Вопросы

Кира всегда мало, с тех пор, как он решил уехать — точно. Дан старается не думать о его отъезде, но для этого нужно почти не выпускать Кира из рук. Чем Дан и занимается все время: пока Кир ловит снежинки, пока сворачивается в руках Дана в такси, пока они бешено целуются в лифте и прихожей, пока засыпают, наконец, под утро совершенно изможденные. И все время после. Целый день они валяются, не в силах даже на кино сосредоточится достаточно, зато касаясь, лаская, целуя, занимаясь… конечно, любовью. Они говорят много и о разном, но никогда о важном, и это выбор. Наверное, неплохой, ведь иначе можно и поругаться. А это теперь неоправданная роскошь. И Дан соглашается на все, что только приходит Киру в голову — они опять засыпают так поздно, что это можно уже назвать рано, но по счастью в ЗАГС им только к шестнадцати часам. Кир, упакованный в костюм, зрелище отдельно достойное запечатления — Дан думает о том, как будет перебирать фотографии с чужой свадьбы и вздыхать, но пока поправляет Киру и без того хорошо лежащий воротничок и подает пальто. — Такси, — напоминает Кир, — а то брюки заляпаем. — В баре тебя это не волновало, — не удерживается Дан и вжимает Кира во входную дверь. — Меня и сейчас не волнует, — легко отзывается Кир, накаленный, на самом деле, до предела. Он расстегивает ширинку своих брюк, роняет их с бедер, переступает, откидывая подальше, чтоб не испачкались, белья под брюками нет, — а после дергает ширинку Дана. — Тогда точно такси, — Кир разворачивается к стене, упираясь в нее ладонями, и бесстыдно выгибается — ему нужно, чтобы Дан не мог отказаться от приглашения. Дан вешает пальто Кира на место и просто обнимает его, целует за ухом. — Ну, с ума-то не сходи, — шепчет он с улыбкой. — Не последний же шанс. Дан не любит обозначать это вслух, но сейчас само вырывается, пока он обнимает крепко, нежно и снова целует в шею. — Нет, сейчас! — Кир настаивает. — Так… мы не опоздаем. Только ты тоже отправь брюки подальше. Давай! — Кир не может представить, чтобы Дан сейчас ему отказал. Ему нужно… Так нужно Дана и да, сейчас. Дан вздыхает: отказывать Киру, особенно в такие вот моменты, это не просто чревато — это откровенно пиздец, а желание, конечно, даже и не засыпало достаточно. — Кир, — Дан мягко касается уха Кира губами, но уже ласкает его, послушно роняя свои брюки. Выходит не быстро и не остро, а как-то отчаянно, словно это и правда в последний раз. Бестолково и скомкано. Но Кир растягивает удовольствие, и даже понимает… Он кончает и оборачивается, чтобы случился поцелуй, а после шепчет: — Я хочу пробку. Сейчас. «Чтобы ты плескался во мне… Все время.». — Она в верхнем ящике, — Кир знает, что потрясает Дана до глубины души, он и себя потрясает — ведь он… хочет такого впервые. Он купил игрушку, думая об их прошлом разе, который случился до того, как Кир сел на поезд. Он даже в этом — том — поезде затащил Дана в купе, закрыв его. Но сейчас это больше и важнее. Этот последний раз Кир хочет чувствовать в себе и дальше — больше, позже. Невероятным, но… — Так будет только с тобой — всегда хотел попробовать. Дан таращит глаза и сглатывает, вопросы взрывают его изнутри… Как Кир до этого додумался? Кто… блядь, научил его пить и, видимо, ходить в секс-шопы? И какого хрена все это происходит сейчас? — Больше никто не согласился? — выплевывает Дан сердито и отступает. — Это свадьба твоей сестры! — возмущается он, отходя, но ища требуемое. Пробка маленькая и ужасного цвета, Дан смотрит на нее с ненавистью и непониманием, но берет и ее, и смазку, хотя последняя сейчас не очень актуальна, салфетки важнее — Дан прихватывает их.        — Я больше ни с кем не трахался. И никому не предлагал, — Кир говорит и правда вдруг пугается. Голоса Дана, его реакции. Это бьет и сильно — словно отхлестали по щекам. Нужно повернуться, остановить, рассмеяться, сказать, что шутка… Кир вдруг ненавидит себя так сильно, так… ярко. — Извини. Это глупо, — Кир отступает, хотя ему некуда. — Дурацкая шутка. — Кир хочет влажные салфетки, белье и исчезнуть. — Забудь, — просит он Дана, находит брюки, но продолжает мечтать реально просто исчезнуть. — Вряд ли получится, — сообщает Дан сухо и протягивает Киру салфетки, оставляя остальное на тумбочке в прихожей. Он тоже начинает приводить себя в порядок. Кир краснеет, точнее идет красными пятнами не по лицу, а по всему телу, а еще…застывает. Забирает салфетки и уходит в сортир. Ему невыносимо стыдно. И жаль, что он позволил себе. — Мне жаль, что я расстроил тебя, — выдыхает Кир на выходе и хватает пальто до того, как Дан мог бы успеть. Хочется побиться головой о стену. И умереть тоже хочется. Кир вдруг теряет и себя, и всякую опору. А свадьба маячит впереди, лишь сильнее… мучая? Ведь у Кира лишь треть ответов. И он ждет. Он не хочет больше прикосновений, как никогда ощущая свою… неуместность и грязность. Дан сам это стер — сам и вернул. И Кира чуть тошнит. Дан смотрит на Кира грустно, а потом просто гладит его по щеке, на миг прижимается к его лбу своим. Ведь на самом деле — все это нисколько не важно, когда Кир так смотрит и так говорит. — Это просто ревность… Прости. Неуместно. Такси будет через три минуты. Кир плохо слышит — его оглушает всем тем, что… нельзя было говорить, не стоило привозить, и… вообще. — Глупость сказал я, — Кир очень успешно давит слезы. — Это ты… забудь. Больше не повторится. Кир не уверен, что после сегодня вообще повторится хоть что-то. — Ты только это не вспоминай. Не то, что… нужно. Кир собирает в комок все последние силы — теперь грудь только ими и полнится. Но… нашел от чего расстраиваться? По честности, они вообще не в этой точке. А спасительное такси приезжает, когда Кир трезв и… очень рассудочен. А еще устал и напуган. Ему не хочется ничего — только исчезнуть или умереть. Ему кажется даже, что… и не объясняя, он бы сумел объяснить все Кире. Что-то вроде… «я так налажал!». А она бы поняла и отпустила. Но шансов нет. Только чувство, что все не то и не так, что он Кир — не так — все больше. И хочется что-нибудь… разбить. Лучше бы себя. Это бы успокоило. Дан слышит, а еще видит… И ему не нравится ни настроение Кира, ни «не повторится», но даже если так — забывать Дан не согласен. И, может, тогда пришла пора действовать резче? Но пока Дан не решается даже поцеловать, отпускает и открывает дверь, надеясь: Кир не спросит куда делись пробка и смазка, потому что они теперь у Дана в кармане.