Я выбрал тебя - настоящего

      Людей сегодня все-таки было как грязи. Вокруг громкий галдеж и смех, кассеты явно уже были разбросаны по разным концам проката, а лица сменялись с невообразимой скоростью. Стив на автомате выполнял свою работу: натянуто улыбался клиентам, как по методичке давал советы по фильмам, наигранно желал хорошего дня и раскидывал товар по жанрам. Он был уверен, что у него получается играть вовлеченность, но то и дело чувствовал тычки под ребра и беспокойные взгляды от подруги. Он знал, что от Ро ничего не скроется, поэтому не стал тратить силы на оправдания.       Сегодняшний лимит и так был превышен.       Он активно занимался самокопанием, анализируя свои действия, так ни к чему не приходя. Бакли активно ему на что-то намекала, да и сам парень постоянно приходил к определенным домыслам, но всегда находил на них опровержения. Самые правильные — по его, разумеется, абсолютно объективному мнению. Абсурдные — по мнению всех остальных, он уверен. И от этого диссонанса все путалось еще сильнее. Он уперто не собирался признавать, что Билли дорог ему — как и все остальные. Но возможно, самую малость, чуть больше. И найти реальные причины возникновению этих чувств у него не получалось. Хоть убейте, но он не понимал, из-за чего его так сильно тянет к нему. И так, к концу смены, от этого вечного внутреннего жужжания у Харрингтона разболелась голова.       Из транса его вывел голос Робин. Та смотрела на часы:              — Нам скоро закрываться, — та повернула голову к нему. — Ты же за Макс заезжаешь?       Он моргнул. Даже не заметил, что залип, пока не наткнулся на вопросительно поднятую бровь.       — А. Да. Точно. — будто возвращаясь в реальность.       — И за Дастином, — напомнила она. — Он звонил. Сказал, что ножки не донесут его до дома целым и невредимым по таким дорогам.       — Конечно, — закатил глаза Стив. — Трагедия века.       Девушка фыркнула, явно довольная его возвращением в реальность. Вприпрыжку она отправилась готовить магазин к закрытию. Сегодня на ней была подсобка, а парень должен был привести зал в божеский вид, после пятничного апокалипсиса. Он молча, с выражением вселенской усталости на лице, раскладывал разбросанный товар по местам, протирал поверхности и вымывал полы от растаявшего снега и грязи. Монотонная работа немного облегчила его головную боль.       Через полчаса они уже ехали в машине. Стив спокойно вел автомобиль по улицам, глядя словно сквозь дорогу. Размышления не отпускали его до сих пор. Робин забралась с ногами на сиденье и разгадывала кроссворд в журнале. После Старкорта и тайного шифра русских, она загорелась всякими загадками и ребусами. Радио ловило обрывки популярных песен, и девушка качала головой в такт биту, зажав карандаш между тонких губ. Никто ничего не говорил. Но тишина была совсем не неловкой, просто очень задумчивой.                   Видимо подруга уже не могла молчать, и искоса глянув на него, спросила:       — Ну и долго ты будешь пропадать? — она попыталась перевести все в шутку. — Я не хочу погибнуть, тупо врезавшись в столб.       — Прости, — парень помотал головой и на секунду повернулся к ней, ободряюще улыбнувшись. — Это временно.       — Уже семь месяцев временно, дружище.       Он нахмурился, стиснул руль немного сильнее и чуть вдавил педаль газа. Бакли снова заводила свою шарманку.       — Ты драматизируешь.       — Нет, — она посмотрела на него внимательно.       — Ро, мы долго будем мусолить одно и то же? — Харрингтон уже начинал раздражаться       — Столько, сколько потребуется твоему недоразвитому мозгу, для полного осознания ситуации, — с умным видом ответила девушка.       — Ты несешь бред.       Бакли тяжело вздохнула. Видимо поняла, что сейчас ничего ему не докажет. И, наверное, уже просто не хотела ничего говорить — все равно не достучится.       — Ладно.       — Ладно? — он не поверил, что Робин так быстро отступила.       — Делай, как хочешь, — но потом, уже тише, добавила. — Просто прекрати врать себе.       Он резко отвернулся и уставился на дорогу. Раздражение как рукой сняло. С чего бы это ему лгать?!       — Я не вру, поняла?       Она ничего не ответила. Так разговор и закончился. Дальше они ехали уже в гнетущем молчании. Но девушка все время смотрела так, будто знала — еще как врёт.

***

      Аркада встретила их привычным хаосом. На подъездной дорожке и обочине лежали небольшие снежные сугробы, дул морозный ветер. Куча припаркованных машин, возле которых некоторые нервно закуривали однозначно не первую сигарету, кто-то вел ленивые беседы, потирая замерзшие руки. Ну а многие сидели в уютных теплых салонах и посапывали на водительских креслах. Неоновая вывеска неприятно била в глаза, тут и там были видны новогодние гирлянды, что будут висеть точно до середины января. Из здания были слышны громкие крики детей и подростков. Те активно тратили подаренные и накопленные за Рождество и Новый год карманные, от души развлекаясь после первой учебной недели в этом году. Видимо, город все еще пытался притворятся, что все нормально.       Но, так было не у всех.       Стив чуть сильнее подкрутил печку, заметив поежившуюся Робин, которая начала кутаться в свой огромный шарф. Несмотря на то, что салон был и так достаточно прогрет, девушка всегда была мерзлячкой и даже летом дома таскала теплые носки — ее холодные конечности иногда пугали своей схожестью с трупами.              А их ему итак было предостаточно.              От ее ботинок на сидении осталось мокрое грязное пятно, но парень решил не говорить об этом. Бакли, хоть и была засранкой, но к машине друга относилась достаточно бережно. Она отшутилась бы, но после, еще неделю ходила бы и извинялась. Плавали — знаем.       Харрингтон улыбнулся своим мыслям и, покачав головой, перевел взгляд на входную дверь. Оттуда, непрерывно гомоня и споря, вывалился Дастин, в смешной разноцветной шапке с помпоном, вероятно, связанной его мамой, и в куртке нараспашку. За это сейчас он и получит нагоняй. За ним, активно жестикулируя и на ходу завязывая тонкий шарф, вылетел Майк на пару с Эрикой, идущей с невозможно сучьим лицом, в вырвеглазно розовой шубке. Лукас аккуратно придерживал дверь для Макс, вяло плетущейся за всей этой компанией. Девочка была очень спокойной, крепко сжимая руку Синклера, сдержано улыбалась и медленно спускалась по ступенькам. Но от цепкого взгляда Стива не ускользнуло — глаза у неё уставшие.       Только завидев БМВ, Хендерсон, чуть не поскользнувшись на подло замерзшей луже, помчался к ней — с пакетом жетонов и сияющим лицом:       — СТИИИИВ! — он подлетел к машине со стороны водителя. — Ты не прецтавляешь, я поцти побил рекорд!       — Горжусь, — устало сказал Харрингтон. — Но, если в следующий раз я увижу тебя в расстёгнутой куртке — пойдешь домой пешком, понял?       — Ну не нацинай, а! — он топнул ногой, но потянулся руками к змейке.       — Садись уже, чемпион, — Стив перегнулся через сиденья и открыл заднюю дверь. Дастин в ту же секунду запрыгнул в машину и захлопнул ее.       Пока они возились, к авто подошли остальные ребята. Мэйфилд сдержанно поприветствовала их и последовала примеру друга. Обняв Лукаса, она залезла во внутрь.       Мальчики поздоровались с парнем и Робин, и, почему-то, замолчали, немного замявшись:       — Стив… — начал Уиллер, — мы хотели спросить…       Синклер подхватил его:       — Да, тут такое дело, — он не знал как выразиться. — В общем, это не то чтобы для нас — больше для Оди…       — Они хотят узнать, когда уже можно будет и нам прийти к твоему «зомби-мальчику», — бестактно перебила их Эрика, потягивая сок через тонкую трубочку.       Парень опешил. Зачем это малышне навещать Билли?       — Вообще — да, — вздохнул Майк. — Уилл говорил, что когда разрешат посещение — они приедут навестить нас и зайдут к нему.       — Оди хочет поблагодарить — не понимаю за что, — последнее замечание Лукас пробубнел. — И попробовать залезть к нему в голову. Может, хоть так он что-то скажет, — с этими словами мальчик сочувственно глянул на Максин.       Девочка отвернулась, а Харрингтон завис и все внутри сжалось. Новость о приезде Байерсов вызвала в нем теплые чувства. И вместе с этим, переварив услышанное, он испугался, что попытка узнать что-то через способности Джейн может возыметь противоположный эффект и сознание Билли закроется навсегда. Нет, он, конечно, обрадовался перспективе услышать хоть слово от Харгроува, или хотя бы понять, что тот чувствует. Но не такой ценой. Он не для этого ходил по тонкому льду больше полугода, пытаясь вернуть его обратно!       — Так, подождите! — выпалил он. — Никто никому в голову лезть не будет!       — Но… — только заикнулся Синклер, как его перебили.       — Я скажу вам сразу, как только к нему пустят, но с одним условием — никакого чтения мыслей, ясно?       Робин, до этого молча наблюдавшая за всем сыр-бором, улыбнулась и успокаивающе сжала предплечье друга:       — Все ребят, — нежно сказала девушка, — сиделка сказала нет — значит нет. Мне кажется, что Стив побольше вашего понимает, правда ведь?       Мальчики переглянусь между собой и выдохнули:       — Ты права, — согласился Майк. — Прости, Стив — мы тебя поняли.              В этот момент за их спинами прозвучали гудки. Рядом припарковалась машина Уиллеров, откуда, сидя за рулем, за ними наблюдала озадаченная Нэнси. Ребята быстро попрощались со всеми и умчались по домам. Харрингтон только сейчас смог расслабиться и с благодарностью посмотрел на подругу.       Иногда она перестает быть язвой.       Та только подмигнула ему и повернулась к Макс с Дастином:       — Ну что, герои, по домам.       Они быстро ехали по скользким улицам, так что парень был максимально сосредоточен на дороге. В этом ему совершенно не помогал непрекращающийся диалог Робин и Хендерсона, которые вернулись к своей излюбленной теме — полоскать кости гадким коммунякам.       Когда они подъехали к дому Бакли, та поцеловала его в щеку на прощание и, все-таки, извинилась за сиденье. На это парень только закатил глаза и ответил, что все в порядке.              Но закончится без едких комментариев не могло:       — Мне сегодня снова ждать звонка, милый? — она закусила губу.       — Каких это звонков?! — на заднем встрепенулся Дастин.       — Представляешь, он набирает мне по ночам и рассказывает о своих романтических вечерах с другим! — она притворно возмущалась. — Даже дыхание мне подробно описывает!       Макс на это тихонько фыркнула, а мальчик в свою очередь не на шутку раздосадовался:       — Стив! Так нельзя с девочками поступать! Тем более — с другим?!       Мэйфилд уже в открытую рассмеялась вместе с Робин. А виновник интересовался у Бога — за что ему вот это вот все досталось.       — Прекратите! — он хлопнул по рулю. — Бакли — на выход!       — Пока-пока, детишки! — она помахала им и вылезла из машины.       В спину ей уже прилетел средний палец от лучшего друга.       Машина тронулась с места, везя домой оставшегося пассажира. Всю остальную дорогу Дастин объяснял, почему нельзя звонить кому-то посреди ночи, что с девушками так не делают и вообще, Харрингтон ничего не понимает в отношениях. На середине пути у него появилось сильное желание вытолкнуть мальчика на ходу и списать все на несчастный случай. Он не сомневался, что Максин, уже давно надевшая наушники и тоже порядком уставшая от этой лекции, точно не сдала бы его. Уже припарковавшись возле знакомого здания, он выдохнул.       Перед самым выходом, мальчик обратился к нему, отстегиваясь и открывая дверь:       — Ты сегодня странный, — сказал он вдруг. — Типа… задумцивый, какой-то.       — Повзрослел, — отмахнулся Стив, желая уже поскорее оказаться дома.       — Фу, — фыркнул Дастин. — Не порть миф.       Он попрощался с девочкой и хлопнул дверью. От того, чтобы не приложить его разочек об эту самую дверцу его останавливало только поджимающее время.       — Ну наконец-то, — он расслабился и обернулся на Макс. — Прыгай на переднее. Только подай плед, я постелю. Робин — свинья.       Они хихикнули вместе. Мэйфилд подала ему ткань, чтобы он застелил сиденье, и перелезла вперед, не выходя из машины. Тут было так тепло, что не хотелось впускать холод.       Когда она умостилась и пристегнулась — они помчались в больницу.

***

      В машине было тихо. Слышно было только звуки луж и дороги под колесами. Радио Стив так и не включил, предпочитая наслаждаться спокойствием вечера. Фары выхватывали куски мокрых обочин, густую полосу деревьев и одинокие пустые дома. Макс сидела, уткнувшись в окно, и пальцами теребила ремень безопасности. Все еще любуясь наизусть заученным пейзажем, она вдруг обратилась к нему:       — Слушай, — девочка была спокойной, — спасибо, что не разрешил им. Ну… копаться в его голове. Я не хочу, чтобы это как-то помешало выздоровлению. Хотя, признаться честно, когда я первый раз позвонила Оди — то сама умоляла ее сделать хоть что-то.       Через пару секунд она добавила:       — Теперь понимаю, что это было опрометчиво. Харрингтон помолчал, подбирая правильные слова. Он полностью понимал Максин и ее желание выбраться из неизвестности.       — Не нужно за такое благодарить, — начал парень. — Прости, конечно, но даже если бы ты их поддерживала — я бы все равно запретил. И врачи тоже. Это слишком опасно и непредсказуемо. Я уверен, ты бы не хотела, чтобы ему было плохо, так что, в это раз, без суперсил.              Мэйфилд ничего не ответила и перевела взгляд на свои руки. Она явно над чем-то очень плотно задумалась, и юноша не хотел ее перебивать.       Еще немного помявшись, девочка все-таки спросила:       — Стив… — она говорила тихо и вкрадчиво. — А ты… когда-нибудь желал кому-то плохого?       Он бросил на неё быстрый взгляд, не совсем поняв, что она хочет этим сказать.       — В смысле?       — Ну… по-настоящему. Не со злости, а … всерьёз, — пожала плечами, будто отмахиваясь.       Стив задумался. Нет, он конечно много раз в мыслях насылал проклены на не самых лучших людей в своей жизни. Но ему не приходилось задумываться — а правда ли он этого хочет? Он начал перебирать все эти моменты в своей голове, и пришел к выводу, что да — пару раз он действительно, от всего сердца, хотел, чтобы кто-то страдал или просто не существовал. Эти выводы немного его удручали.       — Наверное, да.              Макс кивнула. То-ли ему, то-ли самой себе — Стив так и не понял. И снова повисла напряженная пауза. Он уже догадывался, к чему она вела, но решил дать выбор — говорить или нет. Подумав, что разговор окончен, он только хотел подкрутить радио, как девочка заговорила:       — Я… я иногда… — ее голос сорвался. — Я мечтала, чтобы с Билли что-нибудь случилось. Не просто хотела — грезила об этом…       Стив остановил руку на полпути и резко сжал руль. Ему вот совсем не хотелось говорить об этом и бередить их старые незажившие раны. Но понимал — Максин важно выговориться и признаться.       — Макс…       — Не перебивай. — очень быстро. — Пожалуйста.       Он замолчал и продолжал вести машину. Она сглотнула и, собравшись с мыслями, продолжила:       — Когда он был… таким. Когда кричал. Когда пугал маму и меня. Когда… был неуправляемым — замолчала. — Я думала, что если бы он просто исчез… Всё было бы проще. Лежа в кровати и засыпая, перед моими глазами проплывали всевозможные картинки: автомобильные аварии, несчастные случаи, перепалки в темных переулках — из которых он бы не вышел победителем. Все что угодно — лишь бы его больше не было, — ее глаза стали влажными.       — Даже когда я слышала, что отец творил с ним в комнате, ощущала, как содрогаются стены от ударов, дрожала от громкого шума и страха — я ничего не делала, — дальше ей стало тяжело говорить, но она не останавливалась. — Просто надеялась, что следующий звук станет последним. И для нас — и для него.              Тишина стала звенящей. В горле Стива образовался огромный ком, который он был не в силах сглотнуть. Слюна стала вязкой и противной. Звук мотора отвратительно бил по ушам. Он не знал, что сказать, хотя понимал, что должен.       — А потом… — она выдохнула. — Потом это случилось: он чуть не умер по настоящему — не в моих снах, а на яву. И вот тогда мне действительно стало страшно Глаза блестели, и девочка поспешила утереть их многострадальными растянутыми рукавами свитера.       — И я… — это было финальное признание, — я каждый день думаю, что это моя вина. Стив резко притормозил на перекрёстке. Да, ее мысли были неправильными и пугающими, но то, что произошло — точно не ее вина. О чем он и поспешил сообщить:       — Это не так.       — Я знаю, — шепчет. — Головой — понимаю. А внутри… я все еще думаю, что должна была прекратить думать о таком и заметить все раньше.       Машина снова погрузилась в тишину. Макс смотрела в окно, выглядя разбито.       — Я ужасная, да? — тихо, совсем на грани слышимости. Слез у нее уже не было, лишь печаль в светлых глазах.       — Нет, — сразу выпалил Стив. — Ты человек, а нам свойственно ошибаться.       — Звучит неутешительно, — она усмехнулась, поворачиваясь к нему.       Он вздохнул. Ладно, если его подруга хочет разговор по душам — будет ей разговор по душам.       — Я же тоже мечтал, чтобы с кем-то что-то случилось — много раз, — вот теперь честно.       Она нахмурилась и подняла на него взгляд.       — С кем?       Стив чуть пожал плечами.       — Ну, с Джонатаном. — криво усмехнулся. — За то, что увёл у меня Нэнси.       — Логично, — Макс фыркнула.       — С родителями. — уже на тон тише. — За то, что им всегда было плевать. Хотя, это и не поменялось.       Он на секунду замолчал. Пальцы настолько сжимали руль, что костяшки побелели.       — И… с Билли тоже.       Макс напряглась.       — Неудивительно…       — Да. — коротко. — Когда он был мудаком. Когда унижал. Когда думал, что ему всё можно.       Парень выдохнул. Сейчас те мысли были далекими и невозможными. Ему хотелось хорошенько треснуть того себя, но и понимание тоже было. Все-таки, причины присутствовали.       — Я реально думал: «Было бы проще, если бы его просто не было».       Тишина повисла в салоне.       — И теперь? — осторожно спросила Макс.       — Теперь думаю, что был идиотом, —после короткой паузы, Стив добавил. — И, что люди — это не только их худшие версии.       Максин смотрела на него несколько секунд.       — Значит… мы оба не монстры?       Харрингтон слабо улыбнулся и тронулся с места. Их уже, наверное, заждались.       — Нет. Мы просто… запутавшиеся и раненные. В смысле… мы злились. Нам было больно. Мы были детьми. Мы не хотели зла. Мы просто хотели, чтобы перестало быть плохо.       Она хмыкнула и кивнула. Напряжение в ее теле постепенно сошло на нет.       — Класс. Мы — семейка психов.       Он нахмурился, не совсем поняв ее реплики.       — Подожди.       — Что? — девочка недоуменно глянула на него.       — Почему… «семейка»?       — В смысле?       — Ну… — он пожал плечами. — Почему ты так сказала?       — Стив, мы пережили столько дерьма, что нас уже точно связывают неразрывные узы, — Мэйфилд усмехнулась и продолжила бубнеть себе под нос. — А ты наша храбрая мамочка.       — Эй, — юноша прекрасно ее услышал.       — Для всех нас, — она не обратила внимания на его возмущенно сведенные брови. — Хоть некоторые так не считают.       — Кто, например?       — Дастин. — не задумываясь ответила девочка. — Он думает, что ты просто слишком суетишься.       — Я не суечусь.       — Ты проверяешь, все ли пристёгнуты каждый раз.       — Это банальная безопасность!       Макс рассмеялась и покачала головой.       — Конечно, — и сразу прищурилась. — Хотя… сейчас у тебя, кажется, появился новый любимчик.       — Что? — Стив слегка напрягся       — Билли, — прозвучало утвердительно. — Ты с ним сидишь больше, чем со всеми нами вместе. Почти как… свидания.       Стив поперхнулся воздухом и чуть не вылетел на встречку, резко, от неожиданности, повернув руль слишком сильно.       — ЧТО?!       — Я же сказала — почти, — быстро добавила она. — Расслабься.       — Это не… так, — он отвёл взгляд, а на его шее и ушах начали проявляться уродливые розовые пятна.       — Успокойся, я не против…— она усмехнулась.       Через пару минут умиротворенного спокойствия, девочка продолжила экзекуцию:       — Просто забавно. Ты … очень о нём заботишься.       — Я… — он запнулся. — Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё… пострадал.       — Раньше ты бы сказал: «Он мудак, сам виноват».       — Он и был мудаком.       — А сейчас ты говоришь: «Он просто пережил травму», — Макс решила пропустить его прошлую реплику мимо ушей.             — Потому что он пережил травму, дорогая, — с не наигранным шоком, произнес Харрингтон и поднял брови. — Охренеть, какую травму!       — Ты это с такой интонацией говоришь, будто оправдываешься.       Он промолчал. Ему хотелось как можно быстрее добраться в свою спокойную гавань.       А вот Мэйфилд даже не думала останавливаться.       — И ты смотришь на него по-другому.       — Как я на него смотрю?! — возмущался парень.       Нет, ну Стив правда уже не выдерживал ее напора!       — Намного дольше. Если честно, почти постоянно — скоро дыру прожжешь!       — Я просто слежу за состоянием!       — Ты, блин, моргать забываешь!       — Это неправда, — он резко отвёл взгляд.       — Правда.       Потом Макс добила:       — И ты каждый раз спрашиваешь у врачей одно и то же.       — Что? — в голове друг за другом пролетали те сотни вопросов, которыми он штурмовал медиков.       — «Он не чувствует боль, да?»       Стив оцепенел. Он и правда это делал. Каждый раз их разговор с Оуэнсом заканчивался одним и тем же. Но ведь это было важно! Из него выкачали уже литры крови, сделали кучу анализов и провели дюжину экспериментов. Да и сам Харрингтон каждый вечер издевался над ним с обязательными упражнениями. И единственное, что его интересовало после всего этого — больно ли Билли? Насколько тяжело ему даются все процедуры, и существование в таком безвыходном положении в принципе? Он ведь даже сказать ничего не может…       — Это… нормально.       Макс кивнула ему и улыбнулась.       — Знаю, Стив, знаю.       Потом добавила, словно невзначай:       — Но если однажды ты вдруг начнёшь носить ему цветы — я первая скажу «так и знала».       — Макс! — он уже не знал, как ее остановить.       Она звонко рассмеялась.       — Прошу, не делай из меня… — парень осекся.       — …кого?       — Идиота.       — Я и не делаю, — она мягко посмотрела на него.       — Тогда что?       — Я говорю, что тебе не всё равно.       Еще одна. Да сколько можно то, а? Он уже и так прекрасно понял, что на Билли ему не плевать.       — Заладили все. Мне не всё равно на всех…       — Но на него особенно.       Она отвернулась, смотря прямо на дорогу. Парень почувствовал, как где-то внутри всё перекосило.       — Ты… — его глаза забегали, — ты несёшь чушь.       — Тогда почему ты сейчас нервничаешь? — он увидел в зеркало заднего вида, что Мэйфилд смотрела на него, как на идиота.       Он открыл рот, чтобы возразить, но не нашёл ответа. Стив и сам не знал, чего так запаниковал.       Дуристика какая-то!       — Вот. Макс вальяжно откинулась назад.       — Расслабься, Харрингтон. Это не преступление.       — Что — это?       — Забота. Иногда — слишком сильная.       Он хрипло рассмеялся.       — Ты — ужасная.       — И я тебя обожаю.       Совсем скоро они окажутся на месте. Вдалеке начали виднеться горящие окна лаборатории. Чуть помолчав, она уже тише, будто сама с собой, добавила:       — Ладно цветы, а ведь если однажды ты назовёшь его «солнышко» — я реально умру.       — МАКС!       Харрингтон дошел до состояния свежесвареного рака.       — Это не… это вообще не…       — Ага, ага, — кивнула Макс. — Конечно.       И она наконец-то позволила себе откровенно заржать. Девочка перевела на него слишком понимающий взгляд. Неловкость повисла в машине, как густой туман и Стив ударил головой об руль.       До больницы, хвала Богам, доехали без комментариев.

***

      В коридорах пахло лекарствами и чем-то стерильным, почти ненастоящим. Стив уже давно знал этот запах. Он означал: ты снова здесь, и, скорее всего, надолго. Миссис Смит, уже по старой традиции, сразу на входе вручила ему стаканчик кофе и передала сводку с расписанием за сегодня. Охранники и медсестры здоровались и справлялись о его дне, а парень, натягивая улыбку, задорно им отвечал.       Когда они дошли до дальних коридоров — приятный шум приемной стих. Здесь царило умиротворенное молчание. Макс шла рядом, засунув руки в карманы куртки. Иногда, она задевала его плечом — будто проверяла, не исчез ли он вдруг.       — Тут всегда так тихо по вечерам? — прошептала она.       — Это еще шумно, — хмыкнул Стив. — Ночью вообще как в склепе.       — Обнадежил, конечно.       Они остановились у знакомой двери. Он достал пропуск и приложил к сканеру. Прозвучал щелчок и она открылась. Харрингтон вошёл в палату первым. Та встретила их привычной тишиной. Монотонный писк аппаратов, запах антисептика и приглушённый свет возвращали ему былое спокойствие. Билли полусидел на кровати, немного ссутулившись, аккуратно накрытый одеялом, смотрел в никуда и выглядел всё так же — неподвижный, бледный, будто нарисованный. Лёгкая усталость во взгляде уже была привычной — но глаза оставались ясными.       — Привет, Амиго, — тихо сказал он, ставя сумку на полку и переобуваясь в удобные тапочки. — У нас снова твои любимые гости.       Макс остановилась в паре шагов от кровати. Сначала просто долго рассматривала, подмечая новые детали. Визуальный анализ повторялся из раза в раз. Потом подытожила:       — Чёрт… ты всё ещё слишком красив для человека после мясорубки.       — Ма-а-акс, — протянул парень, допивая свой кофе одним глотком.       — Что? Это — неоспоримый факт.       Она подошла ближе и села на край стула. Стянула верхнюю одежду и подтянула колени на сидушку. Девочка начала не глядя тыкать указательным пальцем в лечо — прямо в неаккуратную татуировку:       — Ты нас всех бесишь, знаешь? — сказала она ему. — Даже сейчас умудряешься.       Никакой реакции. Харгроув даже не моргнул. Со стороны Мэйфилд послышался тяжелой вздох.       — Ну конечно, — пробормотала она. — Как всегда — игнор.       Макс, несмотря на то, что говорила в пустоту, принялась рассказывать брату, о том как прошел ее день. Как сегодня к ней придиралась учительница литературы, детально описала то, как она смачно вмазала хулигану, который обозвал Билли мертвяком. Что она снова обогнала Дастина и побила собственный рекорд в аркадах и жаловалась на противную погоду. Девочка болтала без умолку, пока Стив проверял трубки, наконец-то открыл окно и впустил в помещение свежий морозный воздух, вызвал медсестру. Посмотрев в расписание, выданное дежурной, он торжественно изрек:       — Сейчас будем мучить пациента, — сказано было слишком бодро. — По графику — вечерняя зарядка. И мы отстаем!       — О, да, — оживилась Макс. — Пытки. Моё любимое.       Харрингтон отложил бумажки на прикроватную тумбу. Закатал рукава свитера по локоть и подошёл к койке:       — Окей, Халк, — тихо сказал. — Давай начнем с рук.       После этих слов, он осторожно взял его запястье и медленно согнул под разными углами, стараясь сильно не задевать катетер и идущую от него трубку. Размял каждый палец по отдельности, тщательно проходясь по костяшкам. Мягко двигался пальцами от предплечья к плечу, разминая атрофированные мышцы. Согнул и разогнул всю руку.       Макс недоверчиво приподняла бровь:       — Серьёзно? Он же как тряпка.       — Ага. Доктор сказал — движение важно, — он всего на секунду оторвался от своего занятия. — И — Эй, нельзя так говорить       — Я любя, — она прищурилась. — «Доктор сказал — движение важно» переводится как: Стиву нравится его лапать.       Тот покраснел.       — Перестань.       Он продолжил, тихо приговаривая:       — Давай, дружище.              Харрингтон медленно приподнял его тело и подложил под спину подушки, которые помогали ему принимать сидячее положение. Продолжил массажировать шею и верх спины. Про себя, он размышлял, что сегодня они обойдутся без попыток в ходьбу — уже поздновато. Билли совсем не сопротивлялся, но и не помогал никак. Его тело было тяжёлым и безвольным, как у куклы. Хотя, стоит заметить, периодически Стив ощущал, как он напрягается под его пальцами. Это несомненно радовало.       Макс, до этого спокойно читающая «Повелителя мух» на завтрашнее занятие, вдруг спросила:       — Он… вообще чувствует?       — Иногда, — парень пожал плечами, переходя от верхней части тела к ногам. Он аккуратно разминал стопы и сгибал его колени.       — Иногда — это как?       — Иногда моргает и даже глаза может закатывать.       — Воу. Вот это действительно — прогресс года.       Стив бросил на неё осуждающий взгляд.       — Не начинай.       Они замолчали. Юноша продолжил, с нажимом проходясь по бедрам, подмечая их силу, неутраченную даже после комы. У Харгроува однозначно тело бойца. Максин в это время наклонилась ближе, насмешливо косясь на Харрингтона:       — Слушай… если ты притворяешься, чтобы Стив тебя тискал, то это очень гейская стратегия.       Он поперхнулся воздухом, явно не ожидая такого выпада.       — МАКС!       — Что?       — Ты не можешь так говорить!       — Почему? — она невинно похлопала ресничками. — Ты же реально с ним как с принцессой.       — Еще одна. Мне, конечно, льстит, что вы считаете меня принцем, но это уже слишком.       — Стив, ты ему волосы расчёсываешь, — она загнула первый палец.       — Потому что они спутываются!       — Ты его укрываешь, — второй.       — Потому что тут холодно!       — Ты с ним разговариваешь больше, чем со мной, хотя вы, блин, постоянно вместе, — Мэйфилд всплеснула руками.       Он замолчал, не найдя, что ответить. Макс прищурилась и гаденько пропела:       — Попа-ался.       — Это не то, что ты думаешь.       — Конечно, — Она ухмыльнулась.— Я просто рада, что у него такой преданный фан-клуб.       — Завались.       Стив вытянул его руки вперед, пододвинув капельницу с аппаратуру чуть ближе и распутывая провода, и заставил Харгроува задержать в таком положении. Они сильно дрожали и постоянно норовили опуститься, но парень вовремя подхватывал их. Девочка наблюдала, словно завороженная.       — Давай. Еще чуть-чуть. Молодец, — Харрингтон не затыкался, постоянно приговаривая что-то ободряющее.       Он придерживал его за спину и грудь, аккуратно наклоняя вперед. Медленно, но Билли все-таки смог дотронуться до кончиков пальцев на ногах.       — Отлично. — Он мягко похлопал его по руке и широко улыбнулся. — Ещё один раз, ты можешь, здоровяк.       У Мэйфилд аж рот открылся. В прошлый раз они остановились на том, что брат не мог держать вытянутые руки, а тут — прогресс. На ее лице читалось уважение.        Харрингтон бережно вернул его на подушки.       — А теперь, давай поверни голову. Вот так. — он взял его за подбородок, повернул его голову на себя и вернул в исходное положение. — Теперь сам, чемпион.       Билли сначала никак не отреагировал, но после послушно выполнил просьбу. Макс замерла в шоке.       — Он… Повернулся. На тебя, — через секунду добавила на выдохе. — Сам…       Стив застыл. Они оба смотрели прямо на него. Билли действительно был обращён к Харрингтону. Не идеально и не полностью, но — к нему. Колко смотрел прямо тому в глаза и благодарил. Это читалось во взгляде настолько ясно, что слова были не нужны. Парень почувствовал, как в груди что-то сжалось.       — Привет, — прошептал он и помахал рукой. — Я тут.       Макс тихо добавила:       — Все, теперь официально — ты его человек.       — Ну прекрати ты уже.       — Нет, правда, — она мягко улыбнулась.— Он выбирает тебя.       Стив сглотнул и рукой убрал спадающий тому на лоб пшеничный кудрявый локон.       — Я просто… рядом.       — Иногда этого достаточно.       Повисла пауза. Харрингтон поправил одеяло в ногах и присел ближе, аккуратно поддерживая Билли и возвращая того в полулежащее положение.       Макс тихо рассмеялась, словно чтобы разрядить неловкость:       — Ты такой преданный, что иногда страшно смотреть. Но, честно, мне нравится.       — Макс… — Стив попытался сказать что-то, но слова застряли.       Девочка посмотрела на брата, снова вернувшегося в привычное состояние. Потом — на Стива, что приглаживал его волосы, и взволновано смотрел ему в глаза.       — Ты правда наш нянь, — сказала она тихо.       — Перестань.       — Нет, серьёзно, — она улыбнулась. — Только сейчас ты ещё и… телохранитель, сиделка и личный мотиватор.       — Мне нужна зарплата.       — В любви тоже платят.       Он возмущенно вскинул брови:       — Какой еще любви?! Ты опять?       — Я же не в лоб, — ухмыльнулась она.       — А по-моему, как раз наоборот!       А Билли.…Чуть-чуть — совсем немного, — сильнее сжал пальцы в его руке. Видимо, в знак согласия.       В палате снова стало тихо. Повисло такое молчание, которое не давит — просто существует. Макс переместилась на раскладушку вместе с книгой, еле слышно перелистывая страницы. Стив, в последний раз проверив пациента, отошел в ванную переодеваться. Оказаться в уютных клетчатых штанах и яркой красой кофте было намного приятнее, чем в пыльной уличной одежде. Неразумно было находиться рядом с Билли в ней, за что он мысленно дал себе пару подзатыльников. Но он сегодня изрядно припозднился, а пропускать упражнения было нежелательно.       Харрингтон уже сгружал одежду в корзину, которую утром заберет дежурная, когда со стороны двери послышался скрежет:       — О, вы уже тут, — раздался голос Марты, чья белокурая голова показалась из проема.       — Как он сегодня? — Стив выглянул из ванной и пошел к ней.       Она заглянула внутрь с планшетом под мышкой. Медсестра не оборачиваясь направилась к постели и ответила:       —Это лучше вы мне скажите, — Марта приподняла бровь и скептически глянула на парня, — это только после вашего прихода пациент идет на контакт. С нами он сотрудничать отказывается.       Макс усмехнулась и перелистнула очередную страницу:       — Это потому что вы не умеете с ним разговаривать.       — В смысле?       — Нужно правильно, — серьёзно сказала она. — С угрозами и любовью одновременно.       Марта рассмеялась, прикрывая рот наманекюренными пальчиками:       — Ясно. Новый метод лечения.       Она отожила планшетку и наклонилась к кровати.       — Мистер Харгроув? Слышите меня?       Тишина и совершенно никакой реакции.       — А теперь ты, — кивнула она Стиву.       Он вздохнул и подошел ближе:       — Эй, красавчик, — тихо сказал. — Если не будешь сотрудничать, я снова включу попсу. Клянусь.       И, после недолгой паузы, Билли немного повернул голову в его сторону и медленно закатил глаза.       — Господи, — выдохнула она и что-то себе записала. — Продолжайте. Это работает.       Девушка ненадолго вышла из палаты. Вернулась Марта с подносом, полным какой-то странной жижи, размазанной по тарелкам. Поставила на тумбу и задорно подмигнула:       — Приятного аппетита! — медсестра развернулась на каблуках и поцокала ними к выходу.       Когда она снова оставила их втроем, Харрингтон потер лоб рукой и зачесал волосы назад:       — Ну что, время очень позднего ужина?       Поднос выглядел слишком угрожающе. Стив смотрел на него так, будто перед ним лежала бомба с таймером. Суп-пюре из чего-то, что когда-то было овощами. Он надеялся — свежими. Картофельное пюре, которое сейчас больше напоминало размокший строительный клей, чем еду. Еще было что-то неопознанное в пластиковой миске. Масса имела непонятный оттенок и густоту, словно кто-то пытался приготовить какой-то соус, но в середине процесса передумал. Он уже знал, что этим «кем-то» был мистер Гилберт — только в его смены блюда выглядели максимально несъедобно.       Рядом со всем безобразием лежала ложка. Очень маленькая и до абсурда несерьёзная.       — Это издевательство, — пробормотал он. — Он здоровый мужик, а они дают ему детскую ложечку.       Макс фыркнула и закинула руки за голову, отложив Голдинга в сторону.       — Кончай уже причитать. Мне интересно.       Стив тяжело вздохнул и взял ложку. Зачерпнул кашицу, отдаленно похожую на суп и поднёс к губам Билли.       — Ладно, пациент… — уговаривающе сказал парень. — Открывайте рот.       Ноль реакции. Он чуть подождал.       — Билли?       В ответ тишина и взгляд был направлен в никуда.       — Эй. Не в астрал. Я не подписывался кормить овощ.       Харгроув никак не отреагировал и лишь прикрыл веки.       — Отлично, — вздохнул он. — Значит, работаем по старой схеме.       Он пододвинул стул ближе, сел, взял ложку покрепче и отставил поднос.       — Открывай рот, не ломай комедию, — он аккуратно потряс ложкой у того перед лицом, стараясь ничего не уронить. —Билли, я серьёзно. Сейчас полетит самолетик и нам обоим станет стыдно.       Макс, сидевшая у окна и внимательно наблюдавшая за развернувшимся представлением, прыснула в кулак.       — Может, ему просто не нравится.       — Мне тоже не нравится, — буркнул Стив. — Но я же ем брокколи.              Стив сделал еще одну неудачную попытку, во время которой Билли только сильнее сомкнул губы. Так было каждый день — на все приемы пищи они тратили колоссальное количество времени.       — Если ты не откроешь рот, я начну петь.       Макс резко подняла голову с испуганными глазами.       — Не надо.                               Он прочистил горло.       — Sweet dreams are made of this…       В ту же секунду губы Билли слегка приоткрылись.       — Он испугался моего пения, — торжественно сказал Стив. — Я знал, что это оружие массового поражения.       Он быстро сунул ложку тому в рот и наблюдал, как он медленно двигал челюстью.       — Есть! — подпрыгнул на месте.— Победа!       — Ага, — улыбнулась Макс. — Ты официально победил суп — поздравляю.       — Спасибо, спасибо, — он театрально поклонился. — Автографы позже.       Макс некоторое время и дальше молча смотрела на них, а потом скрестила руки на груди.       — Слуша-ай… — протянула она. — А тебе не кажется, что ты его… ну… немного балуешь?       Стив не отрывался от процесса, заталкивая в Харгроува ложку за ложкой.       — В плане?       — Ты его кормишь, уговариваешь, шутки шутишь, как будто он король Англии.       — Во-первых — он заслужил. Во-вторых…       Он наклонился ближе к Билли и большим пальцем стер каплю супа с уголка его губ.       — …этому мерзавцу осталось только мне на голову наложить — и я всё равно скажу: «Ну ничего, бывает».       Макс расхохоталась схватившись за живот.       — Мерзость, Стив!       — А что? — возмутился он. — Что естественно — то не безобразно!       Билли чуть дёрнул бровью. Совсем немного, но парень это заметил.       — Ты… — он прищурился. — Ты сейчас… улыбнулся?       Конечно, тот не ответил. Но уголок губ едва заметно дрогнул, а плечи встряхнулись.       — О боже, — прошептал Стив. — Он флиртует.       — С тобой? — хмыкнула Макс. — Сочувствую.       — Завидуй молча.       Он кормил его дальше — медленно и терпеливо, под едкие комментарии Максин. Каждый глоток был маленькой победой. В какой-то момент Харгроув едва заметно поморщился, но Харрингтон, увлекшийся процессом, не заметил этого и уже зачерпнул следующую порцию. Руку, на полпути, остановила слабо сжимающаяся на его запястье ладонь.       Еле слышно, очень хрипло и неразборчиво, но тот попытался сказать:       — Не….могу.       Глаза Стива округлились и уставились на него. Макс подпрыгнула и в ту же секунду подлетела к кровати.       — Повтори! — потребовала она.       Но пациент больше не проронил ни слова. Он продолжал сжимать руку Харрингтона и угрожающе смотрел тому в глаза.       — Билли! — она схватила брата за плечо и потрясла. — Ану скажи еще раз!       — Прекрати, не наседай, — парень серьезно обратился к девочке и повернулся к юноше, с волнением в глазах. — Что? Невкусно?       Он не дождался реакции и попробовал сам. Жевал всего секунду и сразу скривился.       — Ладно… я тебя понял. Это преступление против человечества.       Макс глянула на него. Она смотрела на брата с неприкрытым сочувствием. Но, в глубине у нее точно клокотала радость.       — И ты его этим кормишь!       — Потому что он герой, — вздохнул он. — А они жертвуют собой.       Он мягко оторвал от себя пальцы Билли и снова поднёс ложку.       — Потерпи, ладно? Потом я тебе нормальный бургер принесу. С двойным беконом.       Тот медленно моргнул и покорно открыл рот.       — Это было «да»?       Мэйфилд нервно хихикнула.       — Определённо.       — Всё, договор. Ты ешь — и первое что я добуду, когда разрешат — бургеры.       Харгроув улыбнулся, прожевав последнюю порцию — запихивать в него больше Стиву не позволила бы совесть. Улыбка была настоящей, можно сказать, мягкой. Он положил ложку на поднос и вынес это исчадье ада в коридор — от греха подальше. Вернувшись, вымыл руки, намочил полотенце и начал вытирать уголки губ парня. Билли в это время уже начинал засыпать.       И тут его окликнули:       — Слушай… — сказала тихо Макс. — А ты не устаёшь?       — Устаю, конечно — он пожал плечами.       — Тогда почему…       — Потому что, — перебил он мягко, — если я уйду — он останется тут совсем один.       Он почувствовал маленькую девичью ладошку, что гладила его где-то между лопаток, по сгорбленной спине.       — Ты же сам выдел и даже слышал — он здесь, — тихо сказала она. — Он возвращается к нам. Да — медленно. Но, все же, возвращается.       Стив внимательно посмотрел на Билли. На его спокойное лицо, плавно вздымающуюся грудь. На руки, которые ещё недавно были холодными и неподвижными. А теперь — иногда сжимали его пальцы. На губы, что сегодня впервые зашевелились, спустя очень долгое время. Он осознал, что давно не слышал этот голос — и, на удивление, очень соскучился. В груди осело что-то тяжелое и стало трудно дышать. К горлу подкатывал ком, а все тело начало наливаться свинцом и стало неподъёмным. И, вдруг, он понял. Его накрыло. Не страхом и не паникой. А просто чудовищной усталостью. Такой глубокой, что хотелось лечь прямо на пол и слиться с ним. Больше полугода. Хотя, возможно, и всю жизнь — он не плакал. Харрингтон не жаловался. Не позволял себе сломаться. Потому что кто-то должен был держаться. И этим кем-то всегда оказывался он. «А если я однажды не смогу?» — мелькнуло в голове.              Он встал и прошёл к окну. Тепло руки Макс пропало с его лопаток. Стив сделал вид, что поправляет шторы и увидел что-то безумно интересное. На самом деле — быстро и зло вытирал глаза. Ему нельзя сдаваться — особенно сейчас, когда Билли начал возвращаться. Ему нужно быть сильным. Ради всех.       И ради него.       Макс не стала к нему лезть. Просто сказала:       — Ты не обязан быть железным.       — Я знаю, — глухо ответил он. Его голос треснул, — Но пока приходится.       Немного успокоившись, Стив вернулся обратно и сел рядом. Чуть помедлив, взял Билли за руку и сжал.       — Эй… — тихо. — Я тут. Понял?       Ни единого слова. Но пальцы — снова чуть сжались. Совсем немного, но ему хватило и этого. Харрингтон улыбнулся — уставшей, разбитой, но такой счастливой улыбкой.       — Ну вот, — прошептал он. — Уже лучше              Максин, переминавшаяся с ноги на ногу, посмотрела на часы. Она обошла кровать, натягивая рюкзак.       — Мюррей скоро за мной приедет.       Девочка подошла к кровати и склонилась над братом, как обычно, оставляя легкий поцелуй на его лбу.       — Эй, придурок, — прошептала и коснулась пальцев второй руки. — Ты нам нужен.              И уже выбегая за дверь, она кинула:       — Не смей обижать нашего принца, понял?       Стив улыбнулся.       — Слышал?       Дверь захлопнулась, и они остались вдвоем, в своей небольшой крепости.

***

      Харрингтон выключил большой свет, оставив зажжённым только прикроватный светильник. Палата погрузилась в приятный полумрак, тенями подчеркивалось лицо умиротворенно спящего Билли. Шторы мерно покачивались от задувающего в комнату ветра. Звуки и шаги за дверью окончательно стихли. Стив стоял около открытого окна, в тишине, нарушаемой только звучанием природы, слегка потерянный.       Он еще не отошел от потери контроля. Ему больше нельзя допускать такой оплошности. Нужно собрать свою волю в кулак и идти дальше. Но парень пока не понимал, как это сделать, если он, буквально, медленно разваливался на куски. Он знал, что ему нужна помощь и поддержка, но абсолютно не умел их принимать.       А еще, ему очень сильно не хотелось пускать кого-то в их маленький мир. Ему казалось, что пока они живут в этой небольшой комнатушке — то будут принадлежать только самим себе. Хотя, это было отвратительной иллюзией.       Стив развернулся и оперся поясницей об подоконник, сложив руки на груди. Глянул на Харгроува, и улыбка сама невольно поползла по его лицу. Сегодня у них случился большой прорыв. Это значило, что парень идет на поправку, и Харрингтону не хотелось представлять, что будет дальше. Туманное будущее его пугало. В глубине души, ему хотелось, чтобы все оставалось как есть. Даже, если это значит, что Билли не оклемается. Нельзя думать о таком, после всего, через что они прошли, но, хоть на минуточку, он позволил себе.       И сразу же тряхнул головой, гоня эти мысли прочь. Оттолкнулся от окна и подошел к кровати. Он осторожно взял Билли за плечи и начал убирать дополнительные подушки — тот заснул просто сидя. Парень откинул одеяло и аккуратно поднял больного на руки. Уложил на койку и накрыл сверху, подоткнув покрывало со всех сторон и разгладив заломы. Сел на стул и начал говорить:       — Знаешь… — он глянул на юношу. — Они думают, что я к тебе… слишком. Вот, все слишком!       Вырвавшийся у него смешок, прозвучал чересчур нервно.       — Как будто можно быть «слишком» рядом с человеком, который чуть не умер у тебя на глазах.       Он осторожно провёл рукой по его волосам, заправляя одну прядь за ухо. Этот жест выглядел излишне интимно, поэтому Стив поспешил отдернуть руку.       — Робин думает, что я боюсь тебя потерять, — повисла пауза. — А, Макс, что я странный.       Он сцепил ладони в замок перед собой и уставился в пустоту.       — А я думаю…       Харрингтон сглотнул, не зная как выразиться.       — …что если бы я ушёл тогда… Ты бы не вернулся.       Аппарат тихо запищал. Звук неприятно ударил по ушам.       — Я ненавижу себя за то, что иногда мечтал, чтобы тебя не было.       В коротком молчании он поднял взгляд. Ресницы Билли мелко трепетали, а губы были немного приоткрыты. Стив подвис, пялясь на того.       — И люблю за то, что все еще здесь, — голос дрогнул. — И я не знаю, что из этого хуже.       Он наклонился ближе. Экран показывал учащенный пульс и ускорившееся дыхание.       — Ты ведь слышишь, я знаю.       Часы пробили первый час ночи, что немного отрезвило его. Пора было укладываться спать. Холодная и одинокая раскладушка совсем не манила. Но, и спать, сидя на стуле, было самоубийством. Стив еще раз взглянул на Харгроува, на кровать и свои руки, лежащие поверх белоснежного одеяла.               И тут у него в голове что-то щелкнуло.       Он подорвался и быстренько подбежал к своему койко-месту, схватил с него покрывало и подошел назад. Харрингтон осторожно, чтобы ненароком не разбудить юношу, немного пододвинул того на кровати и сел рядом. Матрас прогнулся под их весом. Он уложил ноги на стул, слегка отодвинув его. Повернулся боком и скрутился на постели, примостив голову на груди Билли.       — Надеюсь, я тебя не потесню, — парень улыбнулся.       Он перегнулся через него, нажав на выключатель. Теперь палата освещалась лишь лунным светом, пробивающимся сквозь занавески. Стив улегся поудобнее, накрывшись одеялом. Это было не самое удобное положение, но так он совсем не чувствовал себя одиноко.       — Спокойной ночи, дружище.       Харрингтон прикрыл глаза и начал понемногу погружаться в сон, под глубокое дыхание Харгроува. Уже на границе сознания, он почувствовал прикосновение. Билли пропустил его волосы сквозь пальцы, погладил по голове и зарылся в них ладонью. Ощущение веса его руки оказалось получше любого снотворного.       Увидев эту картину утром, медсестры не стали их будит, и лишь тихо хихикали.       А Стив, еще ни разу не спал так хорошо и крепко за последнее время.