Другой путь | Another Way

«Ты ни за что не поверишь, что открывается мне с этой высоты: твои грядущие годы стелются впереди бесконечной, причудливо петляющей дорогой. Я совсем не хочу тебя пугать, но там, чуть впереди, на твоем пути вырастет лес. Настолько густой и непроглядный, что солнечным лучам еще очень долго до тебя не пробиться. Тебе предстоит неприкаянно блуждать во мраке этой нескончаемой, гибельной ночи, изводя себя мыслью о том, суждено ли ей вообще когда-нибудь закончиться. Но, прошу, поверь мне: свет непременно отыщет тебя снова. И когда это случится — ты навсегда перестанешь бояться темноты».

— Лэнг Лив

Настоящее время: ноябрь 2000 года / Время Драко: совпадает с настоящим

Драко не видел Гермиону еще две недели после приема (да, теперь он мысленно называл ее Гермионой, хотя еще не решил, готов ли произнести это вслух). Ему пришлось пропустить их пятничную встречу через несколько дней после вечеринки из-за прыжка в прошлое, а на следующей неделе Гермиона уехала на конференцию в Шотландию. К великому неудовольствию Драко, в ее отсутствие ему пришлось вытерпеть встречу с ее парнем. Уизли заявился вместе с Поттером во время его ежемесячной проверки в Малфой-мэноре — удостовериться, что Драко не прячет маглов в подземельях, не варит яды и не разводит плотоядных монстров в прилегающем лесу. Когда Драко поинтересовался, какого черта здесь забыл Уизли, тот ответил ему полным ярости взглядом, а Поттер лишь едва ли не виновато пожал плечами. Драко ожидал от Уизли суровой нотации, но тот хранил молчание, казалось, вполне довольствуясь тем, чтобы просто сверлить Драко взглядом, бесцеремонно усевшись на подлокотник дивана, который стоил больше, чем весь дом его семейки. Поскольку Драко был тем еще мазохистом и отчаянно жаждал услышать хоть что-то о Гермионе, посреди встречи он бросил: — Уизли, у тебя такой вид, будто ты хочешь что-то сказать. — Вовсе нет, — начал было Поттер, но Уизли перебил: — Вообще-то, да. Он поднялся с подлокотника, на котором сидел, и Драко с облегчением выдохнул: диван был редким антиквариатом, и мать была бы безутешна, если бы Уизли его сломал. — Я не знаю, что происходит между тобой и Гермионой. Она твердит, что это просто работа и что ты стал более-менее сносным, но с тех пор, как она начала с тобой «работать», она стала более дерганой и отстраненной. — Он изобразил пальцами кавычки на слове «работать», отчего в груди Драко вспыхнула гордость. Неужели для нее это тоже значило нечто большее? — Тебе не приходило в голову, что она просто устает на новой должности? — протянул Драко. Уизли проигнорировал его слова. — Я не верю, что ты полностью исправился. Не знаю, какую игру ты затеял — засылаешь своих дружков, чтобы они втерлись к ней в доверие, водишь ее есть мороженое, а потом обманом заманиваешь ее сюда, из всех возможных мест! — Он сделал паузу, обведя комнату широким жестом. Внутренности Драко скрутило. Они находились не в гостиной — Драко ни за что не стал бы проводить встречу там, — но намек Уизли был предельно ясен. Образ Гермионы, рыдающей в той самой гостиной в ночь приема, всплывал в его памяти почти так же часто, как и воспоминания о ее пытках, и по какой-то причине первое ранило Драко ничуть не меньше, чем второе. — Я не приглашал ее и не поощрял ее визит в гостиную, — тихо произнес Драко. — Она в порядке? Она... — Это не твое собачье дело! — выплюнул Уизли. Поттер положил руку ему на предплечье; Рон стряхнул ее, но все же сделал паузу, чтобы перевести дух. — Плевать. Я знаю, что ей придется работать с тобой до конца ротации. Я просто считаю месяцы, когда это закончится. И тогда она пойдет дальше, а ты снова останешься в ее прошлом — там, где тебе и место. Драко изо всех сил постарался скрыть промелькнувшее на лице удивление. Ротации? И осталось всего несколько месяцев? Почему она не упомянула об этом? Потому что ты для нее никто, и она тебе ничем не обязана. Поттер достал из сумки детектор Темных артефактов и протянул его Рону. — Почему бы тебе не пойти и не просканировать дом, пока я заканчиваю опрос Малфоя? Уизли еще несколько мгновений буравил Драко взглядом, затем, поняв, что тот больше ничего не скажет, выхватил детектор и вышел из комнаты. — Финли, — позвал Драко, как только Уизли скрылся из виду. Эльф с негромким хлопком появился перед ним. — Уизли будет сканировать дом. Следуй за ним и доложи мне, если он натворит дел. И предупреди матушку, чтобы для нее это не стало сюрпризом. — Да, сэр, — пропищал эльф и исчез. — Рон не наделает глупостей, — пробормотал Поттер. — Он вспыльчив, но у него хватает ума не позволять этому мешать работе. — Ну да, конечно, — саркастично отозвался Драко. Он все еще злился из-за слов Уизли о Гермионе, поэтому на Поттера терпения почти не осталось. Как скоро она перейдет на другую должность? И как она себя чувствует? Почему этот придурок не мог просто ответить на вопрос? — Малфой? — голос Поттера ворвался в его мысли. Он что-то спросил, но Драко пропустил это мимо ушей. — Я не расслышал вопрос. Поттер кивнул и опустил блокнот на колени. — С ней всё в порядке, — мягко произнес он, безошибочно (и весьма смущающе) угадав причину терзаний Драко. — Она была потрясена после визита сюда, но долгий ночной сон все исправил. Кажется, на следующий день она проспала до одиннадцати. — До одиннадцати? В рабочий день? — Это было совершенно не похоже на Гермиону. — Рон отключил будильник на ее палочке. Чуть руки за это не лишился, но ей это пошло на пользу. Она слишком много работает. — Да, без разницы, — ответил Драко, пытаясь напустить на себя равнодушный вид, хотя Поттер явно ему не поверил. К счастью, он оставил тему Гермионы и снова взял блокнот, вероятно, желая поскорее закончить встречу не меньше самого Драко. — Значит, с путешествиями во времени покончено? — Я совершил все прыжки по своему списку и сейчас варю Зелье Извлечения. — Хорошо. — Поттер черкнул пару слов в блокноте. — А как насчет предстоящих поездок? Дальше встреча прошла без происшествий. Когда Уизли вернулся после сканирования дома, Драко велел Финли проводить их, а сам продолжил ломать голову над словами Уизли о ротации Гермионы. Он-то думал, что будет работать с ней годами. Почему она не сказала, что это временно? Успеет ли он завязать с ней настоящую дружбу, прежде чем у него истечет время? Он не забыл ту речь о ней, которую произнес Драко из будущего. В 2005 году он будет знать ее очень хорошо. Все, что Драко нужно было делать, — это сосредоточиться на том, чтобы стать к ней как можно ближе за оставшееся время, и постараться не слишком из-за этого переживать. Всё образуется. Сейчас Драко сидел в пустом кабинете, который они использовали в Министерстве, и ждал появления Гермионы. Он бросил взгляд на часы. Она опаздывала уже на пять минут. А пару недель назад проспала до одиннадцати — верный признак истощения, и это еще до ее поездки. Она с таким энтузиазмом ждала эту конференцию законодателей в Шотландии, но целая неделя вдали от офиса — вряд ли то, что ей сейчас было нужно. И действительно, когда Гермиона появилась, вид у нее был изможденный. Она снова заколола волосы перьями для письма, под глазами залегли тени, а блузка выглядела неопрятно: один рукав закатан до локтя, другой болтается, потеряв пуговицу на манжете. — Гер... кхм... Грейнджер, — начал Драко, в последнюю секунду передумав называть ее по имени. Она была слишком рассеянной и даже не заметила его заминки. — Мне очень жаль, что так вышло, — выпалила она, остановившись у двери. — Я хотела отправить сову до того, как ты проделаешь весь этот путь, чтобы сказать, что сегодня у меня совершенно нет на это времени. — Только тогда Драко заметил, что у нее в руках не было привычной кипы пергаментов. — Что? — Мне придется всё отменить. Драко вскинул брови и театрально произнес: — Но я проделал такой путь из самого Уилтшира. Аппарировал ко входу в Министерство, пересек атриум, затем спустился на лифте. Это заняло у меня целых шесть минут, и ты хочешь сказать, что все зря? Она рассмеялась, и Драко был счастлив это видеть. — Прости, что заставила тебя так утруждаться, — с легкой улыбкой сказала она, но в следующее мгновение улыбка угасла. Она прислонилась к стене и словно немного сдулась. — У меня сегодня нет для тебя ничего на проверку, — призналась она таким тоном, будто сознавалась в преступлении. — Я отстаю с новыми черновиками и еще не встречалась с представителями существ и работников Министерства, чтобы получить отзывы о законах, над которыми мы работали пару недель назад. Не говоря уже о... — Почему ты сама пишешь все черновики? — перебил ее Драко. — Твоя работа — взаимодействовать с представителями всех фракций, получать их одобрение и при необходимости вносить правки в законы. Но ты не должна писать их с нуля. Это работа для других сотрудников твоего отдела. — Я знаю. Но Глэдис ушла в отпуск по уходу за больным внуком, а на мою старую должность так никого и не нашли. Сейчас в отделе не хватает двух человек, и если я не возьму это на себя, до конца года на рассмотрение Старейшин больше не поступит ни одного нового закона! — Разве это так уж плохо? Выражение ужаса на ее лице едва не заставило его рассмеяться, но он знал, что лучше этого не делать. — Разумеется, это плохо, — поспешно добавил он. — Я пошутил, очевидно же. Почему бы мне не помочь, раз уж я притащился сюда? Я могу писать черновики. Они, конечно, будут не так идеальны, как твои, но ты сможешь подправить их позже. Редактировать точно будет намного проще, чем писать с чистого листа. Гермиона смотрела на него так, словно у него выросла вторая голова. Когда молчание затянулось на несколько секунд, он взмахнул рукой. — Эм, Грейнджер? Тебе нужна моя помощь? — Ты бы правда это сделал? Драко пожал плечами, стараясь не показать, как его задело ее искреннее изумление его предложением помочь. — Я не притронусь к той нелепой поправке о правах домовых эльфов, которую ты предложила в прошлом месяце, и к торговому соглашению, с которым носился твой идиотичный представитель Международного отдела, но могу взять на себя законопроект о добавлении приворотных зелий в список запрещенных субстанций и обновление льгот для пострадавших в войне. — Правда сможешь? — Да, Грейнджер. — Он начал терять терпение. Он не был настолько плох. Он умел быть любезным. Почему это ее так удивляет? — Это было бы просто идеально, Малфой. Пойду принесу свои вещи. Она развернулась и несколько секунд возилась с дверью, пока Драко не подсказал: — Ее нужно тянуть на себя. Она мотнула головой, распахнула дверь и едва ли не бегом бросилась по коридору. Блядь, ну и в каком же она раздрае. Драко уже прикидывал, что еще он мог бы для нее сделать. Да черт возьми, он бы написал этот проклятый закон о домовых эльфах, если бы это вытащило ее из этого пугающе несвойственного ей состояния хаоса. Он бы добавил пункт, требующий от всех чистокровных передать половину своих сейфов этим проклятым тварям, лишь бы ей стало легче. Вот насколько он влип. — Так, вот, держи, — сказала она, вернувшись, и с ходу начала перечислять все заметки и краткие содержания к тем законам, за которые он согласился взяться. — И убедись, что заявление о намерениях будет... — ...кратким, не более двух абзацев. Я знаю. — И тебе нужно писать в... — ...настоящем времени, в действительном залоге, — снова закончил он за нее. — Я знаю, Грейнджер. — И постарайся избегать... — ...двусмысленных формулировок и длинных, затянутых предложений. Я прочитал сотни таких текстов за последние несколько месяцев. Я знаю, что делаю. — Ладно, хорошо, — вздохнула она, едва переводя дух после беготни и непрерывной болтовни. Драко безумно хотелось накрыть ее ладонь своей и ободряюще сжать, но он решил, что это лишь заставит ее нервничать еще больше. Вместо этого он одарил ее взглядом, который, как он надеялся, источал поддержку, пока она наконец не сосредоточилась на своей стопке бумаг, заскрипев пером по верхнему пергаменту. Драко переключил внимание на переданные ему записи. Пока он работал, он почти физически ощущал исходящее от нее напряжение. Это заставляло нервничать и его самого. А может, он нервничал из-за того, что собирался расспросить ее о ротации, но не знал, как подобрать слова, чтобы не показаться слишком любопытным или отчаявшимся. В конце концов, он решил сказать все прямо, потому что все равно не смог бы сосредоточиться на работе, пока не выкинет это из головы. — Я слышал, эта должность для тебя временная. — Да, — рассеянно отозвалась она, не отрывая взгляда от пергамента. — Я пробуду здесь год, потом год или два поработаю в офисе Кингсли, а затем буду перемещаться по разным отделам Министерства на срок от двенадцати до восемнадцати месяцев в течение следующих пяти-десяти лет. — Зачем? Драко устал, даже просто слушая этот план. Ему потребовалось целых три месяца, чтобы освоиться в своей новой роли, и еще три, чтобы наконец почувствовать, что он справляется. Он не мог представить себе необходимость так часто менять место. У нее же совсем не будет времени достичь мастерства в чем-то одном. Хотя то, на изучение чего у других уходят месяцы, Гермиона, вероятно, схватывала за пару недель. И все же это звучало как перебор, даже для нее. Гермиона закусила губу и слегка заерзала на стуле. — Я думаю, что однажды хочу стать Министром магии, — тихо сказала она, словно стыдясь своего признания. — Не в ближайшее время, но лет через двадцать, когда Кингсли решит уйти на покой. — Оу, — только и смог ответить Драко, застигнутый врасплох. Министр магии? Ничего себе. — Думаешь, это... слишком? — спросила она, разглядывая свои руки и теребя заусенцы. — Слишком? Что ты имеешь в виду? Слишком недостижимая цель для тебя? Слишком сложная работа? Ответ «нет» на оба вопроса. Это будет трудно, безусловно, ведь у нас никогда не было Министра магии маглорожденного происхождения, да еще и ведьмы, так? Она кивнула, продолжая смотреть на свои руки. Ему до дрожи хотелось перехватить их, но он сдержался. — Это будет тяжело, и если бы ты попыталась сейчас (будь ты постарше, разумеется), ты бы проиграла. Но через двадцать лет я вполне могу представить, как люди выберут маглорожденную ведьму. А что касается того, что работа может оказаться тебе не по плечу... ну, я вообще не уверен, что существует работа, с которой ты не справишься со своим трудолюбием. Гермиона подняла на него широко распахнутые, умоляющие глаза. — Ты правда так думаешь? — Да. Думаю. А ты разве нет? Он не стал добавлять, что если она не станет увереннее в себе, то на всеобщих выборах у нее не будет ни единого шанса. Сейчас в этом не было смысла — до ее предвыборной кампании оставалось еще больше двадцати лет. Она продолжила жевать губу и ковырять ногти. — Иногда я задаюсь вопросом, не слишком ли это оторванная от реальности мечта. Я хочу однажды создать семью, но в то же время хочу приносить пользу, делать всё возможное, чтобы изменить мир к лучшему, и я определенно смогла бы делать это на посту Министра. Но, возможно, я не смогу совмещать и то, и другое. У Кингсли нет семьи, он всегда на связи... Не знаю. Это даже не моя мечта. Это была идея Кингсли, и, может быть, это просто, ну не знаю... чересчур, понимаешь? Он сразу понял, что она говорит чужими словами. Возможно, идея баллотироваться в Министры изначально принадлежала не ей, но теперь, когда она пустила корни в ее голове, Гермиона этого хотела. Но кто-то сказал ей, что она не сможет этого сделать, или, может быть, что ей не следует этого делать ради какой-то абстрактной будущей семьи, и было нетрудно догадаться кто. — Я не думаю, что это чересчур, — твердо заявил Драко. — Тебе придется научиться делегировать полномочия и окружить себя людьми, которым ты сможешь доверять, но ты вполне сможешь совмещать это с семьей, если действительно этого захочешь. Кто сказал тебе обратное? — Никто, — быстро ответила она, но он знал, что это ложь. Она снова уткнулась в пергамент, старательно избегая его взгляда. — Мы вроде как должны работать. Драко тяжело выдохнул. Он вспомнил Фицджеральда, который тоже метил на это кресло. Тот был эгоистичным ублюдком, но при этом умным, расчетливым и обладал той уверенностью, которой не хватало Гермионе. Если бы она схлестнулась с ним в ближайшее время, он бы раздавил ее. И это было чертовски обидно, потому что во всем остальном она была в сотню раз лучше этого индюка. К сожалению, рядом с ней, похоже, не было людей, которые говорили бы ей об этом. По крайней мере, тех, к кому бы она прислушивалась. Он снова вспомнил слова Драко из будущего. «Этот ее парень — ну... он просто ужасен для нее, но она цепляется за него, потому что у нее в корне искаженное восприятие самой себя. Она думает, что не сможет найти никого другого, кто полюбил бы ее, поэтому должна довольствоваться тем, что есть». Гребаный Уизли тянул ее на дно. Да, Уизли подходил ей больше, чем Драко, с этим он уже смирился, но это не делало его достаточно хорошим для такой невероятной ведьмы, как Гермиона. — Я хочу сказать еще одну вещь, — выпалил Драко, пока не передумал. — А потом, обещаю, мы продолжим работать. Она издала раздраженный вздох, прежде чем оторваться от пергамента. — Ладно. Только давай быстро. — Я когда-нибудь рассказывал тебе, что подумал, когда впервые услышал о своей будущей жене? — Нет. — Она отложила перо. Что ж, ее внимание он завладел. Была не была. — Я не думаю, что верю в родственные души или во что-то подобное, но я верю, что где-то есть человек, с которым мне суждено быть. И иногда кажется, будто я искал ее годами. В том первом прыжке я встретил себя из будущего, и он был таким... расслабленным. Он совсем не был похож на человека, который несется с горы, отчаянно пытаясь не упасть лицом в грязь, — а именно так я себя чувствую все время. У него все было схвачено. — А потом я узнал, что он приписывает все эти заслуги своей жене. Как я уже говорил, сначала я решил, что схожу с ума и просто выдумал эту уверенную в себе версию себя, женатую на потрясающей ведьме, просто чтобы почувствовать себя лучше. Но когда я наконец смирился с правдой и подумал об этой таинственной женщине, у меня промелькнула мысль: «Надо же, я умудрился найти ту, кто будет меня терпеть? Ничего себе». Гермиона тихо рассмеялась. — А потом я подумал: «Эта женщина — это ни за что на свете не Астория». И в тот момент я понял, что должен с ней расстаться. Драко решил опустить ту часть, где он оказался слишком труслив, чтобы довести дело до конца, и ему пришлось ждать, пока будущая версия его самого не вернется во времени и не сделает это за него. — К чему ты мне все это рассказываешь? — спросила Гермиона, качнув головой. Драко перевел дух, прежде чем продолжить. Начиналась самая рискованная часть. — Представь, что ты отправилась в будущее, скажем, лет на пять вперед, и встретила там саму себя. И та, будущая ты, была бы довольной, спокойной и уверенной в себе. Она чувствовала бы себя комфортно посреди хаоса и стресса, потому что прекрасно понимала бы, кто она такая и каково ее место в этом мире. Гермиона смотрела на него, слегка приоткрыв рот. Она была полностью поглощена его словами, и он мог поспорить, что сейчас в своем воображении она рисовала эту идеальную версию самой себя. — Когда ты разговариваешь с этой женщиной, она с восторгом отзывается о своем муже, и ты начинаешь подозревать, что именно он стоит за этими переменами в ее поведении. Ты пытаешься вытянуть из нее подробности, но она ничего не рассказывает, а ты никак не можешь выбросить это из головы. Когда ты возвращаешься в свое время, ты постоянно думаешь об этом незнакомце — о том самом, который поможет тебе поверить в себя, который станет тебе равным, твоим партнером. Драко подался вперед, нависнув над столом. — А теперь ответь мне кое-что, Гермиона. Это Уизли? Она снова посмотрела на него так, словно у него выросло две головы, а затем ее лицо потемнело. — А как насчет того, чтобы ты мне кое-что ответил, Драко, — произнесла она уничтожающим тоном. — Что ты себе позволяешь? — Я не пытался... я просто... — Драко растерялся. Он не планировал, что будет говорить на этом этапе разговора. Гермиона вскочила на ноги и принялась сгребать свои бумаги в кучу. — Не уходи. Просто выслушай... — Нет! — выкрикнула она, и в ее глазах полыхнул гнев. — Тебе нельзя так поступать! Тебе нельзя вот так врываться в мою жизнь и быть... быть... не милым, это не то слово, но... искренним. Несовершенным, грустным и сломленным, но в то же время добрым, проницательным и остроумным, и... и кем-то, кто старается... кто так чертовски сильно старается. И это нечестно. Я отлично справлялась, и мне не нужно было всё это. — Не нужно было что? — Драко никогда раньше не слышал, чтобы она говорила так сбивчиво. — Это... это усложнение всего! — вскричала она, яростно жестикулируя. — Ты не имеешь на это права! Ты не имеешь права заставлять меня менять свое мнение! Ты не имеешь права сидеть тут в своей идеально скроенной одежде, со своими аккуратными, но в то же время небрежно растрепанными волосами, смотреть своими всезнающими, непроницаемыми глазами и давать оценки (кстати, абсолютно неверные оценки) моей жизни! — Ты не имеешь права предлагать мне помощь, когда она мне действительно нужна, или замечать, когда у меня выдался дерьмовый день. Ты не имеешь права водить меня куда-то на мой день рождения, приносить мне гигантские извинения или учить меня танцевать. И ты уж точно не имеешь никакого права говорить подобное обо мне и Роне! Нет! Я не стану этого терпеть! — Грейнджер. Подожди, я... Прежде чем он успел закончить фразу, она исчезла, с силой захлопнув за собой дверь. Драко откинулся на спинку стула. Ничего себе. Ее реакция оказалась куда более бурной, чем он ожидал. Он никогда не видел ее в таком смятении. Поначалу он подумал, что всё дело в том, что он попал под горячую руку в неудачный день, но нет, тут было нечто большее. Он не был идиотом и прекрасно понимал, чем вызвана эта вспышка. Она испытывала к нему симпатию. Или, что более вероятно, ее тянуло к нему, и одновременно с этим ей было до тошноты противно от собственных чувств. Это бы объяснило ее срыв. Он подался вперед и уронил голову на руки. Блядь. Этого он совсем не хотел. Ну, то есть, конечно, он хотел, чтобы она ответила ему взаимностью, но в то же время он не хотел вносить сумятицу в ее жизнь. Он и так уже слишком много в ней натворил. Но от одной лишь мысли о ней с кем-то другим (даже с волшебником, который был бы в разы лучше Уизли и действительно заслуживал ее) Драко мутило. Какого хрена ты творишь? — Я не знаю, — простонал Драко. Я же говорил тебе оставить ее в покое. Говорил, что ты сделаешь ей больно. — Я знаю. И теперь он еще и разговаривает сам с собой. Проклятье. Он прибег к окклюменции, чтобы очистить разум, и ему потребовалось почти полчаса, чтобы прийти в состояние, в котором он смог наконец сосредоточиться на записях Гермионы, оставленных ею на столе. Он наполовину ожидал, что она вернется за ними, а заодно и проклянет его для верности, но она оставила его в покое. Драко придвинул к себе перо с чернильницей, которые она подготовила для него ранее, и принялся писать. Он не останавливался на протяжении четырех часов, пока не закончил оба черновика, с которыми обещал помочь. Сложив их в две аккуратные стопки в центре стола, он отправился домой. На протяжении всего своего шестиминутного пути он не переставал надеяться услышать, как она позовет его по имени, или хотя бы мельком увидеть ее, но так и не увидел, не услышал, и никто не удостоил его даже вторым взглядом по пути к выходу.

***

В следующую субботу Драко находился в ателье вместе с Дафной — с него как раз снимали мерки для новых мантий, — когда вдруг услышал чей-то приглушенный голос: — Смотри-ка, кто тут у нас. В этом, по правде говоря, не было ничего необычного. В их мире он был фигурой слишком приметной, и люди то и дело толкали своих спутников локтем, завидев его, и принимались шептаться за спиной. Но вот следующий звук заставил его обернуться так резко, что он напоролся на одну из булавок мадам Малкин. — О, — выдохнул второй голос, который Драко узнал мгновенно. Обернувшись, он обнаружил Гермиону в компании Джинни Уизли — девушки перебирали вешалки с черными и серыми мантиями. Глаза Гермионы лихорадочно заметались по сторонам, словно она выискивала пути к отступлению, а затем ее плечи обреченно поникли — она поняла, что оказалась в ловушке. В этот самый момент Дафна, до того изучавшая ткани в другом конце магазина, заметила новоприбывшую парочку. — О, привет, Гермиона! Что ты здесь делаешь в такую рань в субботу? Что я здесь делаю в такую рань в субботу? И почему вообще хоть кто-то выходит из дома в этот час? — Я о том же ей и толковала, — пробормотала Уизли, обращаясь к Гермионе, пока обе ведьмы направлялись к Дафне. Они встретились на полпути, всего в паре футов за спиной у Драко. Он то и дело порывался оглянуться, но мадам Малкин настойчиво дергала его обратно. — Стойте смирно, — прошамкала она с полным ртом булавок. Драко со вздохом смирился с судьбой и принялся наблюдать за ведьмами у себя за спиной через зеркало. — Это Драко вытащил меня в эту несусветную рань, уверяя, что здесь ни души не будет, — пояснила Дафна. — Гермиона сказала то же самое, — хмыкнула Уизли, бросив взгляд на Драко. Тот попытался поймать глаза Гермионы в отражении, но она демонстративно избегала его взгляда. Накануне он извинился перед ней и пообещал впредь никогда не заводить речь о ее парне. Она простила его на удивление быстро. Правда, Драко быстро смекнул, что дело было лишь в том, что ей отчаянно требовалась его помощь с работой, и прекрасно видел: на самом деле она ничего не забыла. Всю их последнюю встречу она просидела как на иголках, наотрез отказываясь обсуждать что-либо, помимо лежащих перед ними законопроектов. — Они поразительно похожи, — заметила Дафна. — Ужасающая мысль, — содрогнулась Уизли. — Ничего подобного, — возмутилась Гермиона. — Как бы то ни было, я бы не отказалась познакомиться с новой, улучшенной версией Малфоя. Уизли снова принялась изучать его через зеркало; он наблюдал, как она приблизилась, встав прямо на линии его обзора. — Привет, Малфой, — помахала она рукой. — Нас так толком и не представили. Я Джинни Уизли: человек, которого твой отец пытался убить; младшая из семьи, которую ты годами поливал грязью; девушка волшебника, который спас твою задницу пару месяцев назад; и лучшая подруга ведьмы, которая... — Она осеклась и перевела взгляд на Гермиону, по-прежнему стоявшую за спиной Драко и прячущую глаза. — А вот это я даже не знаю, как объяснить. — Я уловил суть, Уизли, — резко бросил он. — Рад знакомству. Он протянул левую руку, и она пожала ее, потянувшись прямо поверх мадам Малкин, которая, казалось, пребывала в абсолютном равнодушии к этому странному диалогу. — А как же я? — встряла Дафна. — Дафна Гринграсс. Мне полагается такая же очаровательная визитка? Уизли пожала плечами и повернулась к ней: — Легко. Я бы сказала, что ты — та самая причина, по которой моя лучшая подруга впервые в жизни неделями изводила себя мыслями о том, что надеть на бал, вместо того чтобы по привычке напялить первое попавшееся платье по размеру. Ты сломала ее систему, мои поздравления. — И это всё ради меня? — польщенно уточнила Дафна у Гермионы. — Да, — буркнула та. — Может, теперь ты перестанешь на меня дуться? Дафна скрестила руки на груди: — А ты — причина, по которой мы с Блейзом не разговариваем. — Я всего лишь дала совет. Следовать ему было необязательно. Я никогда не давала гарантий, что у вас двоих всё склеится, но предупредила: если у тебя к нему всё серьезно, ничего не выйдет без его уважения. Ты должна была показать ему, что стоишь... — Да-да, — перебила Дафна, отмахиваясь. — Я помню эту лекцию. Драко краем уха слышал об этой драме, но без особых подробностей. Судя по всему, Дафна рыдала на крыше после Хэллоуинского бала именно потому, что наконец-то набралась смелости выкатить Блейзу ультиматум. Она заявила, что если они собираются быть вместе, то для него должна существовать только она — и никаких других ведьм. Блейз воспринял это с философским спокойствием: легко отпустил Дафну и вернулся к своей спутнице. Это, разумеется, разбило Гринграсс сердце, и теперь эти двое органически не переносили присутствия друг друга в одном помещении. Пока Гермиона с Дафной выясняли отношения, Уизли продолжала буравить Драко взглядом через зеркало. Он изо всех сил делал вид, будто ее пристальное внимание его совершенно не трогает, но внутри просто сгорал от любопытства: о чем она, черт возьми, думает? Был ли он интересен ей из-за Гермионы? И почему она ляпнула, что их отношения слишком сложно объяснить? Неужели она раскусила, что Грейнджер ему нравится? Или, может, она подозревает, что он нравится самой Гермионе? А может, она так на него пялится из-за всех тех самоуверенных заявлений о ее будущем, которые он имел неосторожность высказать? Пару мгновений спустя Гермиона и Уизли покинули ателье. Драко порывисто обернулся — заработав при этом очередной укол булавкой в ногу, — чтобы попрощаться с Гермионой, но та уже почти скрылась за дверью. — Всё хотела спросить, — протянула Дафна, вновь подходя к нему. — Что вообще стряслось между вами двумя? — А она что говорит? — тут же насторожился Драко, пока мадам Малкин в очередной раз дергала его на место. — Да в том-то и дело, что ничего, — фыркнула та. — Что весьма странно. Обычно во время нашего шопинга она болтает о том, над чем вы там работаете, или жалуется на какую-нибудь ляпнутую тобой глупость. Но когда пару дней назад я заикнулась о тебе, она лишь поджала губы и играла в молчанку, пока я не сменила тему. Драко передернул плечами: — Я сказал ей, что ее парень ей категорически не подходит. Но в очень мягкой форме. — О. И всего-то? Да я постоянно твержу ей, что Уизли — это полный отстой. — Да ладно? И она не откусывает тебе за это голову? — Раздражается, конечно, но в основном просто пропускает мимо ушей. Драко повернул голову и посмотрел на Дафну; та задумчиво разглядывала свое отражение. — Тогда с чего ради она так взбеленилась на меня? Она перевела взгляд на Драко, лукаво улыбнулась, а затем подалась вперед и снисходительно похлопала его по щеке: — О, Драко... Такой умный — и такой непроходимый тупица. Драко закатил глаза. Похоже, она, как и он сам, давно раскусила, что Гермиону к нему тянет. Да и о его собственных чувствах Дафна, вероятно, знала уже несколько месяцев (даже до того, как до него самого это дошло). Но с этим ничего нельзя было поделать, и она должна была это понимать. Их с Гермионой перспектива быть вместе была обречена на еще больший провал, чем отношения Дафны и Блейза.

***

К концу следующей недели отношения Драко и Гермионы практически вернулись в норму. Вероятно, помогло то, что Драко провел все выходные, корпя над черновиками, правками и заметками к бесчисленным законопроектам, чтобы помочь Гермионе наверстать упущенное на работе. Когда они встретились во вторник, она выглядела настолько благодарной, что на секунду ему показалось, будто она собирается броситься ему на шею. К сожалению, этого не произошло. Сейчас был четверг, середина их встречи, и Драко, читая, отбивал пальцами дробь по столешнице. — Ты кажешься рассеянным, — заметила она с противоположного конца стола. То, что она вообще обратила на это внимание, он счел хорошим знаком. На прошлой неделе она была слишком поглощена стрессом, чтобы замечать хоть что-то вокруг, и даже умудрилась трижды получить по голове межведомственной запиской, прежде чем вообще отреагировала (хотя, возможно, отчасти в этом была виновата ее объемная шевелюра). — Я, э-э... это долгая история. Она подняла взгляд, затем откинулась на спинку стула: — Рассказывай. Пожалуйста. Я бы не отказалась немного отвлечься от всего этого. Драко вздохнул, прежде чем произнести: — Завтра день рождения моего отца. — Ох. — Да, но это еще не всё. Когда я впервые отправился в будущее, тот другой Драко, которого я встретил, передал мне письмо. Оно было запечатано, и он сказал, что оно откроется в день рождения моего отца. Сказал, что оно поможет мне принять важное решение, над которым я ломал голову. — О, — повторила она. — В этом есть смысл. — Правда? Она кивнула и осторожно произнесла: — Полагаю, он имел в виду путешествия во времени. Ты ведь принимаешь зелье через несколько дней, верно? Драко кивнул: — Выпил бы и раньше, но я запорол первую партию. На удивление заковыристое зелье. Не Эликсир для мозга, конечно, но всё же. Она рассмеялась: — О да, Эликсир для мозга — это просто кошмар! Ты уже пробовал варить его с той уловкой, о которой я говорила? Драко кивнул: — Сработало как по волшебству, спасибо. Пару недель назад разговор как-то зашел об Эликсире для мозга, и выяснилось, что Гермиона действительно знала, как его варить. Весь секрет кроется в этапе помешивания (той самой части процесса, которая неизменно ставила Драко в тупик), но об этом не упоминалось ни в одном учебнике — факт, который бесконечно выводил Гермиону из себя. — Во всех книгах пишут, что нужно мешать «восьмеркой» и достаточно быстро, чтобы в котле образовались два водоворота, — объясняла она ему тогда. — Но гораздо проще использовать две ложки. Сначала ты раскручиваешь одну очень быстро с одной стороны котла, затем фиксируешь ее палочкой, чтобы она продолжала мешать сама по себе. Потом берешь вторую ложку и мешаешь в противоположном направлении, чтобы создать водоворот на другом конце. Как только оба водоворота закрутятся, считаешь до пятнадцати, а затем применяешь Эванеско к обеим ложкам — это самый быстрый способ остановить вращение, не расплескав всё вокруг. — Вау, — прошептал Драко, живо представив то, о чем она говорила. — Это действительно умно. И это работает? Ты успешно сварила Эликсир для мозга? Она лишь пожала плечами и просто ответила: — Да. — Вау, — повторил он, отчего она густо покраснела и поспешила сменить тему. Она была такой милой. Драко заставил себя вернуться в настоящее и сосредоточиться на том, что говорила Гермиона. — В любом случае. Это, э-э, письмо. Ты собираешься прочесть его завтра? — Сегодня ночью, — поправил он. — Ровно в полночь. Он спрятал его в ящик отцовского стола несколько месяцев назад и с тех пор ни разу на него не взглянул. — Но что ты говорила до этого? Какое решение мне предстоит принять? — Ох, — она опустила глаза. — Возможно, я перехожу границы. — Продолжай, — разрешил он. — Я перешел границы на прошлой неделе, так что будет честно, если у тебя тоже появится такая возможность. — И как это соотносится с твоим обещанием «больше никогда об этом не заговаривать»? — резко спросила она, но на ее губах мелькнула тень улыбки. Она поерзала на стуле, затем подалась к нему. — Ладно, я изучала путешествия во времени с тех самых пор, как ты мне о них рассказал. Это просто безумно интересно, — добавила она, слегка смутившись. Драко кивком велел ей продолжать. — Я сосредоточилась на том, как ты меняешься местами с самим собой, — продолжила она, — поскольку именно эта часть показалась мне наиболее интригующей, и я задумалась: а что, если в этом году ты не прекратишь прыжки во времени, как должен? — Что? — Драко никогда даже не помышлял о том, чтобы не останавливать это. Он должен был всё прекратить, именно это и произошло. — Выслушай меня, — попросила она, теперь уже с жаром. — Все эти прыжки в будущее, где ты видел другого себя, стали бы иными. Ты бы просто оказывался в середине его жизни, а он перемещался бы в прошлое. От тебя ни за что не удалось бы утаить такие вещи, как твоя жена или работа, и кто знает, в какие неприятности влип бы будущий Драко в прошлом? К тому же, поскольку у вас не было бы надежного способа связи сквозь время, ты, вероятно, даже не понимал бы, когда совершаешь прыжок, по крайней мере, поначалу. — Да, — рассеянно протянул Драко, пока его разум лихорадочно перебирал варианты. — Это еще не всё. Он взмахом руки побудил ее продолжать, но она слегка замялась. — Давай же, — настоял он. — Ну, тогда я начала думать о твоем первом прыжке во времени, том самом, с несчастным случаем. Если бы ты поменялся местами со своей будущей версией... — ...тогда он мог бы вернуться и помочь моему отцу, — закончил за нее Драко. Она кивнула. — Или, возможно, он не смог бы помочь. Возможно, он бы погиб вместе с твоим отцом или умер вместо него. В таком случае мертвой оказалась бы только твоя будущая версия. Ты бы вернулся в свое время к мертвому отцу и, возможно, к знакомому на вид трупу — или, может быть, он бы вернулся в свое время и умер там. В этот момент, полагаю, ты бы принял решение разорвать временную петлю, чтобы не прыгнуть в собственную смерть. Существует вероятность, что ты уже находился в этой линии времени — возможно, даже несколько раз — и решил прервать ее, после чего был вынужден перейти в ту реальность, в которой мы сейчас находимся. Голова Драко шла кругом. Блять, всё это было так запутанно. — Или я могу быть совершенно неправа, — закончила она. — Но, в общем-то, это не неизбежность — твое решение прекратить прыжки во времени. Если бы ты поступил иначе, это, несомненно, разрушило бы ту линию времени, в которой мы сейчас живем, но это не значит, что ты не можешь выбрать другой путь. — Путь, на котором я смогу спасти отца? — Он смотрел на нее широко распахнутыми, умоляющими глазами и видел, что смущает ее, но не мог отвести взгляд. Прямо сейчас она была единственным якорем, удерживающим его в здравом уме. Другой путь. Слова Поттера, сказанные несколько месяцев назад, эхом отозвались в его сознании. «Есть один путь к счастью, на котором присутствуют все те, кого ты любишь, и ты убеждаешь себя, что это единственный способ достичь цели. Но это не так. Путь вместе с ними был предпочтительным, разумеется, но он не единственный. Есть и другой путь». — Эм, Драко? Ты в порядке? Он последовал за звуком голоса Гермионы, возвращаясь в реальность. — Да, — ответил он хриплым голосом. — Была одна вещь, которую Поттер сказал мне: о том, как ты хочешь, чтобы твоя жизнь шла по определенному сценарию, и думаешь, что это твой единственный шанс на счастье. И для меня таким сценарием была жизнь, в которой мой отец всё еще жив. Всё еще рядом, чтобы заботиться о маме, всё еще здесь, чтобы научить меня управлять поместьем, всё еще здесь просто для того... чтобы помочь со всеми делами, дать мне секунду на передышку. Но Поттер сказал, что есть и другие способы обрести счастье. Драко не знал, есть ли хоть какой-то смысл в его словах, но она всё равно кивала. — Я знаю эту речь, — произнесла она. — Я сама когда-то толкнула ее Гарри. — О, — он издал смешок. — Ну конечно, это была ты. Для Поттера это звучало слишком уж красноречиво. Она слабо улыбнулась ему. — Так или иначе, к настоящему моменту я уже смирился с альтернативой. С «другим путем». Я никогда не допускал мысли, что у меня может появиться шанс на идеальный план. Может быть, я смогу всё вернуть. — Возможно, именно эта линия времени и есть идеальная, — возразила она. — В другой ты мог бы умереть. Игры со временем могут быть очень опасны. — Или я мог бы провести шесть лет, готовясь к несчастному случаю, и спасти и себя, и отца, когда совершил бы прыжок в прошлое. Сработало бы это? — Понятия не имею. — Что бы сделала ты? Она запнулась, затем откинулась на спинку стула и на несколько мгновений погрузилась в раздумья. — Я бы прочитала письмо, — наконец объявила она. — Ты говорил, что твоя будущая версия тебе понравилась, что он был лучшей версией тебя. На твоем месте я бы ему доверилась. Он знает больше и видит перспективу шире. Но это лишь мое мнение. Драко нахмурился. Довериться самому себе — это серьезный шаг. Кажется, он никогда раньше не доверял себе в такой степени. Но это была его лучшая версия, как выразилась Гермиона. Мог ли он ему доверять? Гермиона снова подалась вперед. — Я не хотела тебя расстраивать. Я правда не понимала, что ты не обдумывал все альтернативы. Драко перехватил ее руку. — Спасибо тебе, правда. Когда Гермиона опустила взгляд на их сплетенные руки, он отстранился, прежде чем продолжить: — Ненавижу чувство, будто у меня нет свободы воли, но ты постоянно напоминаешь мне, что это не так. Я никогда не задумывался о том, что у меня есть выбор в этом вопросе. Она снова взяла его за руку и ободряюще сжала ее. — Выбор есть всегда. Она опустила глаза на их руки и принялась выводить узоры пальцами по его ладони, посылая мурашки вниз по его позвоночнику. — Пообещай мне кое-что? — мягко попросила она. — Да? — Если ты решишь разрушить эту линию времени и не принимать зелье Извлечения, сможешь ли ты, э-э, попрощаться? Когда она снова посмотрела на него, выражение ее глаз — смесь смущения от заданного вопроса и мольбы выполнить ее маленькую просьбу — разбило ему сердце. Он понял, о чем она говорит. Если он разрушит эту линию времени и его отец выживет, то именно отец будет сидеть здесь с ней, а не Драко. В этом новом мире Драко никогда не подружится с Гермионой. — Я не знаю, возможно ли это, — продолжила она, теперь уже тараторя. — Линия времени может разрушиться в ту же секунду, как ты примешь решение, но, э-э, если сможешь, понимаешь... — Конечно, — пообещал он. Она улыбнулась: — Правда? Он снова посмотрел на их руки, где кончики ее пальцев покоились на его ладони. Он провел подушечками пальцев по внутренней стороне ее ладони, напоследок сжал ее и наконец отпустил, не желая испытывать судьбу и пугать ее. — Полагаю, нам стоит вернуться к работе. — Да, пожалуй, — согласилась она. Хотя впервые в ее голосе прозвучало разочарование от перспективы возвращения к делам.

***

Поздним вечером Драко не отрывал взгляда от голубой восковой печати на конверте, который он получил во время своего первого прыжка во времени. Он ждал, когда часы пробьют полночь, стараясь ни о чем не думать — выкинуть из головы мысли об отце, о Гермионе и о параллельных реальностях. Он решил последовать совету Гермионы: прочесть письмо и поступить так, как в нем сказано. Когда напольные часы в холле возвестили о наступлении полуночи, он подсознательно ждал, что произойдет нечто особенное. Но письмо выглядело по-прежнему. Он взял его и легко вскрыл печать пальцем, на мгновение внутренне восхитившись проницательности леди Малфой и ее искусному владению чарами. Вытащив листок, он глубоко вдохнул и принялся за чтение.

Драко,

Я знаю, что ты вот-вот собираешься покончить с прыжками во времени и совсем недавно начал раздумывать об альтернативе — о том, чтобы продолжать, пока не спасешь отца. Я заклинаю тебя: отбрось эти мысли и придерживайся текущей временной линии.

Я мог бы умолять и приводить один довод за другим, но я никогда не был силен в словах. Поэтому я передам тебе слова моей жены. Я выписал лишь малую часть из тех бесчисленных, прекрасных вещей, которые она когда-нибудь скажет тебе — эта невероятная, совершенная ведьма. Но если ты разрушишь временную линию, ты никогда их не услышишь.

— Однажды ты сказал мне, что чувствуешь себя так, будто искал кого-то годами. Что ж, я тоже кое-кого искала. Тебя. Я вижу, что даже сейчас ты отвергаешь эту мысль, но я говорю серьезно, Драко.

— Да, даже со всем твоим сарказмом, твоими мрачными настроениями, твоими кошмарами и этим неутихающим чувством вины. С твоим высокомерием, твоими ошибочными политическими взглядами и ужасным воспитанием. С твоим полным отсутствием чувства собственного достоинства и вечным страхом, что ты всё делаешь не так. Даже со всем этим — ты именно тот человек, которого я искала.

После того как она это сказала, я попытался ее оттолкнуть, убежденный, что никогда не смогу сделать ее счастливой. Ну, для начала я ее поцеловал, а уже потом попытался оттолкнуть. Но после того, как я узнал, каково это — целовать ее, дело было проиграно. И ей, конечно, было что еще добавить — эта ведьма никогда не затыкается.

— Похоже на Гермиону, — произнес Драко вслух. Он осекся и перечитал предыдущий абзац. Истина, которую он месяцами прятал от самого себя, врезалась в него с сокрушительной силой мчащегося на всех парах поезда. «Однажды ты сказал мне, что чувствуешь себя так, будто искал кого-то годами... твоими ошибочными политическими взглядами». — Твою мать, — выругался он и продолжил чтение, жадно впиваясь глазами в строки.

— Почему ты пытаешься меня оттолкнуть? Тебе пора перестать наказывать себя! Это всё, чем ты занимался последние несколько лет — самобичеванием. За войну, за то, как ты относился ко мне в детстве, — Драко снова прервался, чтобы выругаться, — за то, что ты остался жив, когда твой отец умер. За то, что избежал Азкабана. За то, что принял Зелье Извлечения. За то, что справляешься с этой работой хуже, чем справился бы твой отец. За то, что ты более сострадательный и чуткий, чем он. За то, что ты богат и тебе всё дается гораздо легче, чем другим.

— И в чем-то есть твоя вина, а в чем-то — нет, но ничто из этого не означает, что ты не имеешь права быть счастливым. Позволь себе быть счастливым, Драко. Позволь себе быть счастливым — со мной.

К слову, она была права. Она всегда права. Я совершил ошибку, пытаясь оттолкнуть ее, но сделал это только потому, что до смерти боялся, что не смогу сделать ее счастливой. Я могу. Я сделал это. И буду продолжать делать это до конца своих дней. Я наконец-то начинаю верить, что я ее достоин. Не буду лгать: путь к этому был тяжелым, но я бы ни на что его не променял. Прими зелье, а после — доверяй своим инстинктам. Ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь.

— Драко из марта 2006-го.

Письмо закончилось, и это было кстати, потому что Драко больше не видел слов на странице из-за застилавших глаза слез. Это была Гермиона. Твою же гребаную мать, это была Гермиона. Даже без этих жирных намеков он бы всё понял. Это были ее слова, неоспоримо ее. Он почти воочию видел, как она произносит эти пылкие речи. Но когда? Как? Почему он? И неужели он действительно сможет ее поцеловать? Он представлял это тысячи раз, но никогда не смел надеяться, что испытает это наяву. Он перевернул конверт, и это движение отозвалось в нем чувством дежавю — словно он делал это сотни раз прежде и должен был сделать снова именно в этот момент. И вот оно, очередное доказательство, хотя он в нем больше не нуждался. Почерк на конверте принадлежал ей. Тогда он его не узнал, разумеется, а после не заглядывал в письмо месяцами. Сегодня он вытащил письмо печатью вверх и даже не подумал взглянуть на подпись на обороте. Он протянул руку и коснулся пальцами букв, которые она напишет в будущем. А потом она запечатает для него письмо заклинанием. Блять. Гермиона была леди Малфой. И честно говоря, теперь, когда он прокручивал в голове всё, что знал о своей будущей жене, это обретало идеальный смысл. Все подсказки были перед носом, но он избегал их, отвергая саму мысль о том, что когда-нибудь сможет оказаться рядом с такой ведьмой. «Заклинания моей жены безупречны». — «Значит, она умнее тебя?» — «Да». «Она ненавидит этот дом». — «Почему ты просто не объяснил ей, что жить здесь — ее долг как хозяйки поместья?» — «Потому что я предпочитаю, чтобы мои конечности оставались прикрепленными к телу». «Защитные чары работают не так, как ты думаешь». — «Откуда ты это знаешь?» — «Я много знаю о защитной магии». «Если бы воля была за невестой, вы бы венчались в каком-нибудь сарае». — «Так она тебе... э-э... не нравится?» — «Мы начали не с той ноты, твоя невеста и я, и до сих пор пытаемся... искупить это». «Она не из нашего мира. Ты ведь понимаешь это?» — Пиздец, — выдохнул Драко и снова взял письмо, перечитывая последние строки. Я совершил ошибку, пытаясь оттолкнуть ее, но сделал это только потому, что до смерти боялся, что не смогу сделать ее счастливой. Я могу. Я сделал это. — Только попробуй соврать, чертов ты дрочила. Почему ты мне не сказал?! — Но даже задавая этот вопрос в пустоту, он знал ответ. Ему нужно было влюбиться в Гермиону самостоятельно. Его чувства были бы слишком запутанными, знай он об этом всё время — они бы перемешались с осознанием неизбежности того, что однажды он на ней женится. А так он знал, что она по-настоящему нравится ему — именно за то, какая она есть. — И что мне, блять, теперь с этим делать? — спросил он у пустой комнаты. Никто не ответил, разумеется, но будущий Драко уже дал ответ. Глаза Драко скользнули по странице и замерли на последних словах письма. Прими зелье, а после — доверяй своим инстинктам. Ты справишься. Ты сильнее, чем думаешь.