Другой путь | Another Way

Посмотри на себя. Ты так безупречно сшила свою жизнь по кусочкам. Ты чертовски упорно трудилась, чтобы оказаться там, где ты сейчас, и теперь у тебя есть всё, о чём ты когда-либо мечтала. Так почему же ты продолжаешь оглядываться на то единственное, что способно всё это разрушить?

— Лэнг Лив

Настоящее время: Декабрь 2000 года

Утром во вторник, в декабре, Драко сидел в магловской кофейне, поджидая Тео и Гермиону. Вернувшись на работу после той катастрофической встречи в парке, он обнаружил, что её нет. Вместо себя она оставила стопку законов для ознакомления и записку:

«Я бы изучила их вместе с тобой, но боюсь случайно в тебя влюбиться, а нам ведь этого совсем не нужно, не так ли?

Грейнджер»

Он не знал, что было хуже: тот факт, что она предпочла избегать его, вместо того чтобы явиться и высказать всё в лицо, ядовитый сарказм, с которым она написала о влюбленности в него, или то, как она подписалась своей фамилией. Всё было из рук вон плохо. Когда на следующей неделе она возобновила личные встречи, то привела с собой кое-кого еще. Молодого русого волшебника, который выглядел так, словно едва успел покинуть стены Хогвартса. — Это Бенджамин Дюран. Его недавно наняли на мою прежнюю должность, и я подумала, что ему будет полезно побыть моей тенью, чтобы вникнуть в суть юридических процессов. Драко был абсолютно уверен, что этот тип не таскался за ней хвостом на все её встречи, но промолчал. — Можешь называть меня Бен, — с готовностью выпалил молодой волшебник, протягивая Драко руку для пожатия. — Я буду называть тебя Дюран, — на автомате ответил Драко. Затем, заметив яростный взгляд Гермионы, пошел на попятную. — В смысле... это была шутка. Привет, Бен. Я Драко Малфой. — А, точно, я слышал о тебе. Ты... моложе, чем я себе представлял. Впрочем, как и Гермиона, и Гарри Поттер, и... все остальные. С ума сойти, какими юными вы все были, — с благоговением произнес он. — Вы были моего возраста и сражались на войне! А мы с семьей просто отсиживались в Германии, ожидая, когда всё это закончится. — Пожалуйста, заткнись, — бросил Драко, заработав еще один гневный взгляд от Гермионы. — Что? — прошипел он ей. — Я же сказал «пожалуйста». Она закатила глаза и повернулась к Дюрану: — Ты говорил, что слышал о Малфое, но держу пари, есть кое-что, о чем ты не знаешь — я и сама узнала это только на прошлой неделе. Ты в курсе, что он наполовину вейла? Теперь настала очередь Драко хмуриться. Он прекрасно понимал, к чему она клонит. — В него вечно кто-то влюбляется, и ему постоянно приходится отбиваться от поклонниц. С его очаровательной личностью, блестящей репутацией и магией вейлы в крови ни одна ведьма не может чувствовать себя в безопасности. — Она шутит, — поспешно встрял Драко. — Я сболтнул нечто подобное, когда был в стельку пьян, и теперь она никак не может успокоиться. — О, — протянул Дюран, явно сбитый с толку. — Так вы друзья? — Даже близко нет, — отрезала Гермиона. — Давай приступим к работе. Было кристально ясно: давать ему шанс извиниться на работе она не собиралась. Тогда Драко попытал счастья со скамейкой. Он приходил туда в любое время дня и ночи, но так её и не застал. Вероятно, она избегала этого места теперь, когда знала, что оно скомпрометировано. Он подумывал о том, чтобы установить за ней слежку, выяснить, где она живет, и заявиться прямо туда, но в итоге отказался от этой затеи. Он хотел просто извиниться, а не напугать её до смерти. И тогда ему в голову пришла блестящая мысль: вломиться на один из её утренних завтраков с Тео. Они должны были появиться с минуты на минуту, и тогда Драко останется лишь убедить её остаться и выслушать его, выдать то искреннее и, как он надеялся, очаровательное извинение, над которым он корпел целую неделю, а затем... посмотреть, решит ли она его простить. — Что он здесь делает? Ну ладно. Была не была. Драко обернулся и улыбнулся Гермионе. Он заметил, как Тео отшатнулся при виде его совершенно нехарактерной улыбки, но проигнорировал этого придурка. — Привет, Гермиона. — Здравствуй, Малфой, — ответила она, прежде чем повернуться к Тео. — Пойдем в другое место. — Или, — протянул Тео, усаживаясь за столик рядом с Драко и отщипывая кусочек от его маффина, — мы можем послушать, какое извинение он там состряпал, а потом уйти и от души посмеяться над ним в другом заведении. Гермиона скрестила руки на груди и просверлила Тео ледяным взглядом. — Почему ты с ним заодно? Ты вообще знаешь, что он натворил? — Не знаю и знать не хочу, но он сказал, что если я ему не помогу, он расскажет моей матери, что я гей. — Что с тобой не так? — возмутилась Гермиона, ударив Драко тыльной стороной ладони, когда садилась рядом с ним. — И с каких это пор это считается помощью? — пробормотал Драко, обращаясь к Тео, но счел хорошим знаком то, что Гермиона все-таки села, а не развернулась и не ушла прочь. Не дав Гермионе шанса снова начать его отчитывать, он придвинул к ней и Тео два бумажных пакета и две кружки. — Я взял ваши обычные заказы. Лимонно-маковый маффин и пряный чай для тебя, Гермиона, и скоун с черным кофе для Тео. — Перестань называть меня Гермионой, — холодно процедила она, но всё же взяла кружку и сделала глоток чая. — Хорошо, — ответил Драко, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Он знал, что она не облегчит ему задачу. Он то и дело пытался напомнить себе, что однажды эта девушка станет его женой, но в это верилось с трудом, учитывая тот взгляд, полный чистой, неприкрытой ненависти, которым она его одаривала. — Я хочу послушать, что такого натворил Драко, — проговорил Тео, проглотив первый кусок скоуна. «А я хочу, чтобы ты заткнулся и притворился, что тебя здесь нет», — едва не сорвалось с языка Драко, но он вовремя прикусил губу. Грубить Тео было явно не лучшим способом заслужить прощение Гермионы, хотя сдерживаться было трудно — для Драко это было так же естественно, как дышать. — Почему бы тебе самому не рассказать ему, Малфой? — язвительно предложила Гермиона. — Я бы с удовольствием послушала твою версию того, что произошло той ночью. — Это случилось ночью? — оживился Тео. — Интригующе. Драко закатил глаза. Он знал, что ему не удастся улизнуть с этой встречи так, чтобы Тео не узнал о случившемся, но не рассчитывал, что тот будет принимать в разговоре столь активное участие. Он надеялся, что Тео будет просто молча дуться в сторонке, позволив им с Гермионой поговорить. Но поскольку она настаивала на том, чтобы таскать этого идиота-новичка на все их встречи, у Драко был выбор: устроить это шоу перед ним или перед Тео. И Тео определенно был лучшим вариантом, ведь он и так знал, насколько Драко облажался по жизни. — На прошлой неделе я был сильно пьян и, проводив Дафну до дома, пошел к той скамейке в магловском парке, которую Герми... э-э... Грейнджер показала мне пару месяцев назад. Когда она неожиданно появилась там, я повел себя... очень грубо. Потому что был пьян и глуп, а во хмелю я становлюсь феерическим идиотом. Тео может подтвердить. — Еще как могу, — встрял Тео. Ладно, это было полезно. Очко в пользу Тео. — Расскажи ему, что именно ты наговорил, — настаивала Гермиона. Да уж, он и не надеялся отделаться так легко, но попытаться стоило. — Я сказал ей, что мы не можем быть вместе, затем начал утверждать, что я ей нравлюсь — хотя она не давала к тому ни малейшего повода, — и заявил, что однажды она в меня влюбится. А потом в высшей степени по-хамски перечислил все причины, по которым она мне не пара. — Подожди, — перебила Гермиона. — Думаю, тебе стоит рассказать ему слово в слово. — Я не помню, — проворчал Драко. — Всё как в тумане. — Тогда позволь мне, — сказала она, подавшись через стол к Тео. — Не буду утомлять тебя всем бредом, но вот парочка моих любимых фраз: «Ты никогда не сможешь стать Леди такого поместья, как мое. Ты носишь не те вещи и выбираешь не те цвета». Тео фыркнул. — Ты правда это сказал? Драко изо всех сил старался сохранить непроницаемое выражение лица. — Я же сказал, что не помню деталей, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — А когда я сказала, что он невыносим, — продолжила она, теперь уже улыбаясь, — он ответил: «Запомни, как сильно ты ненавидишь меня сейчас, когда влюбишься в меня. Это поможет тебе двигаться дальше». Услышав это, Тео расхохотался от души, и Драко мысленно аннулировал то очко, которое присудил ему ранее. — Пиздец, Драко. Ну ты и кретин. С какого хера ты вообще всё это нес? Гермиона повернулась к нему. — Да, Малфой. Меня это тоже очень интересует. «Ты мне нравишься, и вместо того, чтобы по-взрослому разобраться со своими чувствами, я вывалил всё на тебя, потому что я жалкий трус. Я знаю, что мои чувства безответны, и готов похоронить их и забыть обо всем этом. Пожалуйста, прости меня и давай сделаем вид, что ничего не было». Именно это он и планировал сказать. Они с Дафной всё продумали и решили, что так будет лучше. Это было честно — по крайней мере, настолько честно, насколько он был готов сейчас зайти, — и это посеяло бы в её сознании зерно мысли о том, что они могли бы быть вместе. А потом, когда она расстанется с Уизли (будем надеяться, раньше, чем позже), возможно, она вспомнит о Драко и... они поженятся. Да, он всё еще понятия не имел, как это произойдет, но считал, что признание в своих чувствах — отличное начало. Была лишь одна проблема. Драко не мог произнести эти слова. Он то открывал рот, не издавая ни звука, то снова его закрывал. Наверное, сейчас он был похож на выброшенную на берег рыбу, но, к счастью, никто из них не проронил ни слова по этому поводу. Он вернул Тео его очко за то, что тот хотя бы раз держал язык за зубами. Казалось, неспособность Драко скрывать от Гермионы свои истинные мысли и чувства имела предел, и черта была проведена именно там, где эти мысли и чувства касались непосредственно её. Интересно. И потенциально проблематично, но об этом он подумает позже. А пока нужно было ответить на её вопрос, пока она не встала и не ушла. — Это из-за того, что сказала Дафна, — начал он, лихорадочно соображая, какое бы еще оправдание придумать своему поведению. К счастью, перед встречей он принял Эликсир Мозга — зелье, которое теперь мог варить сам, благодаря Гермионе. — Дафна? — В тот вечер я был с ней в пабе, и под конец она ляпнула что-то о том, что мы с тобой смотрелись бы милой парой, и... думаю, я запаниковал. Потому что это была бы катастрофа, ты это знаешь, я это знаю, и именно это крутилось у меня в голове, когда ты села на ту скамейку. — Серьезно? Драко кивнул, сделав мысленную пометку навестить Дафну и рассказать ей исправленную версию истории на случай, если Гермиона потом решит устроить ей допрос. — Я потом разговаривал с Дафной, она сказала, что пошутила, но... э-э... в тот вечер мои мозги соображали туго. — А что было в письме? — быстро спросила Гермиона. Проклятье. Слишком уж она умна. Драко постарался подавить инстинктивный порыв применить окклюменцию, так как это только насторожило бы её. Вместо этого он встретил её дерзкий взгляд своим — абсолютно спокойным. — В каком письме? — В письме от тебя из будущего. Я нашла тебя пьяным на скамейке в три часа ночи, несущим полнейший бред, на следующую ночь после того, как ты должен был его прочесть. Полагаю, эти события связаны. — А, это. Да так, просто мольба от меня из будущего сохранить эту временную линию в целости. — Это не было ложью. — И меня это выбило из колеи, вот почему я напился. — И это тоже не было ложью. — Ты думал нарушить временную линию? — встрял Тео. Драко окинул его испепеляющим взглядом. — Понял, — пробормотал тот, — расскажешь позже. Тео потянулся за кусочком маффина Драко, но тот шлепнул его по руке. Тогда Гермиона потянулась к маффину Драко, отломила гигантский кусок с самой верхушки (лучшую часть) и протянула Тео. — Что думаешь, Тео? Стоит ли мне его прощать? — Думаю, тебе стоит заставить его еще попотеть, — машинально ответил тот, но, поймав на себе свирепый взгляд Драко, добавил: — Да шучу я. Конечно, тебе стоит его простить. Гермиона презрительно фыркнула. — Он не расскажет твоей матери, что ты гей. Если бы он это сделал, я бы больше никогда с ним не заговорила, а по какой-то неведомой причине для него это, похоже, имеет значение. — Мне правда жаль, — вмешался Драко, стремясь поскорее перейти к следующей части разговора, к которой он готовился всю неделю. — Ты сказала, что я похож на пьяного мистера Дарси, и была права, за вычетом предложения руки и сердца, разумеется. — Ты знаешь о мистере Дарси? — спросила она, явно впечатленная. Драко выпрямился в кресле, но тут Тео вставил свои пять копеек: — Не воздавай ему слишком много почестей, это я рассказал ему, кто такой мистер Дарси. — О. — Восхищение мгновенно испарилось с её лица. Минус еще одно очко Тео. Драко был почти уверен, что теперь его счет опустился до нуля. — Он приставал ко всем с расспросами о мистере Дарси, думая, что это какой-то волшебник, — продолжал Тео, — но я объяснил ему, что это персонаж. А еще рассказал, из какой он книги, а потом пошел и купил её для него, поскольку в магловском мире от нашего Драко толку как от козла молока. — Пару месяцев назад от тебя в магловском мире тоже было ноль толку, — огрызнулся Драко. — Ты всё это знаешь только благодаря Гермионе. — Драко замолчал и искоса взглянул на неё, ожидая, что она снова отчитает его за использование имени, но она ничего не сказала. Отлично, значит, Гермиона. Тео просто проигнорировал его выпад. — Я заливал ему, что такие книги стоят сотню фунтов, и взял небольшую комиссию за свои труды. Гермиона фыркнула прямо в свою кружку. — Неважно, — отрезал Драко, готовый сменить тему. Он знал, что Тео содрал с него втридорога, но не знал насколько, и не хотел выставлять напоказ свою дремучесть в вопросах цен магловского мира. Дело было в том, что он заплатил бы в сто раз больше, чем запросил Тео, лишь бы посидеть рядом с Гермионой и снова увидеть, как она смеется. Пусть даже она смеялась над ним, а не вместе с ним. Нужно было это исправить. — Суть в том, что я прочитал книгу. — И... что? Думаешь, это должно заслужить мое прощение? — Не делай вид, будто тебе не хочется это обсудить. Она закатила глаза, но всё же спросила: — Ладно. И что ты думаешь? — Было занимательно. Я не ожидал, что их общество так похоже на общество чистокровных магов: со строгими гендерными ролями, таким сильным акцентом на том, в какую семью ты вступаешь через брак, и тем, как критично поддерживать безупречную репутацию. Но Тео объяснил, что такими маглы были раньше, когда писалась эта книга, а сейчас они другие. — Верно. Сейчас они не такие. Что еще ты думаешь? На верхней губе Гермионы осталась крошечная полоска молочной пены, и Драко захотелось протянуть руку и стереть её. На самом деле, ему хотелось податься вперед и слизать её, а потом протолкнуть язык в её рот и проверить, почувствует ли он вкус пряностей из её чая... Соберись, Драко! — Что? — переспросил он. — Ей интересно, вынес ли ты из книги что-нибудь еще, помимо параллелей со своей собственной жизнью, — пояснил Тео своим привычным скучающим тоном. Он потянулся вперед, чтобы отломить еще кусок от маффина Драко, и на этот раз Драко ему позволил. — Точно, — сказал Драко, поворачиваясь в кресле лицом к Гермионе. — Я всё гадал, кто же из них должен был олицетворять гордость, а кто — предубеждение, а потом понял, что оба персонажа воплощали обе черты в разные моменты истории. Но что меня действительно задело, так это то, насколько неправдоподобной была их любовь. — Что? Чья любовь? Мистера Дарси и Элизабет? — Ага. — Это одна из величайших историй любви всех времен, а ты считаешь её неправдоподобной? — Считаю. — Почему? — настаивала она, а затем повернулась в кресле так, чтобы сидеть к нему лицом, в точности как он к ней. Он прислонился своими коленями к её ногам и мысленно возликовал, когда она не отстранилась. Прогресс. — Думаю, любовь Дарси была настоящей, — продолжил Драко. — Намеки на его влечение прослеживались с самого начала, хоть она их и не замечала. Но Элизабет... ну, она влюбилась в него из-за его денег. — Ничего подобного. — Именно так. В одну секунду она его ненавидит и отвергает его предложение, а потом, внезапно, ей стоит лишь мельком взглянуть на Пемберли — и она сражена наповал. Гермиона хлопнула его по ноге. — Всё было совсем не так. — Я считаю, что момент был чертовски удобным. До Пемберли не было никаких признаков того, что её к нему тянет. Затем она увидела на примере фиаско с мистером Коллинзом, насколько всё может быть плохо, а Джейн потерпела неудачу с Бингли, вот она и подумала: «А может, этот тип, Дарси — не такая уж плохая идея в конце концов». Гермиона закатила глаза. — Кто бы сомневался, что ты увидишь это именно так. — Я знаю. Я ведь как мистер Дарси: мне приходится остерегаться жадных до денег поклонниц вроде Элизабет. Гермиона повернулась к Тео: — Почему богатые люди такие невыносимые? Тео пожал плечами: — Я богат и тоже невыносим, но понятия не имею, почему. Драко рассмеялся и присудил Тео еще одно очко. — Она любила его еще до Пемберли, — настойчиво произнесла Гермиона, игнорируя Тео. — Просто сама этого не понимала. Между ними явно искрила страсть, но у неё в голове стояли ментальные блоки против него. Как только он разрушил их своим письмом, все детали головоломки начали вставать на свои места. Драко пожал плечами. — Я всё равно считаю, что всё сложилось слишком уж удачно, но это лишь мое мнение. Я не эксперт, я ведь никогда не был влюблен. «Пока еще», — мысленно добавил он. Это заявление почему-то застало Гермиону врасплох. — О... ну да. Тогда тебе не понять. — А ты, выходит, знаешь о таких вещах всё? — быстро спросил он, не успев подумать. — Ты ходишь по тонкому льду, Малфой. Хочешь попробовать еще раз? Драко услышал, как Тео хмыкнул на своей стороне стола, но не обратил на него внимания, выдерживая вызывающий взгляд Гермионы. — Ты встречаешься с Уизли, любовью всей твоей жизни, так что очевидно, что в любви ты разбираешься лучше меня. — Так-то лучше, — сказала она, продолжая сверлить его взглядом. Игра в гляделки затянулась дольше, чем позволяли рамки приличия, но Драко ждал, когда она отведет глаза первой. — Что я пропустил? — спросил Тео. Гермиона опустила взгляд на кружку в своих руках, а Драко закатил глаза. — Ничего, — вздохнул он. — Вы хотите, чтобы я ушел и оставил вас наедине? — поинтересовался Тео. — Да, — ответил Драко. — Нет, — одновременно с ним сказала Гермиона. Гермиона поставила кружку на стол и снова посмотрела на Драко. — Я прощу тебя, если ты согласишься читать по одной книге в месяц до конца моей стажировки. Как сказал Тео, я хочу заставить тебя попотеть. — По рукам. — Это будут магловские книги. — Я так и предполагал. — А Тео сможет их для тебя покупать. По сто фунтов за каждую. — Она одарила Тео лукавой улыбкой. Драко закатил глаза. — Прекрасно. — На декабрь это будет «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста. Только первый том, «По направлению к Свану». — Считай, что уже прочитано, — ответил Драко. — Посмотрим, — усмехнулась она себе под нос. И снова обменялась с Тео многозначительным взглядом. Тут явно крылась какая-то шутка, но Драко было плевать. Он прочтет эту чертову книгу, чего бы ему это ни стоило. — Я и так слишком долго мешал вашему завтраку, — произнес Драко, поднимаясь на ноги. Он получил помилование, пусть и условное, но решил, что лучше уйти на мажорной ноте, пока удача на его стороне. — Оставлю вас вдвоем. Хорошего рабочего дня. Последняя фраза предназначалась Гермионе, но Тео ответил: — Спасибо, дружище. Думаю, так и будет. Прежде чем Драко успел огрызнуться чем-нибудь едким, Гермиона сказала: — Или ты мог бы остаться и рассказать мне, что думаешь о концовке. Большую часть книги Остен высмеивала всеобщую одержимость «выгодными партиями», а в итоге именно этим и одарила двух своих главных героинь. Как думаешь, это была преднамеренная ирония? Драко замер на месте. Он собирался уйти, а она просила его остаться. Она соскучилась? Нет, просто не могла устоять перед хорошей литературной дискуссией. Дело было не в нем. Но Драко мог это сделать. В отличие от её нынешнего парня, он мог читать и обсуждать книги до посинения. Хоть целый день, если ей того хотелось. Именно в этот момент перед его внутренним взором предстала картина: они лежат в постели, читают вместе и время от времени прерываются, чтобы обсудить сюжет. Он зарывается лицом в её шею, вдыхая её аромат, пока она говорит, и чувствует вибрацию её голоса на своих губах, покрывая её горло легкими поцелуями. Видение было до боли сладким, но он всё равно жаждал этого. Черт возьми, его чувства к ней развивались с пугающей скоростью с тех пор, как она начала его игнорировать. Всего пару недель назад он еще пытался их отрицать. Теперь с этим было покончено. Он хотел жизни с ней. Хотел узнать, будет ли это так же прекрасно, как рассказывал другой Драко. Но, блять, как же далеко им еще было до этого, не так ли? Оставшуюся часть часа они провели, обсуждая «Гордость и предубеждение». Тео тоже присоединился, и они с Драко вдвоем пытались убедить Гермиону, что книга задумывалась как мрачный ироничный комментарий о браках по расчету и что счастливый конец, дарованный Джейн и Элизабет, продлится не дольше года. Во время их пылких дебатов Гермиона рассмеялась одиннадцать раз. Да, Драко считал. А еще он придвигал стул всё ближе к ней каждый раз, когда она отвлекалась, так что к концу завтрака чуть ли не нависал над ней. Но, как и в случае с коленями, она, казалось, ничего не замечала или ей было всё равно. Это потому, что ей было с ним комфортно? Или он просто выдавал желаемое за действительное? Вероятно, второе. После того как Гермиона убежала, чертыхаясь себе под нос из-за того, что опаздывает на утреннюю встречу, Тео подался вперед и сказал Драко без малейшей тени сарказма: — Тебе стоит на ней жениться. — Что? — Она умеет ставить тебя на место. Тебе нужна именно такая ведьма. И ты бросаешь ей вызов в ответ, что тоже неплохо. — Ты... — Драко не мог понять, серьезно он говорит или это просто очередная его странная шутка. — Она меня ненавидит, и у неё есть парень. Тео лишь пожал плечами: — Меня год назад она тоже ненавидела. Всё меняется. — Ага, — протянул Драко, гадая, не догадался ли Тео о правде насчет Леди Малфой так же, как и Дафна. Но Тео не знал о Леди Малфой. Драко вскользь упомянул, что в будущем у него есть жена, но не раскрыл Тео всех тех подробностей, которыми поделился с Дафной. — В любом случае, насколько ужасна эта книга, которую она заставляет меня читать? Тео хмыкнул. — Охуеть какая нудная. Я еле продрался. Она её тоже ненавидит. Это просто проверка. Если докажешь, что прочитал, всё будет в порядке. Она не захочет долго её обсуждать. — О. Спасибо. — Драко был застигнут врасплох тем, что Тео хотя бы раз оказался полезен. — И еще, тебе стоит читать её на французском. Так немного лучше. — Л-ладно. Э-э... спасибо за сегодня. И за книгу. Ты был прав, сработало. Тео кивнул, окинув Драко изучающим взглядом. Через несколько мгновений он спросил: — Из-за чего ты на самом деле сорвался на неё в парке? Понял, что она тебе нравится, и почувствовал острую необходимость оттолкнуть? — Не мог бы ты вернуться к своему образу отстраненного и безучастного придурка? Тео пожал плечами, а затем стряхнул с себя серьезность так же быстро, как и погрузился в неё. — Без проблем. Ты этот маффин доедать будешь?

***

После того как в то утро в кофейне Гермиона с осторожностью приняла извинения Драко, она перестала таскать Дюрана на их встречи. В следующую среду — когда Драко впервые оказался с Гермионой наедине после той катастрофической ночи на парковой скамейке, — она пришла на несколько минут раньше. На ней была новая блузка (красная в мелкий золотой горошек — в истинном духе Гриффиндора — ну до чего же она милая? — прекрати распускать сопли, Драко) и черные брюки. Едва опустившись на стул, она с ходу принялась объяснять суть законопроекта, над которым они работали в тот день, а затем перешла к новому (и невероятно хитроумному — черт, до чего же она умна — серьезно, хватит) процессу его утверждения, который собиралась опробовать. — Ты только что выдала нечто гениальное, а никто в комнате даже не протянул: «Ва-а-ау», — съязвил Драко, когда она закончила говорить. — Хочешь, я возьму эту роль на себя, или... Она пнула его под столом. — Заткнись, — пробормотала она, но в ее словах не было ни капли злости, а на губах безошибочно угадывалась лукавая ухмылка. Драко подавил жгучее желание обвить ее лодыжку своей и провести ступней вверх по ее ноге. «Она не твоя!» — приходилось ему мысленно кричать самому себе. — Спасибо, что не привела его сегодня, — совершенно искренне произнес Драко. — Надеюсь, это значит, что его работа твоей тенью подошла к концу. — Да, он больше не будет ходить за мной хвостом. У него скопилась целая гора черновиков, так что времени на это не останется. — Отлично. Теперь я наконец-то смогу отвести душу и вывалить все шутки о нем. Первая — о том, до чего же он смехотворно молод. Он вообще дорос до того, чтобы трансгрессировать на работу, или родителям приходится каждое утро доставлять его в холл парной аппарацией? — Было время, когда и мы были такими же юными, — парировала она. — Знаешь, я так не думаю, — серьезно ответил он. — Не думаю, что нам вообще позволили ими быть. — Хм. Глубокомысленно, Малфой. Но хватит тяжелых разговоров. Нам сегодня нужно сделать непозволительно много. — А как насчет шуток про Дюрана? Для них время найдется? Она улыбнулась. — Можешь вставлять их по ходу дела. После этого всё вернулось на круги своя, за одним примечательным исключением: Драко вел себя просто безупречно. Он заранее читал все материалы, каждый день приходил как минимум на пять минут раньше, всегда держал наготове блокнот, чтобы записывать за Гермионой каждое вскользь брошенное замечание или предложение, и — насколько это было возможно без ущерба для его обязанности представлять интересы «Священных двадцати восьми» — избегал с ней спорить. Неделю спустя Гермиона объясняла суть нового закона, который планировала предложить в начале года при поддержке представителей Комитета по правам существ и Международного отдела. Драко приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы не морщиться, пока она раскрывала всё новые детали плана по вливанию безумного количества государственных средств в международный исследовательский проект, пытающийся найти лекарство от ликантропии — и это без единого намека на то, что такое лекарство вообще существует. — Что скажешь? — спросила Гермиона, закончив. — Не самая моя любимая идея, — дипломатично ответил Драко. — Ты его одобришь? — настаивала она. — Мне нужно будет посоветоваться с кое-кем еще. — Угх! Просто скажи мне, что ты думаешь на самом деле! — воскликнула она, хлопнув ладонями по столу. — Хватит улыбаться, лучше ухмыльнись пару раз. Брось мне вызов, найди дыры в моих аргументах, умоляю! Если бы мне был нужен кто-то, кто будет просто со мной соглашаться и послушно кивать, я бы вернула сюда Бена. — Ва-а-ау, — протянул Драко, пародируя Дюрана. — Отличный монолог. Гермиона рассмеялась. — Я знаю, ты пытаешься быть милым, но, серьезно, мне не хватает прежнего Драко. Так что, может, хватит ломать комедию и изображать из себя жутковатого добряка, и мы вернемся к норме? Драко выпрямился в кресле; по телу разлилось упоительное тепло. Она по нему скучала. И она назвала его Драко. Хоть в последнее время он называл ее исключительно «Гермиона», она продолжала обращаться к нему по фамилии, но время от времени, как сейчас, у нее вырывалось «Драко». У него была теория: в мыслях она называла его по имени, и иногда, забывшись, произносила это вслух, вместо того чтобы использовать фамилию. Драко подался вперед и одарил ее своей фирменной, лучшей из ухмылок. — Гораздо лучше, — оценивающе произнесла она. — Так ты по мне скучала? — спросил он, поиграв бровями. — Я этого не говорила. — Говорила. Ты сказала: «Мне не хватает прежнего Драко». — Я имела в виду совсем другое. — Ну конечно... — Теперь она залилась краской, и Драко захотелось надавить еще немного. Он не пытался флиртовать с ней со времен того фиаско на парковой скамейке и даже не осознавал, как сильно ему этого не хватало. Я тоже по тебе скучал, Гермиона. Как насчет того, чтобы запереть дверь, избавить тебя от этой блузки и юбки, а потом я покажу тебе, насколько сильно? А вот это уже не просто флирт. — Ты можешь помолчать и сказать мне, что на самом деле думаешь об этом законе? — спросила она, бесцеремонно вторгаясь в его мысли. Драко потребовалась секунда, чтобы задвинуть мысли о голой Гермионе на задворки сознания и вспомнить, о чем они вообще говорили. А, ну да, тот нелепый закон об оборотнях, который — он был в этом абсолютно уверен — она выдумала с единственной целью: вывести его из себя. — Правда хочешь знать, что я думаю? — переспросил он. Она откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. От этого движения ее грудь приподнялась, углубляя вырез блузки, что, в свою очередь, заставило определенную часть тела Драко тоже увеличиться в размерах... Тебе нужно сосредоточиться! Она пока не твоя. — Да, — ответила она на его вопрос, о котором он сам уже едва не забыл. — Ладно, вот что я думаю. Этот закон просто смешон, и его ни за что не пропустят. Почему ты вечно выдвигаешь законопроекты, предлагающие вбухать миллионы галлеонов в проекты, которые принесут пользу лишь крошечной горстке людей? Если уж собралась тратить миллионы на поиски лекарства, выбери болезнь, от которой страдает приличное количество народу — драконью оспу, обсыпной лишай или скрофунгул. А не ликантропию, которая поражает, сколько там, меньше одного процента магического населения? — Она поражает чуть меньше одного процента населения по всему миру, но целых три процента в Британии — и по большей части «спасибо» за это стоит сказать Сивому и другим оборотням, служившим Волдеморту, — парировала она. Желудок Драко скрутило узлом, и он едва не свернул этот спор от греха подальше, но по выражению ее глаз понял: она ни в чем его не обвиняет, лишь констатирует факт. — Справедливо, — произнес он, совладав с собой. — Так ты планируешь финансировать это из Фонда помощи пострадавшим от войны? — Нет. Это будет новый фонд. — Из каких средств? — Почему для тебя всё всегда сводится к деньгам? — Потому что деньги имеют значение. Именно благодаря им вершатся дела. Все те благие цели, которых ты добиваешься — улучшение приютов, повышение зарплат профессорам, новое здание для Питомника волшебных существ, исследовательские проекты вроде этого, — всё это требует денег, Гермиона. И ты не можешь повышать налоги до бесконечности. Если хочешь профинансировать что-то новое, придется урезать финансирование чего-то другого. — Я это знаю. — Правда? А то ты никогда не прикладываешь к своим предложениям финансовые сметы. Если хочешь, чтобы я их подписывал — и Старейшины, если на то пошло, — ты должна показать, что продумала всю логистику. К тому же, если вы с Министерством докажете частным инвесторам, что умеете эффективно распоряжаться капиталом, ты, возможно, удивишься тому, как много людей захотят делать пожертвования добровольно. — Такие люди, как ты? — Да, — ответил он, пожав плечами. — То есть ты хочешь сказать, что мог бы пожертвовать больше, но не делаешь этого, — с вызовом бросила она, перегнувшись через стол. — Я жертвую деньги благотворительным организациям, у которых всё схвачено и работает как часы, — парировал он, подаваясь вперед так, что между ними осталось не больше фута. — Министерство в этот список не входит. Несколько мгновений они неотрывно смотрели друг на друга, пока Драко отчаянно боролся с желанием сократить оставшееся расстояние и поцеловать ее. — Хорошо, — выдохнула она, откидываясь обратно в кресло. — Я пересмотрю план финансирования и добавлю в проект пару страниц на эту тему. Помимо этого, у тебя есть еще какие-то претензии к закону? — Поскольку проектом будет руководить международный комитет, нам нужно обеспечить надлежащий контроль. Добавь пункт о том, что в комитете на постоянной основе должен присутствовать представитель Британии. Также убедись, что руководитель программы будет избираться комитетом, и постарайся сделать так, чтобы эта должность переходила от одного к другому каждый год. — Дельные мысли. Я подумаю над тем, чтобы их добавить. Она взяла перо и начала набрасывать заметки на полях черновика. Наблюдая за ней, Драко облегченно выдохнул. Всё прошло не так уж и плохо. Они поспорили, но она не выглядела расстроенной. Это обнадеживало, потому что строить из себя пай-мальчика становилось чертовски утомительно. Он мог расслабиться и быть собой, и ей, казалось, это нравилось даже больше. От этой мысли на его губах заиграла улыбка. Драко перевел взгляд на стол и обнаружил, что Гермиона уже убрала бумаги, тем самым дав понять, что на сегодня с работой покончено. До конца встречи у них оставалось около десяти минут, чтобы просто поболтать. Драко всю неделю жил в предвкушении этих крошечных отрезков времени, а теперь, когда она позволила ему снова стать собой, он мог наслаждаться ими еще сильнее, чем обычно. — Как продвигается книга? — спросила она. — О, э-э... просто восхитительно, — солгал Драко. — Кто бы отказался почитать чересчур подробные воспоминания о заурядном детстве? Или чересчур подробные описания унылых летних дней в Комбре? Или чересчур подробные отчеты о визитах в вечерние салоны?.. — Ты добрался так далеко? — спросила она, едва сдерживая ухмылку. — Правда же, там потрясающий слог? — Она охуеть какая нудная, и ты это знаешь. Несколько секунд она буравила его взглядом, а затем расхохоталась: — Значит, ты ее ненавидишь? — Естественно, ненавижу. Я же живой человек. Но я почти закончил, а потом планирую с превеликим удовольствием предать эту проклятую писанину огню. Хотя нет. Я трансфигурирую ее в печенье «Мадлен», буду макать в увеличенную заклятием кружку с чаем, пока оно не растворится, перелью эту жижу в котел, вылью туда парочку флаконов с ядом, а затем навсегда уничтожу с помощью Эванеско. — Драматично, — проговорила она сквозь смех. — Мужик годами мучился из-за того, что однажды мать не поднялась к нему в спальню, чтобы поцеловать на ночь. Мне кажется, такой гипертрофированный метод уничтожения вполне в духе этой истории. — Пожалуй, в этом есть доля правды, — согласилась она, теперь уже широко улыбаясь. — Обещаю, следующая книга будет лучше. — Ты задала невероятно низкую планку, так что достичь этого будет несложно. Она покачала головой, а затем спросила куда более серьезным тоном: — Почему ты так стараешься, Малфой? Только... скажи мне правду. Драко был почти уверен, что к правде она не готова, поэтому вместо этого ответил: — Ты мой друг. Ее глаза слегка расширились, и, не дав ей возможности возразить, опровергнуть его слова или сказать что-нибудь еще, что разбило бы ему сердце, он поспешно добавил: — И я знаю, что я тебе не друг. Знаю, что у тебя уже сотни друзей, так что твои критерии для добавления новых в этот список крайне высоки, но у меня такой проблемы нет. Продолжая, он начал загибать пальцы: — Я часто тебя вижу, рассказываю тебе личные вещи о своей жизни, и общение с тобой не вызывает у меня желания наложить на себя невербальные Деиллюминационные чары и смыться по-тихому. Это делает тебя другом. А поскольку у меня их всего три, мне совершенно не хотелось тебя терять. — О, — задумчиво протянула она. Драко отчаянно хотелось узнать, какие шестеренки сейчас крутятся в ее гениальном мозгу, и тут она решила озвучить это сама: — Дафна говорила, что ты невероятно предан тем немногим людям, которых вообще способен выносить. Хочешь сказать, я в этом списке? У Драко мелькнуло желание отшутиться, но нет — он хотел, чтобы она знала, насколько важна для него. — В списке, — ответил он, пристально глядя ей в глаза. — Но, как ты знаешь, преданность и вежливость — это две абсолютно разные вещи. Она рассмеялась. Проклятье, как же он любил ее смешить. Она подалась вперед, опираясь локтями о стол, и задала свой следующий вопрос именно с той интонацией, которая заставляла его хотеть вывернуть перед ней душу наизнанку. — Какова истинная причина, по которой ты пошел именно к той скамейке? Скажи ей. Скажи, что она тебе нравится. Она еще не рассталась с Уизли, и, возможно, это именно тот толчок, который ей нужен. Она не уверена в себе, и если ты ей действительно нравишься, она, вероятно, ищет подтверждения, что это взаимно. Тео здесь нет, как в прошлый раз. Вы одни. Ты сможешь. — Мне хотелось побыть в магловском мире, а это было единственное место, о котором я знал. Или ты мог бы солгать. Тоже вариант. Охуенно дерьмовый, но все же вариант. Чертов трус. Заткнись! Если ты рассчитываешь, что однажды такая бесстрашная ведьма, как она, влюбится в тебя, придется поднапрячься. Я сказал, заткнись! Я тут, вообще-то, посреди разговора. — Что? — переспросила Гермиона, выглядя по понятным причинам сбитой с толку. Драко лихорадочно подыскивал правдоподобную ложь. — Мне было паршиво. После целого вечера, когда люди сверлили меня взглядами с другого конца зала и шушукались, стоило мне пройти мимо, мне захотелось стать невидимым, раствориться в толпе. А магловский мир был единственным местом, которое тогда пришло мне в голову. Как я уже говорил, в тот момент я соображал туго. — Ох. Она была разочарована, или Драко просто видел то, что хотел видеть? — Мне правда жаль. То, что я наговорил, было феноменальной глупостью. — Да уж, — вздохнула она. — А как твой кошмар... э-э... я знаю, что это было несколько недель назад, но... всё обошлось? Она опустила взгляд на стол и, пожав плечами, ответила: — Они всё еще мне снятся. — Мне тоже, — признался он. — Но, слушай... ты можешь возвращаться на ту скамейку, если тебе нужно. Тебе не стоит беспокоиться о том, что ты снова наткнешься на меня. — Правда? — спросила она, снова поднимая на него глаза. — Потому что только за этот месяц ты ходил туда тридцать семь раз. Драко нахмурился — это была его типичная защитная реакция на смущение, — но тут же попытался смягчить черты лица. Он ведь хотел показать ей, что она для него важна, так? — Откуда ты знаешь? — спокойно поинтересовался он. — Я наложила на скамейку отслеживающие чары, — ответила она так непринужденно, словно речь шла о сущем пустяке. — Как? — Я сняла слепок твоей магической ауры с письма, которое ты запечатал магией пару месяцев назад, модифицировала отслеживающее заклинание так, чтобы оно реагировало исключительно на твою сигнатуру, а затем наложила его на скамейку. Ночью, когда вокруг не было ни души и никаких маглов поблизости. Мне нужно было знать, безопасно ли туда возвращаться, и... — Она осеклась, не закончив фразу. — Оказалось, что нет, — закончил он за нее. Она лишь пожала плечами. — Прости. Я просто пытался поймать тебя одну, чтобы извиниться. Но я правда больше туда не вернусь. Обещаю. — Хорошо. Буду иметь в виду. Драко покачал головой и откинулся на спинку стула, вытянув ноги. — Сама модифицировала отслеживающие чары? Ва-а-ау, — театрально протянул он, снова пародируя Дюрана. Она пнула его под столом. — Но если серьезно, ты гениальна. На самом деле, знаешь что? Я думаю, ты, возможно, самая яркая ведьма своего поколения. — О, я знаю. Это написано на моей карточке от шоколадной лягушки. — Вдобавок ко всему, еще и скромная, — заметил он с ухмылкой. С тех самых пор, как она призналась, что ей не хватало его ухмылок, он старался пускать их в ход как можно чаще. — Кому, как не тебе, знать, ты ведь у нас само воплощение скромности, — сардонически парировала она. — Мне часто это говорят. Это высекут на моей статуе. — У тебя есть статуя? — Разумеется, прямо перед домом, посреди внутреннего двора. Мне ведь надо было куда-то девать все те лишние деньги, которые я экономлю для себя (да и для всех богачей, если уж на то пошло), протаскивая лазейки в налоговые законы, над которыми мы тут с тобой корпим. В ответ она лишь картинно закатила глаза, но он заметил, как дрогнули в улыбке уголки ее губ. — И там еще будет надпись, — не унимался он. — Ну естественно. И что же там сказано? — Драко Малфой — скромный, покорный, великодушный филантроп и, как вы можете судить по статуе, чертовски красивый. Гермиона фыркнула: — Твое высокомерие поистине не знает границ. Драко лишь пожал плечами. Она смотрела на него тем самым взглядом, который словно говорил: «Ты невыносим, и я понятия не имею, как угораздило застрять с тобой в одной комнате». Но сегодня в этом взгляде читалось нечто большее. В ее глазах плясали искорки, заставлявшие его верить, что мысленно она добавляла: «И все же ты мне нравишься вопреки всему, хоть я и не понимаю почему». И он не мог игнорировать тот факт, что сейчас она была расслаблена куда больше, чем в начале их встречи; напряжение в ее позе исчезло почти без следа. Это была заслуга Драко. И пускай он не виделся с ней за пределами этой комнаты, а значит, понятия не имел, правда ли это, ему нравилось думать, что рядом с ним она была более живой — более настоящей. Между ними определенно проскочила искра, но Драко не представлял, как разжечь из нее нечто большее. Должен ли он действовать или подождать, пока она сама во всем разберется? Действуй! Да, твое мнение мне известно, но я могу ее потерять, а я ведь только что ее вернул. Давай просто подождем еще немного и посмотрим, что будет. Трус. Знаю.

***

После встречи с Гермионой Драко поднялся на седьмой этаж, чтобы перекусить с Тео. Пока он ждал, когда тот закончит очередное письмо, Драко прислонился к стене, и мысли его снова вернулись к ней. Сегодня он определенно продвинулся вперед. Они наконец-то вернулись к той комфортной близости, что связывала их до того момента, как Драко узнал, что Гермиона и есть леди Малфой, и на время лишился рассудка. На это ушло всего несколько недель. И теперь… сколько еще ждать, пока она станет его? Это было единственным, чего он желал, но события развивались мучительно медленно. Драко понимал, что виной тому в основном его собственная нерешительность, но стоило ему только подумать о том, чтобы форсировать события, как к горлу подкатывала тошнота. Проклятье. — Готов? — голос Тео заставил Драко вздрогнуть, вырывая из раздумий. — А, да, идем. Они молча пересекли холл и замерли у лифта. Двери разошлись, явив им не кого иного, как Гермиону и Уизли. На миг, прежде чем пара заметила Тео и Драко, последнему открылась истинная картина их отношений. Гермиона что-то оживленно рассказывала — вероятно, о работе, — в то время как Уизли с отсутствующим видом пялился в стену, лишь машинально кивая. «Ты это серьезно, Гермиона?! — хотелось закричать Драко. — Этот болван?! Он же тебя даже не слушает! Ты заслуживаешь гораздо большего!» Вместо этого он хранил молчание и молча шагнул в кабину. Увидев их, Гермиона вздрогнула и нервно пробормотала: — Привет, Тео. И… э-э, Малфой. Драко отдал бы половину содержимого одного из своих сейфов, лишь бы она назвала его по имени прямо сейчас. Уизли собственническим жестом приобнял Гермиону за плечи, и Драко заметил, как она едва заметно закатила глаза. Что ж, хорошо — по крайней мере, она видит, насколько инфантилен ее парень. Хотя, если быть честным, на месте Уизли Драко не просто бы обнимал ее, а наверняка попытался бы запустить руку ей под блузку — лишь бы недвусмысленно дать понять любому встречному, что она принадлежит ему и только ему. — Вы, эм, обедать? — спросила Гермиона. Драко невольно усмехнулся про себя. Тебе вовсе не обязательно заполнять каждую паузу, Гермиона. — Ага, — отозвался Тео с таким скучающим видом, будто совершенно не замечал вибрирующего в воздухе напряжения. — Ясно, мы тоже. — Уровень восемь — Атриум, — возвестил бесстрастный голос лифта. Все четверо вышли и, к несчастью, были вынуждены вместе идти к выходу. Уизли по-прежнему не выпускал Гермиону, и каждый раз, когда его взгляд пересекался со взглядом Драко, он расплывался в торжествующей ухмылке. Чертов подонок. Драко буквально кипел от ярости; он был уверен: окажись его рука сейчас на волшебной палочке, та бы сыпала искрами. — А куда вы идете? — поинтересовалась Гермиона у Тео. — В какое-нибудь хорошее место? — Да, в «Коттедж». Ты ведь там бывала, верно? Гермиона метнула быстрый взгляд на Драко. В ее глазах промелькнула паника. — Эм, нет, — ответила она, уставившись в пол. — Кажется, не доводилось. Тео уже открыл рот, чтобы что-то вставить, но Драко его опередил: — Тебе стоит попробовать, Грейнджер. Там отличная кухня и приятная атмосфера. Она подарила ему слабую улыбку. — Да, пожалуй. Они дошли до выхода, и Уизли потянул ее в сторону каминов. Напоследок он наградил Драко исполненным ненависти взглядом и отвернулся, направляя Гермиону рукой за талию. Драко до безумия хотелось броситься вслед, схватить этого рыжего за шиворот, швырнуть на камни и проорать: «Убери свои грязные лапы от моей будущей жены, ты, гребаный ублюдок!» Но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Уизли был аврором и, скорее всего, уложил бы его за пять секунд. — И что это было? — спросил Тео, когда Гермиона и Уизли исчезли в зеленом пламени. — Ты о чем? — Разве не в «Коттедж» вы ходили с Гермионой и Дафной? Драко лишь пожал плечами, направляясь к дверям. — Очевидно, она не рассказывала об этом Уизли. — И? — Тео последовал за ним на улицу. — Он бы просто взбесился, узнай правду. Я, вообще-то, пытался тебе подыграть. Драко снова передернул плечами. — Он бы сорвал злость на Гермионе, испортив ей остаток дня. — Погоди, — Тео схватил друга за предплечье, не давая трансгрессировать. — Чего тебе? — Драко начинал терять терпение. — Ты упустил шанс позлить Уизли — а это твое любимое занятие в мире — только ради того, чтобы у Гермионы не выдался плохой денек? В его взгляде появилось понимающее выражение, и Драко заподозрил, что Тео уже обо всем догадался. Он стряхнул руку друга и трансгрессировал к тропинке у «Коттеджа». Спустя мгновение Тео появился следом. — Ты влип по-крупному, да? — спросил он, нагоняя Драко. — Холодность и равнодушие, Тео, — проворчал тот. — Это твои лучшие качества, и если ты решишь от них избавиться, я не уверен, что у меня останутся причины водить с тобой знакомство. — Я — живое напоминание о том, что как бы плохо ни шли твои дела, всё могло быть гораздо хуже, — парировал Тео. — Ты мог бы жить в одиночестве, имея в собеседниках только домовиков, до смерти бояться признаться матери в своей ориентации, вкалывать на идиотской работе в одном из самых тупых отделов Министерства, пока твоим поместьем управляют незнакомые люди, и застрять в компании таких кретинов, как ты и Блейз. Драко не сдержал смешка. — Весомый аргумент. Но серьезно — я не хочу об этом говорить. — Ладно, — бросил Тео и мрачно добавил: — Поверь, я понимаю это лучше, чем кто-либо другой.