Великая Игра: Похотливый Гамбит

Гарри Джеймс Поттер. Символ. Избранный. Лорд-Консорт. Человек-тень. Статусы-клейма. Тело ещё как-то функционировало, но внутри него осталась почти абсолютная, звенящая пустота. Дрожащие пальцы привычно путались в тёмных вьющихся прядях, успокаивающе, на автомате поглаживая чужую голову. Том, уткнувшись лицом ему в торс, неподвижно стоял на коленях прямо перед кроватью. — Что… болит? — отстранённо спросил Поттер. Его голос казался плоским, лишённым каких-либо эмоций. Он едва ощутимо вздрогнул, чувствуя, как тонкий хлопок футболки на животе слабо, горячо намокает. Великий Тёмный Лорд молчал. Лишь сильнее, до боли сжал пальцами талию супруга, зарываясь в самую глубь этих принудительных объятий. Пытаясь спрятать, заглушить собственные слёзы. Гарри тяжело, надрывно вздохнул. Это снова произошло. Он опять всё испортил. Сначала довёл до слёз Принцессу, теперь — самого Министра… Никто не выдерживает его. Барти. Том. — Лучше, чтоб Гарри не было? — снова тихий вопрос в пустую спальню. В голове вязко, предупреждающе заворочался Обскур. Реальность вокруг мгновенно треснула, и всё окружающее пространство покрылось невидимой, удушливой полупрозрачной пеленой. Том под его ладонями заметно сжался. Он слегка мотнул головой, утыкаясь ещё плотнее в мокрую ткань, и сделал рваный, судорожный вдох. — Почему… плачешь? — нахмурился Поттер, отчаянно пытаясь поймать уплывающую нить сознания и хоть на каплю понять, что сейчас происходит. — Гарри… Гарри… — Лорд заставил себя поднять голову, буквально захлёбываясь тем, что транслировало кольцо. Имя, которое он когда-то презирал, сейчас казалось невыносимо сладким на языке. Все те эмоции, которые он десятилетиями методично подавлял в себе, вся эта человеческая, уродливая слабость, которую он считал похороненной в приюте… Сейчас он был весь, до последней клетки тела, соткан из этой слабости. — Не могу… не хочу… Мой… Мой маленький драгоценный супруг, ты не можешь просто взять и бросить меня… Я так долго ждал… — красные, застланные слезами глаза смотрели в упор, отчаянно ища в зелёных то, что давно погасло. Длинные аристократические пальцы Тома коснулись холодной ладони Гарри, насильно спуская её ниже, прижимая к собственной скуле. Утыкаясь в чужую кожу, словно это было единственное, что ещё удерживало его над бездной. Пальцы Поттера слабо, едва заметно дрогнули. — Такой красивый… когда плачешь, — призрачная, пустая усмешка коснулась бледных губ. Гарри смотрел словно сквозь него. — Ложь?.. Я тебе не нужен… Я не могу вылечить твои раны… Поттер медленно подался вперёд, едва касаясь чужих губ своими. Вкус соли, чужая любовь, счастье, надежды и фатальная боль — всё это окончательно перестало быть для него чем-то важным. Пелена Обскура глушила смыслы. — Вредная привычка — быть самим собой? — тихо прошелестел он в самые губы Тёмного Лорда. — Как же так вышло, Томми?.. Лорд резко закрыл глаза. Влага горячо нахлынула новой волной, заставляя кожу на щеках почти физически гореть от позора и бессилия. Он сломался окончательно. Преодолевая последнее сопротивление, Том уткнулся в изгиб шеи Гарри, впервые в своей жизни отчаянно ища у него защиты, укрытия или хотя бы капли тепла. — Ты мстишь… моими словами… — глухо, надтреснуто выдавил он. Поттер на мгновение завис, тяжело переваривая эту внезапную, удушливую близость. В нос густо ударил забытый, почти нежный запах лаванды и тёмной магии, но тошнота тут же привычным осадком подкатила к самому горлу, а в висках запульсировала острая, резкая боль. Чернильная тьма внутри испуганно сжалась. Гарри медленно, словно на автопилоте, снова опустил ладонь на вьющиеся тёмные волосы, успокаивающе поглаживая чужую голову. — Детка… не месть… ну же? — тихо, с какой-то жуткой, чужой мягкостью прошелестел Поттер, путая в своей голове силуэты. — Плакать не нужно… ладно?.. Кольцо впивалось в палец ледяной иглой, неумолимо и безжалостно. Том чувствовал первобытный, ослепляющий ужас. Его не видят. Его снова путают с Краучем. Стоило Гарри столкнуться с сильными эмоциями, как его и без того расслоившееся сознание мгновенно терялось в пространстве. От этой паники руки Лорда непроизвольно сжались на чужой талии ещё сильнее, давя на рёбра. Гарри вяло отреагировал на эту хватку, смутно ощущая, как онемевшее тело окончательно перестаёт ему подчиняться. — Здесь… Рядом… Я… — заторможенно выдохнул он, слепо пытаясь удержать ускользающий образ «Принцессы». Том резко, с силой отстранился. В голове багровой вспышкой рванула ярость напополам с паникой. Тошнота осела на языке горькой, ядовитой слюной. Тяжёлая невербальная тёмная магия сорвалась с его пальцев, точно плеть, и наотмашь полоснула по ладоням Поттера. — Империус, — сорвалось с бледных губ. Непростительное заклинание без малейшего сопротивления, мягко и липко растворилось в чужом теле. Белая, вязкая пелена тумана затянула зелёные глаза, стирая из них остатки разума, и глупая, блаженная улыбка уродливо исказила бледное лицо. Тело Гарри мгновенно обмякло. Ощущение фальшивой, абсолютной эйфории настигло его сокрушительным цунами, выключая боль. Волдеморт судорожно прикрыл глаза, рвано, с хрипом вдыхая воздух. Раньше любые его попытки наложить Непростительное на Поттера всегда заканчивались ментальным взрывом — магия Гарри дико, яростно огрызалась, заклинание на него просто не ложилось. А сейчас… Сопротивления нет. Воли тоже нет. Только бесконечная, чёрная усталость и глухое, вязкое желание, чтобы всё это наконец-то закончилось. Именно это, не прекращая, транслировало проклятое кольцо. Именно это сейчас всей своей кожей чувствовал Том. Волдеморт одним резким движением руки сломал собственное заклинание, не в силах больше выносить эту фальшивую, мёртвую покорность. Он судорожно ловил встречный зелёный взгляд, в котором на долю секунды осело туманное осознание реальности и почти человеческая ясность. — Я не позволю тебе развестись со мной, — глухо, но с бешеной, отчаянной решимостью произнёс Лорд. — Но в этот раз… в этот раз я сделаю всё правильно. Обещаю. Я больше не хочу твоё тело без тебя. Мне нужен ты. Тёмные брови Тома болезненно сошлись на переносице. Он мягко, бережно обхватил ладонями бледное лицо Гарри, и его тяжёлая, невербальная лечащая магия неумолимо, но на удивление аккуратно вторглась в чужое сознание, пытаясь склеить ментальные куски. — Мы можем быть… быть другими. Мне нужно просто научиться… — его голос на секунду сорвался, выдавая весь первобытный страх. — Я научусь, слышишь? Поттер слабо, едва заметно улыбнулся кончиками губ. Он смотрел в ответ так бесконечно устало, словно перед ним стоял не грозный Министр Магии, а нашкодивший ребёнок. — Я… я так устал, Томми… — едва слышно прошелестел он, позволяя чужой магии гладить свои раны, но уже не цепляясь за жизнь. — Очень устал… Смысла больше нет… У тебя пуговица криво застёгнута, — внезапно пробормотал Гарри. Том растерянно замер, осекшись. — Что? — Третья сверху… ты как дед, честное слово. Поттер механически потянулся поправить воротник его рубашки, но на полпути просто уронил безвольную руку обратно себе на колени. — Ладно… забей… *** Глубокая ночь. Только двоим в этом Мэноре не спится. Гарри настойчиво тыкал присвоенной палочкой в бок Крауча, который до этого момента упорно его игнорировал. — Ты что, умереть хочешь? — наконец фыркнул Барти, переводя тяжёлый, уставший взгляд на Поттера. — Немного… — хмыкнул Гарри, продолжая с особым усердием тыкать знакомым древком прямо в рёбра его законного владельца. Крауч тяжело вздохнул, прикрывая ладонью глаза, словно пытаясь защититься от этого невыносимого мальчишки. — Куколка… мы же уже об этом говорили… — он отвёл карие глаза в сторону, мельком глядя в тёмное окно спальни. — Ночь сегодня красивая. — Не такая красивая, как ты, — тихо, почти неслышно пробормотал Гарри и снова легонько ткнул его палочкой. Барти резко нахмурился. Он убрал руку от лица и в упор уставился на Поттера, не веря собственным ушам. — Что ты сказал? Гарри неловко кашлянул, виновато прищурив глаза, и поспешно отдёрнул древко подальше от Пожирателя. — Я сказал, что отпизжу тебя прямо сейчас! Давай драться! Барти зло, но на самом деле бережно перехватил Гарри за шкирку, одним движением усаживая его к себе на колени в глубокое кресло, лицом к себе. — Ну, дерёмся? — вопросительно поднял бровь Крауч, фиксируя его в своих объятиях. Гарри заторможенно мотнул головой, растерянно прокручивая палочку в дрожащих пальцах и утыкаясь лбом в чужое плечо. — Развод мне не дали, и в общем… — он на мгновение замялся, теряясь в лабиринте собственных мыслей. — Империус, кажется, наложили, и он лёг. Я не уверен… я ли это вообще… Барти едва ощутимо напрягся всем телом, глубоко внутри себя пряча глухой, первобытный гнев на Министра. Он мягко, успокаивающе коснулся непослушных вихров Гарри, бережно оглаживая его макушку. — Ты тут, Куколка, будь уверен, — тихо выдохнул Крауч, но тут же добавил с лёгкой, привычной ноткой язвительности: — Но должен заметить, что накладывать такое Непростительное на и без того разваливающийся разум — решение очень гениальное. Просто браво нашему Лорду. Гарри послушно прикрыл глаза, ощущая, как свинцовая усталость наваливается могильной плитой на всё его взвинченное, измученное тело после этой страшной встречи с Министром. — Он… запаниковал? Сделал то, что ему знакомо… наверное… — спокойно, почти равнодушно рассуждал Поттер, отчаянно пытаясь не потерять ускользающую нить диалога. Но привычный, липкий транс уже мягко утягивал его за собой. — Он плакал… все плачут. Я несносный… Гарри тяжело вздохнул, утыкаясь носом в шею Пожирателя. — Сири тоже… просто не показывает мне. А потом смотрит этими своими стеклянными, щенячьими глазами… Как будто… Хватит уже. Хватит всем плакать. Барти слабо, печально улыбнулся, и его пальцы в тёмных волосах едва заметно дрогнули. — Нельзя запрещать плакать тем, кому хочется, Куколка. Вне зависимости от того, какой это человек. Лучше прожить эмоцию сразу, а не копить её в себе, пока тебя не разорвёт. Но ты у нас упорно не хочешь ничего проживать. Не хочешь признавать, что всё вокруг… просто ужасно. Гарри на пару секунд замолчал, а затем упрямо мотнул головой, сильнее утыкаясь в чужое плечо. — Нет… Я просто упёртый гриффиндорец. Не дам я им такой потехи — видеть, как я плачу. Да и чего плакать-то? — Да-да, конечно, — устало, сокрушённо выдохнул Крауч, прижимая парня ближе к себе. — Уже наслышан от ворон, как изящно ты оправдываешь свой вечный отказ принимать то, что с тобой происходит. — Не уметь иначе — плохо?.. Бля… — Ну, в какой-то момент психика должна была тебе сказать, что всё, лимит исчерпан, спичка догорела. Я не знаю, плохо это или нет… Хотя… Разве по твоему состоянию можно сказать, что это хорошо? — Барти бережно уткнулся лицом в изгиб шеи Гарри, тихо, судорожно вдыхая родной запах. — Я рядом. — Время… не вернуть… — Поттер глухо сглотнул, чувствуя, как транс подступает к самому горлу. — Слова ничего не изменят. Принцесса, может… может, тебе нужно просто отпустить меня, пока ещё не поздно для тебя? — призрачно усмехнулся Гарри, так и не смея поднять голову от чужого плеча. Барти тихо усмехнулся. Его рука плавно скользнула по чужой спине, прижимая парня к себе ещё сильнее, надёжнее. — Боги магии… Любить — не значит владеть. И пусть сейчас я звучу как конченый романтик, на деле я всё тот же псих. Я люблю тебя, Гарри, и я не собираюсь слушать твои глупости. Это ведь мой выбор, Куколка. — Крауч на мгновение замолчал, пытаясь запомнить, впитать в себя этот изломанный, хрупкий ночной покой. — Слов всегда слишком много… И пусть в твоих глазах больше нет прежних бесенят, я не ищу тебя прошлого. Тебя нынешнего осталось так мало, но я готов вдыхать эти остатки, пока сам не сгорю. Гарри резко отстранился, заглядывая в чужие карие глаза. Из-за этого внезапного движения его пальцы дрогнули, и присвоенная палочка Барти с тихим стуком выпала, покатившись по полу. — Это… это ужасно, ты понимаешь? — запнулся Поттер. Его ладонь судорожно взметнулась вверх, касаясь собственного лица, хаотично, слепо проходясь пальцами по коже. Барти аккуратно перехватил руку Гарри, уводя её от лица и крепко переплетая пальцы. — Не веришь в будущее, не веришь в спасение… но всё равно пытаешься спасти меня. И за что же мне такое счастье? Ты ведь даже отказался от того, чтобы я был рядом при твоей встрече с Томом. Думаешь, мне от этого легче? Я просто подыгрываю и строю дурачка, Гарри, но это разные вещи… — он медленно поднёс их переплетённые кисти к лицу, едва касаясь костяшек губами, а его взгляд вдруг стал острым, пробивающим насквозь. — Ты ведь специально ждал, что он сорвётся и закончит всё это, верно? Поттер упрямо сжал губы в тонкую линию, отводя глаза в сторону. В спальне повисла звенящая, удушливая тишина. Ломаный, горький смешок сам собой слетел с губ Крауча. — Я это уже слышал. Я это уже видел. Ты ищешь смерти молча, Гарри. Пытаясь спровоцировать его, как и всегда… Вот только как давно ты принял это решение, я сказать не могу. Гарри судорожно прикусил губу до крови, отчаянно пытаясь вдохнуть застрявший в лёгких воздух. — Я… он… меня… зелье, — слова ломались, не желая складываться в смыслы. — Так ненавижу… Ненавижу их всех… Гарри медленно облизнул пересохшие губы. Всё его тело пробрала крупная, болезненная дрожь. Свободная рука взметнулась вверх, коснувшись шеи Крауча, и пальцы едва ощутимо сошлись на горле Пожирателя, предупреждающе придавливая чужую плоть. — Иногда… я смотрю на тебя и чувствую вкус гнили… чувствую этот дурман покорности… Внутри… вздымается дикая злость, ярость, и… как же… почему?.. Всё это дерьмо ведь не само появилось в моей голове… — он слегка согнулся вперёд, и короткие ногти добела въехали в тонкую кожу шеи Барти. Крауч не шелохнулся. Он молчал, по-прежнему продолжая гипнотически касаться губами чужой зажатой кисти. — Я чувствую вину и стыд. Я не хочу, чтоб страдал ты… Не хочу, чтобы Сири помнил обо мне, чтобы наконец перестал смотреть на меня, вечно ища там Джеймса, мою чёртову тень. Он… Он тоже… Томми ищет то, что было раньше. А что я вообще могу кому-то дать? Ничего… внутри ничего нет… Я просто шутка… фикция… Гарри Поттера никогда не существовало. Ещё с того самого момента, как мои родители погибли. В ту ночь у меня навсегда отобрали право быть человеком. Гарри рвано выдохнул, пальцы на чужом горле дрожали всё сильнее. — Ты ел сегодня вообще? — внезапно, совершенно невпопад спросил Крауч. — Курил, — отмахнулся Поттер, вяло мотнув головой. — Это не еда, — искренне возмутился Барти. — Сигарета с кофе — завтрак чемпионов, Принцесса, — изломанно усмехнулся Гарри. — Куколка, ты буквально разваливаешься на куски, — устало, сокрушённо выдохнул Пожиратель, крепче сжимая его в объятиях. Поттер вдруг хрипло, лихорадочно рассмеялся, отстраняясь и заглядывая ему в лицо: — Ты хоть в курсе вообще, как работает кофе с сигаретой с утра? — Коннект с белым другом, — не сдержался Барти, моментально прыснув и буквально захлебнувшись собственным смехом. *** Часы монотонно отбивали ритм. Холодно. Поттер отстранённо протирал очки краем пижамной футболки. В комнате находилось слишком много людей. Великое собрание. И причиной всему этому был он. — Гарри может быть со мной, проходя терапию, — Блэк не отводил тяжёлого, измученного взора от безучастного крестника, нервно крутя на пальце массивный фамильный перстень. Поттер медленно натянул очки обратно на переносицу. Сюр. Это был просто абсолютный сюр. Он опустил глаза на собственные руки, усердно рассматривая кутикулу на ногтях. — Или пройти терапию в Мунго, — сухо отрезал Сметвик. — Раз уж Министр наконец позволил нам делать всё правильно. Том сидел на самом краю софы, совсем рядом со своим Консортом, но так и не решаясь прикоснуться к нему. — Гарри… а ты… как хочешь ты? — тихо спросил Волдеморт, слегка наклоняя голову и отчаянно пытаясь уловить этот пустой, блуждающий взгляд. — Хочу курить, такой ответ пойдёт? — Гарри резко дёрнулся, словно от укола. — А, нет. Хочу остаться здесь. Сметвик недовольно нахмурился. Он переплёл пальцы на коленях, выпрямляясь в кресле и бросая выразительный взгляд на Крауча, который неподвижно стоял за софой, нависая над Поттером защитной тенью. — Куколка, а со мной пойдёшь? — негромко подал голос Барти, отчётливо ощущая всю тяжесть осуждения со стороны целителя. — Можем поехать к Сири и вместе пинать Тони… Ну, или полежим вдвоём в больничке, подлечим заодно и мою крышу вытекающую. — Нет-нет, я сумасшедший, а не тупой, я на это не куплюсь, — Поттер прищурился, глядя на Пожирателя. — Но ты можешь пожить у Сири и пинать Тони вместо меня. А я останусь тут… рядом с Томми. Волдеморт молчал, отчётливо ощущая, как проклятое кольцо едва ли не до кости впивается в палец. Через ментальную связь лавиной шла страшная правда: Гарри хотел остаться здесь вовсе не потому, что чувствовал себя в безопасности. Он хотел разрухи. Тотальной, окончательной аннигиляции всего живого вокруг. Сириус резко сжал кулаки, тяжело, с хрипом переводя дыхание. — Гарри, пожалуйста… дай мне шанс, — в груди Блэка болезненно сжалось, а перед глазами удушливым напоминанием всплыла та самая записка. — Неужели одна пощёчина стоит мне так дорого? Мы обо всём поговорим, слышишь? Всё наладим… Поттер сильно прикусил язык, почти чувствуя солоноватый вкус крови, и перевёл равнодушные глаза на крёстного. Рука парня снова механически взметнулась к собственному лицу, хаотично поглаживая кончиками пальцев сухую кожу. — И почему вы все начинаете звучать одинаково? — тихо, с леденящим душу безразличием протянул он. — «Всё наладим», «поговорим», «научимся»… Ну давайте. Говорите, ладьте. Я что, мешаю? Ну… может быть, и мешаю, но сути это вообще не меняет. Сириус судорожно прикрыл рот рукой, отчаянно пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. В его синих глазах плескалось глухое отчаяние. — Гарри… для тебя критически важно начать лечение правильно, — голос Гиппократа треснул, растеряв весь свой прагматизм. — Это не шутки, молодой человек. К тому же Министр наконец идёт нам навстречу. Шум в ушах Поттера стремительно нарастал. — Гарри… ну пожалуйста… — тихо, надтреснуто выдавил Блэк. Звуки вокруг внезапно превратились в тонкий, удушливый, въедливый писк. Зелёные глаза застыли, окончательно теряя фокус. — Гарри, я не позволяю тебе думать о разрушении, — Тёмный Лорд тяжело нахмурился, и его магия предупреждающе вильнула по комнате. Сердце ухнуло куда-то вниз. Вспышка. — Гарри… послушай… — снова начал Блэк. — Заебали! — сорвался Поттер в дикий, отчаянный крик. Он судорожно дёрнулся и в одно мгновение, точно напуганный дикий зверёк, оказался за спинкой софы, прямо возле Барти. Крауч мгновенно застыл, внимательно всматриваясь в тяжело, хрипло дышащего парня. Бледные, дрожащие пальцы Гарри мёртвой хваткой вцепились в обивку, скрывая его от остальных. Мгновение оглушительной тишины. Гарри судорожно вдохнул ртом разреженный воздух спальни. — У вас что, блять, дел других нет? Какого хуя?! Что вам всем от меня нужно?! Никто из присутствующих так и не осмелился ему ответить. Гиппократ был наготове — его волшебная палочка превентивно, едва слышно скользнула из рукава прямо в пальцы. Том рядом судорожно начал сжимать и разжимать кулак, отчаянно пытаясь унять сокрушительную, выжигающую кости боль, хлынувшую через проклятое кольцо. — Что… что мне ещё вам сказать? — Гарри лихорадочно переводил дикий взор с одного лица на другое. — Как вас обидеть, чтобы вы все наконец отъебались от меня?! Мне не нужно ваше лечение… Мне не нужен крёстный… Не нужен супруг… — Поттер внезапно споткнулся о собственные мысли, натыкаясь взглядом на мужчину рядом. — Барти… — это имя далось тяжелее всего, с хрипом разрезая горло. — Никто мне не нужен… Ладно? Давайте просто это закончим… Не нужно… Можно мне… чулан? Чулан — хорошо… Этого достаточно… — Мунго, — отрезал Том. Старшая палочка привычным, смертоносным жестом скользнула из рукава прямо в его ладонь. — Что?! Нет. Не смей! — Крауч резко, наотмашь перехватил Гарри за локоть, силой утягивая его за свою спину и закрывая от Лорда. — Уговорить, а не принудить, твою мать! Поттер застыл, безвольно уткнувшись лицом в лопатки своей «Принцессы». Сердце парня окончательно сошло с оси, отбивая рваный, панический ритм. Тёмные, клубящиеся вихри Обскура начали стремительно, удушливо сочиться прямо сквозь тонкую ткань футболки, отравляя воздух спальни. — Мунго, — Сметвик сухо повторил диагноз и резко взмахнул собственным древком, накладывая поверх чернильного тумана светящуюся диагностическую сетку. — Да, — Блэк зажмурился и трусливо отвёл глаза в сторону. Старшая палочка в руках Тома сжалась до белых костяшек. Тёмный Лорд едва держался на ногах, кожей ощущая весь тот леденящий ужас и горький, удушливый вкус очередного предательства, который транслировало кольцо. — Куколка, тише, всё хорошо! — Крауч лихорадочно развернулся к Гарри, хватая его ладонями за подбородок, отчаянно пытаясь зафиксировать этот пустой взгляд. И Поттер, как обычно, ухватился за него, как за последний спасательный круг. Секунда горькой, понимающей усмешки… и тяжёлые, усыпляющие чары Министра мгновенно погрузили его в глубокий магический сон. Волдеморт коротко, шумно перевёл дыхание. Взмах палочки — и обмякшее тело Гарри невесомо взмыло в воздух. Пальцы Крауча беспомощно соскользнули с чужого лица. Том плавно притянул безвольного Консорта к себе; чары очищения слетели с его сознания механически, оставляя лишь звенящую пустоту. — Так… будет лучше, — сухо, мёртвым голосом выдавил Лорд. Сметвик согласно кивнул, поднимаясь со своего кресла. — Целители уже ждут внизу для парной аппарации. Крауч в несколько рваных, безумных шагов снова оказался рядом с парящим телом. Его рука дрогнула, и он едва ощутимо коснулся кончиками пальцев бледного шрама на лбу Гарри. Сириус молча поднялся на ноги, но так и не смог отвести глаз от изломанной, бьющейся в бессильной ярости фигуры Барти. — Лучше… лучше… Блять, да когда же уже это «лучше» наконец наступит?! — тихо, срываясь на хрип, спросил Крауч, дико озираясь вокруг. — Вы могли просто не давить на него! В чём, сука, ваша проблема?! — Мистер Крауч, пациент в таком состоянии не должен принимать столь важных решений, — сухо и профессионально отозвался Сметвик, сворачивая диагностическую сетку. — Это была глупая прихоть Министра — спрашивать мнения супруга. — Ну ладно ты, ты ворона, у тебя профдеформация! А вы все?! — Барти яростно окинул взглядом Тома, в чьих алых глазах сейчас плескалась точно такая же невыносимая боль. — Что… Да твою мать!.. Такой бедный, несчастный Тёмный Лорд! Нужно было раньше думать, когда ты игрался с ним, как с куклой! Сириус тяжело, бесшумно подошёл к Барти со спины, опуская ладонь ему на плечо. — Так действительно будет лучше, — тихо прошептал Блэк, и в его голосе слышалась усталость. — Пойдём. Мы должны проводить его. Крауч резко, с омерзением дёрнулся, грубо скидывая чужую руку. — Без истерик, Крауч. Держи себя в руках, — приказал Том, демонстративно расправляя плечи и пытаясь вернуть себе статус Министра, пока его собственное сердце заживо сгорало от кольца. *** Барти устало крутил в ладонях заляпанный, мутный стакан. Грязный магловский паб, который совершенно не подходил для свиданий… Но именно это убогое место когда-то выбрал Гарри. В тот самый единственный раз, когда они действительно пошли на свидание. Зажатая в пальцах Крауча сигарета медленно тлела, осыпаясь пеплом на липкий деревянный стол. Гулкий, пьяный шум на фоне его совершенно не трогал. Лишь призрак прошлого оседал горьким, ядовитым осадком где-то глубоко внутри. Мир вокруг не прекратил своего движения. Обычная жизнь катилась дальше, в то время как сам Барти просто не мог найти в себе силы на это чёртово движение. — Барти, хватит молчать, — Сириус сделал большой глоток, пригубив кислое пиво, и слегка поморщился от отвращения. Рядом Тони молча потягивал огневиски из своей карманной фляги. — И какого хуя вы вообще таскаетесь за мной? Я тут, между прочим, пытаюсь рефлексировать, — лениво отмахнулся от них Барти, делая глубокую затяжку. — Не хочу я наблюдать за вашей семейной драмой, где вы коллективно обосрались и не смогли наставить на путь истинный своего ребёнка. — Он медленно выпустил изо рта плотную струю сизого дыма. — Блэк, что ты вообще сделал с Тони? Он и раньше-то не отличался особой разговорчивостью, но сейчас я готов поклясться, что этот угрюмый ублюдок не проронил ни единого слова за всё последнее время. — Слова просто закончились. Мы постоянно ссоримся. Не понимаем друг друга, но почему-то всё ещё вместе, — негромко отозвался Долохов, выдыхая сизый шлейф. — Сложно признаться, но я до сих пор корю себя за то, что тогда… дал ему это чёртово зелье. Я ведь был его любимым клоуном… И я так просто, глупо профукал это место, фактически отдав малого тебе, Барти. До чего жизнь довела… Клоунская свита собралась вместе, но осталась без своего главного артиста. — Тебя назад он так и не принял, — ядовито шикнул Блэк, отпивая прямо из стакана. — Знаю, — Тони даже не повёл бровью на этот выпад. — Доверие — штука хрупкая. А малой… Он ведь умел превращать любую опасность, любую страшную трещину в фарс, в тупую клоунаду. Но такую… такую родную для всех нас. — Тёмные, уставшие глаза дуэлянта намертво остановились на багровом огоньке тлеющей сигареты. — Так… и почему же ты сейчас не ошиваешься возле ноги своего Лорда? — голос Крауча ощутимо треснул от едва сдерживаемого, глухого гнева. — Ты же так отчаянно хотел выслужиться перед ним. — Я ему не нужен, если не подчиняюсь беспрекословно. Так что… теперь я просто учусь быть обычным человеком с чертовски херовым прошлым. Как оказалось, денег у меня более чем достаточно, чтобы всю оставшуюся жизнь пинать хуи и медленно покрываться мохом, — Тони горько усмехнулся, снова затягиваясь и слегка косясь на притихшего Сириуса. — И, возможно… пытаться кого-то любить. Блэк упрямо мотнул головой, нахмурив густые брови. — Не-а, тебя не любят, ты наказан, — отрезал он и с абсолютно серьёзным лицом выставил Тони фак. Барти от такой детской непосредственности моментально поперхнулся дерьмовым пивом и тяжело, надрывно закашлялся. Кое-как придя в себя, он с силой потушил окурок о грязную пластиковую пепельницу. — Пожалуйста, оставьте эту свою клинику для дома, — ворчливо махнул на них рукой Крауч, облизывая пересохшие губы и отводя карие глаза в сторону тёмного окна. — Мне вполне хватает личной драмы несчастной влюблённости. Не хочу я ещё сильнее осознавать, что вы оба на самом деле живёте достаточно неплохо, просто упрямо застряли в прошлом и собственной вине. Не лишайте меня моих красивых картинных страданий, ради всего святого. — Ну… в принципе, есть в этом дерьме и немного хорошего: наш дорогой зятёк прямо на глазах разваливается, — горько усмехнулся Сириус, отставляя стакан. — Хотя это, конечно, святотатство. Цена его развала — личность Сохатика. — Блэк, завались уже, а? Он до смерти ненавидел эту твою кличку, — внезапно разозлился Барти, делая большой глоток пива. — Твой Сохатик мёртв, Блэк. А Гарри его даже и не знал никогда. Прекрати вечно искать в нём кого-то другого. Долохов, молча слушавший их перепалку, вдруг судорожно, хрипло хохотнул, стряхивая пепел прямо на пол. — Эй, а вы знаете, чем Гарри отличается от папирос? — Тёмные глаза Тони весело блеснули в полумраке паба. — Долохов, блять, извилиной пошевели, не время для твоих шуток, — процедил Сириус. — Тем, что он без мамы рос… и без папы рос. В воздухе со свистом повисла убойная тишина. — Я тебя сейчас отпизжу прямо здесь! — бешено сорвался Сириус. Он резко перегнулся через липкий стол, грубо и до треска ткани хватая Долохова за воротник куртки. Крауч нервно, хрипло рассмеялся. Это было настолько ужасно и настолько по-ублюдски, что парадоксальным образом принесло ему каплю долгожданного покоя. — Я думаю, нужно будет обязательно рассказать это Гарри, — Барти качнул головой, утирая выступившие от смеха слёзы. — Он точно оценит. Как тогда, когда он шутил про Снейпа, который потерянно стоит посреди дороги… Антонин тем временем уже откровенно задыхался в удушающей, железной хватке Блэка. Он состроил мученическую гримасу и слегка захлопал ладонью по чужому предплечью, призывая к благоразумию. — Сири, отпусти, задушишь ведь, — лениво протянул Крауч, прикуривая новую сигарету. — Не придуши своего мужика раньше времени. Нам с Гарри его потом ещё пинать. Сириус отпустил Тони резко, едва ли не оттолкнув. — Так… что будем делать, когда в нашей жизни всё стало настолько тихо? — Блэк подхватил свой стакан, нервно отпивая кислое пиво. Барти снова затянул сигаретный дым, горько усмехнувшись: — Попробую вернуться в отчий дом, податься в преподаватели по ЗоТИ… Очень хочу, чтобы Снейп подавился собственным ядом. И может быть… когда мне наконец можно будет увидеть Гарри, я сделаю так, что у нашего Министра просто не останется шансов. Тони, старательно потирая саднящую шею, хрипло хохотнул: — Принцесса… Ты как всегда псих, сдаваться не умеешь абсолютно. Я клянусь, у меня на складе уже гора похоронных венков на твою могилу приготовлена, а ты всё ещё жив. Что за адовый феномен? — искренне возмутился дуэлянт. — Это… ну, Гарри буквально сделал всё, чтобы Том не смог меня убить. Множить его величие и могущество на ноль у Куколки получается очень ювелирно, — отозвался Барти, выпускаю плотную струю дыма. — Ребята, если убрать всю опасность ситуации, вы просто представьте, как Тёмный Лорд хавает это дерьмо? У него есть живой конкурент, и он, сука, вынужден его терпеть! Я готов поклоняться Гарри как божеству. Да и развод вполне возможен, нужно просто, чтобы Гарри… стал немного целее… — он на секунду воодушевился, но тут же в его карих глазах осело привычное, глухое отчаяние. — А вы? Вы-то что будете делать? Сириус задумчиво прокрутил в руке стакан, хмуро глядя на мутную жидкость: — Пора… Пора начинать слушать покойную мать и вернуть род Блэков в былое величие. Чтобы Сохатику… чтобы Гарри было действительно куда вернуться, если он сам этого захочет. А там, глядишь, и жизнь наладится. Пора… Действительно пора прекращать вечно жить прошлым. Думаю, Лили и Джеймс на том свете меня проклинают за мою безответственность перед их сыном. Синие и карие глаза одновременно уставились на притихшего Долохова. — Не дождётесь от меня великих планов. Я планирую просто пить и пинать хуи, — недовольно заворчал Тони, сурово хмуря густые брови. *** Три месяца. Три месяца абсолютной, удушающей тишины в жизни Тома. И вот наконец-то ему официально позволили сделать первый шаг и начать заново налаживать контакт с собственным супругом. Стерильная палата в Мунго абсолютно ничем не пахла. В ней не было вообще никаких живых запахов. Том неподвижно сидел на жёстком стуле возле кровати, отстранённо рассматривая какие-то министерские документы, но не вчитываясь ни в одну строчку. Гарри заторможенно, механически крутил кольцо на пальце, в который раз безуспешно пытаясь его снять. Его больше не накрывало паникой или яростью. Обскура плотно придушило сильными лечебными чарами и зельями. Состояние было стабильным. Мёртвым. — Оно не снимается, — устало, с глухим вздохом произнёс Том, отрываясь от бумаг и переводя взгляд на свежие, покрасневшие царапины на коже супруга. — Оторвать… палец? — так же заторможенно, без единой эмоции в голосе отозвался Гарри, даже не поднимая глаз. Волдеморт медленно отложил документы на прикроватную тумбочку и аккуратно накрыл дрожащие ладони Поттера своими. — Обойдёмся без оторванных конечностей, — тихо, почти умоляюще прошептал он, слегка поглаживая замершие, холодные кисти. На мгновение замерев, словно собираясь с духом, Лорд всё же решился спросить: — Гарри… а куда ты дел обручальное кольцо из той пары, которую нам дал твой крёстный? Поттер ощутимо вздрогнул. Пустая, мёртвая улыбка уродливо исказила его лицо. — А это… разве не оно? — Нет. Это из пары, которую дал Снейп. Поттер надолго завис. В одурманенной лекарствами голове тяжело, со скрипом проступали обрывки воспоминаний. Наконец он медленно поднял туманные глаза на Тома. — А ты? Ты ведь первый его снял… Где оно? Министр замер всего на секунду. Одним плавным движением руки он нырнул под воротник идеальной рубашки, доставая тонкую серебряную цепочку, на которой сиротливо висело то самое обручальное кольцо Блэка. Красные глаза украдкой, с затаённым страхом посмотрели на парня из-под вьющихся тёмных волос. Гарри внезапно расхохотался. Громко, лихорадочно, заваливаясь обратно на больничные подушки и судорожно прикрывая рот ладонью. Его скулы тут же начало сводить лёгкой, болезненной судорогой. — И… давно ты носишь его так?.. — сквозь смех спросил он, не отводя от Лорда пристального, безумного взгляда. — Назло мне было? Я своё вообще куда-то дел, когда принимал наркоту… Может, с ним сейчас играет Кричер… не знаю. Ты… ты жалок, Том. Ладно? Волдеморт промолчал, трусливо отводя глаза в сторону. В груди что-то болезненно, с хрустом провернулось, и он наклонился ещё ближе к супругу. — Оу… детка, только не нужно… делать такое выражение лица, — Поттер на секунду завис, ощущая, как липкий, тяжёлый транс снова затягивает сознание, и медленно, заторможенно моргнул. — Тебе больно? — Жалок… только для тебя. Так что ничего страшного, — почти неслышно, одним дыханием прошептал Том. Гарри снова судорожно схватил ртом прохладный воздух палаты и хрипло хохотнул. — На… на колени… — бросил он, совершенно без задней мысли, просто проверяя границы чужого безумия. Волдеморт молча, одним элегантным и плавным движением опустился с жёсткого стула на колени прямо перед кроватью, смыкая ладони на чужих кистях ещё сильнее, надёжнее. Гарри резко, судорожно сжал пальцы под его руками, уставившись на Лорда сверху вниз широкими, невидящими глазами. — Это всё для меня? Вау… — пустая улыбка снова скользнула по его губам. — Слушай, а давай… давай просто притворяться, что у нас всё хорошо? Том устало, вымученно улыбнулся, глядя на него снизу вверх. Он всё ещё был Тёмным Лордом Волдемортом, Министром Магии, и сейчас был вынужден стоять на коленях, остро, до тошноты чувствуя это жгучее, ядовитое унижение. Но если это было нужно для Гарри… он был готов. Он стерпит. — Притворяться уже не выйдет, душа моя. Нас ведь так много связывало в самом начале: пророчество, ментальная связь, крестраж, обет Попечительства… Пока ты не сделал так, что из всего этого остался один только Обет. — Детка… меня сейчас стошнит от твоего вранья, — Гарри на секунду зажмурился, ощущая, как к горлу подступает липкий, тяжёлый транс, а затем медленно открыл туманные зелёные глаза. — Это… это у тебя было слишком много шансов и способов… не проебаться. Так почему?.. Почему я должен слушать всё это именно сейчас… когда мне уже нихуя не нужно? — Поттер слабо, изломанно усмехнулся, утыкаясь затылком в больничную подушку. — Это что, сейчас так модно? Понимать всё только тогда, когда уже очень поздно? — Оправданий у меня нет. Я не понимал… действительно не понимал, — спокойно, глухо ответил Том, отчаянно пытаясь придавить, задушить в себе собственное упрямое эго. — Так что теперь мне остаётся лишь брать ответственность за то, что я сделал. — Замечательно… Всё так просто… — Гарри изломанно, горько усмехнулся. — И кто ты такой? Где мой Томми? Тебя я вообще не знаю. — Поттер устало закрыл глаза. — Какой же ты всё-таки несносный дед… Ну, и как оно? Ты наконец-то нашёл свою любовь, а я… я навсегда потерял в неё веру. Развод. Ладно? — Попроси что-нибудь другое, — мягко, почти умоляюще ответил Том, и его бледные пальцы, сжимающие ладони парня, едва заметно дрогнули. — И я это сделаю. В этот момент его прежнее, эгоистичное желание тотально контролировать и подчинять окончательно превращалось в какое-то извращённое, болезненное желание служить. Принять любую форму, выполнить любой приказ — лишь бы Гарри не исчез, не растворился в этой больничной пустоте окончательно. — Убей себя? — ласково улыбнулся Поттер. Лорд судорожно перевёл дыхание. Это была пугающая, абсолютно мёртвая улыбка. — Что-то другое, — глухо отрезал он. — Тогда… я тебя убью? — не унимался Поттер, и в его туманных зелёных глазах на мгновение мелькнул опасный, лихорадочный огонёк. Волдеморт до белых костяшек сжал чужие руки, едва справляясь с лавиной бушующих эмоций и кармической болью, которая удушливой петлёй затягивалась на его собственной шее. — Гарри… — выдохнул он, глядя на супруга снизу вверх. — Пожалуйста. Можно что-то… где вообще не фигурируют смерть и развод? Поттер досадно цокнул языком и разочарованно отвернул голову к стене. — Ёбаный обманщик… — едва ворочая непослушным языком, пробормотал он себе под нос. *** Полгода. Бесконечный, изнуряющий день сурка. Министерство магии работало как идеальные швейцарские часы, но сам Министр ощущал каждый из этих долгих, пустых дней собственной кожей. Волдеморт был абсолютно разбит, но перед супругом по-прежнему покорно играл свою роль: отрепетированная улыбка, мягкий голос, невербальное «всё в порядке». Гиппократ каждый раз буквально выворачивал куски его израненной души наизнанку, заставляя проживать, понимать и по секундам разбирать каждый прошлый поступок. Кольцо на пальце всё чаще мёртво молчало, а та эмоциональная часть, которую он так долго и упорно затыкал в себе, почти что стала его новой сутью — Том действительно начинал чувствовать эмпатию уже сам, без помощи этой шальной, навязанной магии брачной вязи. Но Гарри… Гарри… Гарри… Все мысли снова и снова, по кругу возвращались к изломанному мальчишке. Как его отпустить? Как смириться с реальностью? Это было глухое, удушающее бессилие, которое сейчас не могла заглушить ни одна, даже самая безграничная власть в мире. — Вы готовы… всё изменить, но только на своих собственных условиях. В этом и заключается ваш главный паттерн. Он совершенно не особенный, классическая клиническая картина… — Сметвик плавно поправил очки на переносице, продолжая методично выводить вензеля в блокноте. Мгновение тишины, чтобы слова осели, и Гиппократ продолжил: — Все метаморфозы, которые вы сейчас в себе ощущаете, по-прежнему крутятся вокруг тотального контроля. Вы до сих пор не готовы отпустить супруга, панически боитесь потерять власть над ним полностью… Вы готовы меняться, готовы учиться, но всегда есть это «но» — условие, при котором Гарри обязан остаться подле вас. Если говорить проще, Министр, все ваши изменения происходят не ради блага супруга, а лишь ради того, чтобы вы продолжали им обладать. Том тяжело вздохнул, сильнее опираясь спиной на жёсткое кресло. Воздух в кабинете внезапно показался ему леденящим. — У нас образовалась совершенно новая, латентная форма контроля. Все эти уступки — поверхностные и ситуативные. Это не ментальное перерождение, Том, это обычная адаптация, — целитель наконец оторвался от записей и поднял на Лорда сухой, проницательный взгляд. — Текущая терапия не возымела успеха, нужно срочно подбирать новую. Будь вы немного открытее и проговаривали вслух хотя бы треть того, что происходит в вашей голове, возможно, нам двоим было бы гораздо проще. Волдеморт продолжал глухо молчать, но его бледные пальцы ещё сильнее, до хруста костяшек, сжались на деревянном подлокотнике. — Научиться выдерживать страх брошенности без тотального контроля. Развить в себе способность к настоящей уязвимости — не в моменты паники, а стабильную, осознанную. Перестать наконец видеть в других людях только объекты. Он не ваш, Том, и он не вещь, — сухо и безжалостно добавил Сметвик. — Он может не хотеть вас. Он может говорить вам «нет», и он имеет на это полное, абсолютное право. Теперь ваша задача — менять эту деструктивную динамику. Ну что… поговорим о вашем детстве? — Не хочу, — сквозь зубы процедил Лорд, и в его голосе явственно послышался опасный, потусторонний свист. Гиппократ тихо, понимающе усмехнулся, даже не поведя бровью. — Даже если это поможет твоему супругу? — негромко спросил он, абсолютно не теряясь под удушающим, тяжёлым взглядом Волдеморта. — Ты… старик, видно, совсем позабыл, с кем разговариваешь? — холодно процедил Том, мгновенно возвращая на лицо привычную маску монументального, леденящего величия, способного подчинить себе всю магическую Британию. — Ну-ну, Том, мы с тобой примерно одного возраста, так что не стоит мне дерзить, — Сметвик спокойно перевернул страницу в своём потрёпанном блокноте. — Власть вообще сильно мешает терапии. А нам сейчас жизненно необходимо найти способ, чтобы ты наконец захотел меняться ради самого себя. И в конце концов признал, что у тебя проблемы, Том. У тебя лично. А вовсе не примитивная потеря контроля над собственным супругом. *** Год, который Поттер совершенно не почувствовал. Он уже давно перестал обращать хоть какое-то внимание на время. Какой-то очередной праздник, безразличная смена времён года — для него абсолютно всё вокруг теперь было со стойким, удушливым запахом больничной стерильности. Гарри внезапно завис, отрешённо смотря в окно. — Снег. Красивый сегодня… Гиппократ устало протёр веки под очками, на мгновение замирая. — Вы… почти вернули все старые паттерны поведения. Хуже, потому что вы ещё и адаптировались под новые. Это… это клинически вопиюще! — искренне возмутился он, качнув головой. — Ты снова пытаешься нащупать контроль через разрушение, Гарри. Раньше ты был слишком сломан, чтобы сопротивляться, а теперь тебя начинает понемногу отпускать — и ты немедленно возвращаешься к прежним защитным механизмам. — Сметвик, бедолага, всё же хорошо, не нужно так переживать! — дружелюбно, почти весело подбодрил его Поттер. — Когда там Барти можно будет увидеть? — Крауч даёт тебе безопасную среду, Гарри, но он позволяет тебе тонуть в этих иллюзиях, — сухо отрезал Гиппократ. — Это пока что опасная созависимость. Он должен наконец научиться не делать из тебя свой единственный смысл жизни. — У меня такое чувство, будто я просрал год просто так… — Гарри нахмурился, отстранённо протягивая ноги на стуле. — И всё равно нельзя… — Гарри, Том находится в долгой, тяжёлой терапии. Я строго запретил тебе его провоцировать. И что ты делаешь? — Сметвик снова вернулся к методичным записям в своём потрёпанном блокноте. — Играю в шахматы, — изломанно усмехнулся Гарри, переводя пустой взор на окно. — Месть… Он так красиво разваливается, представляешь? Готов прогнуться, потому что панически боится. — В этом и заключается главная проблема — ты пользуешься его уязвимым состоянием, — тихо процедил целитель, не снимая маски профессионализма. — У тебя агрессивный, деструктивный настрой. — Какой злодей этот ваш Гарри Поттер… кхм… — Поттер внезапно запнулся, судорожно сжимая и разжимая пальцы, отчаянно пытаясь не уплыть в липкий транс. — Я… я злодей. Не простил, не забыл, не отпустил. Моё сердечко растопила вовсе не весна… — протянул он, и на его бледных губах расцвела почти нежная, пугающая улыбка. — А желание размазать это дорогое величие об себя. Как грязь. — Ради Мерлина, Гарри, ты думаешь, я тебя выпишу после таких слов? — Сметвик устало покачал головой, шумно выдыхая. — Снова… Снова нужно менять терапию. Может… Амортенцию? В совсем небольших, микроскопических дозах, просто чтобы… — Убью, — жёстко перебил его Поттер, опасно прищурив помутневшие зелёные глаза. — Я достаточно накачан вашими грёбаными отварами, Сметвик. Но Амортенцию… Даже если она будет мне жизненно необходима, чтобы выжить — я лучше сдохну. — Гарри, совсем немного, — спокойно, без тени страха попытался воззвать к логике Гиппократ. — Её используют в колдомедицине, чтобы лечить затяжные депрессии и ментальные блоки. Если бы ты изначально позволил давать её тебе, лечение продвигалось бы куда успешнее и быстрее. — Я всё сказал, — припечатал Гарри, упрямо скрестив руки на груди. — К тому же я нахожусь здесь только потому, что Том так захотел. Если его убедить в обратном, то все твои медицинские полномочия — пустой звук. Обет Попечительства — штука мерзкая, но крайне полезная в данном случае. На всё воля моего супруга, белая ворона. Гиппократ нахмурился, медленно поднимая на него тяжёлый, пронзительный взгляд из-под очков. — Я понял. Тогда начну говорить на твоём языке, Поттер, — сухо отозвался целитель. — Я сообщу твоему опекуну о данном раскладе и возьму с него письменное подтверждение для официального протокола. Я прекрасно понимаю, что Амортенцию ты сейчас воспринимаешь как прямое намерение забрать твою субъективность и растоптать личность. Но это метод лечения. Я не палач, Гарри, а врач, который видит, что текущая терапия идёт совершенно не так, как нужно, только потому, что ты добровольно отказываешься от помощи. Сметвик сделал короткую паузу, искренне пытаясь ослабить хватку и не давить на и без того взвинченного парня. — Она поможет тебе, Гарри. Поможет наконец прожить те страшные эмоции, которые ты так упорно в себе сковываешь, с каждым днём всё сильнее отстраняясь от самого себя. — Ты… ты вообще компетентный целитель?! — сорвался Гарри на повышенный, дрожащий тон, резко подаваясь вперёд. — Какого хера я должен пить то, что меня триггерит?! — Тебя цепляет название и то, что уже прожито. Доза зелья крошечная, она не будет иметь никакого эффекта, кроме способности почувствовать самого себя. Ты пациент и должен выполнять рекомендации. — Я так вас ненавижу, вы бы знали… — тихо, опустошённо сдался Гарри, бессильно откидываясь на спинку стула. — И что дальше? Я буду дурачком или ещё чего? Давайте на Томе сначала опробуем. Пусть он побудет вашим подопытным кроликом. Гиппократ даже не повёл бровью. Он спокойно поправил очки и ровным, профессиональным тоном уничтожил последнюю защиту Поттера: — Ему она не нужна. Но если тебе так необходимо убедиться, что подобная доза вполне приемлема и безопасна… Что ж, пускай. Начнём с Министра. Гарри промолчал и привычно, совершенно неосознанно забрал сахарные пакетики, которые аккуратно лежали на блюдце рядом с чашкой остывающего чая. — Зачем ты это делаешь? — искренне нахмурился Сметвик, отрываясь от своего блокнота. — Ты же никогда не любил сладкое. Поттер надолго завис, отрешённо смотря на блёклые белые прямоугольники в своей ладони. — Не знаю… У Дурслей мне нельзя было брать сахар. Он спокойно, заторможенным движением сунул пакетики глубоко в карман больничной пижамы. — Так… так просто спокойнее. — Гарри, это серьёзно, — почти с болью возмутился Гиппократ, видя этот внезапный регресс. — А я нет, — изломанно усмехнулся Поттер, небрежно поднимая чашку с блюдца и в один глоток допивая остатки чая. — Поттер… — Это стабильность, воронушка! Цени её. *** Палата была слишком тихой. Поттер снова нарезал круги, кутаясь в плед, который тяжелым капюшоном свисал с его головы. Курить хотелось до одури. Щелчок двери — и Гарри резко остановился, бросая короткий взгляд в сторону звука. Том стоял на пороге в безупречной мантии. Холод, величие и монументальное спокойствие. — Кинуть подушку под колени? Так смотришь, как будто хочешь отсосать, — нервно усмехнулся Поттер. — Мордред, я здесь и минуты не пробыл, а ты уже весь в доспехах… — устало ответил Том, подходя ближе. — Сегодня был очень тяжёлый день в Визенгамоте, так что обойдёмся без перепалок. Так где там твоё зелье, которого ты так панически боишься? Гарри сжал губы в тонкую линию, рвано махнув рукой в сторону прикроватной тумбочки, и тут же на автомате натянул плед плотнее, до самого подбородка. Сердце стремительно сходило в бешеный, рваный ритм, дыхание мгновенно сбилось. — Мне… мне позвать кого-то? — тут же спросил Том, делая шаг назад, видя, как Гарри на глазах теряет нить с реальностью. Лорд прекрасно знал, что супруг ему не доверяет и что успокоить его своими силами сейчас точно не выйдет. Поттер ощутимо дрогнул, его бледные пальцы судорожно въехали в собственную щёку, то ли поглаживая, то ли слегка царапая сухую кожу. Лорд сделал аккуратный, выверенный шаг ближе, уже приподнимая руку для успокаивающего пасса. — Пей, — резко, надтреснуто выдавил Гарри, рвано пошатнувшись в сторону от чужого прикосновения. — Только… только не будь после этого слишком… слишком странным… ладно? Волдеморт шумно перевёл дыхание, резким движением скинул с себя тяжёлую министерскую мантию, слегка ослабил галстук и молча подошёл к тумбочке. Он уверенно взял стеклянный флакончик в руки, но тут же нахмурился, разглядывая мутную жидкость. — Странно… это что в твоём понимании? — Том бросил короткий, проницательный взгляд на замершего Поттера. — Я… я не знаю… Если узнаю… я скажу… ладно? — сбито, почти неслышно ответил Гарри, сильнее кутаясь в плед. Том тяжело вздохнул, совершенно не уверенный в правильности данной ситуации, но отступать было поздно. — Если узнаешь ту самую странность, о которой ты говоришь, — немедленно зови целителей, — строго проинструктировал он. Одним чётким движением Лорд накапал несколько капель зелья в стакан с водой. В нос тут же ударил едва уловимый, свежий аромат. Том на секунду замер, удивлённо приподняв бровь. — Пахнет как ты… Понятно, — глухо констатировал он и в один глоток выпил воду с Амортенцией. Гарри напрягся до предела, до хруста в суставах, испуганно не зная, чего ожидать в следующее мгновение. Том поставил чашку аккуратно, тихо, чтобы ещё больше не напугать взвинченного супруга. — В общем, ничего особенного, — неуверенно отозвался Лорд, плавно садясь на край кровати. — Хотя… думаю, меня действительно начинает расслаблять. Очень даже неплохо после такого тяжкого дня. Поттер, недоверчиво сделав несколько коротких шагов к кровати, резко присел, прячась за её деревянной спинкой и лишь украдкой выглядывая из своего убежища. — Не… не любишь этот мир до тошноты? — совсем тихо спросил Гарри. Том мягко улыбнулся, наблюдая за этими манёврами. Сейчас это выглядело очень даже забавно. Почти мило. — Они без всяких вредных добавок, и её нужно совсем немного, Гарри. Это совершенно не те зелья… Так что, попробуешь? — Том плавно помахал рукой, подзывая парня ближе к себе. — Ты ещё сам не устал безвылазно сидеть в этой больнице? Жизнь — это ведь всего десять процентов того, что с тобой происходит, а всё остальное — твоя личная реакция на это. — Это… как трава? — так же тихо спросил Гарри, по-прежнему совершенно не спеша покидать своё надёжное укрытие. — Душа моя, я не знаю, но… — сердце Тома ухнуло куда-то вниз, и ему внезапно стало почти физически больно видеть, насколько его супруг напуган. — Гарри, ты… как ты сам себя сейчас чувствуешь? Мне уйти? Позвать кого-то из колдомедиков? — Ты… всё? Странный? — подозрительно прищурился Поттер, покрепче перехватывая края пледа. — Скорее обеспокоенный, — сразу же честно ответил Лорд, не сводя с него внимательного взгляда. — Всё в порядке? Тебе помочь? — А я, по-твоему… пальчиком в анальчик тыкаюсь, чтобы мне нужна была помощь? — тихо, ядовито огрызнулся Гарри, изо всех сил подавляя внутри себя подступающую панику. — Пиздец… — Том устало закрыл лицо ладонями, искренне пытаясь сбить наваждение. — Ладно. Это действительно не самое странное, что можно от тебя услышать, когда ты окончательно теряешь связь с реальностью. Поттер удивлённо округлил глаза, чуть подавшись вперёд: — Что? Лорд медленно убрал руки от лица, плавно соскользнул с кровати прямо на пол и опустился на колени, отчаянно пытаясь быть на одном уровне с Гарри. — Ну? Попробуешь? Как видишь, ничего страшного со мной не происходит. Поттер картинно закатил глаза, упрямо вставая на ватные, слабо слушающиеся ноги, и скинул с головы капюшон пледа. — Ты действительно странный, Том, но пока что недостаточно, — Гарри медленно подошёл ближе, мимолётом мазнув ладонью по его вьющимся тёмным волосам. Он послушно долил в стакан чистой воды, взял флакончик и уверенно добавил туда несколько капель. На короткое мгновение парень завис, отчётливо ощущая, как из стакана густо пахнуло лавандой и тяжёлой тёмной магией, но всё-таки заставил себя сделать несколько быстрых глотков. В палате повисла оглушительная тишина. Волдеморт аккуратно поднялся на ноги, но так и не решился сделать к нему шаг ближе, давая пространство. — Всё в порядке? — совсем тихо спросил он, вглядываясь в зелёные глаза. — Напомни мне в следующий раз просто посылать всех нахуй, если они снова предложат мне вкусить это варево, — криво, изломанно усмехнулся Поттер. На секунду замерев, он прислушался к ощущениям внутри и нахмурился: — Грустно… Почему-то стало очень грустно, Томми. Идём курить? Легкий, почти облегчённый смешок слетел с губ Волдеморта. — Это такое завуалированное «побудь со мной»? Гарри недовольно скривился, уже открывая рот, чтобы привычно спустить Министра с небес на землю, но Том превентивно выставил указательный палец в воздух, шутливо качая им из стороны в сторону. — Но-но, дай мне думать, что это именно так. Оставь свои колкости на потом, — Том плавно подобрал с кровати свою тяжелую мантию и бережно накинул её на плечи супруга прямо поверх пледа. — А теперь идём курить. Ночь была почти осязаемой. Звёзды, яркие и холодные в кромешной тьме, безразлично смотрели вниз. Прохладный лёгкий ветер трепал полы мантии, и сизые струи дыма медленно стелились в пространстве между ними. — Душа моя, — Том мягко улыбнулся, окидывая внимательным, изучающим взглядом своего супруга и лёгким, отточенным жестом поднося сигарету к собственным губам. Всегда горько. — Я действительно… упустил абсолютно все шансы? Лёгкий дым растаял в воздухе. Гарри поднял на него свой сложный, пустой взор. — Найди себе того, кто не будет так жесток с тобой... Так много и ничего одновременно, Томми… Время не лечит, так что просто соври мне, что дальше будет легче, — ядовито, изломанно усмехнулся Поттер, посильнее кутаясь в чужую мантию. — Враги… Быть врагами нам подходит гораздо больше. — Ты любил… а я так не умею, — Том снова затянулся горьким сигаретным дымом. В его алых глазах плескалась бесконечная, вековая усталость, но Волдеморт лишь призрачно улыбнулся углами губ: — Завтра… Завтра обязательно будет легче, Гарри. Поттер глубоко вдохнул сизый дым, чувствуя, как свинцовая усталость ложится тяжёлым осадком где-то глубоко внутри вместе с ним. — Играем… Томми. Всегда играем… — Гарри лениво щёлкнул пальцами, и догорающая сигарета мгновенно рассыпалась в серую пыль, после чего он привычным движением поправил очки на переносице. Том что-то тихо говорил в ответ, но Поттер внезапно, совершенно не думая, подался вперёд и машинально, едва ощутимо убрал упавшую ресницу с его бледной щеки. Они оба мгновенно замерли, перестав дышать. Это был слишком нормальный жест. Слишком человеческий, интимный и живой для них двоих. Гарри первым судорожно отвёл руку, словно обжёгся. — Что?.. — парень на секунду завис под этим тяжёлым, пронзительным взором, а затем упрямо вскинул подбородок: — А! Фу. Отвратительно… — картинно протянул он, разворачиваясь и уходя в палату первым. В закрытом пространстве резкий запах табака теперь особенно остро ощущался на одежде. Амортенция в крови Гарри уже вовсю мягко стелилась, и в сознании стремительно начали скользить совершенно другие, тёмные эмоции. Волдеморт, зайдя следом, тихо прикрыл за собой дверь. — Пенсия приходит раз в месяц, Том… — прошептал Гарри, отчаянно пытаясь совладать с беснующейся внутри грустью. — Так… почему ко мне пенсия приходит едва ли не каждый день? — И с каких пор дед у нас ты? — спокойно поинтересовался Лорд, подходя ближе к кровати и попутно, как бы между прочим, подбирая разбросанные по палате вещи. Поттер заворожённо наблюдал за этим запредельным перформансом. Великий Тёмный Лорд Волдеморт, Министр Магии собственной персоной, ходит вокруг него и молча разбирается с его бардаком. — Думаю, с тех пор, как пожелал всегда носить пижаму и тапочки, — тихо усмехнулся Гарри, демонстративно заваливаясь на кровать. — Довольно быстро состарился, знаешь ли. Том аккуратно сложил разбросанные книги в ровную стопку на тумбочке и, легко взяв оттуда же колоду карт Таро, почти невесомо скользнул на край больничной постели. Короткий, контролируемый вдох — и на его лице снова заиграла мягкая, отрепетированная улыбка. Поттер настороженно поджал ноги под себя, уставившись на него в упор. Несколько мгновений липкого, тяжёлого транса, и парень резко вскинул голову, словно его только что прошибло током. — Это что… получается, нужно реально бояться своих желаний, потому что вселенная слушает? — ошалело спросил он, глядя на Тома округлившимися глазами. — О… ну, тогда мы в полной заднице, — совершенно спокойно констатировал Том. Он изящно перетасовал карты. — Немного посудачим? Гарри нахмурился, переводя взгляд с колоды на Лорда и обратно. — Это вот сейчас пиздец как странно, — издевательский, хриплый смешок слетел с его губ. Поттер качнул головой. — Я и без них могу сказать, что мы поссоримся. Том слегка, едва заметно пожал плечами, продолжая плавно тасовать карты. — К этому быстро привыкаешь. Только можно тему нашей следующей ссоры выберу я? Гарри устало закрыл глаза. Выставив вперёд указательный палец, он забавно, по-мальчишески помахал им в воздухе: — Но-но, не в этой жизни… Ладно? Том закусил губу, до предела прищурив алые глаза. — Мордред, ну хотя бы один день… Мы можем обойтись без того, чтобы всё снова летело в тартарар? — глухо, едва сдерживаясь, спросил он. Гарри снова лениво шевельнул пальцем в воздухе, даже не думая отступать. — Не будь душнилой, Том, мне скучно становится, — бесстрастно отозвался он. — А так хотя бы интересно, куда всё это зайдёт, раз уж хуже всё равно некуда… В конце концов, я лежу в дурке. Что ты мне сделаешь? — Я вижу, что ты довольно быстро приходишь в себя, — гнев едва заметно прорезался в стальном, холодном голосе, но тут же осел под Амортенцией. Том резко, с сухим щелчком выдернул одну карту. — Какая ты умница, аж глаза радуются. — Давай вырвем их? — искренне воодушевился Гарри, слегка подаваясь вперёд и заглядывая на перевёрнутый рисунок. — К сожалению, ты псих по диагнозу, а не по жизни, — хлёстко отмахнулся Том, вытягивая следующую карту. — Какая ирония. Ведь таким абьюзивным говном, как ты, нужно действительно родиться, — ни секунды не уступал Поттер, ощущая, как кровь внутри начинает медленно закипать. Он не отрывал лихорадочного взора от колоды, подаваясь к Лорду ещё ближе. — Лучше быть таким говном на вершине, чем правильным компостом в земле, — жёстко парировал Лорд, доставая очередную карту. — Этот самый компост вообще-то позволил тебе сесть на трон, милорд. Так что завали варежку. — Ты. Просто. Несносный, — сквозь зубы процедил Том, и его алые глаза недобро блеснули. — Нет, ты, — наглухо припечатал Гарри и, резко вскинув голову, поднял на него глаза. Лицо Тома застыло в нескольких сантиметрах от его собственного. В палате мгновенно повисло оглушительное, звенящее молчание. Слышно было только их рваное, тяжёлое дыхание. — Ненавижу? — первым сломал эту удушливую тишину Поттер, цепляясь дрожащими, холодными пальцами за чужую шею. — Смертельно, — выдохнул Том, окончательно теряя остатки своего хвалёного контроля и подаваясь вперёд, мягко, почти невесомо касаясь чужих искусанных губ. Пальцы на шее Лорда сжались до едва ощутимого, предупреждающего удушья. Гарри одним резким, рваным движением опрокинул Тома спиной на кровать и мгновенно навис сверху, намертво фиксируя его своим телом. — Томми… Томми… такой красивый… — лихорадочно шептал Гарри, наклоняясь к самому его уху, обжигая кожу горячим дыханием. — Но какой же ты сейчас никчёмный. Улыбка вместо привычного презрения? Встаёшь передо мной на колени, плачешь… Что это, Том? Слабость? Волдеморт запустил пальцы в непослушные волосы Гарри, крепко хватая и слегка натягивая их назад, едва заметно сбивая дыхание от лёгкого натяжения. — Манипуляция, душа моя, — хрипло прошептал он прямо в приоткрытые губы. — Слёзы ты не выносишь точно так же, как я — унижения. Ты прав, это игра. — Точно, — усмехнулся Гарри, слегка поморщившись, но уверенно усаживаясь поудобнее на чужие бёдра. — Всё ещё Гамбит. Ладно, посмотрим... Поттер вальяжно, медленно скользнул ладонью вниз, без труда расправляясь с чужой ширинкой. Одно короткое мгновение — и его холодные пальцы уверенно обхватили плоть Волдеморта. Алые глаза Лорда мгновенно расширились от шока и удивления. — Что ты делаешь? — встрепенулся Том, на секунду растеряв всю свою хвалёную министерскую спесь. — Забавная вещь: некоторые отвары Сметвика начали восстанавливать во мне весьма прозаичные желания… — Поттер порочно ухмыльнулся, медленно поглаживая член в своих пальцах. — Кажется… последний раз у нас был… хм-м-м… когда ты только стал человеком? Или ещё перед Хогвартсом? Совсем не помню. Плотские желания покинули меня слишком давно. Отвары Сметвика усыпили Обскура, Амортенция вернула телу чувствительность сильнее прежнего… и эта внезапная ясность тела била по мозгам слишком сильно. Плоть в его руке мгновенно отозвалась, принося Гарри искреннюю, лёгкую потеху. Волдеморт мёртвой хваткой вцепился в его бёдра — до синяков, до боли, а в алых глазах вспыхнул опасный, хищный блеск. — Животное, — ласково протянул Поттер, наклоняясь ещё ближе и предупреждающе сильнее сжимая пальцы. — Как же так, Томми? Твой супруг такой больной, несчастный, лежит в лечебнице, а ты смеешь возбуждаться... Интересно, и куда же ты деваешь своё желание всё это время? Гарри порочно усмехнулся, глядя прямо в застывшие глаза Лорда. — Или, может, лучше спросить — с кем? — Что за глупая дерзость? — хрипло спросил Том, пытаясь податься вперёд, чтобы перевернуть Поттера под себя, но его тут же упрямо придавили назад, к постели. — Томми… врать нехорошо… — лениво протянул Гарри, возобновив дразнящие, скользящие движения руки. Волдеморт рвано вдохнул прохладный воздух палаты, сжимая пальцы на бёдрах парня ещё сильнее. — Чушь, — жёстко припечатал он. — Нет, — отрезал Гарри, откровенно наслаждаясь этим редким, звенящим моментом тотальной доминации. — Карты не врут… Там выпал любовный треугольник. — Ты. И Барти, — голос Тома треснул, оголяя края гнева, а вместе с ним от дикого, неконтролируемого всплеска магии с треском порвалась ткань на штанах Гарри. — Снова ложь, — усмехнулся Поттер, даже не вздрогнув. — Там тайная женщина. А про Барти ты и так прекрасно знаешь. — Карты и предсказания — всего лишь бред сумасшедших, — холодно выдохнул Том, хотя в его алых глазах на мгновение плеснула ядовитая надменность. — Интересно… — скучающе протянул Гарри. Его взгляд снова начал стремительно мутнеть, теряя фокус. — Поттеров ты, выходит, убил забавы ради, а не потому что испугался… Парень слегка отстранился и одним коротким, ленивым движением руки пустил слабую вспышку «Редукто» — этого вполне хватило, чтобы мешающая нижняя одежда мгновенно истлела. Он немного заёрзал на возбуждённой плоти Волдеморта, а затем резко опустился до самого конца, выгибаясь тетивой и рвано хватая ртом воздух. В глазах мгновенно заискрилось от невыносимых, острых ощущений. — Поттер! — сквозь зубы яростно прорычал Том, и его невербальная лечащая магия слетела с пальцев в ту же секунду. — Псих! — О-о… — судорожно вздохнул Гарри, снова цепляясь руками за его шею, чтобы не упасть. — Кажется… я знаю, кто мог бы быть достоин… Тебя. Такого великого и ужасного. Поттер сделал рваное, судорожное движение и тут же замер, прерывисто дыша. Бёдра крупно дрожали, он медленно наклонился к самому лицу Волдеморта, обжигая его кожу. — Ну привет, лицемерный ублюдок, — изломанно усмехнулся Гарри прямо в чужие губы. — Представляешь её сейчас, да? — в затуманенных зелёных глазах блеснул потусторонний, леденящий душу холод Обскура, но тут же осел под тяжестью отваров и Амортенции. Том резко, мёртвой хваткой схватился за талию Гарри, с силой прижимая его к себе. Рваный, судорожный стон тут же слетел с губ Поттера, и он в слепом исступлении больно укусил Лорда за шею, до крови. Это стало последней каплей. Волдеморт одним мощным, неоспоримым движением перевернул ситуацию, впечатал Гарри спиной в больничный матрас и навис сверху сокрушительной тенью. — Доминируешь ты так себе, Поттер, — хрипло, опасно процедил Волдеморт, делая резкий, глубокий толчок изнутри. Гарри мгновенно выгнулся струной, запрокидывая голову. — А ты… — Том приблизил своё лицо к его уху, тяжело дыша. — Ты всё так же мечтаешь о нём, пока я в тебе? — Детка… детка… — хрипло шептал Гарри, хищно, в упор глядя в чужие алые глаза. — А что, если так? Ты подаришь мне ещё слёз? Я… я всё слижу, — изломанно ухмыльнулся Поттер, демонстративно облизывая пересохшие губы. Волдеморт мёртвой хваткой ухватился за его бёдра, оставляя на коже наливающиеся синяки, и сорвался на рваные, грубые, яростные толчки. — Маленькая… дрянь, — сквозь зубы процедил Том, окончательно сбивая дыхание. — Невыносим. Я стараюсь… а ты… — Твой личный сорт… дряни… — Гарри намертво прижал Лорда к себе ногами, до хруста в пояснице, и тут же впился в его губы жгучим, удушающим поцелуем. Отстранившись на миллиметр, он выдохнул прямо в рот Министру: — Может… всё-таки развод? Это ведь никогда не… закончится. Мгновение. Без движений. Только рваное, сбитое дыхание на двоих в стерильной тишине палаты. — Никогда… — прошептал Том, методично возвращая лицу свою привычную, леденящую холодность. Он грубо ухватил Гарри за подбородок, заставляя смотреть на себя, и жадно, до крови укусил за искусанную губу. — Что бы ты ни сделал, чего бы ты ни захотел, куда бы ты ни пошёл — ты мой. Я твоё клеймо. — Боль — пропуск в нирвану, Томми… — призрачно прошептал Гарри, лениво скользнув тонкими пальцами обратно к его шее. Под подушечками пальцев бешено, загнанно билась чужая вена — кровь, которая сейчас бежала так быстро. Поттер порочно ухмыльнулся и ощутимо, предупреждающе надавил на горло Тёмного Лорда, забирая его кислород. Короткий, рваный вдох. Том справится. Ещё немного. Нужно хотя бы притвориться, что у него всё ещё есть этот мнимый контроль в этой разрухе. Он удержит его рядом, даже если Гарри полностью перестанет быть собой. *** Снова прошли полгода, которые не оставили в Гарри ровным счётом ничего, за что бы он искренне цеплялся в этой жизни. Поттер действительно стал куда менее колючим, внешне — более открытым и спокойным. Он, конечно, не стал прежним, но его вечный цинизм и абсолютное отсутствие веры во что-либо теперь были глубоко и надёжно спрятаны от посторонних глаз. Сметвик наконец-то дал зелёный свет на выписку, но с очень большой, профессиональной натяжкой: успокаивающие отвары, стабилизирующие бальзамы и регулярные маленькие дозы Амортенции должны были прочно войти в его ежедневный рацион, а сеансы терапии — продолжаться, но уже за пределами Мунго. Как оказалось, параллельная терапия Тома продвигалась весьма успешно, и это Поттера даже немного раздражало. Гарри отстранённо ходил по совершенно незнакомому пространству просторной гостиной. Как выяснилось, Том за время его отсутствия полностью восстановил старый особняк своего деда Мракса. Это было… ну, почти мило. Рита Скитер появилась в камине с лёгкой, изумрудной вспышкой летучего пороха. — Консорт! Рада видеть, что вам уже гораздо лучше, — она вальяжно, с привычной хищной грацией шагнула внутрь комнаты и сразу же по-хозяйски опустилась на бархатную софу, попутно выкладывая на столик увесистую стопку своих записей. — Надеюсь, наши прошлые встречи в больнице всё ещё остаются в строжайшем секрете? Поттер холодно, едва заметно усмехнулся, садясь в кресло прямо напротив неё. Он неторопливо выудил сигарету из пачки. Лёгкий щелчок зажигалки — и сизый дым лёг в лёгкие именно так, как было нужно. Сейчас Гарри Поттер был чертовски хорошим актёром. И очень усталым клоуном. — Риточка, дорогуша, пока держим всё в секрете, — призрачно улыбнулся он, выпуская струю дыма. — Я должен триумфально вернуться в Министерство. Магическая Британия должна снова услышать голос своего Избранного. Разбросанные фигуры на шахматной доске снова послушно стояли по своим местам. Ожидая нового, первого хода.