Четвёртый лишний?

К тому, что о спокойной жизни с новой работой и особенно в новом кругу общения ему придётся благополучно забыть, Толя уже почти успевает привыкнуть. Во всяком случае, всего через день после освобождения из квартиры похитителя он почти не удивляется тому факту, что сидит в коридоре круглосуточной ветклиники в одиннадцатом часу вечера в компании сияющей, как медный таз, Ольги и беспардонно расположившегося у него на коленях кота. Наполовину тайца, между прочим – во всяком случае, Оля сказала именно так. Честно говоря, весь сегодняшний вечер можно описать всем известной фразой «цирк с конями». А точнее, с котом, нежданно-негаданно подброшенным под самую дверь его квартиры каких-то два часа назад. И неизвестно, как бы этот цирк ещё закончился, если бы не подруга. Эта совершенно ненормальная, немыслимая, не поддающаяся никакой логике женщина примчалась к его дому сразу, стоило ему позвонить и задать банальный житейский вопрос «у меня в подъезде окопался бесхозный кот, что делать?». Более того, сначала она подумала, что ему прислали непонятный код и снова требуют совершить какое-то противоправное деяние – видимо, клавдинское дело вспомнила. В итоге пришлось объяснять ей, что «код» имеет четыре лапы, хвост, не имеет хозяина и угрожающе шипит, а он сам – всего лишь программист, а не ветеринар, и понятия не имеет, что с такой находкой делать. Ломов категорически не хотел вырывать Олю из тёплого уютного дома и портить ей вечер. Но надо её знать – всё равно сорвалась и примчалась. И, едва заглянув в коробку, просияла так, что сразу стало понятно – это любовь с первого взгляда. «Вот к кому по-хорошему должен бы ревновать капитан Гранин, а не ко мне вовсе,» - мысленно усмехнулся Толя, наблюдая за подругой и четвероногим найдёнышем. Дунаева, не мешкая ни секунды, поставила его перед фактом, что забирает это пушистое чудо себе, и тут же нашла в навигаторе адрес ближайшей круглосуточной ветлечебницы, куда вознамерилась безотлагательно ехать. Программисту оставалось только послушно кивать: то, что со столь решительно настроенными старлеями спорить в принципе бесперспективно, он уже понял. И вот теперь они ждут своей очереди в той самой клинике, ожидая своей очереди, которая, кстати, вот-вот наступит – им осталось всего-то подождать, пока из кабинета дежурного ветеринара выйдет пожилая дама, внёсшая в кабинет под мышкой таксу. Толя переводит обескураженный взгляд с так и продолжающей улыбаться всему на свете подруги на совершенно невозмутимого кота, ничуть, кажется, не обеспокоенного тем фактом, в каком месте они находятся. Вполне естественная и понятная массовая нелюбовь кошек к ветлечебницам – практически притча во языцех. И, если честно, Толя этих созданий более чем понимает – сам от врачей шарахается, как чёрт от ладана. Даже Тукаева с Антоновой – и то до сих пор опасается, хотя Валентина буквально спасла его позавчера (при воспоминании об этих событиях Толя машинально поджимает руку с забинтованным запястьем), а Артём вообще непонятно зачем с ним носится, гоняет обедать и вчера ещё звонил, выспрашивая обстоятельно, но мягко и без претензий, нормально ли он себя чувствует и не нужна ли ему дополнительная медпомощь. Зачем вот, спрашивается? Наверное, терпит его ради подруг – привычка Тукаева опекать Оксану и Ольгу, как сестёр, давно уже всей ФЭС известна, а тут к их компании зачем-то ещё придурочный неуклюжий программист пришвартовался… Впрочем, ладно, не до его проблем с врачами сейчас – с живностью бы разобраться. -Оль, а эти, - Ломов кивает на дверь кабинета, а затем переводит обеспокоенный взгляд на так и не думающего слезать с его колен полутайца, - ему точно не навредят? А то мало ли? -Судя по отзывам, это одна из лучших клиник в городе, - озадаченно хмурится девушка, - Так что не должны. И даже если ему придётся потерпеть парочку неприятных манипуляций – это для его же блага, чтобы мы точно знали, здоров ли он. Да, Катет? – обращается к самому коту, будто бы тот действительно мог понимать человеческую речь, - Ты ж мой хороший, - снова улыбается и чешет найдёныша за ушком, - Вот и как все эти капитаны на полном серьёзе считают себя лучше такой вот прелести? – ворчит вроде как в сторону, правда, Толя всё равно всё слышит, хоть и не спешит пока задавать вопросов. Если подруга захочет ему что-то ещё рассказать – расскажет сама. А ему пока хватает одного факта, что эта ненормальная женщина, ничуть не сомневаясь, так странно обозвала кота. Катет – это же додуматься надо! Но дверь кабинета распахивается, являя всем присутствующим пожилую даму с заметно повеселевшей собачкой, а из самой комнаты раздаётся оклик дежурного ветеринара: -Следующий! …Из клиники старлей, программист и получивший новое имя и бумаги тайский метис выходят уже через полчаса. К счастью, Катет, судя по всему, так и не успел побыть уличным и оказался мало того что полностью здоровым, так ещё и привитым от основной массы болячек. Теперь основная задача – доставить его домой и обеспечить всем необходимым (с последним, увы, придётся подождать до завтра, так как все зоомагазины уже закрыты). -Слава богу, у меня дома есть молоко, миска и старый плед, - с облегчением выдыхает девушка, передавая коробку с котом обратно Толе, - Поедете на заднем сидении, надеюсь, не подерётесь. -Оль, а почему всё-таки Катет? – не удерживается от вроде как совершенно закономерного вопроса программист. -Ну а как его ещё назвать, если его нашёл гениальный математик вроде тебя? – смеётся подруга, усевшись наконец на водительское место и заводя мотор, - А Котов был отчасти прав, - вновь бросает в сторону, - Одна сороковая от обещанного им домашнего питомника у меня уже есть. Забавно… -Какой Котов? – всё-таки решается переспросить Толя. -Да так, - Ольга снова беспечно усмехается, - Ещё один бестолковый капитан, который с чего-то решил, что он может быть лучше и ценнее такого вот пушистого симпатяги. Да и ну их, всех этих капитанов зазнавшихся! Ломов кивает и больше со слишком личными вопросами не пристаёт. Ни к чему это – в самом-то деле. Почему вот только к хорошим девушкам липнет всякая неприятная публика, от которой они едва успевают отмахиваться или терпят аморальное поведение? То Оксана, которую, как он совершенно недавно и не то чтобы по своей воле узнал, самым подлым образом бросил тот самый Ваня Тихонов, про которого ему из каждого утюга талдычат. Теперь вот Оля, у которой, как выяснилось, не один, а целых двое несносных бывших с капитанскими погонами… Толя не имеет привычки злословить. И не хочет думать плохо, да и думать вообще, о людях, которых либо не знает, либо знаком не более чем шапочно. Но одна мысль, чего греха таить, терзает его душу с первого же рабочего дня, а приставать с этим к Оксане, понятное дело – глупо, грубо и жестоко. Остаётся надеяться, что и сейчас его не пошлют за сование чересчур уж длинного носа куда не просят. -Оль, - тяжело вздыхает и всё-таки решается озвучить давно волнующий его вопрос, - Скажи, пожалуйста, а кто такой Иван Тихонов? Судя по всему, черту он всё-таки перешёл. Во всяком случае, такой резкой смены темы разговора подруга явно не ожидала и чудом не теряет из рук руль. -Прости, - тут же добавляет Ломов, крепко зажмурившись. Наверняка его сейчас пошлют по самому точному адресу с координатами и геометкой. Как ни странно, ничего такого не происходит. Девушка, резко выдохнув, приходит в себя, снова сосредотачивается на дороге и спокойно кивает ему в зеркало заднего вида: ты, мол, извини, что нежданными манёврами напугала. Наконец, будто собравшись с силами, выдыхает ещё раз и так же невозмутимо произносит: -Уже никто. Хотя в своё время на нём держалась лаборатория. Гениальный был специалист – жаль только, о человеческих качествах своих так не заботился, как о работе, - ну да, конечно, скорее всего ей было неприятно вспоминать о мужчине, по-свински обошедшемся с её лучшей подругой. Эксперт в очередной раз костерит себя на все лады – ну когда, наконец, он научится держаться подальше от чужих дел? Оля вон чуть ДТП из-за него не устроила – приспичило ему, называется, личные триггеры на неё вываливать, когда она за рулём! – А что такое? – всё-таки переспрашивает Дунаева и даже, кажется, не злится. Толе совершенно не хочется выглядеть сейчас нытиком, жалуясь на ничего не значащие лабораторные сплетни уровня детского сада. Но, чёрт возьми, сравнения и напоминания, на каждом углу раздающиеся, его уже успели доконать. И держать это в себе с каждым разом всё тяжелее. А Оля рядом, Оля его зачем-то терпит – может, ей и можно всё рассказать? -Да понимаешь, - слова поддаются ему с трудом, но он всё равно продолжает говорить, хоть и знает, что сам уподобляется ненавистным сплетникам, поминая отсутствующего человека всуе, - Вот я все две недели, что тут работаю, только о нём и слышу что от Андрея, что от Тани. Они на меня смотрят как… да как на копию этого вашего Тихонова, причём самую неудачную. Кажется, только Оксана с ними не согласна. Оля несколько секунд молчит, и Ломову уже в очередной раз кажется, что он её либо обидел, либо достал в очередной раз своими тупыми жалобами. Сейчас она его высадит – и будет совершенно права, тем более, к его дому они уже как раз подъехали. Но выясняется, что причина её затянувшегося молчания – в банальной нехватке парковочных мест. Наконец найдя безопасную парковку, старлей останавливает машину, оборачивается на него, и в её взгляде читается такое вселенское понимание, что Толе становится не по себе. -Когда-то он был очень важен для нас всех, - она говорит медленно, явно подбирая слова, но он и не думает её торопить, весь обратившись в слух, - Был, можно сказать, душой компании, палочкой-выручалочкой. Распутывал самые сложные дела. А потом в нём, видимо, что-то перемкнуло от его гениальности. Он ушёл. Вот просто взял и ушёл. -Как – просто взял? – такая вопиющая безответственность несостоявшегося коллеги никак не желает укладываться даже в гениальной голове программиста, - Вот просто так, без объяснения причин? -Ну, причина там была, мне кажется, - с грустной усмешкой качает головой Ольга, - Но я не могу никому об этом рассказывать, потому что это может причинить боль Оксане. Сам понимаешь… Причинять боль Оксане – последнее дело, с этим Толя согласен безоговорочно и даже не думает возражать, но всё-таки рискует поделиться наболевшим: -Понимаю. Болтать о чужих проблемах – последнее дело. Но у меня такое чувство, будто мне приходится бежать наперегонки. Причём наперегонки с призраком, с которым никогда не сравниться. При этих его словах Дунаева еле заметно вздрагивает, зависает на нём взглядом и смотрит так устало, что ему становится страшно, а потом – привычно паршиво из-за чувства вины. Неужели даже сейчас, избегая наудачу имён, фамилий и в принципе опасных формулировок, он умудрился причинить подруге боль? -А ты знаешь, мне это знакомо, - на её губах снова появляется совсем невесёлая усмешка, и Ломов чувствует себя хуже некуда, - Правда, моего призрака Ритой звали. Толя понимает, что теперь выговориться надо ей. Кивает, давая понять, что готов слушать, и действительно полностью сосредотачивается на том, что она сейчас скажет. И она рассказывает. О том, как пришла в ФЭС из следственного комитета, где с коллективом ей не везло от слова совсем, и тут же попала под пристальный контроль полковника, любопытные взгляды коллег и один, особенно насмешливо-снисходительный – Маргариты тогда ещё Власовой. Которая раз за разом пыталась, как выяснилось потом, подстраховать новенькую – а Ольге казалось тогда, что не подстраховать, а затереть, унизить, обесценить. А ещё Рита – бывшая пассия того самого Павла Гранина. Что тоже не могло тогда по ней не ударить, потому что даже сойдясь с ним, Оля чувствовала себя не равной ему, не его полноценной парой, а кем-то на ступеньку ниже, в отличие от Маргариты. Потом только разобралась, что вины самой «соперницы» в этом не было – просто один капитан не умеет и тогда не умел как следует проявлять чувства, а ей самой следственное прошлое со всеми вытекающими триггерами до сих пор иногда аукается. В общем, как успевает понять Ломов, развязка этого фантомного противостояния между оперативницами наступила как раз незадолго после его появления. Рита, по словам Оли, сама выдернула её на встречу в бар, где они всё прояснили, помирились и даже заключили пари, что Дунаевой в течение года дадут столь для неё желанное капитанское звание. -А почему не должны дать? – Толя искренне не понимает, почему именно этот рубеж кажется подруге настолько невозможным. Кажется, у него получается даже её саму заставить усомниться в недостижимости мечты – а это не может не радовать. -Пусть всё идёт как идёт, - девушка вновь мягко улыбается, успокоившись и кивнув на коробку, в которой пока так и остаётся сидеть главный герой сегодняшнего дня, - Я никуда не спешу. При слове «спешу» программист инстинктивно лезет в карман за смартфоном, чтобы посмотреть время и, увидев, впадает в натуральный ужас: -Чёрт… Оль, прости, времени-то посмотри сколько! Опять я тебя задерживаю. Мне уже точно пора. Спасибо, что подвезла. -Тебе спасибо, что был рядом, - но Ольга, по всей видимости, и не думает злиться на него за позднюю вылазку, - И за Катета, - бережно перенимает у него коробку и переставляет на переднее сидение, дабы питомец всю оставшуюся дорогу был у неё на глазах, - И прекращай уже извиняться за всё подряд. -Спокойной ночи, Оль, - Толя не может не улыбнуться в ответ, выбирается из машины, машет рукой Дунаевой и торопливо направляется к собственному подъезду. Сегодняшний день, как и почти все предыдущие, напоминает хронику сумасшедшего дома. Остаётся надеяться, хотя бы подруга не сочтёт его завистливым нытиком, зацикленным на Тихонове. Хотя не должна, если, как сама рассказала, пережила похожее… И за что вот, спрашивается, ей такое? Ладно он, от него в принципе проку мало, вот его и запомнили как «копию Вани». Но Оля – маленькая, сумасшедшая, но очень смелая и решительная ходячая катастрофа, полезшая ради него на амбразуру – разве не заслуживает того, чтобы быть принятой и признанной сама по себе, а не как «не дотягивает до Риты»? Кажется, он ничего не понимает в этих корпоративных отношениях. И не уверен, что хочет понимать, если здесь так всё по-дурацки устроено.