Четвёртый лишний?

Как Толя уже успевает понять за время работы в ФЭС, промежутки между расследованиями обычно очень короткие. Не успели они спасти едва не ставших жертвами маньяка-романтика студентов, дело самого Купидона передать в суд, а Оксану Амелину избавить от преследований заграничного поклонника навсегда (кстати, Андрей так и не раскрыл, чем именно прижал хвост Покатилову, но уверенно заявил, что больше «этот телевизионный хлыщ» в жизни его девушки не появится ни при каком раскладе) – на них сразу же спустили новую напасть, сулившую некоторым сотрудникам непредвиденные и не слишком своевременные командировки. Начинается всё с пренеприятнейшего, но вполне обыденного для их конторы известия о зарезанной молодой женщине, тело которой обнаружила полиция в одном из скверов на окраине столицы. Личность жертвы, слава богу, опознать удаётся сразу благодаря оставшемуся при ней паспорту, в котором значится славный город Малиновск в качестве места прописки. В кармане куртки убитой обнаруживается билет на пригородную электричку в этот же доблестный город. Становится понятно, что без визита в Малиновск тут не обойтись, и Рогозина, сдерживая тяжёлый вздох, даёт команду на выезд капитану Гранину и майору Соколовой. Юлию Соколову Толя знает пока не слишком хорошо, поэтому ничего определённого – ни плохого, ни хорошего – о ней сказать не может. Ну кроме того, что она, несомненно, красивая женщина, её в ФЭС явно уважают, а некоторые даже побаиваются её острого язычка. В общем, вот в такой компании покидает Москву бывший ухажёр его подруги, заставив последнюю с облегчением выдохнуть – хоть несколько дней поработает спокойно, не опасаясь, что Павел снова устроит ей разборки, начнёт ревновать к её друзьям или нарвётся на кулак какого-нибудь Кости Котова. Саму Ольгу оставляют в городе осматривать все места, где жила, работала и в принципе вращалась погибшая, и опрашивать всех её знакомых, а в напарники ей выделяют такого же старшего лейтенанта Лёню Субботина – как кажется Ломову, доброго, отзывчивого и надёжного молодого человека и по совместительству ухажёра Татьяны Белой, на отсутствие которого она так сетовала в его второй рабочий день в конторе. Может, благодаря нескольким подряд совместным сменам с этим самым Лёней, может, ещё по какой другой причине – но Белая в последнее время явно меняет гнев на милость, не ворчит на всё и вся без разбору, не комментирует каждую недолгую Толину отлучку на чай или кофе в духе «опять ты прохлаждаешься» и вообще чуть ли не ангелом кажется. Да и некогда экспертам, по правде говоря, отношения выяснять – дело попалось непростое. На третий день командировки Гранина и Соколовой выясняется крайне любопытный факт – зарезанная девушка при жизни не только работала массажистом-реабилитологом, но и пользовалась успехом у противоположного пола и как раз недавно разорвала помолвку со своим женихом, предпочтя ему другого и честно об этом сообщив. Мотив у несостоявшегося будущего мужа, что называется, налицо, хотя наверняка и не единственный. Но как минимум проверить эту версию со всей тщательностью определённо стоит. Именно этим как раз сейчас и занята в лаборатории Татьяна, сосредоточенно изучающая под микроскопом образцы отпечатков из квартиры жертвы. -Дохлый номер, - наконец она с сожалением качает головой, - Свежих следов подозреваемого в её квартире нет. А последним – более двух недель, что совпадает с его показаниями. Выходит, он не врал – это хорошо для него, но паршиво для нас, потому что мы опять без версии. -Анализ их переписки тоже подтверждает его невиновность, - вынужден признать Толя, - Единственное сообщение с угрозой датировано той же двухнедельной давностью, а потом – ничего вообще, оба друг друга забанили везде и дело с концом. -Остаётся надеяться, что из Малиновска нам привезут что-нибудь стоящее. Так, я, пожалуй, сделаю перерыв на кофе. Ты со мной? -Нет, ты иди, я тут ещё кое-что проверю. Мало ли, вдруг мы что-то упустили? Честно сказать, будь на месте Белой сейчас Оксана, или Оля, или даже Валя Антонова, отнёсшаяся к нему с таким материнским сочувствием, что он поневоле ей доверять начал, несмотря на её профессию – он бы тоже сделал перерыв на кофе или чай. Но в Таниной компании бодрящие напитки гонять не слишком хочется – слишком уж она любит переключаться в разговорах с дела на обсуждение кого-нибудь из коллег. Вроде и не злое, без поливания грязью или ехидных шуточек - но всё равно перемывание кому-либо косточек всегда Ломову претило, вот и этот раз не стал исключением. И, наверное, к лучшему. Потому что именно этот коротенький промежуток времени выбрали ранее командированные в Малиновск и вернувшиеся сегодня оперативники, чтобы нанести визит в лабораторию и заодно сбросить на их с Белой плечи тьму тьмущую вещдоков. И если Юлия, при всей своей репутации «главной язвы ФЭС», настроена более чем миролюбиво, то Павел, судя по ехидной усмешке, совершенно точно намерен пройтись на его счёт. Что вот он, безобидный программист, этому упёртому капитану сделал? До сих пор, что ли, повод для ревности даёт? -Сегодня лаборатория работает половинчатым составом? – усмехается Соколова, впрочем, явно без всякого злого умысла, - Белую где потерял? -Ничего не потерял. Она до последнего зашивалась с вещдоками из квартиры одного из женихов, ничего не нашла, выдохлась и ушла пить кофе, - пытается объяснить Толя и, видимо, этим провоцирует на столь тщательно заготовленный ироничный выпад Гранина: -И так и не позвала тебя с собой? А, или ты привык пить кофе в другой компании? – с театральной досадой хлопает себя по лбу капитан. Господи, ну вот зачем они явились? Мешать ему работать? Сдали бы улики и ушли чесать языками в другое место, у него и без их клоунады забот по горло, - Куда, кстати, ваша неразлучная четвёрка расползлась? -Паша! – тут уж не выдерживает даже Юлия, шикнув на напарника и каким-то очень уж собственническим жестом пихнув его локтем в бок. Ломову наблюдать сию сцену просто-напросто отвратительно. И не только потому, что его отвлекли от важной, между прочим, работы. Обладая врождённой насмотренностью, хоть и не слишком обширным опытом, программист не может не заметить, что общаются эти двое не как обычные коллеги. Стопроцентно в Малиновске произошло что-то такое, что теперь их связывает – может быть, и не роман, но определённо какая-то тайна. И всё, на что сейчас может надеяться эксперт – чтобы эта парочка малиновских интриганов не попалась в ближайший час на глаза Оле, которая вот-вот должна вернуться с выезда вместе с Субботиным. Она едва успела выдохнуть, когда её бывшего услали в командировку, постепенно начала учиться не запивать свои проблемы тройными порциями кофе – а тут они сейчас нагрянут все такие загадочные и как пить дать испортят ей настроение. А как ей помочь – Толя и понятия не имеет. Он в своей-то личной жизни собирает сплошные неудачи – что на старших курсах, поддавшись отчаянию, связался с первой попавшейся симпатичной и вроде как неглупой девушкой, потому что «так надо» и потому что устал от одиночества, что потом, уже в банке работая, на Варю нарвался… И если тот короткий институтский роман обошёлся без последствий, закончившись будничным «давай расстанемся», то история с Варей могла стоить ему жизни. В прямом смысле этого слова. В общем, советчик в амурных вопросах из Толи никудышный, и поэтому что делать с Дунаевой, когда она столкнётся с этими двоими – знать не знает. Но и оставить страдать в одиночку не может. Он друг или так, название одно, в конце-то концов? Конкретно сейчас он делает то, что ему по силам в нынешних обстоятельствах – кивает Юле, положившей на стол привезённые из малиновской квартиры жертвы документы об образовании, и с нарочитой сосредоточенностью погружается в работу. Так что операм не остаётся ничего, кроме как покинуть лабораторию и оставить его в покое. Занявшись изучением изъятых в Малиновске документов, Ломов тут же обнаруживает сенсацию. Диплом-то у жертвы, оказывается, липовый! А если она работала в медицинском учреждении без должной квалификации – значит, могла непредумышленно причинить кому-нибудь из пациентов вред или даже угробить? А это – верный мотив для целой кучи народа. Нужно срочно доложить Галине Николаевне! Схватив со стола дипломы, программист тут же подрывается с места и мчится в кабинет Рогозиной, чудом не проломив дверь. Правда, стоит ему занять своё место и осмотреться, все подробности дела моментально вылетают у него из головы. Как и вообще всё, кроме трёх человек. Болезненно бледной Оли, чьи тёмно-карие глаза он предпочёл бы видеть традиционно мечущими молнии, чем такими застывшими, будто она только что привидение увидела. И самих «привидений», виновато опускающих взгляды. Умом Толя понимает, что никто в этой ситуации не виноват, что Гранин волен общаться и встречаться с кем ему хочется, что подруга до недавних пор сама не знала, куда себя деть от этого чёртового капитана… Но ум и логика – это одно. А обострённое чувство справедливости и обиды за близкого человека – это совсем другое. Этот невыносимый мужик проходу Оле не давал, даже к нему ревновал из-за простого человеческого общения, а сам считает себя вправе найти замену и тыкать этой заменой бывшей девушке в глаза? Чёрт, что же делать? Ну почему он такой бестолковый, ничего в любви не смыслящий неудачник? И, как на грех, на смене ни Оксаны, ни Тёмы – они хоть как-то сумели бы успокоить и поддержать названую сестру. А он что может, скажите на милость, кроме как в очередной раз всё испортить? Многозначительное покашливание полковника Рогозиной заставляет вспомнить о деле. Ломов, спохватившись, тут же выводит на экран отсканированные страницы поддельного документа о высшем медицинском образовании и обещает заняться поиском возможных пострадавших от действий неквалифицированного реабилитолога. Полковник хвалит и оперов, и его за найденную зацепку и отпускает Павла и Юлю домой отсыпаться, а его и Дунаеву – на обеденный перерыв. Тани и Лёни на горизонте не наблюдается, что наводит на мысль о возможном побеге сладкой парочки в комнату отдыха. Что ж, такая ситуация Толе более чем на руку. По крайней мере, можно увести подругу из этого опасного места, напоить чаем и хотя бы дать выговориться, а уж дальше – действовать по обстоятельствам, надеясь на русский авось и на то, что у него хватит такта не оказаться слоном в посудной лавке. Сказано – сделано. Он решительно, без лишних слов, берёт Олю за руку, и уже вдвоём они направляются в буфет, где, на их счастье, никого не оказывается. Девушка не сопротивляется такой его наглости и в принципе мало на что реагирует. Что и понятно – кому угодно будет больно, если бывший, но всё ещё любимый мужчина не успеет уехать в командировку, как тут же обзаведётся новой пассией. Он кивает безучастно усевшейся за столом оперативнице и принимается было заваривать чай, но тут она, по всей видимости, выходит из ступора, подав болезненно уставший голос: -Толь, зачем ты со мной возишься? Обернувшись, Ломов чувствует, что проваливается в худшее из всех возможных дежавю. Ольга – застывшая, отчаянная, из последних сил сдерживающая слёзы – так напоминает ему сейчас читающую очередную анонимную гадость в соцсети Любу, что ему становится жутко. Одну подругу он в своё время уже потерял, не сумев защитить от институтской травли. И очень хочет надеяться, что она просто зажила новой жизнью, а не свела с ней счёты по какой-то причине. А если и Оля решит исчезнуть с горизонта, написав заявление по собственному, чтобы только не видеть больше Павла и его новую пару? Да, она работает в ФЭС не от нечего делать, у неё здесь свои цели, она мечтает о звании капитана – но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, насколько сильно она в прошлом любила Гранина. А может, и до сих пор любит, судя по её нынешнему отчаянию. И что ему, чёрт побери, делать? Пока он может только приготовить чаю и продолжать выслушивать. -Ты как будто со мной не возилась на квартире у Макарова, - произносит, засыпая заварку в чайник и заливая кипятком. Оля не говорит ничего – смотрит всё так же грустно, но уже будто бы не так безнадёжно. Так. Относительный порядок. Теперь закончить со всей этой кухонной утварью, сесть рядом и полностью перевоплотиться во внимание, пока она не выскажет всё, что её беспокоит. Если даже их будут ругать за опоздание с обеда – плевать, главное – вывести её из этого состояния. -Ну? Что произошло? – наконец он выполняет всё задуманное и выжидающе смотрит на девушку, усевшись напротив. -Ты сам видел, что, - она всё ещё чуть не плачет. Наверное, лучше бы расплакалась, но тут везде камеры… Она точно не захочет посадить пятно на только-только зарождающуюся репутацию, - Меня будто опять откатило на пару лет назад. И это так странно… Я ведь давно уже поняла, что всё кончено, я сама его к этому подвела и тем более давно уже не ревновала. Я ума не приложу, что на меня вообще нашло полчаса назад. -Так бывает, наверное, - Толя чувствует себя сапёром на минном поле, подбирая слова с крайней осторожностью, - Кажется, что больше не любишь человека, а потом что-нибудь из ряда вон происходит – и у тебя вновь будто открываются глаза. А вот эта его фраза непонятным науке чудом приводит Дунаеву в себя – она качает головой и тихо, но уверенно и искренне произносит: -Нет, это не про меня. Я правда больше не люблю Пашу. Просто вдруг почувствовала, что у меня как будто почву из-под ног выбили. Будто оборвалась самая-самая последняя нить, что нас связывала. Теперь многое становится понятным. Слава богу, тут дело не во всё ещё неугасших чувствах, а в болезненном, но вполне объяснимом шоке, неизбежно возникающем при столкновении прошлого с настоящим. Он сам так же отреагировал бы, наверное, столкнувшись где-нибудь с Варей или с теми, кто вытравил Любу из института. -Ты знала, что так и будет? – уже с большей уверенностью переспрашивает он. -Да. В конце концов, каждый из нас живёт своей жизнью. Гранин кого угодно себе может найти. -И ты, - вырывается у него на автомате банальнейшая фраза, за которую он тут же костерит себя на все лады: Оля снова болезненно морщится и прикрывает глаза, чтобы сдержать никому не нужные сейчас слёзы. Чёрт! Он всё-таки всё испортил. Да что ж он за такой тупой неуклюжий придурок, обижающий походя дорогих ему людей? -Не хочу никакой любви, в ближайшее время – так точно. А может, и совсем, - подруга, слава богу, не замыкается в себе, но в её голосе звучит неприкрытая горечь, - В чём смысл всей этой ерунды? Рисковать своим спокойствием и психическим здоровьем, пока тебя всё равно не любят, а только позволяют, и в отчаянии тратить силы и нервы на всяких Драговых и Котовых? Толя всей душой сочувствует измученной девушке, но его настроенный на поиск информации мозг тут же вычленяет из её горького монолога незнакомую фамилию. Котова он уже знает, а кто такой Драгов? Тоже бывший? Или просто неудачливый ухажёр? Но сейчас спрашивать об этом Ольгу – последнее свинство, её бы саму в чувство, наконец привести. Вот только как? В институте у них с Любой был общий язык утешения, описываемый простой фразой «обними – и всё пройдёт». Может быть, и сейчас сработает? Ну или Оля хотя бы разозлится, заподозрив его в посягательствах, оттолкнёт, надаёт пощёчин – но, по крайней мере, выйдет из шокового состояния. Он присаживается ближе и бережно обнимает расклеившуюся подругу, словно желая сказать: «всё хорошо, я рядом». И его, как ни странно, не посылают. К нему прижимаются в ответ, вцепившись отчаянно. -Ну что ты, - мягко произносит он, обрадовавшись, что, по крайней мере, хоть чем-то сможет Дунаевой помочь, - Ты не должна ни на кого тратить нервы. Ни на кого, кто тебе не нужен. И меня, дурака, прости, если ляпнул лишнего. -Ты сейчас ляпнул лишнего, - фыркает Ольга, наконец начиная успокаиваться, - Когда мы уже отучим тебя обвинять себя во всём подряд, а? Толя выдыхает с облегчением. Слава богу, нервного срыва удалось избежать. Остаётся надеяться, что она и дальше сможет спокойно работать с этим капитаном, будь он неладен. Они так и сидят обнявшись, и, как назло, именно в этот момент в буфете материализуется наконец наворковавшаяся со своим Леонидом Таня Белая. Увидев странную парочку, любопытная Татьяна замирает на месте, как и на её лице застывает выражение крайнего изумления. Оля, к счастью, её не замечает, а вот Толе на глаза напарница всё же попадается. Так и не отстраняясь от приходящей в себя подруги, он гневно сверкает глазами в сторону гостьи, в ответ на что та «понимающе» кивает, показывает всем известный жест «рот на замке» и на цыпочках удаляется. Слава богу хоть Олю не потревожила. Но всё равно, как сказал бы советский киноклассик, «сплетня гарантирована – да здравствует сплетня». Теперь в полку ФЭСовцев, всегда готовых присочинить им роман, прибыло ещё одной душой. Впрочем, наверное, это не так уж важно – главное, что он вывел подругу из ступора и что (по крайней мере, он очень на это надеется) она больше не будет страдать по Гранину.