Четвёртый лишний?

Из морга Толя выходит на ватных ногах, думая, что с самого поступления в институт не обирался такого позора и жути. Чуть не хлопнуться в обморок во время медосмотра просто из-за того, что у тебя всего-то хотели взять кровь из вены, а до этого расспрашивали про астму и то, как часто случаются приступы – ну с кем ещё такое могло стрястись, скажите на милость? Ладно, он совершеннейшее недоразумение, которому в силовой структуре скорее всего просто не место и от которого с высокой долей вероятности избавятся по истечении испытательного срока – это-то как раз понятно. Непонятно (и оттого ещё более страшно) совсем другое. С какого такого, спрашивается, перепугу судмедэксперт Артём Тукаев вместо того, чтобы выставить его вон и выписать резолюцию «к работе по данному профилю не годен», пытался его успокоить, попросил остаться и посидеть после завершения всей этой экзекуции и без всякого раздражения объяснял, что и к нему, и к работающей в соседнюю смену Валентине Владимировне (её Толя пока не видел, но, получается, скоро познакомится) можно обратиться с любой проблемой, касающейся самочувствия. Вот только Ломов уже дал себе зарок, что до последнего не переступит порог морга без рабочей необходимости. Потому что прекрасно знает, чем это может обернуться. В институте ему везло – как раз из-за гиперответственного отношения к технике безопасности и просто потому, что закон подлости решил его в те времена пощадить. В банке было легче и сложнее одновременно. Легче, потому что всем этим Иннокентьевым и Потаповым на его состояние было наплевать с высоченной колокольни. И потому что к той работе он сам относился максимально равнодушно, воспринимая её как источник нормальной зарплаты и возможность никогда не возвращаться в родную Челябинскую область. Сложнее, потому что за помощью обратиться было не к кому по причине уже упомянутого всеобщего равнодушия, и болезнь приходилось переносить на ногах. И ещё из-за Вари. Честно говоря, Толя до сих пор удивляется, как после раскрытия махинаций с банковскими счетами и истинного Вариного обличия он не оказался в реанимации с тяжёлым приступом. Раньше такая история подкосила бы его мгновенно. Чудо, не иначе. И палочка-выручалочка в виде приговора к исправительным работам в ФЭС на должности «эксперта-программиста широкого профиля». Так, во всяком случае, указала в его личном деле Галина Николаевна. И вот теперь он получил на руки документальное подтверждение тому, что его состояние здоровья позволяет данную должность занимать. А ещё – устные рекомендации по заботе о себе от того самого Артёма Тукаева. Как будто ему пять лет и он понятия не имеет, что ингаляторы надо всегда носить с собой, с определённой периодичностью пропивать курсы вспомогательных медикаментов и ни в коем случае не играть в героя, если приступ, не дай бог, застанет врасплох на рабочем месте. И кому угодно на месте того патологоанатома он бы высказал, сорвавшись, всё, что думает о советах из оперы «спасибо, кэп». Тукаеву почему-то высказать не может. Наверное, потому что тот, хоть и врач (а это в Толиных глазах – уже более чем весомая причина для опасений и недоверия), смотрел на него без этой привычной усталости и раздражения, типичных для школьных и вузовских медиков, и не выдвигал тьму тьмущую запретов и ограничений на профессиональную деятельность. Последнее для Ломова наиболее важно. Потому что пусть на год, но у него всё-таки будет работа мечты. А там – чем черти не шутят? – может быть, всё-таки получится и на постоянной основе закрепиться? А ещё Артёму доверяет Оксана, с порога взявшая над ним что-то вроде шефства. А Оксана, при всей его подозрительности, вызывает у него чувство безопасности и «дома», что ли? К остальным Толя пока с опаской приглядывается. Тот пухловатый очкарик, оказывается – его непосредственный руководитель Андрей Юрьевич Холодов, с порога замахавший руками и запретивший по отношению к себе какие бы то ни было обращения по отчеству. Правда, поглядывает на него ехидно и как-то… с узнаванием, а потом – недовольно на Амелину. Понять бы ещё, к чему… Та ходячая катастрофа по имени Ольга, унёсшаяся на выезд буквально сразу после их столкновения возле морга, возвращается часа через три в сопровождении вроде незлого, но как будто вконец уставшего и слишком раздражённого чем-то мужчины средних лет, которого она называет Стёпой и просит доложить о результатах мероприятия начальству, пока сама хоть порцию кофе в буфете себе сообразит, а то, цитируя дословно, «с утра себя человеком не чувствует». «Тьфу ты! Точно!» - вспомнив кое-о-чём действительно важном, Толя сам спешно направляется в буфет, как вдруг оказывается застигнут врасплох Оксаной: -Ты обедать? – в новую коллегу, по всей видимости, вшит не то телепорт, не то реактивный двигатель – настолько внезапно она материализуется рядом, - Мы с Артёмом как раз тоже собрались, он сейчас подойдёт. Составишь нам компанию? -Х-хорошо, - такое предложение ставит его в тупик: не очень-то удобно смотреть в глаза врачу, которому несколько часов назад чуть на руки в обморочном состоянии не упал, но и обижать отказом искренне и дружелюбно настроенную девушку тоже не хочется. Тем более – снова напоминает себе – у него тут есть важное дело, - Оксан, скажи, пожалуйста, а кофе у вас в запасах достаточно? -Ну с утра вроде был, - пожимает плечами Амелина, - если, - благодушно посмеивается, - если ни один старлей запасы не подчистил. Но Оля с Даниловым только вернулись, так что должен остаться. А что, ты тоже любишь кофе? -Да так, - неопределённо отмахивается программист, - А тебе не заварить, кстати? -Ой, нет, спасибо, - девушка только морщится, - Сегодня точно не надо. Кстати, увидишь Андрея – не обращай внимания, если начнёт чудить. Он, конечно, начальство – но иногда бывает, что и зарывается. Ломов молча кивает, не слишком горя желанием продолжать разговор о непосредственном руководстве – вместо этого просит Оксану показать, где лежит тот самый кофе, и принимается за дело, включив кофе-машину и задумав организовать две порции. Остаётся надеяться, ему не прилетит от Ольги-непонятно-как-её-по-отчеству за безобидную попытку заботы. Минут через пять к ним присоединяется Артём, кивает ему и здоровается, но разговора, слава богу, не заводит. Как-то не слишком хочется сейчас Толе краснеть от стыда, вспоминая своё полуобморочное состояние в его морге. Да и вообще у него другие дела есть. Вон материалы ДНК подозреваемого в ограблении, например. А, чёрт, за ними тоже придётся к Тукаеву идти и в очередной раз беспокоить, да ещё и, возможно, видеть трупы… Но тут ладно, работа есть работа. Товарищ старший лейтенант, она же катастрофа, она же просто Ольга приходит последней, без особого энтузиазма достаёт что-то из холодильника и тоже явно не горит желанием разговаривать с кем-либо – судя по всему, даже с Оксаной, которая тут же подрывается, подсаживается ближе и обеспокоенно на подругу смотрит. Та лишь качает головой и шепчет что-то не слишком разборчивое, на что Амелина закатывает глаза, но с вопросами к недовольной чем-то оперативнице больше не пристаёт. Толя уже думает, что за попытку проявить участие и заботу его сейчас либо четвертуют, либо испепелят тёмно-карим взглядом и скажут, что так и было. Но не стоять же тут, как набитый дурак, с двумя чашками чёрного капсульного кофе, которые целиком ему так или иначе не выпить. Поколебавшись немного, он всё-таки берёт одну и ставит перед задумавшейся девушкой, которая от негромкого стука посуды тут же приходит в себя и немного рассеянно улыбается: -Ой… Простите, задумалась. И спасибо. -Ольга… Извините, я не запомнил вашего отчества, - признаётся программист, смутившись, - Но запомнил, как Оксана сказала, что вы не успели выпить с утра кофе. Вот и подумал, что вам это нужно. -Ещё раз от души благодарю, - улыбка на лице оперативницы становится ещё шире, - Только давай договоримся: завязываем с «выканием» и отчествами, ладно? Мы не в девятнадцатом веке, и никто из нас не старше на пару десятков лет. Идёт? -Идёт, - программисту ничего не остаётся, кроме как с видимым облегчением кивнуть, - Значит, просто Оля? -Так точно, - смеётся девушка, легонько стукнув своей чашкой о его собственную. От такого вроде бы незначительного повседневного уютного жеста Ломову делается спокойнее. Выходит, ещё плюс один хороший человек в окружении – а это, что уж там, просто здорово. И всё бы ничего, но буквально в ту же секунду за его спиной раздаются шаги и не слишком-то деликатный мужской кашель. -Кхм, - обернувшись на звук, Толя видит перед собой высокого темноволосого смуглого человека в штатском, но, судя по всему, тоже относящегося к оперативному составу ФЭС. И сейчас ни лицо, ни голос этого мужчины ничего путного не предвещают, - Я вам тут не мешаю? – с явным сарказмом вопрошает он, переводя гневный взгляд с Ольги на самого программиста, а Оксану с Артёмом при этом игнорируя. Правда, Ломов успевает заметить, что судмедэксперт от такого визита явно не в восторге и сам на нежданного гостя не слишком-то дружелюбно поглядывает. -Мешаете, товарищ капитан, - впрочем, в числе недовольных, оказывается, находится и сама старлей, - У нас тут, если вы не заметили, обед. А вот у вас, насколько я помню – выходной. -Оль, ну давай поговорим, а? – с незнакомцем происходит какой-то странный и слишком уж резкий метаморфоз: выражение его лица меняется с возмущённого на умоляющее. Впрочем, девушка такими изменениями не особенно впечатляется, устало закатив к потолку глаза. -Так, товарищи, на выход, мы с вами тут сейчас точно лишние, - сообразительная Оксана, почувствовав, что в буфете назревают серьёзные разборки, тянет за собой и Тукаева, и самого Толю, кивает подруге, шепнув что-то вроде «не задерживайся, мы ещё улики ждём!» и поскорее покидает поле завязывающегося боя. Ломов, не будучи дураком, дважды упрашивать себя не заставляет. Артём тоже проявляет деликатность и уходит – правда, перед этим вновь сверлит незнакомца тяжёлым взглядом. В лаборатории у Толи чудом не валятся из рук объекты исследования. Сегодняшние происшествия – одно за другим – того и гляди, выбьют его из колеи. Столько новых знакомств. Медосмотр на грани обморока. Ещё и визит этого неизвестного, понятно с какими целями сюда пришедшего. Не нужно быть семи пядей во лбу или иметь огромный любовный опыт, чтобы понять: Оле сейчас устраивают сцену ревности. Из-за него. Из-за ходячего лохматого недоразумения с астмой, которое в очередной раз благими намерениями влезло не туда, куда надо. И так ясно, что подумал этот товарищ капитан: его, по всей видимости, девушку угощает кофе неуклюжий несуразный непонятно кто. Но ведь это же абсурд! Как будто нельзя выпить с коллегой кофе просто так... «Попробуй докажи теперь, что я и не думал подбивать ни к кому клинья,» - мрачно размышляет Ломов, вполуха слушая пояснения Оксаны о необходимости промониторить круг общения подозреваемого в ограблении, сопряжённом с убийством. -Подожди немного, сейчас Оля придёт и принесёт личные вещи хозяина квартиры для анализа ДНК. Сможешь зайти в морг и забрать у Артёма образцы ДНК погибшего? -Конечно, - наконец услышав, чего от него хотят, программист подскакивает с места и уже собирается уйти, несмотря на страх перед трупами, но девушка его всё же останавливает: -Ну ты что, в самом деле? Не съест же Артём тебя. Хочешь, я ещё раз с тобой к нему схожу, тебе спокойнее будет? -Я сам, - любое предложение помощи Толя воспринимает как повод расписаться в собственной несостоятельности, поэтому сразу отнекивается и лишь потом понимает, что опять обидел коллегу, - То есть, извини, пожалуйста. Мне правда будет лучше самому. Оксана в очередной раз проявляет чудеса тактичности и доброжелательности, нисколько не обидевшись и миролюбиво кивнув. Самому Ломову не остаётся ничего, кроме как действительно отправиться в морг. Остаётся надеяться, сейчас там не лежит на секционном столе труп по всём его вскрытом великолепии. Толя никогда не имел привычки заходить на чужую территорию без стука – вот и сейчас оповещает о себе осторожно и почти сразу слышит уже знакомый голос: -Да-да, входите, открыто. -Здравствуйте ещё раз, - программист неловко мнётся на пороге, но всё-таки позволяет себе зайти и с облегчением обнаруживает, что секционный стол пуст – видимо, патологоанатом уже закончил со всеми манипуляциями и спрятал его в холодильник, - Я по делу. Меня Оксана прислала за образцами ДНК возможного хозяина ограбленной квартиры. -Мы же вроде уже договаривались на «ты», - немного насмешливо, но совсем вроде бы не зло усмехается Артём, передавая новому коллеге пробирку с материалами, - Или я такой древний? Или страшный-ужасный? -Вы врач, - вырывается у Толи неосознанно, но он тут же даёт себе мысленный подзатыльник. Идиот! Чуть не признался человеку, что до паники боится его и его коллег из-за одной только профессии, - То есть, я хотел сказать, вы на рабочем месте, а я побеспокоил вас средь бела дня и… -Так, ещё раз, - мягко, спокойно произносит Тукаев, приглашая Толю присесть напротив за столом для экспертиз, - Во-первых, тут все со всеми на «ты», кроме начальства, и это не считается грубостью или неуважением – хотя, честно говоря, первое время я и сам с трудом привыкал, - кивает понимающе, - Во-вторых, ко мне можно обращаться хоть по делу, хоть за помощью. Если я занят и уделить время по каким-то причинам не могу, я сразу об этом сообщаю и прошу немного подождать. Так что даже не думай. Импровизированная лекция об этике в морге прерывается очередным стуком в дверь – и, кажется, источник этого самого стука Тукаев умудряется опознать сразу, судя по довольной мягкой улыбке: -Оль, и ты туда же? Заходи, у нас тут как раз о территориальности и границах речь. Дверь открывается на какую-то секунду, и за эту секунду в морг умудряется прошмыгнуть взъерошенная запыхавшаяся Дунаева, за которой, по всей видимости, легион чертей гнался, не меньше. Увидев Толю, тушуется, хмурится досадливо, со злостью качает головой, но наконец выдыхает и обращается уже к обоим: -Всем привет. Я от Оксаны, только что ей улики отнесла. Но тебя, - снова оборачивается к Ломову, - я вообще-то тоже искала. -Меня?! – недоумевающе переспрашивает программист, лихорадочно пытаясь вспомнить, где успел накосячить. Хотя господи, что далеко ходить? По всей видимости, тот угрюмый гость-капитан уже устроил своей даме сердца разбор полётов, а вот теперь, скорее всего, перепадёт и ему… И, как водится, совершенно ни за что. Ну или за сам факт его существования, коим он, оказывается, успел помешать куче народу.