Плачут ли цветы по ночам?

Директор Незу терпеливо ждал ответа, невозмутимо попивая свой чай. Его абсолютно не смущало то, что перед ним сидит один из самых опасных подростков в стране, чья причуда однажды превратила целый дом в братскую могилу. Юри медленно склонил голову набок, разглядывая пушистого директора. Губы юноши дрогнули и вновь растянулись в той самой жуткой, ломаной улыбке, от которой у обычных людей по спине бежали мурашки. — О-о-о-о... — протянул он своим скрипучим, потусторонним голосом, словно пробуя слова на вкус. — Очень красиво. В классе так много красивых «цветов»... мне хочется вдохнуть их запах... Он сделал паузу, его правый глаз с концентрическими кольцами скользнул по кабинету и остановился на мрачной фигуре учителя. — И еда здесь вкусная, — продолжил Юри, — но всё портит во-о-о-от этот вот угрюмый мужчина. Он указал подбородком на Айзаву, даже не пытаясь скрыть пренебрежения. Незу издал тихий, лающий смешок, совершенно не обидевшись ни на фамильярность, ни на то, что его только что назвали мышкой-хомячком. Он снова отхлебнул чаю из тонкой фарфоровой чашки. Его взгляд на мгновение стал неестественно проницательным — интеллект директора, превосходящий человеческий, легко считывал жуткий подтекст слов о «запахе» и «цветах». — О, Айзава-кун просто очень ответственный садовник, Юри, — мягко, но с легким нажимом ответил директор, покручивая чашку в маленьких белых лапках. — Он заботится о том, чтобы наш сад не превратился в дикие, неуправляемые джунгли. А насчёт запаха... боюсь, наши «цветы» в классе 1-А пока слишком пугливы. Если ты подойдёшь слишком близко, они могут завять от страха раньше, чем ты успеешь их оценить. Айзава, стоявший у двери, издал тихий звук, похожий на сдавленное рычание. Его глаза на долю секунды вспыхнули опасным алым светом. — Он уже напугал Ашидо до дрожи и назвал Бакуго террористом, — сухо констатировал Шота, скрещивая руки на груди. — Его понимание «дружбы» граничит с инстинктами хищника в оранжерее. Оставлять его с ними — всё равно что бросить спичку в сухую траву. Незу кивнул, соглашаясь с доводами подчиненного. Он аккуратно поставил чашку на стол и нажал неприметную кнопку, скрытую в деревянной панели. В ту же секунду часть массивного книжного стеллажа за его спиной бесшумно отъехала в сторону. За книгами скрывался тяжело бронированный металлический лифт. — Ну что же, Юри. Раз тебе так скучно, давай проверим, насколько послушны твои настоящие растения, — Незу грациозно спрыгнул со своего высокого кресла, его коготки мягко зацокали по паркету. — Мы спустимся в испытательный полигон «Зеро». Там нет людей, только тренировочные роботы и армированный бетон. Я хочу увидеть твою причуду без блокираторов, в полной силе. Айзава мгновенно напрягся. Его спина оторвалась от дверного косяка, а рука мертвой хваткой вцепилась в локоть Юри, сминая серую ткань рубашки. — Директор, это риск. Он нестабилен. — Риск — это держать его в классе, не зная предела его нынешних возможностей, Шота, — спокойно отозвался Незу, даже не оборачиваясь. — Юри, если ты покажешь мне, что можешь вырастить прекрасный сад и не дать ему поглотить всё вокруг... возможно, я разрешу тебе играть в карты с Айзавой-куном по вечерам. Ну как, идёт? Бронированные створки лифта плавно раскрылись. Внутри пахло озоном, машинным маслом и холодным металлом. Это было место, скрытое глубоко под землей, где ЮЭЙ проверяла способности самых опасных и непредсказуемых кандидатов. Айзава грубо втолкнул Юри в кабину. Юноша, звеня цепями, шагнул внутрь. На его лице отразилась брезгливая гримаса, когда он переварил предложение директора. — Фу-у-у-у-у... — Юри поморщился, словно съел лимон, и недовольно протянул: — Не-е-е, он скучный. Я не хочу с ним играть. Двери лифта сомкнулись, отрезая их от уютного кабинета. Кабина с гулом пошла вниз. Под кожей Юри зашевелились корни. Они чувствовали, что их везут туда, где оковы падут. На бледных предплечьях юноши начали проступать темные, извивающиеся зеленые вены, пульсирующие в такт его ускоряющемуся сердцебиению. Лифт плавно остановился. Створки разъехались в стороны, и перед ними открылся колоссальный подземный полигон. Серые, испещренные выбоинами бетонные стены терялись в полумраке, освещаемые лишь холодным светом прожекторов. По всей площади арены застыли десятки массивных роботов-мишеней — тех самых механических гигантов, которых ЮЭЙ использовала на вступительных экзаменах. Айзава, не проронив ни слова в ответ на недавнее оскорбление, подошел к Юри вплотную. Он достал из кармана тяжелый угловатый ключ и вставил его в массивные браслеты на запястьях юноши. Щелк. Тяжелый металл с глухим стуком упал на бетонный пол. Замки на плечах смирительной рубашки были расстегнуты. Впервые за долгое время руки Юри были полностью, абсолютно свободны. — Начинай, Юри, — негромко, но так, чтобы его было слышно по всему полигону, произнес Незу. Директор уже успел занять место на безопасной наблюдательной вышке за толстым слоем бронестекла. — Покажи нам свою природу. В ту же секунду из динамиков под потолком взревел пронзительный стартовый сигнал. Роботы, до этого стоявшие мертвым грузом, вспыхнули красными оптическими сенсорами. С лязгом гусениц и гулом сервоприводов механические монстры покатились прямо на одиноко стоящего подростка. Юри замер. Всего на одно мгновение. Корни внутри его плоти, которые годами подавлялись в кромешной тьме Тартара, годами сдерживались антипричудными препаратами и сталью, наконец-то почувствовали абсолютную, ничем не скованную свободу. Они услышали зов. Кожа на плечах и предплечьях юноши натянулась до предела и с мерзким, влажным хрустом лопнула. Крови почти не было. Из открытых рваных ран, словно стая изголодавшихся змей, вырвались толстые, шипастые лозы темно-зеленого, почти черного цвета. Они не просто росли — они хищно, со свистом хлестали воздух, расширяясь в объеме с ужасающей скоростью. Один из роботов, приблизившись вплотную, замахнулся массивной механической клешней, чтобы сокрушить цель. Но лоза Юри, усеянная острыми как бритва шипами, метнулась вперед и обвила стальную шею машины за долю секунды. С диким, рвущим уши скрежетом толстый металл начал сминаться, словно бумажная жестянка в кулаке великана. Из пустой левой глазницы Юри, прямо из сердцевины пульсирующих лилий, с влажным чавканьем выстрелил тонкий, гибкий побег. Он с хирургической точностью вонзился в центральный сенсор другого наступающего робота, с треском пробивая защитное стекло и мгновенно прорастая внутри его микросхем, разрывая проводку изнутри. В огромном зале воцарился первобытный хаос. Грохот рвущегося металла смешался с шелестом и треском стремительно растущей, агрессивной флоры. Юри стоял в самом эпицентре этого разрушения, опутанный собственными чудовищными растениями. На его лицо вернулся тот самый безумный оскал, а по всему телу, пробивая ткань школьной спортивной формы, расцветали новые, кроваво-красные лилии. Они питались энергией разрушения, наливаясь пугающей жизненной силой. Айзава стоял всего в метре от бушующего шторма из шипов и лоз. Его глаза горели ярко-красным светом, волосы стояли дыбом, а пальцы до побеления костяшек сжимали нановолоконный шарф. Он не стирал причуду прямо сейчас, стиснув зубы и давая мальчишке выплеснуть накопленную за долгие годы мощь, но его челюсть была сжата так сильно, что желваки ходили ходуном. Шота видел, как армированный бетон под ногами Юри начинает жалобно трескаться от мощных, как стальные тросы, корней, с яростью уходящих вглубь фундамента. — Достаточно! — властный голос Незу прорезал какофонию разрушения через динамики. В этот момент последний функционирующий робот рухнул на колени, превратившись в искореженную груду металлолома, намертво обвитую ядовитой зеленью. Растения замерли, повинуясь какому-то невидимому приказу. В воздухе повис тяжелый, удушливый запах экзотической пыльцы, смешанный с вонью жженого машинного масла и искрящей проводки. Лозы Юри всё еще нервно подрагивали, их шипы опасно топорщились, словно требуя новой, живой крови или хотя бы свежего металла. — Впечатляющая скорость роста, — прокомментировал Незу, делая пометки в своем планшете, его голос звучал пугающе обыденно на фоне учиненной бойни. — И абсолютная, пугающая автономность. Юри, ты слышишь меня? Верни их назад. Прямо сейчас. Айзава сделал полшага вперед. Его аура стала давящей, тяжелой. — Акайши, — пригрозил он низким голосом. — Если я почувствую, что ты теряешь контроль хотя бы на долю секунды — я сотру тебя до состояния овоща. Убирай это.