Созвучность страниц

Это продолжалось несколько недель. Случайные встречи в коридоре, которые перестали быть случайными. Лиза начала специально задерживаться после уроков литературы, задавать дополнительные вопросы по программе, которую давно знала наизусть. Однажды она зашла в кабинет, когда Анна Сергеевна собиралась уходить. Та стояла в пальто — строгом, длинном, песочного цвета. Оно было распахнуто, под ним виднелась все та же фактура того же темного платья, а на шее — тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном-каплей. — А, Лиза, заходи, — Анна Сергеевна рылась в огромной сумке. — У меня к тебе просьба. Ты не могла бы зайти ко мне домой сегодня вечером? Нужно помочь разобрать стопку книг для олимпиады, а я боюсь, что не унесу. Если тебе не трудно, конечно. Ну и если тебя не смущает данная проблема. Домой к учителю? Сердце Лизы «упало», а потом «взлетело» куда-то к горлу. — Да. Конечно. Не трудно. Я приду. — Вот и славно, — Анна Сергеевна улыбнулась одними уголками губ. — Записывай адрес. Квартира Анны Сергеевны оказалась именно такой, как Лиза себе и представляла. Высокие потолки, лепнина, огромные окна без тюля, выходящие в уютный парк. Книжные стеллажи от пола до потолка, занимающие целую стену в гостиной. Мягкий, огромный диван цвета горчицы, накрытый пледом крупной вязки. Пахло деревом, пылью старых книг и теми самыми ирисами, что и в кабинете. Было уже поздновато, около восьми вечера. Анна Сергеевна была дома — без каблуков, в мягких шерстяных носках и длинной свободной рубашке оверсайз (мужской? своей?), которая доходила ей почти до колен, скрывая домашние шорты. Волосы она распустила, и они тяжелыми, чуть вьющимися волнами падали на плечи. — Проходи, раздевайся, — она помогла Лизе снять куртку. Движения были плавными, спокойными. Лиза осталась в лёгком сером худи и джинсах. Они пили чай с бергамотом в гостиной, сидя на полу на пушистом ковре, прислонившись спинами к дивану. Книги лежали вокруг них стопками. Лиза листала какой-то старый томик Ахматовой с пожелтевшими страницами. — Здесь есть пометки карандашом, — тихо сказала Лиза, проводя пальцем по полю страницы. — Это мои, — так же тихо ответила Анна Сергеевна. — Студенческие. Глупые, восторженные. Лиза посмотрела на нее. Анна Сергеевна сидела, поджав под себя ноги, обхватив ладонями горячую кружку. В свете торшера ее лицо казалось очень молодым, будто ей вот-вот 19, но в глазах была та самая глубина, которая затягивала Лизу, как омут. — Вы не глупая, — выдохнула Лиза. — Вы самая... неглупая. Анна Сергеевна усмехнулась и поставила кружку на пол. Потом протянула руку и убрала прядь волос с лица Лизы, заправив ей за ухо. Прикосновение было мимолетным, но Лизу словно током ударило. Кожа на том месте, где пальцы Анны коснулись виска, горела. — Ты дрожишь, — заметила Анна. — Замерзла? — Нет, — голос Лизы сел до шепота. Она смотрела на губы Анны Сергеевны. На то, как та облизнула их после чая. В комнате было тепло от батарей, но Лизу колотила крупная дрожь. — Лиз, — голос Анны Сергеевны стал ниже, вибрирующим. — То, что ты чувствуешь... это опасно. — Что я чувствую? — вызов прозвучал жалко, потому что дыхания почти не было. Анна Сергеевна не ответила. Она медленно, давая Лизе возможность отстраниться, отодвинуться, снова поднесла руку к ее лицу. На этот раз она не убирала волосы. Она провела тыльной стороной ладони по щеке Лизы, от скулы к подбородку. Кожа была прохладной и невероятно нежной. Лиза закрыла глаза. Это было сильнее страха. Сильнее стыда. … …