Четвёртый лишний?

Заниматься подпольным расследованием, когда и так работаешь в ФЭС в порядке исправительных работ и исполняешь приговор суда за злоупотребление полномочиями – та ещё идея. Потому что, по сути, Толя делает сейчас то же самое, в чём его уже обвиняли и за что могли посадить. Но не делать этого с Толиной точки зрения немыслимо. Бездействие в такой ситуации, как он считает – трусость, подлость и предательство. Ведь не просто же так подруга просить раскопать любую информацию о мужчине, обитающем, на минуточку, в чужой стране! Не надо быть гением, чтобы понять, чего именно боится Оксана. Боится, что этот неизвестный пока Виктор Андреевич Покатилов приедет в Россию, начнёт всеми правдами и неправдами уговаривать её сойтись с ним и обосноваться во Франции, чего девушка категорически не хочет. У неё здесь любимая работа, любимый человек и они трое. -Вот представь, он хочет, чтобы я бросила Андрея, бросила вас всех и помчалась к нему в эту его Францию, - устало сетовала Амелина, объясняя его роль в своей жизни. Роль вполне понятна и омерзительна. Сталкер обыкновенный, с отягчающими обстоятельствами в виде связей в медийном мире. Поэтому Толя, проклиная всё на свете, ставит дружеский долг выше служебного и по-прежнему тихо радуется, что Холодов где-то завис – свидетель противозаконной деятельности ему сейчас и даром не сдался. Тем более, такой свидетель, которому, судя по всему, об этом Покатилове в принципе ничего не рассказали. Чисто технически работы здесь – на полчаса, не больше. Если не учитывать стресс и собственную дыхательную систему, которая может из-за этого самого стресса дать сбой. Ломов машинально проверяет ингалятор в кармане халата – слава богу, тот на месте. Порядок. Точнее, какой уж тут порядок – но хоть какая-то подстраховка в случае чего. Фамилия у Оксаниного «мистера Икса», к счастью, не самая распространённая. Викторов Андреевичей Покатиловых по всей стране в принципе находится только семеро, с двойным гражданством – один-единственный. Тридцать девять лет, телевизионный продюсер, в разводе – был женат на француженке, но брак продлился недолго. Ладно, это неинтересно и ни для Оксаны, ни, следовательно, для самого Толи важности не представляет. Куда важнее сейчас понять, не был ли он в России в последние несколько месяцев и не запланировал ли туда визит. Толя прогоняет уже навязшее на зубах имя через все поисковые базы авиакомпаний, визовых центров, таможен, даже гостиниц – не находит. Судя по всему, сидит себе этот самый хлыщ с телевидения на Лазурном берегу и ни шагу на историческую родину делать не намеревается. Тем легче для Оксаны… Легче, да не совсем – левые номера, с которых подруге звонили и которые она тоже просила его пробить, действительно зарегистрированы либо на самого Покатилова, либо на его знакомых, найти которых труда не составляет. Вот и что, скажите на милость, надо этому зазвездившемуся шоумену от Оксаны? Этого, впрочем, программисту не понять. Он свою работу выполнил (и, слава богу, так ни перед кем и не спалился, включая вернувшегося из буфета Холодова), поэтому с относительно чистой совестью копирует из найденного самые общие сведения, сводящиеся к «не был, не подавал, не выезжал, не бронировал», отправляет Амелиной и как можно скорее подчищает за собой следы. Кажется, пронесло... Благодарная смс от подруги летит буквально секунду спустя: -Толь, спасибо тебе огромное! Ты настоящий друг, ты меня спас, я тебя обожаю!!! Конечно, ему приятно, что его так ценят и благодарят. Но, честно говоря, беспокойство за Оксану по-прежнему не отпускает. Кто такой всё-таки этот Виктор Андреевич? Насколько он может быть опасен? Чем он ей угрожал? Может, даже шантажировал кем-то из близких? Или просто методично добивал запугиваниями, обесцениваниями и жаждой контроля? Ломов уже терял подругу, которую буквально выжили из коллектива – не сталкеры, правда, а всего лишь мелкие хулиганы, но их мерзостей оказалось достаточно, чтобы Люба исчезла с университетского горизонта, а потом и из его жизни навсегда. Если сейчас по вине этого неведомого мужика с радаров пропадёт Оксана – этого он себе точно не простит. Может быть, всё-таки поговорить на свой риск и страх с Андреем? Толя уже отъезжает на стуле от своего рабочего места в сторону непосредственного начальника, но у того на столе прямо-таки оглушительно начинает надрываться телефон, после чего он, подскочив, как ужаленный, пулей выметается из лаборатории, на ходу нажимая кнопку ответа. В любой другой ситуации Толя громко возмутился бы такому неподобающему отношению к работе, съязвив что-нибудь едкое – но сейчас он просто отчаянно надеется, что потревожившим Холодова абонентом оказывается Оксана, которая сможет наконец-то рассказать своему мужчине о воскресшем не пойми откуда неприятном человеке из прошлого. А ему самому, кстати говоря, давно пора переключиться на мониторинг сигнала прикреплённого к операм маячка. Они-то ведь тоже не на курорт едут, а на встречу с маньяком, у которого предположительно куча больных идей-фикс и вообще расстройство романтического спектра. К счастью, сигнал показывает, что машина движется в том же направлении, не сбиваясь с пути. Что ж, он остаётся мониторить и ждать Олиного звонка, чтобы при случае помочь поиском дополнительной информации. -Так-так, - впрочем, углубиться в поиск чего бы то ни было ему не даёт уже знакомый мягкий голос, в котором даже сквозь привычную иронию слышится неподдельное беспокойство, - В очередной раз манкируем обеденным перерывом, рискуя посадить себе пищеварительную, нервную и все прочие системы? Обернувшись, программист вполне ожидаемо видит у себя за спиной Артёма и в очередной раз не понимает, почему этого человека так заботит, чтобы он ходил на обед. С одной стороны понятно – он один из их компании, значит, и его Тукаев взял под опеку, как и девушек. Но с другой – а зачем? Зачем взрослому человеку взваливать на себя ответственность за режим дня и пищевые привычки другого взрослого человека, не являющемуся ему родственником? Хотя господи – где он, Толя Ломов, и где взрослые? Вот Артём и волнуется, думая, что доставшееся ему в качестве довеска к подругам великовозрастное дитя само не сообразит, когда надо прекратить работу и сходить в буфет поесть. Это и раздражает, и вызывает стыд, и в то же воспринимается как нечто вполне закономерное: ну когда и кто, в самом деле, воспринимал его всерьёз? Вот только во взгляде Тукаева, что поразительно, никакой унизительной снисходительности взрослого к ребёнку. А вот беспокойство и желание помочь – да, что ещё больше Толю удивляет. -У меня тут наши под наблюдением… - тем не менее, от вылазки на обед Ломов пытается откосить, - Да и вообще, - поспешно добавляет, не подумав, - я сижу на дефиците калорий. Чёрт… Кто его вообще за язык тянул? Судя по лицу Артёма, приобретшему сначала непонимающее выражение шока, а потом озадаченно нахмурившемся, он точно зря это сказал. Теперь точно не избежать как минимум лекции о правильном здоровом питании, а как максимум – обвинений в анорексии. А Толя, может, и сам рад бы слезть с этой очевидно небезопасной гадости – но привычки, особенно впитавшиеся в твой мозг в токсичной обстановке, так просто не вытравишь. -Что? – в голосе Тукаева слышится явное напряжение. Прекрасно, он ещё и разозлил человека, действительно желавшего о нём позаботиться, а теперь принявшего его за помешанного на сантиметрах и килограммах психа, - Толь, вот сейчас скажи, что у меня проблемы со слухом и ты ничего не говорил. Ты с твоей работой – на дефиците калорий? Это просто нонсенс. Рассказать бы ему… Да вот только про что рассказывать? Про мать, сроднившуюся с весами даже больше, чем он со своим ноутбуком, возмущавшуюся каждым плюс трёмстам граммам к собственному весу, громко и презрительно обсуждавшую со всей роднёй встреченных на юбилее выпуска и «омерзительно разжиревших» одноклассников обоего пола и панически боявшуюся, что его отец её бросит из-за первой же появившейся складки на талии? Про то, что невольно перенял её привычку сам и порой недоедал даже в не самые сытые студенческие годы, когда живущая в общагах молодёжь по определению питается чёрти чем? Он тоже питался чёрти чем – только вот, плюс ко всему, ещё и в непозволительно малых количествах. Но вот Артёму – врачу и вроде как другу – знать об этом совершенно необязательно. Ещё о психологах-психотерапевтах речь заведёт, а уж эти – чистейшее зло во плоти. Поэтому вслух Ломов произносит совсем другое: -Да с какой такой работой? Был бы я опером и носился бы по задержаниям, как вот наши… А так – пятой точкой на стуле, головой в софте. Можно и поголодать. -С твоей привычкой обесценивать собственный труд мы позже разберёмся, - нет, Артём совершенно точно непробиваем! Все врачи, что ли, отращивают себе такой колоссальный дзен для работы с особо трудными, сопротивляющимися лечению пациентами, - А пока идём твой дефицит восполнять, пока он не аукнулся нехваткой сил, кислорода и нервных клеток. Возразить что бы то ни было программист не успевает – в ту же секунду оказывается мягко, но решительно вытянут из-за стола за ткань халата, поставлен на ноги и безотлагательно отправлен обедать. Впрочем, Артём и сам составляет ему компанию – тоже, что ли, проголодался или же хочет убедиться, что младший коллега не заморит себя голодом? Хотя, если совсем честно, против обеда в таком обществе Толя не возражает. В прошлый раз именно от Тукаева ему удалось столько нового – как для дела, так и для себя лично – узнать про кардиостимуляторы… Может, и стоит спросить его, что он как врач думает о человеке, потерявшем первую любовь семнадцать лет назад и теперь решившего компенсировать собственную травму воссоединением неудавшихся пар всеми возможными способами, вплоть до насильственных. Главное – не заговаривать с ним об Оксане. Если та приняла решение не рассказывать о преследованиях Покатилова даже лучшему другу – свои на то причины у неё явно были. Тем более, может быть, сейчас она расскажет Андрею, а у того вроде как в родственниках целый генерал – так что, возможно, и удастся с его помощью прижать хвост слишком много о себе вообразившему продюсеру? Обед у них, конечно, тот ещё – салат да по порции бутербродов с сыром, которые Толя тут же ставит греться в микроволновку. Артём, вопреки его опасениям, за каждым его шагом не следит и никакие его действия не комментирует. -Слушай, - всё-таки решается спросить Ломов, - А как ты думаешь, есть всё-таки шанс, что наш Купидон – в здравом уме и трезвой памяти, и его за массовое похищение посадят, а не прибавят работы психиатрам? -Ну тут, собственно, решать этим самым психиатрам, - пожимает плечами судмедэксперт, - Я-то, к счастью или к сожалению, не один из них. Но он ведь, судя по тому, что вы с Холодовым нарыли, на учениях в армии ранение получил? Если сопряжено с контузией – могло и на психику отпечаток наложить, не исключено. -Похитить четырёх человек и попытаться соединить из них пары только потому, что невеста семнадцать лет назад не дождалась из армии, - Толя боязливо ёжится, вспоминая, какую информацию о похитителе им с Андреем ещё удалось пробить, - Это уже не романтика, это триллер какой-то. -Согласен, - кивает Артём, - Надеюсь, там Дунаева с Граниным на выезде в ещё один романтический триллер не впишутся ненароком, - бормочет еле уловимо, но всё равно оказывается услышан. Толя, впрочем, лишних вопросов о личной жизни Ольги и её бывшего задавать точно не собирается. Главное, чтобы в самом деле вернулись с выезда живыми-здоровыми и никак не пострадали от злосчастного Купидона. Ну и чтобы Андрей всё-таки присмотрел за Оксаной и нашёл управу на этого мутного Покатилова…