Плачут ли цветы по ночам?

Переход из затененного коридора на залитую солнцем тренировочную площадку заставил Юри прищурить свой единственный здоровый глаз. Яркий свет резал с непривычки — одиннадцать лет в подземельях Тартара отучили его от солнца. Тем не менее, он лишь широко, почти неестественно зевнул. Ткань смирительной рубашки слегка натянулась на его плечах, когда он равнодушно вышагивал вслед за классом, демонстрируя абсолютное, пугающее безразличие к происходящему. Ученики уже успели переодеться в сине-белую спортивную форму ЮЭЙ и теперь нестройной шеренгой стояли на краю просторного пыльного поля. Когда появился Юри — всё в той же серой робе, бледный, как мертвец, с пульсирующими цветами в глазнице, — все шепотки мгновенно оборвались. Под открытым небом, в лучах полуденного солнца, его макабрический облик казался еще более сюрреалистичным и неуместным. Айзава остановился перед строем, держа в руках небольшое электронное устройство. — Акайши, встань отдельно, — приказал он, не оборачиваясь и указывая на зону в паре метров от остальных. Юри послушно, шаркающей походкой отошел в сторону. Классный руководитель тем временем повернулся к ученикам: — Мы проведем тест на понимание причуд. Вы делали это в средней школе, но там вам запрещали использовать способности. Здесь всё иначе. Бакуго, ты показал лучший результат на вступительном практическом экзамене. Выходи. Кацуки угрюмо вышел вперед, по пути бросив на Юри мимолетный, полный брезгливой неприязни взгляд. — Сколько метров ты выдавал в средней школе при броске мяча? — спросил Айзава. — Шестьдесят семь, — буркнул Бакуго. — Попробуй сейчас. С причудой. Только не выходи из круга. Блондин встал в очерченный мелом круг, размял плечи, хищно оскалился и с оглушительным криком «Сдохни!» запустил мяч, придав ему колоссальное ускорение мощным взрывом из ладони. Ударная волна взметнула пыль, растрепав волосы стоящих рядом учеников. Устройство в руке Айзавы коротко пискнуло, и он показал экран классу: 705.2 метра. Толпа подростков ахнула. Послышались восторженные возгласы: «Семьсот метров?!», «Это невероятно!», «Прямо как у настоящих героев, теперь и я хочу попробовать!». Айзава дождался, пока эти восторги утихнут, и его взгляд снова стал тяжелым, почти давящим. — Вы думаете, это весело? — его голос моментально остудил пыл студентов. — У вас есть три года, чтобы стать героями. Думаете, всё это время вы будете лишь играть в игрушки? Те, кто окажется в хвосте списка по итогам сегодняшних тестов, будут признаны лишенными потенциала и отчислены. Сразу. Ученики замерли. Атмосфера праздника и предвкушения испарилась, сменившись ледяным напряжением. Айзава же, не обращая внимания на их панику, медленно подошел к Юри. Шота положил руку на замок антипричудной рубашки. — Теперь ты, Акайши. С тихим металлическим щелчком замки открылись. Тяжелая серая ткань ослабла, и руки Юри впервые за долгое время опустились вдоль туловища. Однако полной свободы он не получил: на бледных запястьях остались массивные металлические браслеты-подавители, соединенные короткой, толстой цепью. — Я не сниму блокираторы полностью, — сухо констатировал Айзава. Его волосы уже начали медленно приподниматься вопреки законам гравитации, а глаза угрожающе засветились красным. Ленты шарфа панически зазмеились в воздухе. — Ты выбросишь мяч. Используй причуду ровно настолько, чтобы мяч улетел, но не пророс внутри кого-то из твоих одноклассников. Я буду стирать твою причуду в ту секунду, когда мяч покинет твою руку. Одно лишнее движение — и ты пожалеешь. Он протянул Юри стандартный бейсбольный мяч. Класс инстинктивно сделал еще два шага назад. Бакуго прищурился, ожидая увидеть, на что способен этот пугающий «заключенный». Юри принял мяч скованными руками. На его лицо мгновенно вернулся тот самый безумный, разорванный от уха до уха оскал. Глаз с черными кольцами дико распахнулся. Он резко развернул плечи, ткань рубашки, свисающая с пояса, хлопнула на ветру. Все его тело напружинилось, словно готовое к колоссальному выбросу энергии. Ученики в первом ряду зажмурились, ожидая взрыва смертоносной флоры или катастрофического удара. Но в самый последний момент всё это дьявольское напряжение просто растворилось в воздухе. Юри лениво, почти нехотя разжал пальцы и сделал вялый, скучный бросок. Мяч, описав жалкую дугу, шлепнулся в пыль неподалеку, даже не подпрыгнув. — Сто метров, — сухим, лишенным эмоций голосом констатировал Айзава, глядя на экран. Его волосы опустились, а глаза на мгновение закрылись, чтобы увлажнить пересохшую слизистую. — Слишком много лишних движений для такого результата. Бакуго сплюнул на землю, его ладони задымились от едва сдерживаемого гнева. — Ты чё, издеваешься, одноглазый?! — рявкнул он, делая агрессивный шаг вперед. — Решил тут в поддавки поиграть, кусок мусора?! Айзава бросил на Кацуки предупреждающий взгляд, и тот замолчал, продолжая злобно буравить Юри глазами. Сам же Юри лишь равнодушно пожал скованными плечами, а его жуткая улыбка вновь сменилась мертвой апатией. Остальные тесты превратились в его личный, издевательский бенефис лени. На беге на 50 метров Юри просто шел, едва ли не шаркая ногами по резиновой дорожке, пока робот-секундомер безучастно отсчитывал долгие секунды. На измерении силы захвата он едва сжал динамометр, показав результат чуть выше, чем у среднестатистического школьника, даже не пытаясь задействовать корни и древесину под своей кожей. На прыжках в длину он просто лениво перешагнул стартовую черту и опустился на песок, сидя и провожая пролетающих мимо одноклассников пустым, немигающим взглядом. Мидория в это время лихорадочно строчил в блокноте, постоянно поглядывая на Юри. — Он не использует причуду... или не может из-за браслетов? — бормотал Изуку себе под нос. — Но Айзава-сенсей сказал, что она летальна. И он был готов применить «Стирание»... Значит, он может. Он просто... не хочет? Наконец, все нормативы были сданы. Айзава нажал кнопку на пульте, и в воздухе возникла полупрозрачная голограмма со списком имен. — Быстро просмотрите результаты, — бросил учитель. — Что касается отчисления... я соврал. Это был логический трюк, чтобы вы выложились на полную. По классу пронесся дружный вздох облегчения, кто-то нервно засмеялся. Имя «Юри Акайши» ожидаемо красовалось в самом низу списка, прямо под Изуку Мидорией. Айзава подошел к Юри вплотную, глядя на него сверху вниз своим тяжелым взором. Ловким движением он снова застегнул замки на смирительной рубашке, намертво фиксируя руки юноши вдоль тела. — На сегодня закончили. Акайши, вернись в класс и забери свои вещи. С этого момента ты под моим личным надзором 24/7. Твоя комната в общежитии «Heights Alliance» находится в специальном крыле, прямо рядом с моей. Он повернулся к остальным: — Идите переодеваться. Учебные планы на столах в классе. Когда ученики начали расходиться, Тенья Иида не выдержал. Рубя воздух ладонью, он решительно подошел к Айзаве, указывая на Юри: — Учитель! При всем уважении, неужели это безопасно — оставлять его в нашем классе, да еще и с такими результатами? Разве правила ЮЭЙ не гласят... — Иида, — резко оборвал его Айзава. — Иди переодевайся. Это не обсуждается. Большинство студентов поспешили уйти, но Юри остался стоять посреди пыльного поля. Лепестки алых лилий в его пустой глазнице чуть задрожали, словно реагируя на теплое закатное солнце. Вдруг к нему осторожно, нарушая установленный радиус в два метра, приблизился Мидория. Его лицо выражало странную, почти самоубийственную смесь страха и чистого, исследовательского любопытства. — Акайши-кун... — тихо, с запинкой позвал Изуку. — Почему ты... даже не попытался? Юри медленно, с легким хрустом шейных позвонков, склонил голову набок. Его правый глаз впился в лицо зеленоволосого парня. Губы вновь растянулись в той самой жуткой, ломаной улыбке. — О-о-о-о... — протянул Юри своим хриплым, царапающим слух голосом. — Какой ты зеленый... прямо как лепесток. Мидория вздрогнул. Его взгляд невольно оказался прикован к этому глазу — концентрические черные кольца словно начали медленно вращаться, затягивая сознание в вязкий, парализующий омут. Изуку нервно сглотнул, и этот звук отчетливо прозвучал в наступившей тишине. — Почему ты со мной говоришь? — продолжал шептать Юри, наклоняясь чуть ближе, отчего запах сырой земли и цветочной пыльцы стал явственнее. — Разве не боишься меня? Я ведь злоде-е-е-е-й... — Л-лепесток?.. — прошептал Мидория, мелко дрожа, но не отступая. — Я... я боюсь. Очень. Но ты теперь студент ЮЭЙ... и Всемогущий сказал, что в тебе есть искра... Он не успел договорить. Между ними, словно из-под земли, выросла мрачная фигура Шоты Айзавы. Его шарф уже парил в воздухе, как гнездо разъяренных змей, а глаза горели ярко-алым, мгновенно стирая любые, даже подсознательные попытки причуды Юри проявиться через взгляд или присутствие. — Мидория, — голос учителя был низким, вибрирующим от подавляемого гнева. — Я ясно дал понять: не приближаться и не заговаривать. Живо в раздевалку. Десять кругов по залу после переодевания — за прямое нарушение приказа. Изуку побледнел еще сильнее, поспешно поклонился и, не смея больше оглядываться, рванул в сторону здания академии. Айзава медленно повернулся к Юри. Его взгляд был тяжелым, как могильная плита. — Хватит паясничать, Акайши, — отрезал он. — Здесь тебе не цирк и не Тартар, где ты мог развлекать охранников своими выходками. Если решишь, что можешь давить на учеников психологически — я запру тебя в одиночной камере общежития, и ты будешь видеть только меня три года подряд. Он грубо, но расчетливо взял Юри за затянутое в брезент плечо, разворачивая в сторону выхода. — Идем. Я покажу тебе твою «клетку». И не надейся, что лилии в твоем глазу помогут тебе разжалобить кого-то здесь.