Вопросы

Здесь в туалете отвратительно светло и ярко, но Кир все равно дивно хорош - настолько, что в общем-то плевать, что перегородки не скрывают ног и кто-то может зайти. — Только знаешь, — Дан разворачивает Кира лицом к перегородке, обхватывая за талию, — придется быть скромными. Дан прикусывает Кира за загривок и забирается в его брюки. Кир горячий и твердый, желанный и необходимый. — Дико заводит, когда ты в костюме, — сообщает Дан, оглаживая член Кира, сжимая его в ладони. Кир упирается ладонями в перегородку, но резко оборачивается: — Ну уж нет, — выдыхает он резко, — не хочу скромными. Хочу вместе! — Кир дует губы и дует на волосы. — Достаточно убрать брюки подальше. Киру плевать, что и кто увидит, плевать, как они будут выглядеть и как на них станут смотреть. Ему нужно, чтобы Дан сейчас согласился. Нужно дойти, чувствуя, как Дан кончает — это одно стоит уже любых долбанных взглядов каждого идиота в округе. — Кир, — Дан шелестит шепотом, теперь оглаживая Кира по заднице, — это даже не последний сортир на сегодня. Не говоря уж о том, что у нас есть свободная квартира, с кроватью, — Дан выделяет слово, потому что кровать и правда купил ради Кира. — А тут слишком пошло и грязно для моей прекрасной звезды. Ты сегодня… сам не свой. Кир окончательно разворачивается в руках Дана, оказываясь к нему лицом, ловит его за шею целует, сам останавливается и выплевывает: — Иди в задницу… В мою. Сейчас. Хочу быть пошлым и грязным, хотя бы с тобой, — и не давая ответить, целует снова, быстро и неаккуратно расправляясь с ширинкой Дана. Так Кир, на самом деле соглашается на не все - на "не до конца" тоже. Но… Только от "вместе" он отказываться не хочет. Дан предпочел бы, чтобы Кир был с ним не пошлым и грязным, а… просто любимым? Так, наверное, но это снова не звучит, зато Дан уступает в остальном. Они целуются отчаянно и зло, голодно, хотя позади у них больше суток вместе, но Дану, конечно, тоже мало. Ему нужен весь Кир, но даже мимолетный трах с ним в сортире стоит всего ожидания и всей гордости. Кир разжигает и страсть, и нежность, а сейчас и злой запал. Дан снова разворачивает его к перегородке, лаская бесстыдно и жадно, нашептывая те самые пошлости, взводя и себя и Кира, и тянет, и тянет, пока не дожидается несдержанного стона — тогда входит и замирает. — Мой хороший, — шепчет он, меняя тон и почти теряя голос. — Твой, — соглашается Кир. Вот с этим не поспоришь, хотя именно от этого Кир и бежит каждый раз уезжая, каждый день… Без Дана. Потому что Дана у него нет и не будет, но… сейчас он внутри. И там не ноет, и не болит — там трепещет, горит и зовет Дана на глубину. Кир отчаянно толкается к Дану навстречу, вплавляясь в него и ненавидя одежду, просто как факт. Дан встречает движение, сжимая член Кира сильнее, сообщая: — Ты просто охренительный. Узкий, горячий, мой… Дан двигается быстрее, пока в кармане начинает вибрировать телефон, а мобильник Кира вторит в ответ, но на это сейчас совершенно посрать. Дан взводится все сильнее, словно это была не Кира, а его идея. — Я хочу тебя, я люблю тебя, — Дан определенно теряет в уме и говорит это вслух, сжимая все сильнее, когда Кир сжимает его собой.       Внутри и снаружи взрывается, кажется, уже не от движения, а от слов. Кир заляпывает ладонь Дана и даже перегородку, застывает, но делает последний толчок в тот момент, когда сам еще бешено пульсирует вокруг Дана — не отпуская его, и… Так нужно не отпускать дальше, но так хочется обернуться. И все же… Кир не выворачивает шею, а утыкается горячим лбом в холодную перегородку, прогибая спину. Он хочет почувствовать, как Дан разольется внутри, хочет чтобы там остался его след и эта влажность, в которой… будут плескаться слова, которые… Кир мечтал их услышать так долго. Он даже сказал их сам… Сказал в прошлый приезд, когда украл Дана из бара, после того, как Кира и Леха объявили, что поженятся. Сказал шепотом и во время секса, позволяя себе думать, будто это не считается. А Дан не ответил. Но… Сейчас… считается! Особенно если верить, что не приснилось. Теперь Кир молчит сам и ждет, когда тысяча капель растекутся у него внутри. Сочных, соленых капель, каждая из которых… Так… нужна. Кира трясет, а телефон звонит снова. Но он не отвлекается даже на то, чтобы сбросить звонок. Дана чуть потряхивает от оргазма, от Кира, который сейчас так близко, но по факту — всегда далеко. Телефон унимается, а после жалобно пикает сообщением. Дан надеется, Леха догадался уехать без них. А еще, что им с Киром хватит совести все же добраться до ресторана и вести себя прилично. Дан не отпускает Кира, подкладывает ему под лоб свою ладонь, говорит тихо и буднично: — Теперь постараемся спасти репутацию. — Сейчас, — Кир не пытается изменить положения, но достает мобильник. Звонить сестре, чувствуя Дана внутри — какой-то новый еще неизведанный вид извращения. — Прости, — Кир начинает с главного. — Мы немного потерялись. Но мы… вернемся. — Очень радостно слышать это, — кричит Леха в динамик Киры. — Скажи хоть, сколько еще ждать? — А вы нас ждете? И все гости… — Кир теряет голос. — Нет, гостей уже увез отец, но мы ждем, да. Наша свадебная тачка мерзнет на улице и отказывается ехать без вас. — Кошмар, — отвечает Кир, прикрывая глаза и чуть ерзая, — Тогда максимум еще десять минут. Чтобы не фраппировать сотрудников ЗАГСа. — Ждем, — чуть вздыхает Кира, и Кир вешает трубку. Только теперь он выпускает Дана из себя и разворачивается в его руках, утыкаясь лбом в его лоб. — Ты правда это сказал? — Кир смотрит на Дана, как полный идиот, ему страшно, что… Все это плод его больной фантазии, помутнение рассудка на фоне оргазма. — Надо бы уточнить, что именно, — хмыкает Дан, дотягиваясь до диспенсера с туалетной бумагой, — но в любом случае — сказал. Не шевелись минутку, я постараюсь минимизировать ущерб. Дан ужасно деятелен: он начинает методично приводить Кира и себя в порядок. Это не тянет на ласку, но Дан очень бережен и нежен. Кир смотрит на него, ловит руку с бумагой, останавливая марафет, и вот теперь обнимает очень крепко. Без того смысла, что есть между ними обычно, зато с другим. Которого между ними еще не было. Кир утыкается носом в ухо Дану, целует его и шепчет: — А я тебя… люблю, — потому что это правда, и сейчас… можно и нужно ее признать. Потому что, как бы много Кир не знал «но», о них он еще успеет спросить. А вот в его… любви нет никаких «но». Иначе он бы не возвращался. Не шел за Даном, как привязанный. И как же так вышло? А как вышло и когда Дан успел разлюбить Киру и Леху? У Кира кружится голова, он странно целует Дана туда, куда может дотянуться, легкими, почти невесомыми поцелуями - так словно имеет на них право. — Не отпускай меня, — велит Кир, — Хотя бы еще полминуты. Когда дыхание сбивается, а сердце бьется так, словно у них тот самый их секс — до последнего вздоха. — Я и дольше могу, — отзывается Дан. — Особенно, если ты серьезно… Тоже это сказал. И давно это с тобой? Дан не шутит, но ухмылка сама ползет на лицо. Ему, на самом деле, чертовски страшно, что Кир это из вежливости. — Очень, — Кир вздыхает. — Серьезно. Очень давно, до того, как я поступил. Потому что… если бы нет, я бы выбрал ГИТИС, Щепку или МХАТ, — Кир перебирает волосы Дана на затылке и не хочет от него отлипать. — Но если мы сейчас будем это обсуждать, то в десять минут не уложимся. Ведь у меня… тоже есть вопросы. Хотя… Главный из них в моменте не к Дану. Он прост, банален и по существу: «Как сдать билет?» Это кроме того, что… может, Дан не совсем это имел в виду? И этот вопрос, конечно, тут же выходит на первый план.        — Ты же улавливаешь, что тут нет логики? Это я риторически, это всегда было твое слабое место. Но мне, конечно, и так нравится. Дан обнимает и снова ни о чем не спрашивает, ведь на главный вопрос ответ уже услышал, а все остальное, включая помятый внешний вид, они определенно переживут. С этим ответом можно пережить даже Питер. Кир обиженно сопит: — Прекрасная у меня логика. Просто нелинейная. Я тебе все объясню. Но уже после того, как Кира и Леха нас убьют. Так что… можно не очень-то стараться с видом, — Кир хмыкает и все же отлепляется от Дана. — Меня, — отзывается Дан, отматывая новую порцию бумаги, — я буду тебя защищать. Кир улыбается и не от напряжения или обиды, как это часто с ним бывает — по-настоящему. Кира и Леха и правда ждут их. Только вдвоем: Леха за рулем и с сигаретой. — Ну, вы, что, другое время найти никак не могли? — Леха копил слишком долго, чтобы смолчать. — Обязательно нужно было… Не в каком-то там сортире при ресторане, а прямо в ЗАГСе? — Погоди, — Кира ловит Леху за локоть, и тот тут же замолкает, словно его выключили. А еще он бросает на Дана и Кира взгляд, и, кажется… у него отвисает челюсть. Леха передумывает заводиться и заводит машину. Потому что… Что стоят двадцать минут ожидания, когда Дан… Так вот улыбается? — К сожалению, в ЗАГСе нам — извращенцам — доступен только сортир, — Дан пожимает плечами, пакуясь вслед за Киром на заднее сиденье. — Не ворчи, если бы ты всерьез сердился, отправил бы нас на метро. Это же подлинное наказание… Кир становится вдруг тихим и задумчивым, а улыбка у него чуть таинственная и еще… Немного шальная. Стоит Дану разместиться в машине, как Кир меняет дислокацию на его колени. Тут ему нравится больше. Так он может помнить, что это все… Не сон. И… раз теперь это его Дан, то можно… и так. Кир пробует границу. — Кира отговорила меня. Сказала, Кир и так грустит. Но… ТЫ зря опасалась, дорогая, он уже не грустит, так что… Погоди, — Леха только теперь улавливает в словах Дана и в действиях Кира намеки, — В ЗАГСе… Только сортир… Вы там чем занимались? Клятвы друг другу приносили, что ли? — Леха уже трогает и смотрит на дорогу, но мимика его непередаваема. — Угу, извращенские, — подтверждает Дан. — О, как, кстати, — Кира оборачивается назад и протягивает Киру сжатый кулак. — Кстати? — Леха возмущен. — Да как вы могли тогда не позвать нас?! Я-то переживал, что мы… помешаем, а тут… Такую феерию пропустили! Кир оборачивается к Кире со всем недоумением, но ладошку ее ловит, а после чувствует в своей кольцо. И сходит с ума окончательно. — Сберегла, выходит? — Кир закусывает усмешку, он вдруг любит Киру как-то особенно сильно. Пока он считал, что ее любит Дан — так не выходило. Кира смеется, а потом гладит Леху по колену: — Не волнуйся, самое главное случится примерно сейчас. Можно парковаться. — Парковаться, сейчас? — Леха не говорит о том, что они еще не доехали, Кира и без него видит, но… Раз надо, Леха просто слушает ее. И слушается ее, конечно, хотя он ужасный бунтарь, и не только в глубине души. Дан смотрит на Кира с интересом, расслабленно придерживая его за задницу и спрашивает: — Что это? Кир льнет к Дану, шалея. «Не надо этого делать!» — умоляет его логика. Та, что у него нелинейная и вихреватая. Но Кир машет головой. — Это… скажи, что не отпустишь меня в Питер, — вдруг перескакивает Кир. Ведь это один из важных вопросов. Это то, о чем Кир мечтал… так долго. Кира снова оборачивается назад и, видя лицо Дана, спешит перевести: — Он хочет спросить: «Ты же не хочешь, чтобы он уезжал?» — потому что никак нельзя позволить, чтобы Дан сейчас пустился в философию и длинные объяснения. — Конечно, не хочу, — улыбается Дан, а Кира стучит пальцем по голове, намекая брату, что он тупит. — Тогда… Нужно сдать билет, — Кир облегченно выдыхает, и логика, наконец, оставляет его в покое. Отпускает, позволяя окончательно сойти с ума. Кир сжимает в ладони кольцо, оно впивается довольно крупным камнем в ладонь, другой рукой Кир обвивает шею Дана. Он готовится сказать, но отвлекается и целует. Так странно, но… поцелуи словно значат теперь еще… больше? — Изращенские церемонии, видимо, подразумевают, что поцелуи идут до клятв, — комментирует Кира для Лехи, и тот со значением кивает. — Я хочу тебе кое-что подарить, — сообщает Кир страшным шепотом. — А потом мы должны накопить денег и поехать в Нидерланды. Дан сморит на Кира, любуясь и замирая. — Я никогда не говорю тебе «нет», — напоминает он. — А Я… ловлю тебя на слове, — у Кира почти пропадает голос, но он очень уверенно разжимает кулак, показывая Дану кольцо, которое тот не раз видел, конечно. Кир кашляет не понимая, как это будет правильно, и в итоге говорит просто: — Выходи за меня? И очень надеется, что Дан согласится не только по тому, что всегда говорит «да». — Я был прав, когда говорил, что вам надо играть свадьбу осенью, — хмыкает Дан, а после гладит Кира по затылку и чуть тянет его к себе, чтобы выдохнуть в губы: — Да.