Мама, папа! Я... НЕ гей!

      Когда братья Лань вернулись, Лань Цижэнь уже бодрствовал. Одетый в синюю полосатую пижаму и ночную шапочку, он ждал их с гневом во взгляде, но за которым скрывалась глубокая усталость.       — Само собой разумеется, я разочарован в вас обоих.       В Лань Хуане, потому что тот солгал, сказав, что они останутся ночевать у братьев Не (это не совсем ложь, они собирались переночевать там… после просмотра фильма у Цзинь).       В Лань Чжане, потому что…       — Почему вы, мальчики, так упорно продолжаете это делать? — вздохнул их дядя. К счастью для них, он, похоже, был слишком сонный, чтобы как следует их отчитывать. Лань Цижэнь не привык не ложиться спать так поздно.       — Прости нас, шуфу, — все же смог сказать Лань Хуань. Рядом с ним Лань Чжань покаянно кивнул. Лань Хуань знал, что тот сожалеет только о лжи, а не о поцелуях с Вэй Ином.       Лань Цижэнь фыркнул:       — Ну что ж. По крайней мере, теперь Цзинь больше не будут настаивать, чтобы я принимал приглашения на их мероприятия. Пусть Цзинь Гуаншань хоть целую библиотеку редких изданий скупит или старинных музыкальных инструментов — поддельных или нет, — он раздраженно покачал головой, а Лань Хуань снова затравленно охнул. — Так вы двое можете что-нибудь сказать в своё оправдание?       Лань Чжань выпрямился:       — Нет, шуфу, я гей.       — Ну, это и так очевидно.       Лань Хуань вмешался:       — Шуфу, пожалуйста, не сердись.       — Конечно, я в ярости!       — Ни Лань Чжань, ни я ничего не можем с этим поделать, — стараясь защитить, добавил старший брат.       — Вы двое не можете ничего поделать с тем, чтобы… не целоваться с каким-нибудь парнем в каждой комнате дома Цзиней? Совершенно не задумываясь о том, кто это увидит?       — Э-э, ты об этом… ну… нет, можем? — на это у Лань Хуаня не было хорошего ответа.       — Так можем или не можем? — Лань Цижэнь остановил Лань Хуаня, пытавшегося ответить, подняв руку. — Забудь. Такие дурные манеры… интересно, кто вас воспитывал? Ах да, это я.       — Подожди, шуфу, — Лань Хуаню было нужно уточнить. — Значит, ты не злишься из-за нашей ориентации?       — С каких это пор гомосексуальность стирает все остатки приличий? Не вини свою ориентацию в отсутствии самоконтроля, — погрозил пальцем дядя.       А Лань Хуань от всей души обнял своего дядю, дядя затих. Лань Хуань жестом позвал Лань Чжаня, и тот, немного поколебавшись, присоединился к объятиям.       — Спасибо, шуфу.       — За здравый смысл благодарить не стоит, — вздохнул дядя и затем с некоторой неохотой признал. — Но очевидно, что я подвел вас, мальчики, в нескольких моментах.       Мягко высвободившись из объятий, Лань Цижэнь обратился к ним:       — Возможно, вы больше никогда этого от меня не услышите, но… сейчас уже не 1800-е годы. Хотя, я полагаю, гомосексуалисты существовали и тогда. Я хочу сказать… я даю вам свое благословение. В плане вашей ориентации. Но я категорически не одобряю ваш выбор… устраивать неподобающие сцены в каждом углу чужого дома.       Он бросил на них строгий взгляд.       — Вы поняли?       — Да, шуфу.       — Ну что ж. Тогда я пойду лягу, — дядя зевнул и взмахнул рукой. — Лань Хуань, всё, что в прошлый раз назначалось тебе, теперь относится к Лань Чжаню. Введи его в курс дела. Доброй ночи.       И отправился спать.