Четвёртый лишний?

Два часа проходят в непроглядном, не оставляющем никакой надежды тумане. Толя продолжает терзать взломанную видеоняню Катета на предмет записей с сегодняшнего утра, пока Оксана за соседним столом пробивает мобильный Котова, устанавливает его местоположение и мониторит на предмет недавних контактов с Олей. Вмешиваться в работу подруги, и без того причиняющую той боль и панику, Толя не рискует, а сам про себя матерится что есть силы. Потому что и в злосчастной видеоняне ни одной зацепки не находится. Всё, что он видит – мельтешащий туда-сюда Катет и Оля, деловито и спокойно снующая по квартире и собирающаяся уходить. Всё, что он может вычленить из этого безобразия – Оля ничуть не нервничает и, соответственно, беды ниоткуда не ждёт. И так – до самого выхода из дома. Значит, скорее всего её действительно подкараулили во дворе и увезли. Вот только куда? И кто? Неужели всё-таки Котов? Как бы этот заочно знакомый капитан ни был Ломову неприятен, ему всеми силами хочется надеяться, что к похищению девушки он не имеет никакого отношения. А тем временем в лабораторию приезжают с вещдоками опера, обыскавшие квартиру Дунаевой и опрашивавшие её соседей. И практически одновременно с ними на пороге появляется встревоженный запыхавшийся Артём. Толя в шоке. Толя первый раз видит всегда собранного, дисциплинированного сдержанного Тукаева в таком состоянии. -Ну что? – Артём переводит обеспокоенный взгляд с одного на другого, непонятно к кому обращаясь: не то к ним с Оксаной, у которых в этом смысле полная безнадёга, не то к капитанам, привезшим воз и маленькую тележку материалов, но окажется ли полезным хоть что-нибудь из этого – вопрос пока открытый, - Нашли хоть что-нибудь? -Если бы, - Толя, тяжело вздохнув, принимает огонь на себя, отвлекая внимание всех присутствующих от всё ещё погружённой в архив ФЭС Амелиной. Незачем им пока даже фамилию Котова слышать. Вдруг версия не подтвердится, а они уже успеют навоображать себе чёрти чего на тему бывшего коллеги? - Никаких подозрительных контактов, ничего. Оля спокойно вышла утром из дома, ничего не подозревая и… И вот на этом, собственно, всё и обрывается. -А мы тут вам подкинем работёнки, - наконец подаёт усталый голос Маргарита, - Тут из Ольгиной квартиры. Образцы отпечатков, ДНК и – сами, в общем, видите, - одним богам известно, чего стоит сохранить невозмутимость Селивановой, кивающей на упакованный комплект постельного белья, - Это надо, - обречённо качает головой, - А то мало ли, вдруг её обманом увёз кто-нибудь, кому она доверяет, а мы о нём не знаем? Оксана, всё ещё отрабатывающая кандидатуру Константина Котова, не ведёт и ухом, что уже вызывает недоумение оперативников, но Ломов, спохватившись, снова вспоминает о своей роли: -Маргарита Сергеевна, - почти умоляюще смотрит на Риту, - Не трогайте её, она свою работу ещё не закончила. Я проверю всё сам. -Ну давай, действуй, - с плохо скрываемой безнадёжностью в голосе качает головой Селиванова, - Боже ж ты мой, хоть бы невредимой нашлась, а... Хоть бы вы двое что-то накопали! - она в изнеможении прикрывает подозрительно покрасневшие глаза. -Рит, я тоже буду копать, - мгновенно подрывается Тёма, до этого обстоятельно расспрашивавший Игоря о местоположении и состоянии машины подруги и о том, попадалась ли она вчера или сегодня на глаза кому-нибудь из соседей, - У меня непосредственной работы пока нет, тьфу-тьфу-тьфу, - совсем уж непохоже на него стучать суеверно по столешнице. Впрочем, осуждать его сейчас программист не стал бы – сам до смерти перепуган, - А три головы всё лучше, чем две. Капитаны, кивнув и так и не найдя в себе сил произнести ничего дежурно-обнадёживающего, отправляются в переговорную на поиски Рогозиной. А расширенный штаб экспертов приступает к работе в новых условиях. Толя, которому Игорь успел передать то ли рабочий, то ли уже нет телефон старлея с разбитым экраном, снимает с аппарата крышку и сетует на несъёмный аккумулятор – непонятно, получится ли просушить как следует валявшийся несколько часов в снегу аппарат, чтобы хоть что-то из него выудить. -Котов в Готымске, - наконец отмирает Оксана, видимо, закончив сбор и проверку информации, - Его телефон фиксируется там на протяжении уже трёх дней. Телефон действующий, я проверила. Ни входящих, ни исходящих, ни смс Оле за последнее время с него не поступало, последний контакт – чуть больше месяца назад. И он чисто физически никак не мог с ней взаимодействовать. Толе физически невыносимо слышать её надломленный, бесцветный, полный подавленных слёз голос. Да что ж за чертовщина такая-то? У какой только последней сволочи на Олю рука поднялась? -Хорошо, что ваш бывший коллега непричастен, - еле выдавливает из себя он, - Но плохо, что мы по-прежнему не знаем, кто мог увезти Олю или как-то поспособствовать её исчезновению. Тёма? – он с опаской смотрит на Тукаева, с молчаливым негодованием изучающего тот самый постельный комплект из квартиры подруги. Наверное, сейчас его убьют. Не скальпелем – так ядовитым взглядом или словом. Потому что мало того, что сам не нашёл ни шиша, ещё и ему работать мешает. Не желая быть убитым, Толя поспешно погружается в работу – перед ним как раз лежат снятые Шустовым образцы отпечатков пальцев всё из той же квартиры. Но Артём, как раз закончивший сбор материалов с ненавистного комплекта, с явным облегчением откладывает постельное бельё в сторону и наконец делится результатами: -Ну что я могу сказать, - по-прежнему еле сдерживается, чтобы здесь что-нибудь не взорвать. Как Толя успевает понять, больше всего его злит, доводя прямо-таки до бешенства, работа со слишком уж личными материалами из квартиры подруги. И ладно бы это хоть как-то оправдало бы себя – так нет, получается бесполезное копание в белье в прямом смысле этого слова, - Мы и до этого знали, что Оля не состоит в отношениях. Теперь это подтверждено экспертизой. То есть, никто, кому бы она настолько доверяла, чтобы из-за него сорваться в неизвестном направлении или позволить себя увезти, в её квартире не бывал. Ни Ломов, ни Амелина не слишком-то удивлены тем, что узнали от друга и судмедэксперта по совместительству. Не стала бы Оля, будь она хоть сто раз ходячая катастрофа, скрывать от них любимого мужчину, появись у неё таковой. Что ж, значит, ещё минус версия. Что в их ситуации – настоящее стихийное бедствие, потому что где искать Дунаеву – все трое ума не приложат. -Посторонних отпечатков в её квартире тоже нет, одни только наши, - вынужден признать Толя, оторвав взгляд от микроскопа и тоже ничего путного не обнаружив. Настроение в лаборатории падает до отметки «ниже плинтуса» – надежды хотя бы понять, кому девушка могла перейти дорогу, у экспертов становится всё меньше. Корыстный мотив – мимо, у Оли в личной собственности только её любимая «Тойота Камри». Недвижимости нет, крупных денежных сумм – тоже. Прописка – и та в родительской квартире в области. Бывшие, их нынешние и прочая любовная чехарда? Как раз недавно вон только Оксане удалось снять подозрения с Котова, который Ольгу, судя по всему, уже больше месяца не трогает. А других кандидатов, к счастью или к сожалению, на горизонте не находится… Профессия? Дунаева третий год в ФЭС служит и потихоньку набирается опыта. Наверняка с её подачи не одного опасного типа посадили. Если кто-нибудь из этих «типов» или их родни решил свести с ней счёты, назначив виновной в собственной незавидной участи – мог и похитить. Вот только кто? И сколько дел придётся в таком случае поднять за последние два с лишним года? Задаваясь всеми этими вопросами, Толя переключается на уже обсохший и вроде как подлежащий восстановлению смартфон подруги. Оксана продолжает смотреть на него с надеждой и отчаянием одновременно, что, конечно, не может не нервировать, но и внимание обостряет до предела. Последнее оказывается очень кстати – впервые за весь этот чёртов день программисту удаётся обнаружить хоть какую-то зацепку. А именно, достаточно длинный чёрный волос, скорее всего женский, застрявший между чехлом и корпусом Олиного телефона. Господи, только бы у этого волоса осталась луковица, из которой можно выделить ДНК! -Есть! - удача улыбается ему второй раз за последние несколько минут – ДНК в волосе действительно обнаруживается и даже без особого труда подлежит идентификации. Вот только отобразившийся на экране результат этой самой идентификации заставляет его зависнуть в состоянии полного шока. По всему выходит, что волос и впрямь женский и принадлежит близкой родственнице некоего Армана Романовича Драгова, проходившего в качестве обвиняемого по одному из раскрытых ФЭС дел. Толин недавний ликующий крик и нынешний шок привлекают внимание друзей, в мгновение ока оказавшихся у его компьютера. -Смотрите сами, - Толя, не так ещё хорошо знакомый с историей ФЭС, кивает на результаты экспертизы, - похоже, эта ДНК ведёт куда-то в ваше прошлое, тут вы явно лучше разберётесь. -Погоди, Драгов? – Артём, приблизившись к монитору вплотную, отчаянно щурится и вчитывается в слишком мелкий текст, - Арман Драгов два года назад был отправлен под суд за двойное убийство и фальсификацию улик с целью скрыть другое преступление, но до суда как раз и не дожил. Олино имя Тукаев даже не произносит, но по его напряжённому тону и уже знакомой еле сдерживаемой тихой ярости становится понятно, что она принимала участие в расследовании. И скорее всего, очень даже деятельное – зная её дотошность, максимализм и перфекционизм. И тут в мозгу программиста что-то щёлкает. Он совершенно точно уже слышал где-то эту фамилию. Вот только где и от кого? Ответ всплывает в памяти в ту же секунду, прозвучав Олиным голосом из совсем недавнего прошлого: -Какой смысл любить, когда тебе просто позволяют? Впадать в отчаяние и тратить силы и нервы на всех этих Драговых и Котовых… Ну конечно! Если у Оли был ещё какой-то ухажёр, ещё и отбитый наглухо, судя по преступлениям, за которые его осудили, потом он погиб в СИЗО, а у него осталась какая-нибудь такая же ненормальная родственница на свободе – вполне вероятно, что она могла назначить Олю виновной в его смерти и решить отомстить. И в таком случае счёт может идти на последние часы, если не на минуты. Толе становится ещё страшнее, но сейчас страх ещё больше подстёгивает его к бесперебойной работе. Удаётся выявить лишь одну ныне живую родственницу Драгова – незамужнюю младшую сестру Арину тридцати двух лет от роду, работающую офис-менеджером и в свободное время занимающуюся кейвинг-ориентированием. Последний факт почему-то до полусмерти пугает Оксану и Тёму. Побледневших лиц и гробового молчания друзей Толя вынести уже не может и поэтому повышает голос, срываясь почти на крик и требуя немедленно всё объяснить по-человечески. Скорее всего, потом ему будет мучительно стыдно за собственную грубость. Но сейчас главное – найти и спасти Олю, а копать дальше без дополнительной информации он просто-напросто не сможет. Как ни странно, от его громкой резкой тирады Тукаев и Амелина молниеносно приходят в себя и, отдышавшись, принимаются рассказывать. Говорит в основном Оксана – Артёму каждое слово даётся с трудом, ему еле хватает сил унимать мелкую дрожь в руках. Толя уже чувствует вину за эмоциональный срыв, но не даёт воли обычным самобичеваниям. Всё потом, сейчас на кону жизнь его лучшей подруги – так что остальное по боку. В итоге, узнав историю о квесте в пещере, во время которого Ольга и встретила своего бывшего жениха и коллегу в одном лице, с порога принявшегося беспардонно домогаться и пытавшегося впоследствии подставить под убийство, Ломов и сам чуть не падает с перепугу замертво. Машинально нащупывает в кармане ингалятор – всё ещё при нём. Остаётся надеяться, сейчас приступ его пощадит – не до того ему категорически, надо срочно искать Рогозину и перенаправлять оперов к той самой пещере, где до сих пор иногда ещё проводятся квесты и где эта дрянь Арина, судя по найденной в сети информации о ней, чувствует себя как рыба в воде. Вот только, стоит троице перешагнуть порог кабинета начальства, программист явственно ощущает, что проиграл астме вчистую. Дышать становится всё сложнее, и в конце концов сделать очередной вдох кажется ему задачей более сложной, чем найти и обезвредить Драгову. Отчаянные пояснения Оксаны Галине Николаевне доносятся до него будто сквозь вату. А ещё рядом буквально мгновенно оказывается Артём, до этого тоже комментировавший что-то полковнику о возможном Олином местонахождении, и куда-то его тащит. Господи, вот нашёл же время для приступа, в самом-то деле! Он должен в поисках дополнительной информации носом землю рыть и оперов по маячку мониторить – а вместо этого мало того что сам бесполезен и ничего не может сделать, так ещё и Тёму отвлекает. Если эта тварь успеет что-то с Олей сделать – это будет его вина. Однозначная и безоговорочная.