Мама, папа! Я... НЕ гей!

      — Вы видели Цзинь Цзысюня? Его опять здорово избили, — объявил Не Хуайсан во время обеда, усаживаясь рядом с Цзинь Цзысюнем за стол. — У него весь нос распух. Фу.       Вэй Ин тихонько присвистнул, пытаясь открыть бутылку с водой:       — Интересно, кто на этот раз благодетель человечества? Или это была девушка? Я не из тех ретроградов, кто делит силу по половому признаку. — Крышка резко слетела, и вода облила его рубашку. — Блин.       Без слов Лань Чжань передал ему стопку салфеток.       Цзинь Цзысюань медленно поднял руку:       — Виновен.       Все замерли и уставились на него.       Вэй Ин недоверчиво рассмеялся:       — Да ну нафиг, Павлин. Ты серьезно?       — Серьезно, как сердечный приступ.       — Вот это да! Ну что ж. Молодец!       Ткнув Вэй Ина тыльной стороной ложки, Не Хуайсан полюбопытствовал:       — Так как, ты теперь влюблен в Цзинь Цзысюаня? Будешь объявлять о своей вечной любви к нему?       — Лучше не надо, — быстро ответил Цзинь Цзысюань. Едва удалось пережить гнев Лань Чжаня еще в первый раз. Снова такого не хочется.       — Фу, никогда. Лучше удавиться, — так же быстро отверг эту идею Вэй Ин.       — Да я сам первым удавлюсь, — добавил герой дня.       Мэн Яо просто молчал. Только смотрел на Цзинь Цзысюаня и медленно чистил апельсин. Наконец, он спросил:       — Ну и зачем?       Не Минцзюэ, который почему-то всю последнюю неделю почти не разговаривал со своими лучшими друзьями, закатил глаза с противоположного конца стола:       — Да какая разница? Может, он это заслужил, — Не Минцзюэ посмотрел на Мэн Яо так, словно что-то безмолвно пытался добавить. — Нет предательства хуже, чем предательство собственной семьи, верно?              Да, Цзинь Цзысюаню определённо не хватает какого-то контекста. Но он будет держаться от этого подальше.              — Да просто действовал на нервы, вот и все. Он — придурок. И всех раздражает. Он гомофоб, — Цзинь Цзысюань обернулся на Не Хуайсана. — Он всюду рассказывал, что ты гей. Я ему ответил, что это не так. Но он все равно вел себя как придурок.              Для остальных за столом это была вполне приемлемая причина. Мэн Яо по-прежнему выглядел неубежденным.              

* * *

             Позже, вечером того же дня, Мэн Яо постучал в дверь комнату Цзинь Цзысюаня.       — Заходи, — приглашая брата войти, сказал Цзинь Цзысюань.       Мэн Яо сел рядом с ним на кровать и, не теряя времени, сразу перешел к делу.       — Зачем ты это сделал?       — Сделал что? — напустил на себя озадаченный вид Цзинь Цзысюань, но Мэн Яо лишь скептически приподнял бровь. — Поверишь ли, если я скажу, что просто как-то не понравилось, как он смотрел?       Мэн Яо закатил глаза и хмыкнул:       — Серьёзно?       Лгать бесполезно. Мэн Яо, скорее всего, подозревает, что было, или уже всё знает.       Цзинь Цзысюань вздохнул:       — Он подслушал, как мы говорили в коридоре: когда ты упомянул о том, что ты гей. Цзысюнь грозился начать об этом рассказывать.       — У него не было никаких доказательств. Я бы справился, — нахмурился Мэн Яо.       Цзинь Цзысюань пожал плечами:       — Возможно. Но тебе не обязательно. Он никому не расскажет, я позаботился об этом.       — Не жди благодарности. Вообще ничего не случилось, если бы ты не остановил меня в коридоре и не начал эти разговоры. Это всё равно твоя вина.       — Я знаю.       — Хорошо… — голос Мэн Яо стал тише. — Спасибо.       — Не за что.       Его брат кивнул и собрался встать, но Цзинь Цзысюань его остановил:       — Подожди. Мэн Яо. Просто… — протянул Цзинь Цзысюань и замолчал, замерев на паузе, но Мэн Яо терпеливо дожидался, пока он подберёт нужные слова. — Тебе следует перестать пытаться всё делать в одиночку. Тебе не нужно держать все в себе. Я знаю, ты боишься, но есть люди — я, например, и не только: есть твои друзья — которые хотят помочь. Тебе просто нужно, знаешь, быть с ними честным. Расскажи им. Они не будут тебе вредить.       Посреди комнаты замерев на месте Мэн Яо отвернулся:       — У меня всё хорошо.       — Не совсем. Так что просто подумай об этом.       Мэн Яо насупился, но все же уступил:       — Ладно. Я подумаю. Спокойной ночи, Цзысюань-гэ.              Возможно, он лгал, но хоть так, чем никак. Для Цзинь Цзысюаня и этого было вполне достаточно.              

* * *

             На следующий день в школе к Цзинь Цзысюаню, когда он стоял в очереди в столовой, подошел Не Хуайсан.       — Привет! Цзинь Цзысюань! Ну как оно?       — Э-э… со мной всё в порядке, — Цзинь Цзысюань ответил не глядя Не Хуайсану в лицо, а высматривая, что происходит впереди. — Было бы лучше, если бы эта очередь двигалась быстрее.       Кто-то затеял спор с кассиршей: это сильно задерживало процесс.       — Отлично! Просто я немного запутался, о чем ты вчера говорил. Не против, что я уточню? — Не Хуайсан пригладил конец своего голубого узорчатого шарфа.       — Да?       Наконец, человек перед ними сделал шаг вперед. Цзинь Цзысюань последовал его примеру, но на этом продвижение прекратилось; очередь снова замерла.       — Ну, очевидно, что Цзинь Цзысюнь — гомофоб, в этом нет никаких сомнений, — сказал Не Хуайсан.       — Э-э, — Цзинь Цзысюань понятия не имел, к чему это всё ведёт.       — И ты ему сказал, что я не гей?       — Ну да. Конечно.       — Мм. Значит, я все правильно понял… — Не Хуайсан посмотрел и сделал паузу. — Но Цзысюань… ты же знаешь, что я как раз-таки гей, верно?       Бам!       Хорошо, что Цзинь Цзысюань еще не успел поставить на поднос еду, иначе она бы разлетелась по всему полу. Сказанное его так потрясло, что он даже не попытался поднять упавший поднос.       Однако в следующую секунду поспешно взял себя в руки и попытался прикрыть замешательство плохо разыгранной уверенностью:       — Что… то есть, да, конечно, я знаю… я это знал.       Не Хуайсан ухмыльнулся:       — Так я и думал. О, Цзысюань, — вздохнул он. — Ты такой наивный. И как так вышло, что ты не знал?       Нахмурившись, Цзинь Цзысюань поднял поднос.       — Но ты же мне никогда не говорил?              Они сидели за одним столом уже несколько недель. Цзинь Цзысюань уже несколько недель, как объявил, что он гей. Где же солидарность? Формирование союзов?              Не Хуайсан рассмеялся:       — Да я и не думал, что это необходимо. Мне казалось, это очевидно. Потому что… — и он просто указал на себя, уперев большой палец в грудь так, что указывал на свой шарф.       — Из-за шарфа? — неуклюже предположил Цзинь Цзысюань.       Не Хуайсан немного скривил лицо:       — Вообще-то, это кашне, хотя я имел в виду мой характер и образ в целом. Включая кашне, наверное. Но и помимо всего этого, я был совершенно уверен, что ты уже знаешь. Разве Цзинь Цзысюнь тебе не говорил?              Ну, вроде того.              — Ну, он говорил, да он много чего говорит, в основном просто гадости о людях, такое слушать смысла нет.       — Цзысюань, это Цзинь Цзысюнь меня раскрыл, когда я был в девятом классе. Он случайно узнал, что у меня есть парень, и растрепал всем, — пожал плечами Не Хуайсан. — То есть, люди и так уже обо мне именно это и думали, потому что, ну, понимаешь, — он снова указал на себя. — Но. Всё же.       Проклятие.       — Не Хуайсан, я понятия не имел…       — Это ничего, дело прошлое. Да мы с тем парнем уже и расстались. К тому же, тогда Да-гэ Цзинь Цзысюню врезал, — победоносно фыркнул Не Хуайсан.       — И тем не менее, это все равно ужасно, — только и смог сказать Цзинь Цзысюань.       Не Хуайсан, толкнув его плечом, выразил полное согласие:       — А то! Уверен, ты-то понимаешь, каково это — быть вынужденным совершить каминг-аут, когда ты еще не был готов.              И это вы мне говорите?              

* * *

             Иногда жизнь меняется так быстро, что едва успеваешь отдышаться.              Как, например, было, когда Мэн Яо только приехал жить с ними.       Или, когда случается история подобная той, что произошла на дне рождения.              Странно подумать, как выглядел бы поздний вечер обычной субботы меньше двух месяцев назад: Цзинь Цзысюань сидел бы в своей комнате в темноте, в одиночестве, смотрел бы какой-нибудь фильм на ноутбуке, искренне считая, что ни в чьей компании не нуждается.              В эту субботу — он все-таки смотрит фильм, но в домашнем кинотеатре дома Цзинь, на слишком большом экране, которым его семья почти никогда не пользуется, потому что никогда не смотрит фильмы вместе. И на диване рядом сидит Не Хуайсан, а дальше — Цзян Чэн, который уселся на подлокотник, хотя мест для сидения более чем достаточно.       Лань Хуань и Мэн Яо прижимаются друг к другу, почти обнимаясь — не совсем обнимаясь, но и не совсем не обнимаясь. Не Минцзюэ мрачно уставился на них с другого конца комнаты, а рядом с ним сидел Вэнь Нин. И на том же диване — Вэй Ин рядом с Лань Чжанем.       Возможно, — Цзинь Цзысюань не уверен, стал ли он лучше понимать выражения лиц Лань Чжаня, — но кажется, что Лань Чжань выглядит просто восторженным.       Мо Сюаньюй сидит на полу, с благоговением вслушиваясь в каждое слово Вэй Ина. Цзян Яньли тоже лежит на полу, болтая с Мянь-Мянь. Каждый раз, когда Цзинь Цзысюань пытается поймать её взгляд, она отводит глаза.              Ладно, с этой нелепостью, начавшейся на дне рождения, нужно заканчивать. Это нужно прекратить и терпеть больше невозможно.              Цзинь Цзысюань встал:       — Эй, ребята…       — Какой фильм мы будем смотреть? — одновременно заговорил Не Хуайсан совершенно заглушив Цзинь Цзысюаня.       — Я думал, мы уже решили… — ответил Не Хуайсану Цзян Чэн.       — Я больше не хочу смотреть этого чертового «Лоракса»!       — Я думала, мы будем смотреть «Черную вдову»? — выкрикнула Мянь-Мянь.       — Что значит, тебе не нравится Лоракс? — не унимался Цзян Чэн, возмущенно уставившись на Не Хуайсана.       — Это не то, что я сказал…       — Эй, ребята! — перебил эту перепалку Цзинь Цзысюань. — До того, как мы что-нибудь включим, не важно даже, что. Теперь мне нужно сказать, что… я… сказал… я говорил…       — Что ты, Цзинь Цзысюань, теперь говоришь от имени деревьев? — пробормотал кто-то (это был Вэй Ин). Цзян Яньли шикнула на него.       — Просто… когда я сказал, что я гей, это было довольно тяжело какое-то время. И я чувствовал себя ужасно. Но вы все были очень добры ко мне. И мне это было очень нужно. Так что спасибо вам за то, как спокойно вы к этому отнеслись.       — Ай, это так мило, — нежно промурлыкал Не Хуайсан.       Но Цзинь Цзысюань не закончил:       — Но все же, я должен сказать вам правду. На той вечеринке по поводу дня рождения происходила одна нелепость за другой, всё это было какой-то дурацкой случайностью. На самом деле я не гей.       Им понадобилось пару мгновений, чтобы переварить услышанное. Наконец Цзян Чэн выдал:       — В смысле? Ты случайно совершил каминг-аут?       — Это что, из серии «ой, я случайно споткнулся, упал на чей-то член и отсосал»?       — Погоди, он вообще-то этого не делал...       — Да знаю я, это мем такой...       Цзинь Цзысюань заговорил громче, оборвав нелепый спор на полуслове:       — Ребята! Как-то так вышло, я не могу этого объяснить, но это всё просто большое недоразумение! — он кивнул в сторону Лань Хуаня. — И мы с Лань Хуанем никогда не встречались, он просто помогал мне поддерживать легенду.       Не Минцзюэ резко повернул голову в сторону, где сидел Лань Хуань.       Лань Хуань кивнул:       — Это правда. Могу подтвердить.       — Но почему… — Не Минцзюэ не договорил, или даже не знал, что сказать.       — Ты серьёзно? Ты только что совершил каминг-аут в обратную сторону? А так бывает? А так можно было? — Вэй Ин в своем репертуаре.       Цзинь Цзысюань хлопнул в ладоши:       — Всё, никаких вопросов! Просто знайте: я натурал и всегда им был. Но ЛГБТ-сообщество поддерживаю и союзник, если что. Я толерантный, честное слово! Так какой фильм будем смотреть?              Этого объяснения должно им хватить — по крайней мере, пока. Цзинь Цзысюань рассчитывал, что, увидев их спокойную реакцию, Мэн Яо тоже решится открыться, когда придет время.              

* * *

             На середине фильма Цзян Яньли вызвалась принести еще закусок, Цзинь Цзысюань тут же вскочил ей на помощь.       Она знает этот дом так же хорошо, как и он: она бывала у них уже много лет. Но когда он последовал за ней по лестнице, она не возразила.       Доставая из кладовой еще один пакет попкорна, он, стараясь выглядеть непринужденно, произнес:       — Ну что?              Блестяще начало, Цзинь Цзысюань!              — Ну что, — повторила она. — Эмм. Ты гетеросексуал.       — Сюрприз, — он вяло помахал рукой. — Я люблю девушек.       — И я тоже, — кивнула Цзян Яньли.       Поскольку он идиот, он тут же выпалил:       — Подожди. Тебе тоже нравятся девушки?              Черт, я что, все неправильно понял?              Замахав руками, она быстро исправила:       — Нет-нет! Имелось в виду... Я гетеросексуалка. Как и ты. — Пауза. — Но тоже союзница.       — О! Тогда это хорошо.              Отлично.              Преодолев свои комплексы, он выговорил:       — В тот день… на крыше. Ты не… то есть, я хотел тебя поцеловать.       В мягком свете кухонных ламп Цзян Яньли застенчиво улыбнулась ему:       — Не хотелось бы показаться предвзятой или что-то в этом роде, но я рада, что ты натурал.       — Я тоже рад. И рад, что ты тоже натуралка, — он сделал глубокий вздох. — Эй, Яньли?       — Да?       — Можно я тебя еще раз поцелую?       — Да.              

* * *

             Но бесконечно зависнуть в этом моменте было невозможно: в конце концов, вся компания в подвальном кинотеатре ждала их с добавкой еды. Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань спустились обратно к остальным. Где-то в глубине сознания Цзинь Цзысюань отметил, что Лань Чжань и Вэй Ин в комнате отсутствовали, но его мысли были заняты… другими вещами.       Он на седьмом небе от счастья!              С небес на землю его мгновенно вернул пронзительный визг матери:       — Что, опять?!              

* * *

             Можно с уверенностью сказать, что отныне всем Ланям запрещено появляться в доме Цзинь.              Его мать пыталась заснуть, но почувствовала, что в спальне невыносимо душно — центральное кондиционирование явно не справлялось. К сожалению, путь до общего термостата пролегал мимо гостиной. Заметив краем глаза какое-то движение, она остановилась, заглянула внутрь и…       Что ж. По крайней мере, в предыдущий раз Лань Хуань и Мэн Яо проявили порядочность, сделав это в прачечной, за закрытыми дверями. Лань Чжань и Вэй Ин не проявили такой же осторожности.              Его мать завизжала, все гости выбежали наверх из подвала, как раз вовремя, чтобы увидеть достаточно и понять, что происходит. Ночевка с кино закончилась: всех отправили по домам. И, конечно же, позвонили Лань Цижэню (Юй Цзыюань проинформируют утром, мать Цзинь Цзысюаня знала, что не стоит беспокоить подругу, пока та спит).              Фильм они не досмотрели. Ничего страшного: все и так уже видели «Лоракса».