Созвучность страниц

Окна кабинета литературы выходили в небольшой внутренний двор гимназии. Лиза ненавидела это место - пахло здесь почему-то не книгами, а старой мебелью и вечной сыростью. Но сегодня все было иначе. За окнами лил такой плотный, косой октябрьский дождь, что мир превратился в акварельную муть, а в кабинете было темно, тепло и сухо, будто в потайной комнате. Лиза сидела за последней партой, нервно теребя уголок обложки дневника. Все уже разошлись, а ей нужно было дождаться, когда закончится ливень. Внезапно дверь скрипнула, и вошла Анна Сергеевна. Анна Сергеевна была не просто учительницей. Для Лизы она была загадкой. Сегодня на ней было длинное платье цвета мокрого асфальта, которое мягко облегало фигуру. Поверх платья был накинут элегантный серый кардиган, а шею укутывал тяжелый вязаный снуд. Волосы - пепельный блонд, собранные в небрежный, слегка растрепавшийся от влажности пучок. Несколько мокрых прядей прилипли к виску и щеке. — Лизонька, ты все еще здесь? — голос у Анны Сергеевны был низкий, с легкой хрипотцой, от которой у Лизы всегда мурашки бежали по спине. — Промокнешь до нитки, пока до дома добежишь. — Я... да, дождь, — Лиза сглотнула, пытаясь отвести взгляд от того, как Анна Сергеевна стягивает с рук мокрые кожаные перчатки, обнажая длинные бледные пальцы с идеальным маникюром. — Я сейчас чай заварю. Со мной подождешь? - это был не вопрос, а скорее мягкое утверждение. Анна Сергеевна включила настольную лампу на учительском столе, и в кабинете сразу стало уютно. Лиза кивнула, боясь выдать голосом дрожь. Пока учительница возилась с маленьким электрическим чайником в углу, Лиза рассматривала ее. Кардиган был немного великоват, рукава спущены почти до кончиков пальцев, когда Анна Сергеевна протягивала руку за чашкой. От нее пахло дождем, духами (чем-то горьковатым, похожим на ирисы и влажную древесную кору) и, как ни странно, чуть-чуть табаком. — Ты «Доктора Живаго» дочитала? — спросила Анна Сергеевна, ставя перед Лизой дымящуюся кружку с керамическим зайчиком на боку. Их пальцы почти соприкоснулись. Лизе показалось, что в комнате стало нечем дышать. — Дочитала, — выдохнула Лиза. — Я... я про Лapy… плакала. Это так несправедливо. Анна Сергеевна внимательно посмотрела на нее. Взгляд у нее был цепкий, но не осуждающий. Скорее изучающий, как у искусствоведа перед картиной. — Ты чувствуешь это острее других, Лиз. Это редкий дар. И редкое проклятие, — она сделала глоток чая, оставляя на белой керамике тёмно - вишневый след от помады — Это история не про справедливость. Это история про то, что любовь часто приходит не тогда, когда нужно, и не к тому, кто нужен. За окном грохнул гром, и свет на секунду моргнул. Лампочка от настольной лампы зашипела, но уцелела. В темноте, которая на мгновение стала почти абсолютной, Лиза отчетливо увидела силуэт Анны Сергеевны, подсвеченный сбоку слабым оранжевым светом. — А когда нужно? — вдруг вырвалось у Лизы. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и слишком личный. Анна Сергеевна не ответила. Она просто смотрела на Лизу поверх кружки, и в этом взгляде было что-то такое, отчего у Лизы пересохло в горле, хотя она только что пила горячий чай.