Четвёртый лишний?

Несколько часов спустя Толю снова отвлекает от работы вошедший в лабораторию Артём: -Толь? – его появление сначала остаётся для программиста незамеченным, поэтому приходится подойти вплотную и замахать рукой перед экраном компьютера, - Толя, ау, приём! Эта попытка оказывается успешной – Ломов на автомате оборачивается и вглядывается внимательно в лицо судмедэксперта, пытаясь понять по его выражению, что за новости он сейчас принёс. - Наши возвращаются, через полчаса будут в ФЭС. Со всеми четырьмя студентами – слава богу, живыми, - с явным облегчением сообщает Артём и кивает на фото преступника в базе, от изучения которой и отвлёк коллегу, - И с вот этим вот товарищем, да. Толю такие известия тоже не могут не радовать: -Оля в порядке? – первым делом осведомляется он. А то мало ли? Хватило уже ему сегодня переживаний за одну подругу, чтобы теперь ещё и другая пострадала на задержании от явного маньяка с поехавшей крышей. -Ну по телефону отчиталась, что да, - в глазах Тукаева совершенно ясно читается недоверие. Конечно, он-то Ольгу два года знает и наверняка не в восторге от её привычки бросаться в любое дело очертя голову, - Но как приедет – от осмотра не отвертится. Гранин, кстати, тоже. Толя искренне, от всей души сочувствует несчастным операм. И столь же искренне радуется, что у него самого работа не такая опасная – всего-то навсего эксперт лаборатории, никуда не выезжающий, никого не задерживающий и не рискующий нарваться на ножевое или словить шальную пулю. А значит, лично его медицинские экзекуции ограничатся обычной диспансеризацией раз в год – если он в принципе дойдёт до этого этапа, а не вылетит к окончанию испытательного срока из ФЭС, как фанера над Парижем. Тем не менее, его всё ещё продолжают одолевать беспокойные мысли об Оксане. Хорошо, конечно, что её персональный кошмар в человеческом обличии не планирует казать нос из чужой страны – но кто знает, что он ещё может выкинуть, тем более, будучи не кем попало, а всё-таки продюсером со связями? Спросить, что ли, всё-таки Андрея, что тот придумал? Как-никак, у генеральского зятя, хоть и бывшего, тоже могут найтись рычаги давления даже на такую шишку, как этот Покатилов… Но всерьёз озаботиться этим вопросом Ломов не успевает – в контору возвращаются опера, привезя с собой подозреваемого и всех четверых пропавших студентов живыми и, дай бог, здоровыми. А их с Андреем плечи ложится экспертиза всех гаджетов, с боем изъятых у недавних «потеряшек», крайне тревожащихся за их сохранность. Все изначальные версии подтверждаются. Да, все четверо действительно переписывались в скрытом мессенджере с неизвестным контактом, выходящим на связь с IP-адреса задержанного Купидона, по паспорту – Евгения Веселова, сидящего сейчас в допросной у Галины Николаевны. Задачу постучаться в эту самую допросную и подкрепить обвинение результатами экспертизы берёт на себя Андрей. Толя, в принципе, не возражает – не до того ему сейчас, честно говоря, чтобы прерывать товарища полковника, нарываться на недовольство, да и в целом высовываться лишний раз из лаборатории. Холодов возвращается через несколько минут, передавая непосредственную резолюцию начальства: «дело закрываем, обвиняемого – в СИЗО, вас всех – по домам, и чтобы ни одной живой души в ФЭС на ночь глядя». Что ж, домой так домой. Из дома можно хотя бы позвонить Оксане и узнать, как у неё дела. Но для начала – заглянуть в морг, убедиться, что Оля действительно жива-здорова, и попрощаться с Артёмом, который непонятно зачем его сегодня полдня опекал. Сказано – сделано. Ломов быстро собирает вещи, дежурно машет рукой Андрею и уже через пару минут осторожно стучится (или скорее скребётся) в морг. Ответа не следует. Программист на свой риск и страх как можно тише приоткрывает дверь буквально совсем чуть-чуть, являя всем там присутствующим собственную растрёпанную голову. -Толя, ты? – у Тукаева, видать, и впрямь шестое чувство есть: нежданного гостя он распознаёт сразу, не оборачиваясь, и сразу отдаёт распоряжение спокойным, но не требующим возражений тоном, - Тоже домой. Все домой, рабочий день закончен. Тем не менее, Толя всё-таки позволяет себе переступить порог и оглядывается вокруг. Помимо Тукаева, в морге ещё находятся оба дежурных опера. Гранин явно чем-то раздосадован, смотрит куда угодно, лишь бы не на Ольгу, и будто мысленно ругается сам с собой. Сама Дунаева непонятно каким чудом держится на ногах, но всё равно пытается рваться в бой и всё время переспрашивает, что будет с Купидоном. Её кое-как успокаивает Артём, вынесший резолюцию «все здоровы, всех по домам». -Я просто хотел сказать, - Толя наконец рискует привлечь к себе внимание, - что наши вернувшиеся потерпевшие настоятельно просят вернуть им изъятую в ходе обыска технику. Андрей их еле успокоил. Это действительно так. Столпившиеся в переговорной студенты действительно успели устроить там настоящий птичий базар к неудовольствию Холодова и Рогозиной. -Вот пусть Андрей им технику и возвращает, - с мстительной усмешкой отзывается Оля. Видимо, у неё с начальником техотдела ещё свои какие-то счёты, о которых сам Ломов ничего не знает, а расспрашивать подругу в таком состоянии как-то опасается, - А тебе всё правильно Тёма сказал, хватит на работе дневать и ночевать. Слова девушки вызывают одобрительный кивок Артёма, сразу гнев на милость сменившего, и тяжёлый вздох явно разочарованного чем-то Павла. -Пора по домам, - вновь повторяет патологоанатом и принимается рассуждать будто сам с собой, - В одной машине семеро не поместятся, если с потерпевшими. Давайте так. Паш, - кивает в кои-то веки очнувшемуся Гранину, - ты возвращаешь жертв вашего Купидона в их законное общежитие, ну а я развожу по домам молодёжь, - показывает на Ольгу и самого Толю. Что? Он не ослышался? Этот врач-трудоголик ещё и его домой собрался везти? Ладно Олю, она вон чуть без сил не падает. Но на него-то зачем время и бензин тратить? Что он, на метро не доберётся? Программист уже подаётся было вперёд, чтобы выразить возражение, но, видимо, спорить с Артёмом Тукаевым – занятие заведомо бесполезное и бесперспективное – тот сразу же пресекает любые несогласия: -И ни звука против, - смотрит именно на Толю и смотрит так, что всякое желание протестовать отпадает напрочь, - Метро в такое время ходит в год по обещанию. -Вообще-то я могу отвезти Олю сам, - наконец подаёт явно недовольный голос Павел, но и он оказывается безжалостно отбрит. Причём если с Ломовым судмедэксперт разговаривал спокойно, хоть и твёрдо – этот неугомонный капитан вынужден выслушать целый поток сарказма, являющегося, как Толя уже знает, его вторым (а то и первым) родным языком: -Не сомневаюсь, - ухмыляется Тукаев со всей язвительностью, на какую только способен, - Но нам Ольга Вадимовна завтра нужна выспавшаяся, с целой нервной системой и не в состоянии кофеинового передоза. Так что отставить посягательства. Тут, честно говоря, программист с ним полностью согласен. Уже более-менее разобравшись за всё время работы и общения с Олей, что за отношения связывали подругу с Граниным, он прекрасно понимает, почему эта ходячая катастрофа так не любит их совместные смены и каждый раз возвращается с выездов дёрганой и с желанием убивать. А если верить Артёму, раньше было ещё хуже. Вот и правильно Артём его осадил. Нечего Оле нервы трепать – ей и так стрессовой и опасной работы хватает, чтобы ещё на всяких там безголовых собственников-капитанов размениваться! Тем более, одной девушки, пострадавшей от мужчины-собственника, им и так уже хватает. -Язва, - бурчит обиженный Гранин и покидает морг несолоно хлебавши. А они трое и правда собираются по домам. Оля, едва оказавшись в машине и разместившись на заднем сидении, снова засыпает, видимо, вконец вымотавшись на выезде. Толя ругает себя и обстоятельства ещё больше. Ну как что ей, что Тукаеву рассказать про Оксанины злоключения, когда эти двое и так упахиваются до состояния полного нестояния? Артём тоже болезненно щурит уставшие глаза, сосредотачиваясь на дороге и, по всей видимости, привычно игнорируя усталость. Но вдруг Ломов улавливает беспокойный взгляд судмедэксперта в зеркале заднего вида. Артём совершенно точно ищет глазами своих пассажиров – запереживал, судя по всему, из-за царящей в салоне тишины: -Ребят, вы там живы или я уже не вас, а моих основных клиентов в машине везу? -Оля спит, - шёпотом откликается Толя, кивая в сторону безмятежно дремлющей подруги, - Видимо, последний выезд её доконал. -Вот что с вами делать, чтобы вас работа хоть чуть-чуть поменьше доканывала, скажите мне на милость? – грустно усмехается Тукаев. Вопрос, что называется, риторический. А у Толи нет настроения отвечать на риторические вопросы. Толе всё ещё тревожно за Оксану и возможные попытки её сталкера действовать дальше. Остаётся надеяться, Андрей и его бывший тесть товарищ генерал действительно что-нибудь придумают, раз уж он не может. Бесполезный, тупой, совершенно никчёмный человек и отвратительный друг. В привычные самобичевания программиста вклинивается мягкий голос Тукаева, пытающегося вынудить его снова выйти на контакт с миром. Артём рассказывает что-то о студенческой труппе художественной самодеятельности, организующей какое-то мероприятие в его университете и состоящей, цитируя дословно, из двух кардиологов, трёх окулистов, одного невролога и одного психиатра. Про психиатра, ещё и в контексте самодеятельности, Ломову слышать жутко. Разве могут церберы, какими представляли всех специалистов этого профиля его родители, создавать хоть что-то творческое? Впрочем, сейчас он готов слушать и говорить о чём угодно, лишь бы отвлечься от мыслей от Амелиной со своим продюсером и Дунаевой со своими капитанами, которые хоть и не угрожают испортить ей жизнь, но тоже, видимо, крепко достают. Оля – легка на помине – просыпается на полпути к её дому. Просит высадить чуть ли не в двух кварталах и, как и многие сегодня, нарывается на отповедь от Артёма: -Довезу до самого подъезда. Извращенцев, сталкеров и грабителей в такое время на улицах полно, тебе ли не знать. Старлею приходится с непреклонностью друга смириться. На прощание она благодарит обоих, улыбается и обещает в следующий раз обязательно познакомить Тукаева с Катетом, на что он её фактически вынуждает, сетуя, что до сих пор не знаком с единственным в мире тайским математиком на четырёх лапах. Оставшись наедине с таким проницательным, эмпатичным и вроде как безопасным, но всё равно странным для Толиной картины мира человеком, молчать ещё сложнее. Хочется выговориться. Хочется попросить совета. А вдруг можно ещё что-то сделать, чтобы защитить Оксану от преследований? -Толь, – Артём его метания всё-таки замечает и начинает разговор сам – очень деликатно и осторожно, - Что тебя беспокоит? Ничего. Ничего, чёрт возьми, кроме того, что их общую близкую подругу тиранит заграничный мерзкий мужик, он полдня по её просьбе искал этого самого мерзкого мужика, а теперь ему страшно, что это может как-то ей аукнуться. Вот только поймёт ли Тукаев? Не сочтёт ли его тупым лезущим не в своё дело малолеткой, заигравшимся в гениального хакера? Может, вообще Рогозиной сдаст? А что тогда с Амелиной будет? И с Олей, которая Амелину любит и заботится, да и за ней самой глаз да глаз? -Я использовал в личных целях специализированные базы ФЭС, чтобы пробить одного мужика, судя по всему, донимающего нашу Оксану, - вырывается у программиста на одном дыхании. Интересно, как скоро его высадят, заблокируют все номера, пожалуются начальству и донесут о служебном несоответствии? -Вот даже как, - удивительно, но Артём всего этого делать не спешит – только скорость снижает, чтобы на нервах аварию не спровоцировать, наверное, - Это она тебя попросила? И ни мне, ни Ольге Вадимовне, ни даже своему Андрею, значит, об этом ни звука? Прекрасно. Из-за него Артём злится на Оксану. Ладно бы на него самого – но она-то что сделала своему лучшему другу? -Она чего-то очень боялась, - пытается выгородить девушку Ломов, но коллегу, судя по всему, беспокоит совсем другое: -Вот же дурища, господи… - устало качает головой Тукаев, - То есть, она держала всё в себе, не рассказывая никому, даже своему любимому мужчине? И обратилась к тебе за подпольной помощью? Толе остаётся лишь кивать, как никогда остро ощущая собственную бесполезность. Ну и для чего была вся эта подпольная деятельность, если из-за своих методов он всё равно подставил ни в чём не повинную девушку под удар? Видимо, они с Артёмом мыслят разными категориями, видят разную реальность и вообще живут в разных вселенных. Потому что Артём, как выяснилось, ничего, ни десятой доли его бесконечных самообесценивающих подсознательных монологов даже и не думал произносить. Наоборот, разделяет его переживания за Оксану, обещает поговорить с Андреем и ни словом о его, Толином, участии в неофициальном расследовании не упоминать. И – чёрт, неужели правда? – за него переживает. -Толь, пообещай мне одну вещь, - просит вполголоса, в очередной раз устало вздохнув, - Если вдруг ты куда-то влипнешь – не скрывай это хотя бы от нас троих. Ты наш друг, вообще-то, а не левый парень с улицы. Ты всем нам важен, и мне искренне жаль, если ты до сих пор убеждён в обратном. Но хотя бы не таись от нас, хорошо? Что? Это к чему сейчас вообще было? Он вообще-то полдня базы туристические и дипломатические взламывал. Он подвергал опасности Оксану, Андрея, в чьём ведомстве лаборатория находится, и всю ФЭС в целом. И вместо ругани и угроз дисциплинарными санкциями – «не скрывай, когда у тебя неприятности, ты нам важен»? Серьёзно? Важен? Даже Артёму Тукаеву? Ладно девушки – они в принципе, наверное, самые добрые души во всей ФЭС, вот и начали его опекать, как любого младшего коллегу на их месте. Но Артёму-то он зачем? -Ты наш друг… Друг, ага. От которому всем одни проблемы и хлопоты. И Тукаеву в первую очередь. -Я не буду передавать Оксане, о чём мы говорили, - видимо, судмедэксперт понимает его обескураженное молчание на свой лад, думая, что он боится быть выданным, - Но о моей просьбе помни, ладно? Думаю, сама Оксана, да и Оля присоединились бы всеми руками. Упоминание подруг действует отрезвляюще. Если Артём – их близкий человек, то, не доверяя ему, Толя обижает и их. Меньше всего ему хочется обижать этих двух сумасшедших, с первого дня ведущих себя с ним как старшие сёстры. -Постараюсь, хотя и не привык, честно говоря. Спасибо, Тём, - так, остаётся надеяться, ему сейчас не прилетит за фамильярность, - Надеюсь, больше тебе не придётся нас развозить туда-сюда на ночь глядя. За фамильярность ему не прилетает. С ним тепло прощаются и, видимо, через какое-то время отписываются подругам. Потому что уже через полчаса ему в мессенджер летят тёплые поддерживающие сообщения от обеих. Эта реальность совершенно непохожа на его прошлую жизнь и тем более на то, как с детства привыкли обрисовывать в своих скептических рассуждениях мир его родители. В этой новой ФЭСовской реальности он почему-то нужен и важен. Почему – хоть убей, не понимает. И не уверен, что когда-нибудь поймёт.