира. — Так я тебя кормить не смогу, — замечает он, потому что вряд ли Кира волнует, что сейчас он ко всем спиной. А Дана в общем-то все устраивает: с парнями он может выпить когда угодно, а Кир приезжает редко. И Дан чуть гладит его по заднице и трется носом о шею. — Сможешь, — возражает Кир. — Я все равно буду то же, что и ты. И есть. И даже пить дальше, — он не сомневается — сейчас становится безумно легко принимать все решения. Дан косится на бокал в своей руке, потом снова на Кира и качает головой: — Мне кажется, лагер, даже после трех шотов, тебе не понравится. Не говоря уж о риске точно упасть. Ты сегодня особенный псих, — улыбается Дан, когда его потихоньку расслабляет, насколько то вообще возможно с Киром в руках. — Это не сегодня. Это теперь всегда, — Кир тихонько смеется и не договаривает, что это «всегда» рядом с Даном. — Пойдем, — зовет Кир. — Сейчас. А на обратном пути захватим мне нефильтрованного полусухого сидра. Здесь есть, — Кир очень внимательный. Он всегда все замечает, и сейчас вперед всего стояк Дана. И он нужен ему весь. Немедленно. Пусть у них есть еще время, есть даже квартира Дана и его постель, но… все это кажется таким иллюзорным. Зато Дан сейчас — настоящий. Кир не хочет ждать. Дан фыркает и целует Кира в шею, притягивает поближе, наслаждаясь запахом, близостью, даже странным его желанием. И не спрашивает, серьезно ли Кир, не напоминает, что это приличное место, просто… Идет за ним во всех смыслах.