Игра в любовь

      Утром капитаны проснулись от настойчивого звука будильника.       Рита, прижавшись к его груди, бездумно водила пальцем, вычерчивая неведомые узоры. Впервые она ни о чем не думала. Не было желания вставать, собираться, спешить. Хотелось только одного — быть рядом.       — Щекотно, — мягко произнёс он, прерывая затянувшееся молчание.        — Так не хочу идти сегодня на работу. — призналась она тихо, едва слышно.       Данилов перехватил её запястье, а потом нежно и даже как-то осторожно взял ладонь, скрестив их пальцы в замок.        — Что у вас там сейчас происходит?       — Дурдом. Проверка за проверкой. Ищут оборотней в погонах.        — Оборотни в погонах… — усмехнулся Стёпа, — звучит, как начало плохого детектива.       Он провёл пальцами по её волосам, зарываясь в мягкие пряди.       — Может, останешься сегодня дома? Побудем вместе… — он говорил немного неуверенно, боялся спугнуть её.       На секунду Власова перестала дышать и немного отстранилась. Перевернулась на живот, чтобы видеть его глаза.        — Вместе? — переспросила Рита.        Напряжение в её взгляде он заметил сразу. Стёпа почувствовал, как по спине пробежал холодок. Если она снова скажет, что это ошибка, что они поторопились, то он точно сойдет с ума.       — Вместе. В конце концов, жена ты мне или нет? — Стёпа старался отшутиться.        — Балбес! — Рита нежно толкнула его в плечо, но её улыбка тут же померкла. — Мы женаты только на бумаге.       «Она это сейчас серьезно?» — пронеслось в его голове. Как будто он мог забыть об этом важном факте их общей биографии.       — Рит, ну ты ещё подушку положи опять в середину кровати!       Они оба вспомнил их первую ночь вместе. Когда она, смущенная и даже немного испуганная, положила между ними огромную подушку, словно пытаясь отгородиться от него, от их новой, такой странной жизни. А он лишь смеялся от абсурдности ситуации и её пижамы.       После воспоминаний об их недавнем ритуале, о том, как она все-таки сдалась и избавилась от этой импровизированной стены, на губах у Власовой застыла улыбка, которую она не могла и не хотела скрывать. Эта улыбка была нежной, немного грустной, но в ней было столько тепла, столько понимания.       — Возьму и положу!        — Только попробуй!       Стёпа, почувствовав, что лед тронулся, запустил пальцы в густые волосы Риты и притянул её к себе. Он ощущал её дыхание на своей коже, её тепло, её трепет. И, не в силах больше сдерживаться, накрыл её губы нежным, но страстным поцелуем.        — Мне пора, — прошептала она в губы, положив ладонь ему на грудь, в попытке отстраниться. — У меня сегодня куча дел.       — Отдыхать не пробовала?       — А сам-то? — она подняла голову, встречаясь с ним взглядом. — Ты ведь тоже не отдыхаешь.       — Я отдыхаю, — он улыбнулся, — Вот прямо сейчас.       Стёпа снова попытался притянуть её к себе, но она ловко увернулась. Ещё один короткий, но наполненный обещанием поцелуй, и Рите все-таки удалось выбраться из постели.       На ней была шелковая сорочка темно-синего цвета, которая облегала ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб. На стуле лежал такой же халат. Она накинула его на плечи, поправила растрепавшиеся волосы и обернулась к кровати. Данилов по-прежнему лежал там и сверлил её взглядом.       — Стёпа, хватит на меня так смотреть, — она попыталась подавить собственное смущение, но глаза Данилова, полные обожания не оставили ей ни единого шанса.       — Не мо-гу… — протянул он с нежностью. — Во сколько тебя ждать сегодня?       — Есть предложения? — спросила она игриво.       — Я вчера… бутылочку вина купил.       — Я буду в семь.        — Буду ждать!       Власова ярко улыбнулась, подмигнула и поспешила в ванную.

***

      На работу Рита ехала в непривычно приподнятом настроении. Водитель такси оказался крайне любезным и по первой её просьбе заглушил звук радио. Раскрыв ежедневник, она пробежалась глазами по списку.       На утро назначено несколько допросов — рутина, к которой она привыкла, но которая всегда требовала от неё полной концентрации. После обеда нужно съездить в СИЗО. Вечером — совещание, где предстояло обсудить очередное запутанное дело. День обещал быть долгим, насыщенным и, как всегда, полным напряжения.       Успокаивало только одно — вечером дома её будет ждать уже не чужой ей человек с бутылочкой красного. От этой мысли на губах невольно проскользнула улыбка.        Машина остановилась у здания комитета. Рита быстро вышла, поблагодарив водителя. Сделала пару шагов в сторону входа, готовясь погрузиться в рабочие будни, и вдруг замерла на месте. Перед ней, словно мираж, стоял человек. По ощущениям, призрак из прошлого. Из очень недавнего прошлого.       Сердце ушло куда-то в пятки, а дыхание казалось остановилось вовсе. Его взгляд, такой знакомый, такой родной, встретился с её.       — Миша? — имя сорвалось с губ против её воли. Это была рефлекторная реакция разума, результат нахлынувших в один миг воспоминаний. Приятных воспоминаний.        Мужчина в брючном костюме серого цвета сделал несколько шагов вперед, сокращая расстояние между ними.        — Здравствуй, Рита. Поговорим?       Своего смятения она и не пыталась скрыть. Плечи напряжены, челюсть плотно сжата, ладонь превратилась в кулак. А на лице абсолютная беспомощность, смешанная с подступающим чувством вины.        — Пойдем. — согласилась Рита, понимая, что этот разговор необходим им обоим. — Тут кафе есть через дорогу.       Она не смотрела на него, пока шла к перекрестку. Каждый шаг отдавался эхом в груди. Миша шел рядом, молчаливый, но его присутствие ощущалось так же остро, как и его взгляд. Власова старалась сосредоточиться на ярких огнях машин, на спешащих прохожих, на чем угодно, лишь бы не думать о том, что сейчас произойдет.       По пути, почти на автомате, набрала номер приемной и попросила отменить все допросы на сегодня. Думать о работе она уже не могла.        Кафе оказалось уютным, с приглушенным светом и тихой музыкой. Они сели за столик у окна, подальше от других посетителей. Официантка принесла меню, но Рита не видела ни одной строчки.        Молчание и неловкость повисли между ними так настойчиво, что ощущались почти физически. В глаза Михаила она старалась не смотреть. Пыталась собрать мысли в кучу, но вместо этого слышала только стук собственного сердца.        — Два кофе, пожалуйста. Один просто черный, без сахара. А для девушки с молоком, тоже без сахара, — мужчина спокойно сделал заказ, не спрашивая Риту.        — Ты помнишь, какой кофе я люблю, — какая-то горькая улыбка появилась у неё на лице.        — Помню. — он говорил ровно, без эмоционально, но в голосе все же проскользнула нотка обиды, такая тонкая, что её можно было бы не заметить, если бы она не знала его так хорошо. — Я всё помню.       Власова подняла голову. Наконец, она нашла в себе силы посмотреть ему прямо в глаза. В его взгляде она увидела не просто воспоминания об общем прошлом, но и глубокую печаль, обиду и даже каплю ненависти.       От этого стало не по себе. А в мыслях одно за другим закружились приятные воспоминания.       Их знакомство было таким глупым, таким нелепым.        Она спокойно обедала в кафе, думала о новом деле и даже не заметила, как мужчина подсел к ней за столик. Миша был настойчив с первой секунды. И внимателен. Заметил, что она зевает над тарелкой и заказал ей кофе. Крепкий черный кофе.       — Вы ничего не перепутали? — с убийственной интонацией произнесла она, поднимая на мужчину удивленные глаза. В её голосе звучало раздражение, смешанное с недоумением.       — Вам бы взбодриться, — улыбнулся он.       Опустила взгляд на чашку, которая недавно, без её ведома, появилась на столе. С невозмутимым видом, стараясь скрыть своё растущее любопытство, ответила:       — Я пью с молоком.        Мужчина смутился, но не растерялся и тут же без раздумий сделал новый заказ.       — Что ж, тогда эту чашку выпью я. Кстати, Михаил. — он протянул руку, ожидая ответного рукопожатия.       — О, вы решили представиться. — Власова позволила себе легкую усмешку.       — Простите, видимо я потревожил вас. Просто… очень захотелось познакомиться.        Отчего-то у Риты возник с трудом скрываемый интерес. Этот мужчина был не похож на тех, кто обычно пытался завязать знакомство. Он был уверен в себе, но не самоуверен, и его настойчивость казалась скорее искренним желанием, чем попыткой добиться чего-то любой ценой.       Мужчина уже хотел встать и уйти, почувствовав, что, возможно, перегнул палку, как вдруг услышал:       — Маргарита. Можно просто Рита.       Они продолжили настойчиво молчать. Сейчас вкус кофе, даже с молоком, казался ей особенно горьким. Миша собирался с мыслями, боролся с самим собой, не решаясь начать разговор первым. А потом вдруг взял её за руку. За ту руку, где сейчас блестело обручальное кольцо. От его прикосновения Рита почувствовала тяжесть где-то в груди, как будто кто-то перекрыл ей доступ к кислороду. В памяти снова всплыли образы из прошлого.        — Миш! Мишка! — радостно воскликнула Власова, обвивая его шею руками, — Ты с ума сошёл?       — Самая очаровательная реакция на подарок! — с улыбкой отозвался мужчина, мягко притягивая её к себе и обнимая за талию.       Всю свою жизнь Рита смущалась, когда ей оказывали хотя бы минимальные знаки внимания. С появлением Михаила в её жизни смущаться она стала значительно чаще.        Сначала он просто одаривал её цветами. Пушные букеты неожиданно появлялись на её столе в офисе, дома или в руках, когда она шла по улице. Откуда он узнал, какие именно цветы ей нравятся? Рита не могла понять. Она никогда намеренно не делала акцента на своих предпочтениях, но Михаил словно читал её мысли.        На одних букетах он не остановился. Миша начал дарить ей мелкие, но значимые подарки: книги, о которых она случайно говорила в разговоре, и даже старые виниловые пластинки её любимых исполнителей. Каждый раз, когда она распаковывала очередной сюрприз, сердце трепетало от нежности и удивления.        — Я в шоке, — призналась она, глядя на него с восхищением.       Как-то раз Рита рассказала ему о музыкальной шкатулке, которая принадлежала её бабушке. С балериной. В детстве она очень любила слушать её мелодии, но потом эта шкатулка затерялась. И вот теперь, спустя годы, Михаил нашёл точно такую же и подарил ей.       — Ты не представляешь, как это важно для меня! — прошептала она, не веря своим глазам. И через секунду накрыла его губы нежным поцелуем.        Власова высвободила свою ладонь, и ощутила, как кольцо на пальце снова стало значительно тяжелее.        — Как ты? Счастлива? — его вопросы были хуже выстрела. Он говорил с такой болью, с такой обреченностью.        — Миш… Это не то, чем кажется, — еле слышно произнесла она, пытаясь найти слова, которые могли бы объяснить ему всё.       — Что именно? Кольцо на твоем пальце?        Взгляд упал на золото на пальце, и Рита поспешила убрать руку под стол, чтобы не мучать его.       — Я понимаю, как это выглядит… — начала она, но Михаил резко перебил её:       — Ты меня бросила, а через неделю вышла замуж.        — Мне жаль.        Она бы очень хотела объяснить ему всё. Рассказать правду о том, что её брак фиктивный, что она была вынуждена принимать это решение под давлением обстоятельств. Но не могла. Просто не имела права признаться в том, что её жизнь стала игрой, в которой она сама не знала правил. И это убивало её изнутри.        Рита знала, что Миша хороший человек, и вся эта ситуация несправедлива по отношению к нему. Меньше всего на свете она хотела причинить ему боль, но делала это каждым своим словом.        — Ты его любишь? — его голос звучал сдавленно, словно он уже знал ответ. — Нет… — он замешкался, пытаясь найти нужные слова. — Не отвечай. Просто объясни мне: почему? Почему мы расстались?       Что ей ответить? Что она испугалась? Что решила поставить точку, потому что их случайный роман зашёл слишком далеко? Рита даже не была уверена в том, что любит его. Миша так спонтанно появился в её жизни, стал её неотъемлемой частью, но в своё сердце она так и не смогла его впустить. С ним было легко, спокойно, без лишней суеты. Но это было несерьёзно. Она даже с сыном его не стала знакомить, потому что в глубине души знала — это временно.        Поставила точку, а на следующий день ей сообщили о задании, командировке и вынужденном браке с Даниловым. После этого у неё даже возможности подумать не было, а потом… вся эта история со Стёпой… и, кажется, она запуталась окончательно.        — С моим внезапным замужеством это никак не связано. Просто мы с тобой слишком разные. — произнесла она ровно, с привычной профессиональной выдержкой, хотя внутри всё просто разрывалось на части.        — Могла бы сказать правду. Хотя бы из уважения ко мне, — его голос стал холодным. Он бросил на стол купюры и встал, не желая больше продолжать этот разговор.        Власова проводила его молчаливым взглядом, ощущая, как в груди разрастается пустота. От бессилия она закрыла лицо обеими руками, пытаясь прийти в норму.