Четвёртый лишний?

Толя уже почти перестаёт что-то соображать, согнувшись пополам от нахлынувшего приступа у самой двери морга. Чёрт, ну вот нашёл же время, а? Оля там полуживая – если в принципе ещё живая – по ледяному подземелью бродит по милости своей несостоявшейся золовки, а он, вроде как эксперт, ничем помочь не может, не может даже траекторию движения оперов мониторить, чтоб их! Ещё и Артёму в очередной раз забот прибавил. Вот что у Тёмы – дел других нет, кроме как выхаживать распсиховавшегося астматика, которому от его проблем разве что гильотина поможет? Так нет, этот патологически терпеливый и жалостливый человек зачем-то тащит его на себе в морг и подхватывает почти что на лету, когда приступ в очередной раз доканывает, чуть не заставив рухнуть на пол у двери. -Так, это вот совсем никуда не годится, - Тукаев обеспокоенно качает головой, буквально взвалив программиста на себя и волоком втащив на своё рабочее место. Толя и рад бы хоть что-то сказать – но не выходит ничего, кроме осточертевшего кашля. Даже первая доза из ингалятора не помогла – придётся ещё раз… И где вообще его ингалятор? -Ты опять его чуть не посеял, - судмедэксперт правильно интерпретирует метания друга, передаёт ему чудом не забытый в лаборатории пузырёк и садится рядом за тем же столом для экспертиз – пережидает, пока Толя хотя бы сможет вдохнуть под действием лекарства. Вдохнуть получается. Но внутри всё равно сдавливает так, будто его сверху накрыли бетонным пластом. И в голове шумит – даже слова Артёма с первого раза разобрать и то не выходит. -Толь, - продолжает не пойми зачем успокаивать его Тукаев. Ещё и в аптечке копается в поисках вспомогательных лекарств – как будто и без того ему хлопот мало, - Мы все за Олю переживаем. Но никто из нас не виноват, мы делаем что можем. Ломов невесело хмыкает – для него утверждение, что он хоть в чём-то не виноват, спорно априори. -Я уверен, Рита с Игорем справятся и привезут её сюда, мне под охрану, оборону и терапию, - снова уговаривает его Тёма, будто ему пять лет и он испугался несуществующего бабайки под кроватью. Вот только зомби-оборотни, в отличие от бабайки, реально существуют и, к сожалению, не всех их истребили два года назад. И одна из них, возможно, убивает сейчас Олю в этой чёртовой пещере… Толя ненавидит вспомогательные ингаляции. Ненавидит дышать всякой гадостью, ненавидит лекарственный привкус во рту – да вообще на дух не переносит ничего, что о его астме хоть косвенно свидетельствует. Но сейчас он готов вытерпеть всё что угодно, лишь бы хоть на минуту вытравить из головы разрушающие, разъедающие мысли об угрожающей подруге опасности и об этой сволочи Драговой. Он послушно вдыхает разведённую Тёмой лекарственную субстанцию и даже не ворчит, что сидеть ему тут с этой штукой ещё минут десять. Он-то хотя бы дышать может. А если Олю там подстрелили? Или она сама погибла от холода? Чёрт, как заставить себя прекратить воображать всякие ужасы?! Это становится уже ровным счётом невыносимо. -Толь, - у судмедэкспертов точно есть экстрасенсорные способности. Определённо. Иначе не объяснишь, почему Артём смотрит так обеспокоенно, будто знает, что в его больной голове творится, и снова садится рядом, будто и правда в няньки к нему записался, - Я понимаю, как тебе страшно. Мне тоже. И Оксане, и операм, которые по маршруту выехали – поверь мне, тоже. Но знаешь, у нас на службе, - прикрывает глаза, вспомнив военное прошлое, - было одно железное правило. Пока о пропавшем товарище ничего не сообщили – думай о нём как о живом и верь всеми силами, что он вернётся. А насколько я знаю Ольгу Вадимовну, - Тукаев, превозмогая суеверный страх, позволяет себе негромко рассмеяться, - она даже в такой непростой ситуации что-нибудь придумает, маякнёт о себе. Толя очень хочет ему верить. Потому что ну кому верить, как не военному врачу, вытаскивавшему с поля боя раненых и наверняка спасшему десятки жизней? Но очень трудно надеяться хоть на что-то, когда на твоей памяти один близкий человек уже пропал без вести. Толя, заставляя себя держаться на честном слове, наконец непомерным усилием останавливает этот поток разрушающих мыслей. Да и лекарство действует – дышать становится легче. Здесь, в морге, он почему-то чувствует себя в куда большей безопасности, чем в каком бы то ни было другом уголке ФЭС. Наверное, потому что здесь его всегда выслушают, успокоят и даже медицинскую помощь окажут, комментируя каждый шаг – так что причин бояться становится ощутимо меньше. Как, правда, у Артёма хватило на него терпения, когда об Оле так пока ничего и не известно – вопрос тот ещё. Тёма улыбается мягко в ответ на его «спасибо» и предлагает вернуться к Оксане в лабораторию – она там, наверное, сама жутко напугана и не в состоянии отслеживать маяки на машине оперов в одиночку. На это Ломов возражать и не думает – сам хотел предложить. Если он ещё и Оксану одну при таких обстоятельствах и в таком состоянии оставит – этого он себе никогда не простит. Амелина действительно обнаруживается в лаборатории, намертво приклеившись к своему компьютеру, где на экране со спутниковой картой равномерно продвигается по своей траектории красная точка, обозначающая машину Шустова, к которой был прикреплён маячок. Услышав движение посади себя, девушка резко оборачивается на источник шума и тут же с облегчением и, как кажется Толе, с некоторой досадой выдыхает. Конечно, она ждала, что Оля вот-вот вернётся. А тут вместо Оли – только они со своими растерянными физиономиями и почти полным отсутствием какой бы то ни было информации по делу. Остаётся надеяться, Маргарите с Игорем в поисках повезёт больше… Оксана устало кивает обоим. Толя сразу замечает и её бледность, и покрасневшие глаза (господи, она же наверняка ещё и плакала – здесь, одна, пока он из-за дурацкого приступа в морге отсиживался!). -Наши добрались до места, - монотонно отчитывается девушка, кивнув на остановившуюся точку на карте, - Господи, хоть бы нашли, а… Хоть бы живой вернулась! -Вернётся, Оксан, обязательно вернётся, - так же, как и его самого полчаса назад, уговаривает подругу Артём, - Ей ещё с Галиной Николаевной разговаривать, аттестацию просить. Куда же мы без ещё одного капитана в наших стройных рядах? Девушка скрещивает пальцы, что есть сил. Сейчас они могут надеяться только на Шустова, Селиванову и удачу – другого-то выхода всё равно нет. Толя, очень желая помочь и поддержать, но снова не зная, как, просто подаётся навстречу и обнимает перепуганную напарницу: -Наши найдут Олю. Найдут, привезут сюда и мы её ещё и выхаживать будем. Греть и чаем отпаивать. Оксана в который за сегодня раз запрещает себе плакать, хоть и хочется себе позволить слабость, особенно находясь в дружеских объятиях. Но они в техотделе ФЭС, под камерами, они ведут опасное расследование – проявлять эмоции никак нельзя. Программист как никто понимает её состояние – сам чувствует себя сейчас так же. От оперативников нет известий уже полчаса. Час. Полтора. Трое экспертов так и сидят в лаборатории, как на иголках, боясь отлучиться даже в буфет за чашкой чая или кофе – мало ли, вдруг именно в этот момент Рита или Игорь будут обрывать им телефоны, спеша сообщить что-то важное? Но опера молчат два часа. Два с половиной. И сами трубки не берут оба, вот ведь… товарищи капитаны, прости господи! Не выдержав, Толя вскакивает со своего насиженного местечка и начинает расхаживать из угла в угол, мельтеша у обоих друзей перед глазами. И ведь ни Тёма, ни Оксана не сделают ему замечания – у самих крыши едут от страха. Проходит ещё полчаса. И именно в эту секунду наконец оживает телефон в Тёмином кармане. Достав неприятно пиликающий агрегат и увидев на экране столь долгожданное «вызывает Рита», судмедэксперт без промедления берёт трубку. Ломов и Амелина, ничтоже сумнящеся, не сводят с него глаз и пытаются уловить каждое слово: -Тукаев. Да? Слава богу… - одно облегчение в голосе Артёма говорит красноречивее всяких слов, - Как она сейчас? А вы с Шустовым? Везите её ко мне, я обо всём позабочусь. А с этой что будет? – буквально выплёвывает уже совсем другим тоном: ехидно, презрительно, - Ну туда ей и дорога. Так, Рит, я вас только очень прошу – будьте осторожны, не спешите. Главное, Оля с вами. Ждём, - кладёт трубку и тут же попадает в «кольцо» двух программистов сразу: -Ну что? Олю всё-таки спасли? -С ней всё будет в порядке? -Её не повезут в какую-нибудь больницу? Толя терпеть не может наседать с вопросами. Но для него, как и для всех собравшихся здесь экспертов, сейчас важнее всего тот факт, что девушку нашли. Как говорит Тёма, полуживую от холода и в совершеннейшем шоке – а ещё Рита довольно уверенно предположила, что Дунаевой вкололи какое-то снотворное. Сидящая рядом Оксана нервно дёргается, услышав последние слова, и еле различимо шипит сквозь зубы: -Убила бы тварь... Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, о ком она. И Ломов с ней, что уж там, абсолютно солидарен, но для него главное – увидеть Олю. Убедиться, что она в порядке – насколько это для неё сейчас возможно. -В общем, можем выдохнуть, - Тёма и сам пересказывает последние новости с глубоким вздохом облегчения, - К нам везут Олю, а мне нужно срочно подготовить морг – сегодня там смотровая, слава богу, а не что обычно. Толя пристально смотрит на Тукаева и поражается, насколько мало и одновременно много может быть надо человеку для счастья. Остаётся надеяться, их с Оксаной к Ольге хотя бы пустят…