Четвёртый лишний?

Время идёт своим чередом. Толя уже успевает свыкнуться и с обязанностями, и с графиком, и с суровым, но справедливым характером начальства, и с вечным шумом-гамом в лаборатории, причиняемым обычно капитанами Холодовым и Белой, когда тем приспичит посплетничать. Единственное, чего он никак не может взять в толк: на кой чёрт он сдался Оле с Оксаной и до кучи Тукаеву, которому как будто двух барышень оберегать мало – ещё и его, недоразумение в вечно мятом халате, под опеку взял? Нет, серьёзно. Толя не понимает. Он же с первого дня (ну как, впрочем, всегда и везде) всё портит. Из-за него Оксана то и дело ссорится со своим любимым мужчиной. Из-за него на Олю постоянно недовольно пялится этот Гранин, будь он неладен – хорошо хоть скандалов больше не устраивает. И мало того, девушки ещё и вступаются за него перед своими бывшими-настоящими! Господи, какой же позор на его дурную растрёпанную голову... Девушки хотят помочь. Но ему после каждого такого инцидента только хуже – им уже банально стыдно смотреть в глаза. А ещё – трудно не вспоминать каждый раз о том, что и это в его жизни когда-то уже было… *** (восемь лет назад) Приступ настигает совсем некстати. До конца лекции по основам матанализа – всего десять минут, неужели нельзя было дотерпеть до перемены? Толя и сейчас пытается дотерпеть – выравнивает дыхание, насколько может, считает мысленно уже до ста семидесяти – лишь бы только не обнародовать свою позорную слабость. Лишь бы не доставать прилюдно ингалятор и не попасться на глаза преподавателям, которые за такое – как пить дать – отлучат его от нормальной практики и приговорят к вечным отпискам рефератами до самого диплома. Получается у него скверно – но, по крайней мере, внимания ничьего он не привлекает. В который раз мысленно благодарит однокурсников за честное и взаимное равнодушие к его персоне. Всех однокурсников, кроме Любы. Её не проведёшь – сидит недалеко, всего-то на соседнем ряду через парту, смотрит беспокойно, глазами вопрошает: «что с тобой?». Она прекрасно знает, что – от неё он болезни не скрывал, рассудив, что таиться от единственного настоящего друга – чистой воды свинство. На его счастье, лектору кто-то звонит под конец пары. Звонок оказывается, по всей видимости, срочным, и преподаватель быстро сворачивает занятие, распуская студентов на перемену к их общей радости. И к молчаливому облегчению самого Толи, к которому – у неё что, телепорт? – тут же подлетает Люба, мягко, но без шансов возразить берёт его под руку и тащит за собой, не оглядываясь и игнорируя смешки одногруппников в духе «глядите, блаженная-то блаженная – а где надо, прёт как танк» и «интересно, как скоро Ломов её обломает?». Люба вообще самый странный человек на свете, как ему кажется. Откровенные издевательства в свой адрес не пресекает, будто и не касаются они её вовсе – а за него горой стоит. Не первый раз уже утаскивает его к себе в женский блок общаги с приступом, позволяя спрятаться, переждать и без свидетелей воспользоваться ингалятором. Вот и этот раз не стал исключением. Хрупкая девушка, выглядящая как подросток, тащит его за собой в общежитие, игнорируя раздающиеся за спиной мерзости. Не отходит от него в комнате, пока он кое-как управляется с ингалятором. Обнимает, успокаивает и еле сдерживается, чтобы не отругать в слезах за такое беспардонное головотяпство. -Я всё понимаю, Люб, - наконец выговаривает он, когда дыхание более-менее приходит в норму, - Но я не могу при них ни медпомощи попросить, ни даже ингалятор достать. Если увидит кто из преподов – меня в лучшем случае сошлют в теоретики, в худшем – отчислят за непригодность. -По-твоему, лучше умереть от очередного приступа?! – возмущённо переспрашивает подруга и тут же зажимает рукой рот, извиняясь за бестактность, - Прости. Просто мне как бы не всё равно. А ты о себе совсем не думаешь! -Ты тоже, - невесело усмехается Ломов, но на неё смотрит с искренней благодарностью, - У тебя и так полно проблем в виде наших милых однокурсничков, а теперь из-за меня будет ещё больше. -Ой, вот об этих даже не думай, - отмахивается девушка, - На меня они так и так будут точить зуб – причём непонятно за что. А тебе надо всё-таки начинать думать головой и обратиться за помощью. *** Да, тогда у Любы так и не получилось убедить его в необходимости обратиться хотя бы в университетскую поликлинику. А ещё пару месяцев спустя из университета в прямом смысле слова вытравили её саму – терпение сдало даже у неё, и она от безысходности призвала на помощь отца. И пропала… Не сразу, конечно, но исчезла из его жизни. Сообщения, которыми они поначалу обменивались днями напролёт, стали приходить всё реже, а потом и вовсе сошли на нет. Толя отчаянно старается надеяться, что этому есть какое-то разумное объяснение. Например, что она просто уехала в другой город, утонула во взрослых заботах, благополучно вышла или собирается выйти замуж, крутится-вертится на работе – в общем, что ей просто не до него. Толя категорически запрещает себе думать о чём-то другом. Но иногда просыпался – особенно поначалу – от кошмаров, в которых её история повторялась уже в другом институте, и она, не выдержав очередного витка травли, шагала из окна. Проснувшись от такой жути, набирал ей очередное сообщение, ждал часами, но ответа так и не было. Что с ней – ему неизвестно до сих пор. В соцсетях она и в студенчестве особо активна не была, появляясь в год по обещанию, а уж сейчас и подавно. В общем, дружба растворилась во времени сама собой. Но он до сих пор пытается надеяться, что она, по крайней мере, жива и здорова. И вот теперь в его жизни снова появились подруги. И тоже неугомонные, искренние и безгранично добрые даже к нему, который ничем такой доброты не заслуживает. Оксана, раз за разом напоминающая ему о необходимости пообедать и своевременном окончании рабочего дня, шикающая на Андрея, стоит тому завести привычную шарманку «а вот Тихонов…» и просто разговаривающая с ним обо всём на свете. И Оля, вытащившая его из лап рецидивиста, приютившая подброшенного ему кота и уже, наверное, задолбавшаяся отмахиваться от всяких капитанов, готовых присочинить им несуществующие отношения просто так без повода. «Как когда-то Люба,» - с грустью качает головой программист, усилием воли останавливая себя от погружения в беспокойные мысли. Но мысли эти всё равно копятся. А вдруг и эти две слишком уж деятельные девицы, с первого дня ведущие себя как старшие сёстры, тоже однажды возьмут и исчезнут с радаров? Или их до этого доведут? Последние пару дней, если честно, Толю беспокоят они обе. А точнее, их поведение. Оксана явно на нервах, ходит отрешённая, и ладно бы только с ним – но и с Ольгой, и с Тукаевым едва разговаривает. Оксане постоянно кто-то названивает, после чего она вскакивает, как ужаленная, тут же уносится прочь, а возвращается с таким видом, будто шла всё это время по тёмному переулку, а за ней из-за угла следил слишком поздно ею замеченный опасный тип. Оля тоже замечает хроническую панику подруги – но, судя по всему, даже она не в курсе, что с Амелиной происходит. Держится рядом, приглядывает – не обидел бы кто, но, что именно стряслось – знать не знает. Как и Артём. Что уж говорить о Толе Ломове, которого вроде как приняли в компанию, но он всё никак не может отделаться от ощущения, что он при них – четвёртый лишний. Причём повода думать так ему никто не даёт. Его вытаскивают пообедать вместе, с ним разговаривают, его мнением интересуются, как и его состоянием – но внутренний голос, подозрительно напоминающий родительский, монотонно и беспрестанно твердит своё: -Да на кой ты им нужен? Так, от скуки перебиться, ну и чтобы работу лишнюю было на кого спихнуть. Ломов делает всё возможное, чтобы этот голос заглушить. И частично у него это получается. Вот только отделаться от тревоги за подруг не получается. Ни за Оксану, до которой совершенно точно докопался какой-то неизвестный науке мужик, ни за Олю, которая сама еле успела от двух точно таких же приставучих мужиков отделаться (да, о том, кто такой капитан Котов и о том, как у этого капитана хватило наглости позвонить ей на ночь глядя, когда она приехала домой под анксиолитиком после задержания рецидивиста Макарова, ему всё-таки рассказали) – теперь вынуждена ещё и за названую сестру беспокоиться. Толя тоже беспокоится. Но подойти ни к одной не рискует. И из-за собственного синдрома «четвёртого лишнего», и по той простой банальной причине, что далеко не о всех своих бедах женщины мужчинам рассказывают. Если только не своим любимым мужчинам… Его как обухом по голове ударяет. Сегодня у Оксаны выходной. А с ним в лаборатории на смене Андрей, который может что-то знать о том, что происходит с его девушкой. А если не знает? А если он, паникёр чёртов, Андрея только напугает своими подозрениями? Пугать непосредственное руководство Толя всё же опасается, предпочтя в очередной раз зарыться с головой в работу и отчаянно надеясь, что вечером у него хватит решимости позвонить самой Амелиной и всё-таки расспросить в подробностях, что за беда с ней приключилась. А пока – дело. А в нынешнем деле – четыре пропавших студента одного университета, но совершенно разных курсов и подразделений. И по характеру, и по успеваемости, и по образу жизни совершенно разные. Тусовщик-экономист на грани отчисления, начинающая журналистка с шилом в одном месте, гениальный математик до мозга костей и историчка-благотворительница. Из них двое – бывшие и двое – вроде как ни разу не пересекались. Или всё-таки? Ломов погружается в изучение соцсетей «потеряшек» настолько, что забывает обо всём на свете – даже о страхе за подруг. И спустя полтора часа находит то, что искал. -Андрей! – кричит на всю лабораторию, заставив Холодова испуганно вздрогнуть и отвлечься от такого же сосредоточенного изучения списка звонков с номера Пети Зимина – того самого прогульщика с экономфака и по совместительству бывшего парня чересчур деятельной журналистки Тани Громовой: -Что такое? Пожар? Потоп? Толян, ты меня заикой, что ли, сделать решил? -Ну извини, - бурчит Толя, впрочем, без особого раскаяния, - Смотри, - он чуть ли не в нос напарнику тычет страничкой пропавшего математика Васи Расницына в соцсети, - Вот этот вундеркинд в профиль исторички-краеведчицы Алиевой заглядывает как на работу. Лайкает все её фотки. Подписан на все её группы. Он от неё без ума, это же очевидно! А это значит, что… -А это значит, что у нас не только парочка бывших, но и платонически влюблённый рыцарь и его муза, - соображает, наконец, Андрей, - Но что это нам даёт? В университете объявился маньяк, охотящийся на влюблённых? -Уж не знаю, маньяк или Купидон, - качает головой Ломов, - Но оставить без внимания этот факт мы никак не можем. Вот только где наш неудавшийся герой-любовник Вася мог познакомиться со своей зазнобой? Чёрт… - осеняет его, когда ему попадается на глаза фотография Леры Алиевой, где её награждают как обладательницу второго места в конкурсе работ по краеведению. Поймав мысль, что называется, за хвост, он тут же хватает телефон и набирает номер Дунаевой, едва попадая от волнения по клавишам, - Оль! – снова чуть ли не орёт в трубку, - Привет. Вы с Граниным там не уехали из студгородка ещё? Супер! Слушай, вернись срочно в исторический деканат, спроси, в каком корпусе проходила церемония награждения победителей конкурса краеведческих исследований. Да, это важно. Потом всё расскажу, честно-честно! Отлично. Ждём, - и наконец выдыхает, обессилев. Обернувшись, он обнаруживает, что на него с видом вселенского непонимания и даже ужаса таращится Андрей – будто не коллегу за работой увидел, а особо опасного психа, сбежавшего из отделения для буйнопомешанных. Впрочем, сейчас это наименьшее из всего, что его волнует. Оля приезжает через полтора часа, бросив привычное «работникам умственного труда – привет». Едва увидев подругу, Толя тут же срывается с места и буквально тащит её за свой стол: - Оль, ну что там с краеведением? В каком корпусе проходила церемония награждения участников конкурса? -Так, гений инженерной мысли, ты меня сейчас с землёй сравняешь, - девушка смеётся, не понимая, что так его взбудоражило, но информацией всё-таки делится, - Так тебя непонятно чем заинтересовавший конкурс исследовательских работ по краеведению проходил в конце прошлого семестра, в мае, в корпусе механико-математического факультета. И да, замдекана даже предоставила фотоотчёт с мероприятия, я тебе кидала ссылку на облачное хранилище. -Супер! За ссылку спасибо, я уже просмотрел фото и начинаю убеждаться, что был прав. -То есть? – непонимающе переспрашивает Ольга, - На этом самом награждении кто-то из наших потеряшек всё-таки пересёкся? Как же тяжело делиться идеями, когда их тьма тьмущая. Когда мысли одна на другую наскакивают, а ещё их того и гляди вытеснят из головы всякие личные страхи, воспоминания и подозрения. Но Толя всё-таки берёт себя в руки и рассказывает. О прошлых отношениях Громовой и Зимина. Об очевидной безнадёжной влюблённости Расницына в Алиеву. И о том, что не так уж и параллельны друг другу траектории этих двух парочек, как может показаться. К счастью, ему на помощь приходит уже отмерший от безмолвного испуга Холодов: -Толя считает, что в институте завёлся безнадёжный романтик, который либо за что-то мстит распавшимся парам, либо наоборот пытается помочь им воссоединиться. -Купидон местного разлива? – переспрашивает нахмурившаяся Оля. -Купидон… и продай Дунай, - впрочем, уже успевший прогрузиться в дальнейшую работу эксперт слышит её с трудом, вот и выдаёт на автомате нечто, чего в нормальном состоянии никогда бы не сказал. А вот Холодов, чтоб его, явно намеревается отомстить ему за причинённый моральный ущерб и вворачивает ехидно: -Толь, ты в следующий раз поосторожнее с такими каламбурами. А то товарищ старший лейтенант мигом против тебя приём найдёт, несмотря на твою фамилию! -А? Что? – наконец до Ломова доходит, что именно он сказанул парой секунд ранее. Детский сад, вот ей-богу! Виновато покосившись на девушку, почему-то не думающую обижаться и буравящую недобрым взглядом одного лишь Андрея, он наконец выдавливает из себя, - Я что-то не так сказал? Если что, извините – я ничего такого не имел в виду. -Всё в порядке, Толь, это ты нас извини, что отвлекли. А вот Андрей, - Дунаева снова гневно сверкает глазами в сторону начальника техотдела, - уже давно нарывается. Наблюдать, как эта совершенно неподвластная никакой логике женщина утаскивает напарника из лаборатории с явным намерением устроить выволочку – глупо, неловко и стыдно. Толя снова чувствует себя хуже некуда. Ну почему он вечно влипает в дурацкие ситуации, из-за которых за него всё время вынуждены заступаться либо Оля, либо Оксана, либо обе сразу? Они так-то хрупкие девушки, а он, на минуточку – не пацан десятилетний, должен уметь и за себя постоять, и за них! А вместо этого – вот такая чехарда на постном масле. От упаднических мыслей он отвлекается уже привычным способом – работой. И не зря. Неожиданно у двух из четырёх пропавших обнаруживается по второму номеру, с которого велись переписки в криптомессенджере с неким неизвестным. А ещё немного погодя выясняется, что этот неизвестный писал и оставшимся двоим. И всех четверых под разным предлогом заманили на одну и ту же базу практики университета. Чёрт… Надо срочно поднимать всех на уши, пока они не уехали проверять очередную версию! Каким чудом он успевает догнать Олю и застать её, Гранина и Рогозину в переговорной – неизвестно. Но застаёт и, запыхавшись, делится только что вскрывшимися подробностями. Полковник хвалит его за продуктивность и немедленно высылает оперов на выезд на ту самую базу практики – надо успеть, пока есть возможность найти студентов живыми. Толя получает распоряжение вернуться в лабораторию и отслеживать перемещение коллег, выдвинувшихся по следам «потеряшек». И всё бы ничего, но, стоит Ломову вернуться на своё рабочее место, признаки жизни подаёт его смартфон. Кое-как выудив из кармана гаджет и увидев отобразившееся на экране имя «Оксана», программист тут же переключается в режим сочувствующих и готовых к любой посильной помощи ушей – беспокойство за ещё одну подругу так и не отпускало его с самого утра. Но то, что он слышит, буквально его деморализует и заставляет порадоваться тому факту, что в лаборатории нет сейчас Андрея – видимо, отошёл в буфет чаю попить. Голос девушки по телефону звучит одновременно зло, напугано и отчаянно, в нём отчётливо звенят слёзы: -Толь, я тебя прошу, умоляю, найди про него всё, что можешь! Он мне всё хочет разрушить, что я здесь построила. Под «ним», как успела сбивчиво пояснить Оксана, подразумевается некий телевизионный продюсер Виктор Покатилов, имеющий русское и французское гражданства. Теперь всё встаёт на свои места. Вот кто не давал ей покоя два дня кряду. Вот из-за кого она от каждого телефонного звонка вздрагивала. И теперь он, как и положено другу, а не треплу, просто чувствует себя обязанным нарыть на этого Покатилова всё возможное и невозможное. Но как же это, чёрт побери, опасно… -Ты что, меня за такое убьют! – вырывается у Толи непроизвольно, но боль и отчаяние в голосе подруги заставляют его задвинуть куда подальше этот малодушный страх, - Ладно, ладно, понял. Хорошо, не задаю вопросов и ни слова Андрею. Как найду – сразу пришлю. Ага, до связи. Он прекрасно осознаёт, чем рискует. Но пусть уж лучше его уволят за попытку проявить дружеские чувства и помочь близкому человеку в явной беде, чем этот самый человек будет страдать от действий явного сталкера и, чего доброго, что-нибудь с собой сделает. Ему в своё время уже хватило без вести пропавшей Любы…