Облака и ветер

Когда Шэнь Цзю сопротивляется, Цю Цзяньло берет его насухую. Когда он сопротивляется особенно сильно, Цю Цзяньло избивает его так, что неделями невозможно ходить. Спустя время Шэнь Цзю думает о том, что сопротивляться все же глупо, потому что покалеченное тело не позволит ему сбежать, когда удастся улучить удачный момент, а еще он не хочет, чтобы Ци-гэ видел его в таком виде, если он все же за ним вернется. Да и травмы наверняка помешают ему следовать за Ци-гэ. Но Ци-гэ не приходит, а мысль о побеге со временем затирается и тускнеет, будто выгоревшая на солнце бумага. Шэнь Цзю уже не помнит, почему рвался на свободу. Честно говоря, Шэнь Цзю просто чувствует себя очень усталым, и его силы тратятся в основном на то, чтобы пережить хотя бы день. Поэтому Шэнь Цзю привыкает к роли постельной грелки и ночевкам в покоях Цю Цзяньло, и даже если Цю Хайтан кажется обиженной оттого, что ее А-Цзю больше не играет с ней и не бегает поспать в ее комнату, сказки Цю Цзяньло о недопустимости близкого общения до свадьбы во избежание определенного рода скандальных инцидентов сдерживают ее от открытого возмущения. Шэнь Цзю теперь в целом видит ее довольно редко. Днем, когда он выполняет свои обязанности по дому, Цю Хайтан занимается с учителями, как и положено молодой госпоже ее статуса, а вечером Цю Цзяньло предпочитает забирать его в свои покои. Конечно же, исключительно ради того, чтобы обучать Шэнь Цзю и давать ему необходимые наставления, касающиеся будущего брака. Шэнь Цзю хочется смеяться. Цю Хайтан этому верит, а Цю Цзяньло поит его вином и натягивает на свой член, разморенного и податливого. Трахает и размазывает по нему свою сперму. Для Шэнь Цзю становится сюрпризом, когда спустя три или четыре раза, наполненных болью и унижением, он чувствует что-то помимо этого. Короткие вспышки странных ощущений, еще не успевшие оформиться в полноценное чувство, которое можно расшифровать, но определенно не неприятные. Возможно, он частично подбирается к разгадке, почему люди в целом занимаются сексом, но, на его взгляд, это все равно неоправданная трата времени. И проблески чего-то не неприятного едва ли компенсируют все то количество болезненных ощущений, которые приходится испытывать в процессе. Но Шэнь Цзю слышал, что сексом занимаются по любви, так что проблема, очевидно, именно в этом. Он не любит Цю Цзяньло. Шэнь Цзю предполагает, что любовь должна быть достаточно сильным чувством, чтобы ради нее терпеть. Шэнь Цзю много раз дрался за еду ради того, чтобы принести ее глупому Ци-гэ, который всегда отдавал свои порции более маленьким детям. Шэнь Цзю возвращался побитым и ему определенно было больно от синяков, ссадин и разбитого носа, но вид Ци-гэ, который журит его, но послушно поедает отобранную в бою булку, всегда наполнял его чувством удовлетворения. Получается, секс работает так же. Даже если тебе больно, другому человеку хорошо. Надо просто найти правильного человека. Все встает на свои места. Естественно, секс должен быть по любви. Какому дураку захочется терпеть такое ради кого попало? Но пока что Шэнь Цзю приходится терпеть. Со временем становится легче, его тело учится и подстраивается. Он догадывается о том, что можно самостоятельно растягивать себя заранее, и в те дни, когда это ему удается, боли становится меньше. Она все равно присутствует, потому что член Цю Цзяньло большой и неудобно изогнутый, он постоянно бьется через стенку кишки куда-то во внутренние органы, но Шэнь Цзю уже наловчился ее игнорировать. На его счастье, Цю Цзяньло любит часто менять позы. В некоторых позах он либо вообще не чувствует ничего, кроме механического трения, либо чувствует то самое неопознанное нечто, что иногда заставляет его бедра рефлекторно дергаться навстречу, а спину прогибаться. Это стыдно и раздражающе, но тело Шэнь Цзю, уставшее от насилия, изголодавшееся по ласке, предает его и пытается выжать максимум приятных ощущений без его на то желания. Иногда Цю Цзяньло слишком пьян, чтобы трахать его со всей отдачей. В такие дни он лежит на боку и лениво загоняет свой член в Шэнь Цзю, приобнимая его за плечи. Лицо Цю Цзяньло утыкается в затылок или шею Шэнь Цзю, а ладонь скользит по худой обнаженной груди, спускаясь от шеи к ключицам, потом к соскам и ниже, пересчитывая ребра, и останавливается внизу живота, поглаживая и прижимая ближе. Тогда выдержка Шэнь Цзю сдает, и он плачет, потрясенный внезапной нежностью. Его тело дрожит, горло сжимается от рыданий, а член Цю Цзяньло медленно и методично трется о какую-то точку внутри, которая заставляет Шэнь Цзю распадаться на куски. Цю Цзяньло смеется над ним, но Шэнь Цзю не может остановиться. И когда Цю Цзяньло вытаскивает из него член и хватает его за волосы, притягивая к паху и заставляя принять в рот, Шэнь Цзю почти не чувствует брезгливости, слишком потерянный в ощущениях.