Я выбрал тебя - настоящего

      Харрингтон прибыл на работу с опозданием. Вихрем влетел в дверь видеопроката. Колокольчик над ней разорвался противной трелью. Робин, уже давно скучающая за прилавком, вмиг оживилась. Клиентов в утро пятницы было совсем не густо, но ясно одно — после трех по полудню здесь будет аншлаг. Им нужно было успеть разложить новую поставку, любезно принесенную Китом вчера вечером, и, по возможности, перемотать все кассеты из возврата до этого времени. Работы — непочатый край, а Бакли прохлаждалась в ожидании Стива.       Сучка.       — Ну, наконец-то, Стиви! — она весело замахала руками. — Мы со «Стрелком» и «Чужими» тебя заждались. Девушка веером раскрыла в руках несколько новеньких кассет и поиграла бровями. Улыбнулась самой широкой улыбкой, явно не предвещающей ничего хорошего.       — И тебе доброе утро, Робин, — самым сладким тоном, который был у него в запасе, ответил парень.       — Я сделаю вид, что не заметила сарказма, — закатив глаза, отозвалась подруга. Но сразу вернулась к воодушевленному тону. — Ну что, ты готов к очередному многочасовому путешествию в мир кинематографа?       — Мне нужно ответить «Ахой»? — густая бровь поползла вверх.       Энтузиазмом Стив сегодня не отличался — как, впрочем, и во все остальные дни. Ему нравилось проводить время с Бакли. Это помогало его расслабиться и забыть о заботах. По крайней мере, он так думал. Но точно не в душном помещении, с кучей пылесборников, требующих его внимания, и постоянно сбоившим радио.       — Завались, — девушка запустила в него одну из брошюр, разложенных на столе. Это была точка в диалоге.       Дело пошло.       Харрингтон с неохотой приступил к своим обязанностям. Они решили отложить перемотку, рассудив, что новинки больше привлекут пытливые умы их целевой аудитории — бесячих подростков. Перетаскали из подсобки коробки с премьерами и бестселлерами.       Робин расположилась на коленях перед огромным стеллажом. Стив принес стремянку и полез наверх, на автомате ловя видеокассеты с более устаревшими фильмами, которые она подбрасывала в воздух, освобождая место для новых. И куда же без ее постоянных «блестящих» комментариев.       — «Пища богов»? Серьезно? — пробормотала, вертя в руках пыльный прямоугольник со стершейся надписью. — Это еще кто-то смотрит? Если да — у чувака явно проблемы.       — Дай сюда, — отозвался сверху Харрингтон, протягивая руку.       Бакли швырнула ее вверх. Как всегда удачно. Они уже давно отработали эту систему, и работало все на отлично: она сортирует — он расставляет. Почти идеально, а главное — быстро.        Место освободилось, и Стив начал спускаться.       — Знаешь, — отозвалась девушка где-то снизу, наконец, открывая первую коробку и немного сдвигаясь в сторону, — мы могли бы быть профессиональной командой по раскладке видеокассет.       — О да, — хмыкнул Харрингтон. — Тур по всей Америке. Бурные аплодисменты, толпы фанатов, — он театрально развел руками, словно купаясь в лучах славы. Скосил взгляд на Робин, не меняя положения. — Медальки будут?       — Я требую плакат с моим лицом.       — Я требую отпуск, — обреченно выдохнул парень.       Стив взял кассету из коробки. Молча повертел ее в руках, уставившись в пустоту между полками. Положил на пол и взял следующую. Так повторилось еще несколько раз. Он укладывал куски пластика в неровную стопку на полу машинально — не задумываясь и не глядя на названия.       Его мысли — как обычно — уносило куда-то не туда.       В больничную палату, пропахшую антисептиком. К белоснежным стенам и тихому писку аппаратуры. К Билли.       «Интересно, как там дела?» — проносилось у него в голове. Вопрос гнался за ним, жужжа как назойливый комар.       У его ног уже начал образовываться приличная башня из кассет, прежде чем Бакли тяжело вздохнула и окликнула его:       — Да уж, Стив, — подозрительно протянула она, — кинокритик из тебя такой себе       — Что? — он непонимающе моргнул и уставился на нее.       — Ты складываешь «Останься со мной» и «Взвод» вместе, да еще вперемешку с «Доспехами Бога»! — Робин всплеснула руками. — Это же преступление!       — О чем ты вообще? — Харрингтон нахмурился, все еще не понимая. Потом глянул на кассеты перед ним и взвыл. — Черт…!       — Ты опять не здесь, — мягче сказала девушка, поднимаясь на ноги. — Снова о нем думаешь?       Стив возмутился:       — О ком? — ощетинился. — Что ты несешь?       Он положил коробочку в руке на пол и тоже встал. Половицы неприятно скрипнули под кроссовками. Подруга посмотрела на него внимательно. Чересчур. Цокнула языком и вздохнула:       — Оке-е-й, — Бакли подняла руки в примирительном жесте. — Я не хотела поднимать эту тему до последнего — так и знай. Но, давай по-честному: чего ты так в него вцепился?       — Да ни за кого я не цеплялся, Ро.       — Ага, конечно. Именно поэтому ты уже минут десять таращишься в пол, как будто там спрятаны ответы на вопросы о смысле жизни. И почему-то сразу понял, о ком я, да?       Он фыркнул.       — Сти-и-ив, — она протянула, — ты уходишь от ответа.       — Робин, Харгроув — мудак, — устало сказал он. — Был, есть и будет. Все. Точка.       — Не убедительно. Продолжай, — она заявила твердо. — Требую пример. Конкретный. С именами и датами.              Стив плотно сжал челюсти. Ему, до зубного скрежета, не хотелось вспоминать про времена, когда Билли был, ну…просто Билли. Хотя для нахождения подходящего примера, ему понадобилось меньше секунды.       — Легко, — отвернулся к полкам, чтобы не сталкиваться с всезнающим взглядом подруги, и начал раскладывать кассеты Это было его позорное воспоминание. — Помнишь, когда он только перевелся и вступил в баскетбольную команду?       — Допустим, помню, — Бакли прислонилась спиной к тому же стеллажу и заломила руки за спину.       — Так вот…       «Очередная тренировка после занятий. Скоро должен был начинаться новый сезон, и наставник следил за ними с особой внимательностью. Стив был перспективным игроком — от него требовали в два раза больше. А с появлением такого, безусловно охренительного игрока, как Харгроув, давление ощущалось еще сильнее.       И вот, снова, тот решил показать всем свое мастерство на примере бедного парня, противно подтрунивая над ним:       — Держи стойку, Харрингтон, мой тебе совет, — прошептал ему на ухо Билли, щемя его со спины и не давая обвести, — или даже твое красивое личико не поможет остаться в команде.       Он оттолкнул его плечом и выхватил мяч, ведя к кольцу. Стив приземлился аккурат на пятую точку и оттуда наблюдал, как Харгроув с победным криком подпрыгнул и забрасывает в кольцо. Товарищи по команде аплодировали и хлопали его по плечу в знак уважения. Тот лишь победоносно посмотрел на Харрингтона и провел языком по верхнему ряду ровных зубов.       Сукин сын.       Стив взбесился и рывком поднялся на ноги. Это было последней каплей. В следующем розыгрыше не отдал ни одного паса, ведя мяч к кольцу сам. Он должен был сам забить. Обязан. Для себя. Для тренера и команды. Для того чтобы наконец-то заткнуть Харгроува. Шел уверено, до того момента, пока не замешкался и, не рассчитав, переборщил с силой и ударил мяч слишком далеко от себя. Он сделал шаг вперед и почувствовал боль. Мяч, отрекошетив от пола, врезался в его идеально ровный нос. Он потерял равновесие и упал на спину. Минуту царила гробовая тишина, а затем все вокруг разразились откровенным ржачем. Так позорно Стив себя еще не чувствовал. Он хотел провалиться сквозь паркет.       Просто исчезнуть, стать невидимым — все, что угодно.       — Че раскудахтались? — Билли направлялся к нему с напускным сочувствием. Хотя в тот момент показалось, что оно было вполне реальным.- С каждым может случиться, правда, дружище?       Он обращался к юноше. Подошел и протянул раскрытую ладонь. Тогда, он только собрался его поблагодарить, придерживая сломанный нос одной рукой, а вторую протягивая в ответ. Но Харгроув резко притянул его к себе и сказал достаточно громко, чтобы услышали все:       — Теперь личико точно не поможет, да, Харрингтон? — неприятно рассмеялся и отпустил руку, отчего Стив больно приземлился обратно.       Он остался один лежать на полу, под удаляющийся смех ребят, уходящих прочь из спортзала. Тренер только покачал головой и ушел вслед за ними, засунув руки в карманы. Прекрасно, теперь он — позорище.       И все благодаря Билли Харгроуву.»              — Я чувствовал себя таким униженным, — Стив сжал пластик в руке. — После этого в команде меня больше не воспринимали всерьез и я ушел. Баскетбол не был для меня чем-то важным, но это оставило глубокую рану на самолюбии.       — М-да-а, — девушка еле сдерживала смех. — Это просто ужасно, — она зажала рот рукой.       — Тебе смешно?! — возмутился он.       Как она могла не понять глубину его травмы!       — Ну да, потому что это реально смешно. Я бы тоже с тебя поржала, Стиви, — Робин наконец отдышалась. — Но, возвращаясь к нашей теме, он был мерзавцем. Это не новость.       — И все?       — А ты что хотел, — ее бровь изогнулась. —Грамоту «Главный козел Хоукинса»? Или чтобы тебе преподнесли утешительный сладкий подарок?              Он закатил глаза и пошел дальше вдоль стеллажа, расставляя товар.       — Хорошо, — парень вздохнул. Он знал, что следующее воспоминание окончательно докажет Ро его правоту, но не уверен, что стоит о таком говорить. И все-таки решился. — Еще один. Только поклянись, что никому не расскажешь, — сказано уже серьезно.       — Клянусь, — после его тона, Бакли уже не шутила.       — Ну… — он замялся. — Это было… с Макс.       — Окей. Уже звучит плохо, — она явно не ожидала такого.       — Значит, слушай…       «Это случилось весной.       После той ситуации с закрытием Врат и изгнанием Истязателя из Уилла ребята сильно сдружились. Через день малышня зависала в автоматах, и на Стива легла обязанность развозить их по домам. Велосипедам родители больше не доверяли.       Макс обычно привозил и забирал брат, но после той истории в доме Байерсов она предпочитала, чтобы это делал Харрингтон. Ей было некомфортно находиться рядом с Билли: тогда он знатно разукрасил Стива, угрожал Лукасу и вел себя отвратительно. Но была и другая причина. В этом она призналась только Уиллу: если бы она промахнулась со шприцом хотя бы на миллиметр — он мог там и подохнуть. Да, ей было стыдно. И поэтому пересекаться с братом она не особо хотела.       Так вот.              Харрингтон заехал за ней в оговоренное время. Но ее не было. Мэйфилд не выходила минут пятнадцать и он уже начал волноваться. Хотя она говорила, что в это время дома никого быть не должно, «материнский инстинкт», пробудившийся в нем после знакомства с этой компашкой, все равно вызывал тревогу. Парень вышел из машины и направился к входу.       Дверь была приглашающе приоткрыта. Он уже взялся за ручку, чтобы зайти, но услышал крики. Не сразу разобрал, чьи.       — Перестань! — что-то со звоном разбилось. — Билли, хватит!       Голос Макс дрожал. Стив замер и заглянул в щель. Он увидел брата и сестру в прихожей. Девочка стояла у стены, закрываясь старым скейтом, словно щитом. Глаза были красными, а щеки — мокрыми от слез. У двери валялись осколки — возможно, от какой-то вазы.       Харгроув стоял напротив. Скалой возвышался перед ней. Злой. Со сжатыми кулаками.       — Ты хоть иногда понимаешь, сколько у меня из-за тебя проблем?! — рявкнул он, ударяя кулаком в стену рядом. — Почему ты не можешь просто хоть раз сделать то, о чем я тебя прошу? Хоть один чертов раз!       — Я просто… — Макс всхлипнула. — Я просто сказала маме…       — Конечно, сказала! Ты всегда все рассказываешь! — перебил он. — Ты можешь держать рот закрытым, хотя бы тогда, когда я прошу об этом, бестолочь?!              Пауза была тяжелой. Воздух в доме словно стал густым и давил на грудь. Стив постарался задержать дыхание и не двигаться, чтобы не выдать себя.       — Мне страшно… — прошептала она. — Когда ты кричишь… Просто дай мне уйти, Билли. Прошу тебя… У него сжалось в груди так, будто кричали на него.              Ответ был мгновенный и от него разрывалось сердце.       — Исчезни, Максин.       Послышались шаги. Напоследок Харгроув пнул ногой журнальный столик, и тот повалился на пол вместе с книгами и телефоном. Скорее всего — он теперь сломан.                    Громкий хлопок двери. Стив вздрогнул. Девочка медленно сползла по стене. Скейтборд отлетел в противоположную сторону, и она зарылась лицом в ладони.       А он просто стоял там. Не заходил. Не стучал. Просто стоял и слушал, как она тихо плачет. Потом пришел в себя, отпрянул от двери и уставился под ноги. И в этот момент дверь распахнулась.              Макс выбежала на улицу. Увидела его и замерла.       — Ты… давно тут? — прошептала. Стив соврал. Не мог сказать правду. Не сейчас и не ей.       — Только что подошел.       Мэйфилд кивнула. Будто поверила ему. И больше ничего не сказала. Молча села в машину. Всю дорогу они ехали в тишине. Уже на подъезде к дому Уиллеров она вдруг сказала:       — Он не всегда такой.              Харрингтон промолчал. Потому-что знал — это неправда. Тогда он не нашел в себе смелости что-то изменить.»       Кассета в его руках уже давно заняла свое место на полке, но он все еще держался за нее пальцами, будто только она удерживала его на плаву. В магазине было тихо. Только радио продолжало шипеть где-то на фоне.       Робин не сказала ни слова. Несколько минут она просто переваривала информацию. Выглядела так, словно собирала в голове пазл. Потом, видимо придя к выводу, медленно выдохнула:       — Это… — девушка почесала затылок. — Это реально хреново, Стив.       — Я знаю.       — Я сейчас и про его поведение, — она загнула палец, — и про твое бездействие.       — Не сыпь соль на рану, Ро.       — Но… — она взглянула на него и вкрадчиво заговорила. — Разве за все это время… Он ни разу не был нормальным?       Парень задумался. Постарался отыскать на затворках памяти те моменты, когда Билли был хорошим. Он знал — помнил, что они есть. Но Стив старался прятать их как можно глубже — чтобы они не ломали привычную картину мира.       И все-таки нашел.       — Ну… — он пытался сформировать ответ. — Был один раз…       — Я вся во внимании, — Бакли глянула с надеждой.       — Так…       «Это было спустя несколько дней после вечеринки у Тины.        Стив тогда еще делал вид, что ему все равно на их с Нэнси расставание. На то, что об него вытерли ноги и признались, что все их отношения были ложью.       Получалось у него из рук вон плохо. Его просто использовали и выбросили. Так хреново парень не чувствовал себя давно.       А ведь он любил ее! Ну, или ему было удобно так думать…       Все было так сложно!       Он сидел в машине на парковке заправки, после нескольких часов езды по пустому городу. Хотел проветрить голову — выкинуть из мыслей лупоглазую брюнетку. Парень уткнулся лбом в руль и несколько раз несильно приложился об него. Смотрел в темноту перед собой. Но, как назло, все снова и снова возвращалось к одному и тому же: Нэнси, Джонатан и он — однозначно лишний в уравнении. Ноль, который можно просто вычеркнуть.       Погрузившись плотно в свои мысли, Харрингтон не заметил, как рядом с рыком двигателя припарковалась знакомая синяя «Камаро». Не услышал хлопка дверцы и вздрогнул от стука в окно.       Нехотя опустил стекло и тяжело выдохнул:       — Отвали, Харгроув.       — Выглядишь как побитая псина, — усмехнулся тот. — То есть как обычно.       Парень ничего не ответил. Стив собирался просто позаниматься самобичеванием наедине с дорогой и темной линией леса. А тут появился этот.       Ну почему, из всех возможных людей, он встретил именно его! Судьба, это шутка какая-то?!       — Кстати, — как бы между прочим добавил Билли, — видел твою принцессу Уиллер на свидании с этим прибацанным.       Харрингтон, не ожидавший такого поворота, резко выпрямился.       Нэнси? С Джонатаном? На свидании. То есть его, Стива Харрингтона, таки променяли на Байерса? У Харгроува явно нет чувства юмора. Это же точно вранье. Но уточнить нужно было:       — Что ты сейчас сказал?       — Ну, фотографом. Вечно с камерой тенью ходит. То еще зрелище, я тебе скажу, — хмыкнул он. — Стояли, жались друг к другу, как в бульварном романе. Гадость.       Стив сжал руль настолько сильно, что побелели костяшки. Билли говорил слишком уверенно и спокойно. Не было похоже, что он лжет. И на памяти парня — почти никогда не врал. Этот факт почему-то удивлял. Но грудь все равно сдавило так, что стало трудно дышать.       — Спасибо. Вот сейчас очень нужно было, — к концу фразы он поник.       — Пожалуйста, — бросил легко.       И они замолчали. Каждый думало чем-то своем. С каждой новой мыслью Стив мрачнел все сильнее. Билли, видимо это заметил и тяжело вздохнул. Обогнул БМВ в пару шагов. Дверь со стороны пассажирского открылась, впуская ночной холодный воздух в нагретый салон. Харгроув приземлился на сиденье и закрыл ее. Харрингтон уставился на него. Тот порылся в карманах и вытащил оттуда помятую пачку красных «Мальборо» и зажигалку. Поджег сигарету и глубоко затянулся. Тут же протянул ее парню за рулем:       — Последняя. Так что растягивай удовольствие.       — Оу… — Стив забрал папиросу из мозолистых пальцев.       Дым приятно обжег легкие.       — Знаешь… — он подбирал слова. — Она того не стоит.       Харрингтон аж поперхнулся.       — Ты ее не знаешь даже, — откашлявшись, ответил.       — О, поверь, — пожал плечами Харгроув. — Есть такие люди. Они сначала клянутся, потом врут. А потом делают вид, что все в порядке.       Он немного помолчал. Стив поймал себя на том, что внимательно слушает его, периодически затягиваясь.       — Потом находят себе нового героя, — продолжил. — Которого, скорее всего, тоже обманут. И так по кругу.       — Ты сейчас меня утешаешь? — искренне не понимал Харрингтон.       — Не привыкай.       И полез во внутренний карман. Выудил оттуда плоскую фляжку. И протянул к нему      :       — Пей, — и ткнул ее парню в грудь. — А то выглядишь так, будто сейчас расплачешься. Стив сделал глоток. Спирт обжег горло. Он узнал вкус бурбона. И, надо признать, очень неплохой.       — Спасибо.       Билли ничего не ответил. Они сидели рядом и молчали. Просто передавали по кругу жестянку и единственную сигарету. И в какой-то момент Харрингтон почувствовал что, самую малость, но ему стало легче…»       — Он тогда просто сидел со мной, — он пожевал губу. — Не прикалывался, не давил и не лез. Просто был рядом. И молча ушел, когда мне стало лучше.       Непонятно, впечатлил ли ее рассказ или нет, но парень уже вспомнил еще один момент. Робин медленно моргнула.       — …Окей. Не ожидала.       — Вот именно! — Стив даже немного воодушевился.       — А что-нибудь еще? — она посмотрела на него с хитрой улыбкой.       — Конечно! — он обернулся к ней. — Вот еще случай…       «Он обещал себе, что это его последняя тусовка.        Вся эта изнаночная хрень слишком сильно въелась в его мозг. Нужно было расслабиться — здесь и сейчас. Отпустить себя хоть на секунду.       Чем, собственно, Стив и занимался.       Харрингтон прыгал под оглушающую музыку, зажимался с сексапильными красотками — теми, кто еще не считал его лузером — и, конечно же, заливал в себя литры алкоголя.       Целое море.       Стены дрожали. Разбитые старинные вазы и обломки дорогих картин валялись прямо под ногами. Люди ходили по ним, даже не замечая. Все вокруг расплывалось, но ему было плевать.        Он крутился в толпе и смеялся громче обычного.              Вдруг содержимое его стакана, с которым он не расставался последние несколько часов, выплеснулось на стоящего рядом парня.       — Ты чего, — заорал тот — Совсем рамсы попутал, доходяга?!       Его толкнули.       Ну а Харрингтон, подпитанный «топливом», ответил. Заехал прямо в нос. И только собирался ударить снова, как перед глазами поплыло еще сильнее. Оппонент попал ему в правый глаз. Стив сразу подумал, какой «фонарь» расцветет там завтра. Он упал, и парень навалился на него сверху, рассекая бровь и разбивая губу. Лупил без разбору.       Дальше все шло не по плану: кто- то кричал, кто- то смеялся, а кто-то — разнимал их. В итоге громилу заперли в одной из комнат, а Харрингтона вывели на улицу и сунули в руки бутылку чего-то крепкого. «Утешительный приз».       Он сидел на крыльце с гудящей головой, утирал кровь с разбитого лица и пил прямо из горла. Напиток был отвратительным. Как и все происходящее.       Зря он сюда пошел. Теперь испариться захотелось еще сильнее.       — Ты серьезно? — раздалось рядом.       Стив с трудом сфокусировал взгляд. Над ними стоял Билли, скрестив руки на груди. И, как обычно, злой.       — Не лезь, если знаешь, что не вывезешь, — продолжил он, — Тот говнюк в два раза шире тебя, кретин.       — И тебе приве-е-т, — протянул Харрингтон. — Я знал, что ты тоже тут…       — Ты придурок, — фыркнул Билли и наклонился, — Вставай.       — Я не могу… — парень захныкал.       — Все ты можешь. Давай, не выделывайся.       Харгроув все-таки помог ему поднять. Перекинул его руку через плечо и обхватил за талию. Медленно, с передышками «на проблеваться», дотащил до своей машины и буквально закинул в салон.       — Мне плохо, Билли…       — Не ной.       Отрезал и захлопнул дверь. Через минуту сел за руль и молча достал из бардачка аптечку. Протянул пострадавшему салфетки, антисептик и пластыри. С заднего сиденья вытянул холодную бутылку с водой и приложил к его опухшему глазу.       — Держи.       — Ты…возишь с собой аптечку? — удивленно пробормотал Стив.       — У меня сестра — скейтер, — он посмотрел на него как на идиота. — Забыл?       И завел мотор.       Харрингтон кое-как непослушными руками вытер с лица кровь и рвоту, очень криво приклеил пластырь на бровь и уронил голову на стекло. За окном медленно проплывал ночной Хоукинс. Билли вел машину на удивление осторожно. И все это время слушал несвязный пьяный бубнеж пассажира: про школу, бывших друзей-ублюдков, про то, что жизнь — отстой. Говорил много.       А Харгроув не перебивал. Иногда только буркал что-то типа: «угу», «да» и «дебил». Но не затыкал его и не злился. Просто вез домой.       Когда они подъехали к дому на Лох-Норе, Стив уже почти засыпал.       — Эй, — тот слегка толкнул его в плечо. — Проснись.       — А ты оказывается… не такой уж и плохой парень… — пробормотал Стив. — Только зачем-то это скрываешь…       — Закрой уже рот, Харрингтон, ради Бога, — проворчал он.       Но все равно дождался, пока парень выползет из машины. Неровной походкой, пошатываясь, он направился ко входу. Билли проводил его взглядом до самой двери.        И только когда высокая фигура скрылась в доме, завел мотор и уехал».       Стив замолчал.       Слова будто закончились вместе с воспоминаниями. Он не знал, что еще сказать. За этими рассказами, даже не заметил, как они закончили с сортировкой и переместились за прилавок.       — И… — подозрительно протянула Робин, — это все?       Он замер. Не совсем понял вопроса.       До нее, действительно, не дошло?       — В смысле?       — Ну, — она пожала плечами, перебирая брошюры. — Два нормальных поступка. На фоне кучи дерьма — не густо. Тем более, все эти воспоминания связаны только с тобой. С остальными он все еще остается кретином.       Он открыл и закрыл рот, уставившись на Бакли.       Да она над ним издевается!              Харрингтон вспетушился:       — Да нет, подожди!       — Угу.       — Было еще! — он стукнул ладонью по столу.       — Давай.       И тут его понесло. В прямом смысле. Он начал носиться по залу взад-вперед, активно размахивая руками и загибая пальцы.       — Как-то он купил Макс новый скейт! Когда старый сломался, она очень сильно расстроилась.       — А ты откуда знаешь?       — Я видел, как он его покупал, — слишком быстро ответил Стив. — А она думала, что это мама.       Робин задумчиво кивнула, но смотрела на него скептически.       — Мило.       — Вот! — оживился он. — Видишь!       — Один скейт, — спокойно сказала она.       Он поморщился. В голове друг за другом появлялись моменты, где Билли вел себя реально как хороший парень. Хотя для многих это были мелочи.              Но ведь из них все и складывается!       — А помнишь хулиганов, которые издевались над нашими задротами?       — Конечно, — Робин кивнула, — Дастин во всех красках рассказывал, какие они говнюки.       — А как они резко отцепились от них?       Она ничего не успела сказать.       — Так вот, — он продолжил, — я подслушал их разговор. Кто-то конкретно так заставил их наложить в штаны и популярно объяснил, что к тем ребятам лучше не соваться. И описывали они кого-то, слишком похожего на Билли!       — И зачем ему это делать?       — Ну Ро! — он сделал крутой поворот. — Они же типа друзья Макс!       — Ладно, допустим, принимаю, — она вздохнула. — Еще что-то?       — Да! — Стив снова оживился. — Однажды он подарил цветы какой-то девушке у магазина. Просто так. Она так сильно плакала!       — Он приставал к ней?       — Нет! — Харрингтона почему-то возмутило это замечание. — Он наоборот — сразу ушел.       — Хорошо.       — И какой-то бабульке помогал сумки нести, — он подчеркнул, — три квартала!       — Вау, — сухо ответила Бакли. — Прямо таки Святой Харгроув.       — Я не это имел в виду! — он остановился и всплеснул руками. — Я говорю о том, что он не всегда…       Осекся. Подбирал правильное слово.       — …урод.       Робин кивнула и победно улыбнулась. Расправила плечи, посмотрела на него и склонила голову. Сложила руки на груди.       Вот теперь — ее ход.       — Стив?       — М?       — А ты сейчас сам себя слышишь?       — В смысле? — он нахмурился.       — Ты собираешь по крупицам все эти моменты, — теперь уже она загибала пальцы, — скейт, дети, та девушка, пенсионерка, ты — все это.       — И? — он напрягся.       — И ты защищаешь его, — мягко, как пятилетке, объясняла Бакли.       Он резко поднял взгляд и завис.       — Что?       — Стоило мне только слегка задеть твою принцессу, — Робин указала на него аккуратным тонким пальчиком, — как ты мне тут целую рекламную кампанию развернул.       — Ничего я не устраивал! — щеки Харрингтона залило ярким румянцем. — И какая он мне принцесса, Ро?! Гадость!       — Не перебивай меня! И, получается, если он не такой уж и плохой, каким хочет казаться, — продолжила девушка, — значит, ты не зря за него держишься. Повисла тишина. Стив нервно сглотнул и начал яростно натирать столешницу.       — Это не…       — Это именно так, — перебила она, но совсем без злости. — Ты не пытаешься спорить с тем, что он был мудаком. Ты просто ищешь оправдание, почему тебе не все равно.       Стив остановился.       Девушка попала в яблочко.              — Твою мать… — он провел рукой по волосам.       — Потому что тебе абсолютно точно не плевать на него.       — Мне…       — Очень не плевать, Стиви, — она закончила за него.       Он отвернулся. Харрингтону не хотелось признавать, что Робин, как всегда, права.       — Это ничего не значит.       — Конечно, — спокойно сказала она. — Люди всегда так говорят. Особенно, когда значит слишком много.       Стив замолчал. Выглядел он при этом очень потеряно.       — Я запутался, — сказал очень тихо.       — Добро пожаловать, — нежно сказала девушка и провела рукой по его плечу.       Зазвенел колокольчик, оповещающий о приходе первого клиента. Парень опустился на табурет и глянул на часы — 14:57. Он даже не заметил, как прошло столько времени. Робин побежала выполнять свою работу, а он так и остался сидеть.       Стив смотрел в одну точку и чувствовал себя… глупо. Хотя нет — скорее разоблачённым.       Он ведь правда не собирался его как-то защищать. Не собирался никого оправдывать. Просто хотел доказать, что все не зря. Что он не просто так уже седьмой месяц буквально живет в больнице. Что ухаживает за своим врагом не потому, что сошел с ума, а из обычной вежливости. Или жалости. Или чувства долга.       Любая причина — лишь бы не настоящая.       Но правда была в другом: ему было не все равно.       Он вдруг понял, что ради лишней минуты рядом с Билли отменял смены. Парень тратил все свои накопленные деньги и то, что готовил ему отец, на содержание в больнице. От него отвернулись почти все друзья — кроме Робин, потому что Стив вечно занят. Занят молчанием в больничной палате. Харрингтон забил огромный болт на поступление, потому что думал: «Куда мне, пока он лежачий? Кто если не я?»       А ведь действительно — кто, если не он, будет тем придурком, который, вместо тусовок и собственно будущего сидит и разговаривает со стенкой, спит на жесткой раскладушке и уже до корней волос пропах медикаментами.       Звучит смешно.              Но именно тогда Стив впервые почувствовал себя собой. Почувствовал себя важным. убежденным, что в нем действительно нуждаются.       И это пугало.       Парень никак не мог понять, зачем он все это делает. Что каждый раз тянет туда? Почему почти каждая его мысль вертится вокруг этого несносного идиота.       Ему бы бросить это дело. Подумать наконец-то о себе и вернуться к своей обычной жизни.       Но он все равно будет упрямо, день за днем, возвращаться в душную палату.       Потому что был уверен — там его ждут.       После этого весь остальной рабочий день прошел как в тумане.