Другой путь | Another Way

Прошлым вечером мне приснился сон, больше похожий на воспоминание. Мимолетный проблеск того, что могло бы случиться. Спутавшиеся сигналы из какой-то другой жизни. Где вместо всего этого у меня был ты. И жизнь была изысканно проста. И мы были отчаянно счастливы.

— Лэнг Лив

Настоящее время: январь 2001 года.

— Второй был красавчик, но не особо высокий, — вещала Дафна. — Он всего на пару дюймов выше меня, когда я без обуви, но на каблуках мы одного роста, а я бы предпочла... — Дафна! — рявкнула Гермиона, с силой хлопнув ладонью по столу. Дафна подскочила. Она бесцеремонно ворвалась на первую в новом году встречу Драко и Гермионы, чтобы просветить последнюю обо всех свиданиях, на которых успела побывать за праздники. Драко был только рад, что Гермиона это пресекла: он уже наслушался об ухажерах Дафны до тошноты и не нуждался в повторении. — Выбирай того, с кем тебе было интереснее, не глядя на рост, — отрезала Гермиона, явно теряя терпение. Драко попытался подавить ухмылку, глядя на оскорбленное лицо Дафны. Знай она Гермиону так же хорошо, как он, она бы развернулась и вышла из кабинета в ту же секунду, как вошла, — ведь было очевидно, что Грейнджер сегодня не в настроении для пустой болтовни. Она выглядела растрепанной, снова заколола волосы перьями для письма, и от нее буквально исходили волны стресса. Драко знал: когда Гермиона в таком состоянии, лучше всего говорить тихо, спокойно и предлагать помощь в чем угодно. — Какое ты имеешь право так на меня орать? — спросила Дафна, тоже начиная закипать. Драко вздохнул. Только этого ему не хватало — две разъяренные ведьмы. Он сжал в кармане палочку и наложил на себя слабое Дезориентирующее заклятие — ровно настолько, чтобы его контуры слегка размылись, уменьшая шансы быть втянутым в потасовку. Гермиону ничуть не смутил ледяной взгляд, которым ее одарила Дафна (взгляд, от которого продавцы и официанты обычно начинали дрожать в ужасе). — Я на работе, Дафна. У меня нет на это времени. — Если бы ты не отменила наш вчерашний поход по магазинам, мне не пришлось бы врываться на это совещание, не так ли? — Я отменила его, потому что я занята! Мне нужно просмотреть три черновика перед завтрашней встречей с представителем рабочих Министерства, отредактировать два предложения до того, как в пятницу соберутся Старейшины, а еще — изучить отзывы по пакету законов, которые они рассматривали в конце года. Я к этому даже не прикасалась, но мне тоже нужно закончить всё к пятнице — каким-то чудом. Она замолчала, чтобы перевести дух. Драко увидел, как Дафна открыла рот, собираясь вставить слово, но он знал: Гермиона еще не закончила. Прежде чем Дафна успела хоть что-то произнести, Гермиона продолжила свою тираду: — Тем временем посуда продолжает копиться, и всё стало настолько плохо, что я начала есть над раковиной в ванной, потому что у меня нет времени вымыть даже одну тарелку (даже магией!). На мне сейчас последняя пара чистых трусиков, а в крыше огромная дыра, которую я вряд ли смогу починить заклинанием — ведь я живу в магловском доме и не хочу вызывать лишних вопросов. А это значит, мне нужно найти магловского мастера, выкроить время, чтобы встретиться с ним, и убрать все следы магии из квартиры до его прихода. И на все эти задачи у меня абсолютно нет времени! — Оу, — выдохнула Дафна, явно лишившись дара речи. Ее гнев моментально сменился сочувствием. Она нерешительно коснулась руки Гермионы. — Хочешь, я пришлю домового эльфа, чтобы он помог со всем этим? Гермиона зажмурилась; казалось, она вот-вот разрыдается. — Ты серьезно, Дафна? — прошептал Драко. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь? Дафна посмотрела на него и в недоумении выгнула бровь. — А почему ты такой... блеклый? Драко снял заклятие и снова перевел взгляд на Гермиону, которая опустила голову и с силой втирала пальцы в виски. — Просто уходи, — прошипел он Дафне. Та выглядела заметно приободрившейся. Она подхватила сумочку и мантию. У самой двери она обернулась и жестом велела Драко обнять Гермиону. Драко замахал на нее руками, прогоняя прочь, и тогда Дафна принялась водить языком туда-сюда — жест, который, как он предположил, должен был изображать поцелуи. Он ленивым взмахом руки послал в нее слабое Жалящее заклятие. Она подпрыгнула, когда оно угодило ей в ногу, и бросила на него яростный взгляд, но это сработало — наконец-то она оставила их в покое. Как только дверь закрылась, Драко сел на место, которое только что занимала Дафна, и осторожно положил руку на предплечье Гермионы. — Если попросишь меня поговорить о моих чувствах, я тебя прокляну. — Ты принимаешь меня за кого-то другого. Я всего лишь хотел спросить, где заметки от Старейшин. Я могу начать вносить их правки и буду помечать каждое изменение, чтобы ты могла проверить всё позже. Она убрала руки от лица и повернулась к нему. — Правда? — Да. Почему ты сразу не попросила? — Он кивнул на предложение, над которым работал ранее. — Это не горит до конца месяца. Гермиона лишь что-то неопределенно промычала в ответ, перебирая гигантскую стопку бумаг. Найдя нужную пачку, она протянула ее Драко. — Спасибо. — Тебе не обязательно делать всё в одиночку, Гермиона. Ты можешь просить о помощи до того, как всё станет настолько плохо. Она закусила губу и отвела взгляд. — Иногда мне просто хочется, чтобы близкие люди понимали это сами, без моих просьб. Это... глупо? — Нет, — быстро ответил он, думая о том, как сильно ему хочется прямо сейчас проклясть Уизли. — Ты этого заслуживаешь. Когда её глаза снова встретились с его, она выглядела такой одинокой, что ему захотелось сгрести её в охапку, прижать к себе и шептать на ухо, что всё будет хорошо: что однажды они найдут способ быть вместе и станут отчаянно счастливы; и что они могут начать прямо сейчас, если она только захочет. Вместо этого Драко сделал лучшее, что пришло ему в голову. — Эй, — он легонько подтолкнул ее локтем. — Да? — Если тебе придется какое-то время приходить на работу без трусиков, ну, пока не разберешься со стиркой... я буду совсем не против. Гермиона запрокинула голову и расхохоталась. Драко догадался, что это был первый раз за весь день, а может, и за неделю. — Я тебя ненавижу, — сказала она, и широкая улыбка осветила ее лицо. — Я знаю, — улыбнулся он в ответ.

***

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — объявила Гермиона на их встрече в следующий четверг. — Хорошо, — отозвался Драко, отрываясь от изучения закона. Она замялась, словно набираясь смелости, и Драко мгновенно заинтриговался. Она редко нервничала, по крайней мере, рядом с ним. Что же такого ей нужно сказать? — Мы с Роном расстались. Твою мать. Это действительно происходит? Вот так просто? Драко уже строил всевозможные безумные планы, один из которых включал использование Оборотного зелья, чтобы превратить Блейза в Уизли и заставить его изменить Гермионе прямо у нее на глазах. Да уж, идеи были так себе — но теперь это не имело значения. Всё было кончено. Он постарался скрыть ликование и ровным тоном произнес: — О. Рад за тебя. — Это не из-за тебя. Что, очевидно, означало — именно из-за него. Драко почувствовал, как на губах расцветает ухмылка, но быстро взял себя в руки. — Само собой. — Неудачно выразилась. Конечно, это не имеет к тебе никакого отношения, как и к тому, что ты говорил мне в прошлом году о... ну, ты сам знаешь. Мы просто... не подходим друг другу. — Понятно. — И я говорю тебе это только потому, что завтра об этом напишут в газетах, и я... не знаю... хотела предупредить тебя, чтобы ты не возомнил, будто приложил к этому руку. Потому что это не так. — Думаю, я усвоил этот момент. Ее тон стал резче: — Убери это самодовольное выражение лица, пока я тебя не сглазила. Используй окклюменцию, если придется. — Сделано. Гермиона вернулась к своим бумагам, а Драко действительно прибег к окклюменции, чтобы очистить разум, — у него не было ни малейшего желания испытывать на себе её чары сегодня. Но эйфория, которую он так старательно прятал, всё равно разливалась по телу, согревая его изнутри. Никаких больше парней. Вот так просто. Драко заметил, что сегодня она была более расслабленной, чем когда-либо с начала года, и гадал, не в этом ли причина. Она сбросила бремя этих дерьмовых отношений и наконец смогла вздохнуть полной грудью. Драко тоже чувствовал этот груз, а теперь ощущал такую легкость, что, казалось, мог взлететь. Уизли исчез, и на его пути больше не осталось преград.

***

Настоящее время: июнь 2001 года.

Как выяснилось, даже с исчезновением Уизли на пути между Драко и Гермионой всё равно кое-кто стоял: сам Драко. А если точнее — тот изнуряющий, парализующий страх, который охватывал его всякий раз, стоило лишь подумать о том, чтобы перевести их отношения в иное русло. Так тянулись месяцы, и между ними ровным счетом ничего не происходило. Дафна бегала на свидания, Тео хандрил, Гермиона то и дело проваливалась в пучину стресса, а в голове у Драко бушевала война. Нравится ли он ей? Насколько болезненным будет отказ, если он рискнет? Точно ли она — леди Малфой? Почему она не дает ему ни единого намека на свои чувства? Хоть бы крошечную подсказку, большего ему и не нужно. Драко несколько раз пытался выманить её из того кабинета, где они вечно работали, используя обсуждение книг как предлог. Он рассудил: если ему удастся вытащить её с работы и остаться с ней наедине, он сможет… что-то предпринять. Ну, или хотя бы заставит её выдать себя. В итоге он трижды приглашал её на обед, и дважды они ели мороженое на скамейке в парке — и ничего не произошло. Они обсуждали прочитанное, немного говорили о делах, много флиртовали, но к концу каждого такого «свидания» Драко всё равно застывал в оцепенении, не в силах сделать даже такой простой жест, как накрыть её ладонь своей. Затем, в начале мая, случился своего рода прорыв. Они оба пришли на Министерство Галла без пар и провели вместе весь вечер: танцевали, шутили и играли в ту игру, где нужно угадывать мысли людей, выбирая целями ведьм и колдунов в бальном зале. Та ночь была особенно приятной еще и потому, что там присутствовал Уизли, который весь вечер сверлил их яростным взглядом. Но в самом конце, прежде чем Драко успел предложить Гермионе пропустить по стаканчику или проводить её до дома, она лишь кивнула на прощание и умчалась к своим друзьям. Так было всегда. Стоило им приблизиться к чему-то, что ощущалось как нечто большее, чем дружба, как она сбегала, оставляя Драко гадать — не привиделось ли ему всё это. После бала Драко старался подстраивать как можно больше «случайных» встреч вне работы. Он посещал каждый матч «Холихедских Гарпий» после того, как узнал, что Гермиона обычно ходит туда поддержать Джинни Уизли; он притворялся, что делает покупки в Косом переулке каждое субботнее утро к самому открытию, зная, что именно в это время она любит выбираться по делам; и он проводил возмутительно много времени во «Флориш и Блоттс». Дафна подтрунивала над ним, мол, зачем так всё усложнять, если можно просто ввалиться на её регулярные встречи с ней и Тео, но Драко считал, что это будет слишком очевидно. К тому же он хотел застать её одну, если это вообще было возможно, но она всегда была в компании кого-то из друзей. И наблюдая за тем, как она общается с ними вне стен Министерства, Драко начал жалеть о своем решении шпионить за ней. Потому что по мере того, как он изучал её, фундамент, на котором он выстроил их отношения в своем воображении, начал крошиться. Драко закипал, когда видел, как она обнимает Лонгботтома, рассматривая витрину магазина в Косом переулке; как она в объективе всевидящего бинокля на квиддичном стадионе заливается смехом над шуткой своего бывшего; как она идет под руку с Поттером по трибунам, направляясь к игрокам после матча. Драко убедил себя, что он особенный, но оказалось — она просто такая сама по себе. Эти игривые толчки в плечо, искренние улыбки, то, как она доверчиво прислонялась к нему — она была просто очень теплой и тактильной со всеми. Драко начал видеть тот вечер на балу в новом свете. Она пришла одна, в то время как у всех её друзей были пары. Даже у Уизли была спутница, и она, вероятно, просто не хотела чувствовать себя лишней. Вот и бродила неприкаянно, пока не наткнулась на Драко. Это не было тем значимым «почти-свиданием», которое он уже успел сотворить в своей голове — это был просто способ скоротать время. Драко был одним из её друзей — в этом он теперь не сомневался. Она называла его по имени, шутила с ним, проявляла нежность (как и со всеми остальными), но для неё это не значило ничего большего. И вот наступил июнь, её ротация подходила к концу, а Драко был не уверен в их совместном будущем как никогда прежде. Драко шел через Атриум Министерства к лифту, когда заметил Гермиону. Он уже собирался подойти и поздороваться, как вдруг понял, что она не одна. С ней был парень. Высокий, атлетичный, чертовски привлекательный парень. И она смеялась. Драко спрятался за колонну и принялся наблюдать. Гермиона, как и всегда, держала стопку бумаг. Драко порой гадал, как она вообще умудряется в них не путаться. Он увидел, как она замахнулась этой стопкой и шутливо ударила мужчину по руке. Грудь Драко сдавило. Снова это её «игривое рукоприкладство». Он-то думал, что это привилегия, доступная только ему, но к этому моменту уже достаточно насмотрелся на неё с друзьями, чтобы понять — это обычное дело. Затем этот тип что-то сказал, и она рассмеялась так, что всё её лицо озарилось светом. Еще одна вещь, в которой, как выяснилось, не было ничего уникального. Он обманывал себя, считая, что он один из немногих, кто способен вызвать у неё такой смех, но оказалось, она смеется постоянно. Мужчина протянул руку и костяшкой пальца приподнял её подбородок. Ого, а вот это уже интимно. Кто этот болван? Драко ни разу не видел его в газетах за всё то время, что следил за Гермионой. Новый друг? Бойфренд? Черт, неужели Драко опоздал? Упустил свой шанс? Драко нахмурился и зашагал к лифту, не удостоив Гермиону и её нового полюбовника вторым взглядом. Пока он сидел в кабинете, дожидаясь её прихода, в животе продолжала бурлить глухая злость. Как она посмела завести парня? Конечно, она свободна, привлекательна, умна, остроумна и вообще завидная партия, и, конечно, Драко почти не давал ей понять, что заинтересован, но всё же! Она его будущая жена, она должна была просто знать. Она ведь такая умная и проницательная, почему она не могла просто сама во всём разобраться и избавить Драко от мучительной необходимости набираться смелости, чтобы признаться? Когда Гермиона вошла в кабинет (с опозданием на десять минут), она улыбалась. Драко ответил ей презрительной гримасой, но она не заметила. Она смотрела на свою — непривычно скромную — стопку книг и бумаг, выбирая те, над которыми они будут работать сегодня. — Заранее прошу прощения за то, какой безумной будет эта неделя, но я стараюсь успеть как можно больше, прежде чем перейду в другой отдел. «Ну да, ну да, — мрачно подумал он. — Ты почти закончила здесь. Не обязательно постоянно мне об этом напоминать. И не обязательно выглядеть такой, блять, счастливой по этому поводу». — И я последовала твоему совету и очень старалась не брать на себя ничего нового, — продолжала она, не замечая растущего гнева Драко. — Так что, если мы закончим с этим сегодня, это позволит нам… — Она осеклась, наконец подняв на него взгляд. — Что случилось? — Ты опоздала, — холодно бросил он. — Я прождал здесь десять минут. — О, прости, — она отмахнулась, словно это пустяк. — Почему ты опоздала? — Хоть он и знал, что ответ ему не понравится, он обязан был спросить. — У меня была встреча с ребятами из моего нового отдела. — И как прошло? — надавил Драко. Она склонила голову набок. — Почему ты ведешь себя так странно? — Просто ответь, — прошипел он. Она изучала его несколько секунд, затем пожала плечами. — Всё прошло хорошо. Даже отлично, на самом деле. Я переживала по поводу перехода в отдел по связям с магическим персоналом, как я тебе уже говорила, но Беннет, с которым я буду работать в основном, просто замечательный. — Беннет, — повторил Драко. Должно быть, тот самый тип из Атриума. Значит, не парень, просто коллега. Коллега, которого она только что встретила. Это почему-то делало ситуацию еще хуже. Она вела себя с ним так запанибратски после одной-единственной встречи, в то время как у неё ушли месяцы, чтобы достичь такого уровня доверия с Драко. — Да, Беннет Кларк, — продолжала она. — Он с Пуффендуя, на год или два младше нас, и у него есть то самое редкое качество, которое заставляет тебя выбалтывать все свои секреты. Уверена, это очень помогает ему в расследованиях по жалобам сотрудников. И еще у него эта поразительная способность читать людей. Сразу и не скажешь, но я читала его отчеты по недавним посредническим делам, и… Она замолчала, заметив выражение лица Драко. — В общем, думаю, я многому у него научусь, и сейчас я чувствую себя гораздо увереннее по поводу новой должности. — Рад за тебя, — отрывисто бросил Драко, возвращаясь к законам, которые она перед ним разложила. — Нам стоит заняться делом. — Ладно, — ответила она, с любопытством поглядывая на него. Остаток встречи они проработали в тишине. Когда пришло время уходить, она помедлила у двери, вместо того чтобы мчаться на следующую встречу. — Разве ты не опоздаешь? — спросил Драко. Она пожала плечами. — Я опоздала сюда, так что, думаю, ничего страшного, если опоздаю и туда. Цепная реакция и всё такое… Драко почувствовал укол удовлетворения. Она собирается опоздать ради него? Она ведь ненавидит опаздывать. Не делай поспешных выводов. Сюда она опоздала из-за этого Беннета. — Что ты собираешься делать на свой день рождения? — спросила она, прислонившись спиной к закрытой двери. — Обычно мы ходим в хороший ресторан с матерью, но она сейчас занята сборами — улетает на лето во Францию. Мы решили отложить празднование до того момента, как я приеду к ней через пару недель. Она будет меньше нервничать, и мы сможем пойти куда-нибудь инкогнито, что будет приятной переменой. — О, звучит здорово. Ты едешь во Францию? — Да. У нас там несколько поместий, да и накопились дела, которые я слишком долго откладывал. — Значит, в сам день рождения ты ничего не планируешь? «А что? Хочешь отпраздновать вместе? Может, поужинаем? В эту субботу?» Эти слова вертелись у Драко на кончике языка, и если бы он не видел её воркование с тем новым парнем, а потом не выслушивал бы восторженное описание его талантов, он бы, возможно, их и произнес. Вместо этого он лишь пожал плечами. — Пойду куда-нибудь с Дафной, Блейзом и Тео. Но поскольку Дафна и Блейз до сих пор не могут находиться в одной комнате, вечер будет разбит на две части. Гермиона вздохнула. — Серьезно? Это до сих пор проблема? — Да. — В чем вообще дело у Блейза? Дафна ясно дала понять, что он ей нравится, она даже просила его бросить всех этих вертихвосток и быть с ней, но он её отпустил, а теперь не может вынести того, что она встречается с другими магами. Почему он так поступает? — Он любит её, но парализован неспособностью ей об этом сказать. Он пребывает в состоянии постоянного раздражения и срывается на ней, хотя на самом деле злится на самого себя. — О, — выдохнула она, выглядя удивленной. Возможно, её поразила искренность, с которой он это произнес, а может, она осознала значимость того, как быстро он подобрал это объяснение. — Почему он такой? «Черт его знает». — Тяжелое детство? — предположил Драко. — Хм, — только и сказала она. Оправдание было так себе. У всех в их возрасте было тяжелое детство, но остальные как-то справлялись. И только Драко (и Блейз, судя по всему) были неспособны признаться в собственных чувствах. Тео был таким же. Возможно, это какая-то чистокровная черта. — В общем, мне, наверное, пора, — объявила она, открывая дверь. — Нашу следующую встречу я назначила на вторник, так как знаю твое священное правило «никакой работы в день рождения». Драко не смог сдержать улыбки. Они несколько мгновений смотрели друг на друга, и Драко показалось, что Гермиона ждет от него каких-то слов, но он не был уверен. И прежде чем он решил, не померещился ли ему этот выжидающий блеск в её глазах, он исчез. — До следующей недели, Драко. Осталось всего две встречи. — Она напоследок махнула ему рукой и скрылась в коридоре. Когда она это говорила, её глаза казались грустными, верно? Или он опять всё навоображал? Драко уже сам не знал.

***

В следующие выходные Драко прибыл в Нотт-мэнор через каминную сеть; здесь они договорились встретиться с Дафной и Тео перед ужином. Они собирались пойти в любимый ресторан Дафны, чтобы отпраздновать день рождения Драко (поскольку самому Драко было совершенно плевать, куда идти), а после Тео с Драко планировали встретиться с Блейзом в пабе и выпить. Драко не придавал особого значения своему дню рождения, но был не прочь занять себя хоть чем-то в этот вечер, лишь бы не сидеть дома и не изводить себя мыслями о Гермионе. Он нашел Дафну в большой гостиной Нотт-мэнора: она стояла у тележки с напитками и наполняла свой бокал. — О, идеально. Теперь мне не придется чувствовать себя неловко из-за того, что я пью в одиночестве, — произнесла она, заметив его. — Будешь что-нибудь? — Огромный стакан огневиски. Неразбавленного, — ответил Драко, пересекая комнату и останавливаясь у окна. Он отдернул тяжелые портьеры и посмотрел на озеро, чья гладь сейчас напоминала идеальное зеркало. Низкое солнце заливало пейзаж дивными золотистыми оттенками, создавая потрясающий контраст со свинцовой водой и темно-зелеными кронами окружающего леса. Драко часто забывал, насколько прекрасно это поместье. Жаль только, что оно располагалось так близко к маггловским домам, из-за чего летать над территорией было строжайше запрещено. — Я постоянно забываю, как здесь красиво, потому что обычно пользуюсь камином, — произнесла Дафна, вторя мыслям Драко. Она протянула ему стакан, он перехватил его и сделал большой глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу и осела в груди, разливаясь приятным теплом, которое начало растворять то гнетущее напряжение, что не отпускало его все выходные. Драко сделал еще глоток и тяжело, протяжно вздохнул. Дафна, до этого скромно потягивавшая виски из своего бокала, прислонилась к его плечу. — Что стряслось, Драко? — Просто хандра. — Есть какая-то конкретная причина? — Нет, — солгал он. — Где Тео? — Только пошел собираться. Когда я пришла, он дрых без задних ног. Можешь в это поверить? Он спит в самое невообразимое время суток. — Я почти уверен, что это признак депрессии, — заметил Драко. Откуда он это взял? Ах да. Гермиона. — Спасибо за этот очаровательный кусочек абсолютно бесполезной информации. Мне начать называть тебя «Гермионой»? Драко пропустил ее колкость мимо ушей и снова приложился к стакану. — У него депрессия, мы это знаем. И, думаю, в последнее время ему стало только хуже — ведь приближается тот самый срок, который он сам себе установил, чтобы наконец признаться матери, что он гей. Может, нам стоит сделать для него скидку. — То есть мне не стоило говорить ему, что если из-за него мы сегодня опоздаем к забронированному столику, я влеплю в него двадцать одно заклятие Ножниц в честь твоего дня рождения? Драко лишь пожал плечами, из-за чего Дафна пихнула его в бок, едва не заставив пролить виски. — Эй! — возмутился он. И почему ведьмы в его жизни такие жестокие? — А Гермиона действительно «в твоей жизни»? — поддразнила она. — Заткнись! У меня день рождения. Сегодня ты обязана быть ко мне доброй. — Твой день рождения завтра. Так что до тех пор я, пожалуй, воздержусь. Дафна окинула его оценивающим взглядом, а затем покачала головой. — Да брось, это было смешно. Вы с ней даже не вместе, а ты уже превращаешься в нее. Даже знать не хочу, насколько всё будет запущено, когда вы на самом деле сойдетесь. Драко лишь насмешливо фыркнул. — Кстати об этом, — с жаром продолжила она, отставляя бокал на столик. — Когда ты уже пригласишь ее на свидание? Теперь, когда ваше рабочее задание завершено, тебе придется придумать новый повод видеться с ней регулярно. Может, традиционные совместные обеды? Или, что еще лучше, ужины? Можешь сказать ей, что всегда мечтал научиться готовить самостоятельно, без помощи домовиков (она будет в восторге от этой идеи), и таким образом напроситься к ней в квартиру. Вы будете готовить, выпьете вина, сбросите кое-какую одежду... Драко снова уставился в окно, изо всех сил стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. — Да ладно тебе, — Дафна снова ткнула его локтем в бок. — Она не скажет «нет». Я уверена на тысячу процентов. — Может быть, осенью, — уклончиво ответил он. — Осенью?! Нет. Летом. Прямо сейчас! Ты и так ждал достаточно долго! — Меня здесь не будет, — признался Драко. — Я решил провести лето с матерью во Франции. — Что?! Ну уж нет, абсолютно исключено. — Всё уже решено. Я всё уладил с матерью, управляющим нашим поместьем и Авроратом. — Тогда отмени всё, — строго отрезала она. — Так будет лучше, — со вздохом произнес он и принялся мерить шагами комнату. — Расскажи мне, что творится у тебя в голове, — попросила Дафна, наблюдая за его метаниями. — Думаю, мне пойдет на пользу смена обстановки. Проветрить голову, понимаешь? — А почему бы тебе просто не очистить разум с помощью окклюменции? Тебе действительно необходимо уезжать из страны на три месяца? Скажи мне, что происходит на самом деле. Драко замер и повернулся к ней. Он допил остатки виски, заставил стакан исчезнуть, а затем вцепился в спинку кресла, за которым остановился, наблюдая, как белеют костяшки его пальцев. — Ты знаешь, что ее бывший сделал на прошлой неделе? — тихо спросил он. Дафна пожала плечами и направилась к нему. — Выбрал чудовищный наряд, затем запихнул в рот огромную порцию еды (прямо руками) и выдал идиотскую шутку с набитым ртом? — Весьма вероятно, — предельно серьезно отозвался Драко, не удостоив ее шутку даже легкой ухмылкой. — Но еще он поймал Руквуда, который прятался в Бельгии с самого конца войны. А знаешь, что сделал на прошлой неделе я? На этот раз Дафна не стала гадать, лишь кивком предложив ему продолжить. — Я продвинул закон о налоговой реформе, который снизит налоги на инвестиционные доходы свыше пятнадцати процентов. — Я... не понимаю, — осторожно произнесла она. Она уже пересекла комнату и теперь стояла прямо перед креслом, в которое он вцепился; в ее светло-зеленых глазах плескалась тревога. — Уизли был для нее недостаточно хорош, — тихо сказал он. — Как я могу рассчитывать, что сгожусь? — Ох, Драко. Какая разница, как ты смотришься на его фоне. Ты предназначен для нее, я же вижу, а она предназначена для тебя. И ты знаешь, что всё сложится удачно, так зачем ты обрекаешь себя на эти душевные муки? Просто расскажи ей о своих чувствах. — Не могу! Я пытался сотню раз, и меня вечно что-то останавливает. Может, это знак. Может, мы всё поняли неверно. Что, если Леди Малфой — это не она? — Проклятье, Драко! Посмотри на меня. Следующий закон, который тебе нужно будет продвинуть — это смягчение наказания для белокурых убийц, потому что, клянусь, я задушу тебя голыми руками. Драко сделал шаг назад. Это была ее вторая угроза убийством менее чем за пять минут. — Конечно же, Гермиона — Леди Малфой! Я видела письмо, это совершенно точно были слова Гермионы. И почерк... плюс все те подсказки, которые оставил тебе твой будущий «ты». Он же не мог не знать, на кого ты подумаешь, и если бы ты ошибся, разве он не изменил бы подсказки? — Гермиона — Леди Малфой? Что это вообще значит? — раздался голос Тео от дверей. — Не перебивай меня, — сурово бросила Дафна, прежде чем снова повернуться к Драко. Драко ущипнул себя за переносицу и простонал. Теперь и Тео в курсе? Или, кто знает, может, он знал об этом всё это время. Драко срочно требовалось еще выпить. Дафна обогнула кресло и схватила Драко за плечи. — Это Гермиона, — взмолилась она. — Я знаю, ты ждешь от нее хоть какого-то намека на то, что она чувствует то же самое, но она никогда этого не сделает. Это ведьма, которая, глядя в зеркало, видит там тролля, и в чьей жизни нет никого (кроме тебя), кто ценил бы или хотя бы понимал, как тяжело она трудится. Она чертовски отважна, когда дело касается защиты друзей и беспомощных существ, которых она даже в глаза не видела, но ради себя самой она и пальцем не пошевелит. — А знаешь, почему она видит себя такой? — выплюнул Драко, вырываясь из хватки Дафны. Он болезненно ударил себя в грудь. — Из-за меня! Это я причина того, что она такая. Поэтому вполне логично, что она мне не достанется! Всё не может так закончиться! Гермиона заслуживает очаровательного пуффендуйца вроде... вроде Беннетта Кларка, в то время как я получу — не знаю — какой-нибудь унылый брак по расчету. — Кто такой Беннетт Кларк? — встрял Тео. Он уже успел налить себе выпить и присоединился к ним на этой половине комнаты. Заметив свирепые взгляды Драко и Дафны, он проворчал себе под нос: — Если не хотите, чтобы я вмешивался, не делайте разговор таким сложным для понимания. Дафна вздохнула и метнула в Драко раздраженный взгляд, прежде чем повернуться к Тео. — Драко суждено жениться на Гермионе — его будущая версия оставила ему тысячу подсказок на этот счет, — но он сидит и ждет, когда она в один прекрасный день заявится к нему с огромным плакатом «Я люблю Драко Малфоя», прежде чем хоть что-то предпринять, а теперь он сбегает на всё лето во Францию. — Подсказки были весьма туманными, — оправдываясь, бросил Драко; к этому моменту ему уже было абсолютно плевать, что там узнал Тео. — Они могли указывать на Гермиону или вообще на какую-то другую ведьму. — Ты сам сказал, что почерк на конверте был ее. — Может, так пишут все люди с корявым почерком. Кто знает? — Теперь ты просто притягиваешь факты за уши, и всё потому, что считаешь себя недостаточно хорошим для нее, но это не так, Драко! Может, раньше ты таким и был, но не сейчас! Драко лишь хмыкнул, пересек комнату и налил себе еще один стакан виски, в то время как Дафна обратилась к Тео: — Ну? Что скажешь? Стоит ли ему сбегать во Францию? — А почему бы и нет? — пожал плечами Тео. — Ему явно нужно больше времени, чтобы во всем этом разобраться. Как по мне, звучит разумно. Дафна презрительно фыркнула. — Тео с тобой согласен, Драко. Это лучшее подтверждение того, что ты принимаешь в корне неверное решение. Тео лишь снова пожал плечами и сделал еще один глоток. Драко опрокинул в себя виски, прежде чем повернуться к Дафне, которая теперь стояла рядом с ним. — Разве мы не должны праздновать мой день рождения? — Он опустил взгляд на часы. Бронь была на время через пять минут. — Пойдем. Драко поставил пустой стакан и повернулся к камину, но Дафна перехватила его за руку. — Эй. — Дафна... — с мольбой протянул он. — Я больше не буду донимать тебя с Гермионой, просто... — Она обвила руками его шею и крепко обняла. — Ты идиот, это уж точно, но я люблю тебя, — пробормотала она ему на ухо. — Мерлин свидетель, кто-то же должен это делать, раз уж ты сам себя не любишь. — Спасибо, — выдохнул Драко ей в волосы, прижимая ее к себе. Он знал, что Дафна любит его, и он тоже любил ее, но был почти уверен, что она впервые сказала ему об этом вслух. — А как же я? Меня ты любишь? — поинтересовался Тео, разрушая трогательный момент. — Конечно, Тео, — ответила Дафна, с ухмылкой глядя на Драко и высвобождаясь из его объятий. — Тебя я тоже люблю. Тео подошел вместе с Дафной к камину. — Знаешь? Кажется, мне вообще впервые кто-то такое говорит. Не считая родителей, но даже тогда я слышал это от силы пару раз в детстве, и, разумеется, только от матери. Я тут подумывал приказать Фосетту говорить мне это, когда мне становится особенно одиноко, но он бы делал это только потому, что обязан. Дафна рассмеялась, зачерпывая горсть летучего пороха. — Понятия не имею, что на это ответить, Тео, так что я просто промолчу. — Она четко назвала ресторан и шагнула в зеленое пламя. Когда она исчезла, Драко повернулся к Тео: — Какой же ты жалкий. — А ты нет? — Справедливо.

***

Драко сидел на своей последней встрече с Гермионой, предаваясь мечтам о том, как перегнется через стол, возьмет ее лицо в ладони и поцелует, пока она будет объяснять свой план по передаче всех представителей, с которыми работала — включая самого Драко, — новому связному Министерства, которого еще только предстояло выбрать. — Конечно, я не ухожу насовсем, — говорила она. — Я буду прямо этажом ниже, и как только они кого-нибудь выберут, я смогу поприсутствовать на вашей первой паре встреч и объяснить наш процесс, помочь установить основные правила, хотя у тебя с этим никогда не было проблем... в общем, сделаю всё, что потребуется. Драко сделал глубокий вдох. Настало время сказать ей. — Во время передачи дел я буду во Франции, так что в основном всё будет происходить через сов, возможно, с парой-тройкой звонков по камину, если возникнет необходимость. Хотя, как ты знаешь, организовать их будет непросто. — Ты можешь подождать, пока не вернешься из поездки. В этом нет никакой срочности, поскольку я оставляю целую кипу пересмотренных законов и новых предложений на рассмотрение Старейшин. — Меня не будет всё лето. — Всё лето? — Да. — Ох. Значит, тебя здесь не будет... совсем? Почему? Тебя это расстраивает? Попроси меня остаться, и я отменю поездку в мгновение ока. — Нет. — Ох, — повторила она, затем опустила взгляд на стол и принялась собирать свои бумаги в большую стопку, используя метод систематизации, который Драко так и не смог разгадать. — Раньше ты говорил об этом как о короткой поездке. Что-то изменилось? — Я слишком долго игнорировал эту часть поместья. Предстоит уйма работы, чтобы привести всё в порядок, а затем я хочу нанять команду во Франции для управления, так как не планирую регулярно ездить туда, как это делал мой отец. К тому же будет неплохо составить маме компанию и просто... сменить обстановку. — Да, — произнесла она. Закончив складывать бумаги, она встала и задвинула стул. — Я боюсь, что твои друзья самоликвидируются без тебя, так что... э-э... не забывай почаще отправлять им сов. Он выдавил из себя смешок. — Ты ведь продолжишь с ними видеться, верно? — Она кивнула. — Сделай всё возможное, чтобы сохранить их в целости до моего возвращения. Я знаю, это звучит как слишком большая просьба... но, в конце концов, у тебя есть Орден Мерлина, карточка от шоколадной лягушки и все эти прочие награды. Не говоря уже о неофициальных титулах, вроде «самой выдающейся ведьмы столетия». Гермиона улыбнулась. — Боюсь, это выходит за рамки моих возможностей, но я посмотрю, что смогу сделать. Это ведь только... надолго ли...? — Я вернусь в сентябре. — Ну хорошо. — Она вздохнула, а Драко встал и надел верхнюю мантию. Когда он оказался прямо напротив нее, она произнесла: — Наверное, вот и всё. Это кажется таким... окончательным. Драко протянул руку. — Это не так, — настойчиво возразил он. — Мы еще увидимся, ну, э-э, как только я вернусь в Англию. Гермиона несколько мгновений смотрела на его протянутую руку, а затем, проигнорировав ее, порывисто обвила его шею руками. Драко переместил ладони ей на спину и крепко прижал к себе. — Напиши мне, когда вернешься, — пробормотала она ему куда-то в изгиб шеи. — Да, — ответил Драко с опозданием в несколько секунд. Он был слишком занят, упиваясь каждой деталью этого мгновения. Ощущением ее тела в своих объятиях, ее ароматом, ее теплым дыханием на своей шее, мягкостью ее волос, касающихся его щеки, мерным подъемом и спадом ее грудной клетки под его руками. Это было идеально, и он хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Гермиона отстранилась первой. — Эм, прости, — произнесла она, опустив взгляд в пол. — Мне говорили, что я слишком часто обнимаю людей. Когда она снова посмотрела на него с застенчивой улыбкой, он заметил, что ей на лицо упал локон. Ободренный ее объятиями, Драко протянул руку и заправил непокорный завиток ей за ухо, что было, без сомнения, самым интимным жестом из всех, на которые он когда-либо отваживался. И когда она не оттолкнула его и не выказала ни малейших признаков отвращения к этому поступку, он подался вперед, оставил мягкий поцелуй на ее щеке и прошептал на ухо: — Хорошего лета, Гермиона. Когда он отстранился, его сердце колотилось так отчаянно, словно он только что завершил изнурительный полет. Он до дрожи боялся увидеть выражение ее лица, но всё обошлось. Она выглядела скорее удивленной, чем недовольной, и когда их взгляды встретились, уголки ее губ едва заметно приподнялись. — И тебе, Драко.

***

Неделю спустя Драко летел на метле следом за Поттером, который устанавливал отслеживающие чары вокруг их поместья во Франции. То и дело Поттер делал сальто в воздухе или взмывал ввысь, чтобы затем стремительно спикировать вниз. Первые несколько раз Драко закатывал глаза, думая, что тот просто рисуется, но спустя час подобных виражей понял: Поттер просто искренне наслаждается полетом. Вероятно, ему нечасто выпадала такая возможность, учитывая жизнь в Лондоне и изматывающую работу. И хотя Драко разгадал тайну того, почему Поттер летает словно ребенок, которому только что подарили новую метлу, он так и не понял, почему тот настоял на его присутствии во время этого занятия. Истина открылась несколькими мгновениями позже. Поттер развернулся так резко, что Драко едва в него не врезался, и объявил, что закончил. А затем, прежде чем Драко успел хоть что-то ответить, Поттер спросил: — Что ты знаешь о Гермионе и ее родителях? Драко вздрогнул от неожиданности, а затем нахмурился. О. Замечательно. Должно быть, сейчас начнется эта классическая тирада в духе «если ты обидишь мою подругу, я тебя прикончу». Драко не нуждался в подобных речах, он и так это прекрасно знал. — Очень мало, — честно ответил Драко, стараясь скрыть раздражение в голосе. — После войны у нее возникли с ними определенные трудности, потому что ей пришлось пойти на крайние меры, чтобы защитить их, и они... тяжело это приняли. Она тебе что-нибудь рассказывала об этом? — Она стерла им память. Это я знаю. Поттер выглядел удивленным. — Верно. В общем, после войны ей пришлось нелегко. Она отдалилась от всех нас, с головой ушла в работу и просто... казалась бледной тенью самой себя. Так продолжалось годами, а затем, несколько месяцев назад, она снова ожила. Поттер пронзил Драко своим фирменным свирепым взглядом. Драко ответил тем же, изо всех сил стараясь скрыть, насколько сильно его задели слова гриффиндорца. Хотел ли он сказать, что Гермиона испытывает к нему чувства? Был ли он той самой причиной, по которой она «ожила»? Или дело было в том, что она наконец-то бросила Уизли? Но если бы всё было так, зачем Поттеру вообще заводить об этом разговор? — Но на прошлой неделе, — продолжил Поттер, — она снова стала тенью. Кажется, будто она не живет своей жизнью, а лишь блуждает в ней как призрак. — Весьма красноречиво, Поттер. Другой волшебник проигнорировал реплику и продолжил сверлить его взглядом. — Что ты пытаешься сказать? — спросил Драко. — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, и выражаться яснее я не намерен. Не хочу, чтобы ты всё не так понял и решил, будто я жажду, чтобы между вами что-то произошло, или вроде того. Драко понятия не имел, что на это ответить, но необходимость подыскивать слова отпала сама собой: Поттер развернулся в сторону дома и полетел обратно. Драко последовал за ним, и десятиминутный путь до конюшен они проделали в полном молчании. Оба спешились, Драко повесил метлы на место, а затем погладил одного из коней по кличке Аквила. Он скучал по лошадям. Это было одной из тех вещей, которые он по-настоящему любил в этом поместье: конюшни по-прежнему не пустовали, и он мог отправиться на верховую прогулку, когда душе угодно. Ему определенно стоит завести лошадей и в Мэноре. В детстве он обожал верховую езду, но променял ее на метлу; однако было в конных прогулках нечто неизмеримо более расслабляющее. Драко задумался, ездила ли Гермиона когда-нибудь верхом, или, быть может, у нее было свое мнение насчет лошадей — например, о том, что жестоко держать их взаперти лишь ради того, чтобы кататься на них по собственной прихоти. Смысл этой поездки заключался в том, чтобы очистить голову от мыслей о Гермионе, но он никогда не мог надолго изгнать ее из своих мыслей. Ладно, хватит тянуть время (или поводья — хех, неплохой каламбур). Пора снова встретиться лицом к лицу с Поттером. Драко повернулся к другому волшебнику, который всё это время задумчиво наблюдал за ним. — Значит, ты твердо намерен провести здесь лето, — констатировал Поттер. — Если покинешь поместье больше чем на двадцать четыре часа, я должен знать об этом заранее. А через два месяца я прибуду сюда, чтобы проверить дом на наличие Темной магии, осмотреть твою палочку... сам знаешь, как это работает. — Спасибо, — выдавил из себя Драко, — за то, что позволил мне провести здесь несколько месяцев. Я знаю, что ты мог запросто отказать. Поттер скрестил руки на груди и несколько мгновений буравил Драко взглядом. — Ты знал мое будущее. Знал, на ком я в итоге женюсь, знал имена моих детей — всё. Полагаю, о своем будущем ты тоже в курсе. — Это вопрос или утверждение? Поттер вздохнул и покачал головой. — Ты правда собираешься проторчать здесь всё лето? — Именно. — Драко махнул в сторону дорожки, ведущей к воротам. — Я провожу тебя. На сегодня с него было достаточно поттеровских осуждений. Драко не был храбрецом и никогда на это не претендовал. Храбрецом был Поттер, в то время как Драко был одержим инстинктом самосохранения. И теперь, на фоне всей этой неопределенности с Гермионой, ему просто необходимо было держаться подальше. Ему нужно было во всем разобраться, а потом... потом придумать что-то еще. Но сейчас он был на это неспособен. Поэтому он был здесь, и Поттер мог осуждать его сколько душе угодно — Драко было плевать. К этому он уже привык.

***

Настоящее время: сентябрь 2001 года.

Драко поступил ровно так, как и пообещал Поттеру: он проторчал во Франции всё лето. Он с головой ушел в работу, заново тренировался читать и писать по-французски и пытался отвлечься в компании нескольких ведьм из ближайшей магической деревушки. Затея обернулась полным провалом — он чувствовал себя так, словно изменяет Гермионе, а после того, как выпроваживал девиц из своей постели, еще несколько дней страдал от депрессии и тошноты. Пройдя через это трижды, он напомнил себе, что он не Блейз, и оставил попытки заглушить тоску, кувыркаясь со случайными ведьмами. Вместо этого он переключился на верховую езду — причем как на лошадях, так и на метлах — и проводил на улице по четыре часа в день, даже под проливным дождем. И вот теперь он вернулся в Англию. Вообще-то, он вернулся уже больше недели назад, заново обживался в Мэноре и входил в курс дел, которые успел пропустить. Сегодня был его первый визит в Министерство. Ему предстояло впервые лично встретиться со специалистом по связям, заменившим Гермиону. Шагая через Атриум, Драко сканировал пространство в её поисках. Её нигде не было видно, и он как раз пытался решить, чувствует ли он по этому поводу облегчение или разочарование, когда двери лифта распахнулись, явив ему ту самую ведьму, что безраздельно владела его мыслями всё это лето. Она вздрогнула, заметив его, а затем просияла: — Ты вернулся. Драко лишь кивнул, заходя в кабину лифта. Он был слишком занят тем, что жадно впитывал её взглядом, чтобы ответить. Она оказалась еще красивее, чем он запомнил, а волосы пушились куда сильнее, чем он рисовал себе в воображении, рассыпаясь по плечам бесчисленными кудрями. И её глаза — они сияли тем самым идеальным каре-золотистым оттенком, которого он не встречал больше нигде в мире. — Эм, это Беннет, — произнесла она, указав на мужчину рядом с собой. Драко улыбнулся, вспомнив короткую записку, которую Тео прислал ему летом. Это было единственное послание, полученное Драко от Нотта.

«Драко,

Беннет Кларк — гей, так что вряд ли Гермиона в итоге выскочит за него замуж. Это, впрочем, не означает, что она не найдет себе какого-нибудь другого очаровательного пуффендуйца, а уж для тебя вариантов и подавно навалом, если твоя заветная мечта — вляпаться в унылый договорной брак. Надежда еще жива.

ТН

P.S.: Она выкинула тот самый фокус, которым грешат гетеросексуалы, когда вбивают себе в голову, что единственные двое знакомых им геев просто созданы друг для друга. Было принудительное сводничество и всё такое, и да, это было именно так ужасно, как ты себе представляешь. Возможно, даже хуже. Когда вернешься в город, я попрошу тебя применить ко мне Обливиэйт».

— Драко Малфой, — представился Драко, протягивая Беннету руку. Он подумывал упомянуть Тео, но передумал. Ему не хотелось давать Гермионе повод злиться на него так скоро после их воссоединения. — Когда ты вернулся? — спросила она. — Полторы недели назад, — на автомате ответил он. Её лицо вытянулось, а затем она поджала губы в той манере, которая всегда выдавала её гнев. Драко лихорадочно искал в голове причину. Что он сделал не так? Неужели он уже всё испортил? — Должно быть, я пропустила твою сову, — холодно процедила она. В этот момент двери лифта открылись, и они вышли. Беннет обернулся через плечо и помахал на прощание, добавив, что был рад знакомству с Драко, но Гермиона не удостоила его даже взглядом. Блять. Поздно вечером того же дня Драко сидел за своим рабочим столом, замерев с пером над девственно-чистым пергаментом, на котором была выведена всего одна строчка.

«Гермиона,

Однажды ты назвала меня мистером Дарси, и я надеюсь вновь взять с него пример, искупив все свои прегрешения одним письмом».

Драко был полон решимости излить на бумаге всё. Она этого заслуживала. Она заслуживала знать, почему он уехал, почему не прислал сову сразу по возвращении, как обещал, и всё, что произошло в промежутке. Но, как и во все те разы, когда он пытался сказать ей это лично, слова просто не шли. Тем не менее, на этот раз он был настроен решительно и пообещал себе не вставать из-за стола, пока письмо не будет дописано и отправлено. Пока Драко обдумывал следующую фразу, в окно постучали. Это была до боли знакомая светло-коричневая сова, хотя Драко и не сразу вспомнил её хозяина. Всё встало на свои места, когда он увидел небрежный почерк на короткой записке, которую принесла птица. Поттер.

«Тебе нужно зайти ко мне сегодня вечером, как только появится время. Адрес ты знаешь.

До скорого, Гарри Поттер».

Драко тяжело выдохнул. Твою мать. Что на этот раз? Очередная нотация? Он перевел взгляд на недописанное письмо к Гермионе. Он ведь дал слово, что не встанет, пока не закончит, но понимал, что отказывать аврору, ведущему его дело, — затея скверная. Он быстро смотается к Поттеру, вытерпит любую нудную речь, которую тот для него заготовил, а потом вернется и допишет письмо. Десять минут спустя, стоя на крыльце дома номер 12 на площади Гриммо, Драко был крайне раздражен. Что этот Поттер о себе возомнил, вызывая его вот так, по щелчку пальцев? Драко — занятой человек, с какой стати он должен всё бросать по чужой прихоти? Драко планировал, что, выслушав нотацию Поттера, он в ответ прочитает ему свою собственную. Он постучал, и мгновение спустя дверь по ту сторону распахнулась, явив… Гермиону. Сердце Драко пропустило удар. На него нахлынули воспоминания о том дне, несколько месяцев назад, когда он стоял на этом самом месте, ожидая увидеть Поттера, а вместо него столкнулся с Гермионой. Тогда она держала в руках какую-то кипу — он уже и не помнил чего, — но всё равно улыбнулся этому воспоминанию. Он вспомнил, как его тогда потянуло к ней, и как он решил, будто она наложила на себя какие-то чары привлекательности. Тогда он просто не осознал природу этого притяжения. Мерлин, каким же идиотом он был. Был — в прошедшем времени? Заткнись! — Привет, — произнесла Гермиона. — Э-э, привет. Я пришел к Поттеру. — Вообще-то, ты пришел ко мне. Войдешь? — Хорошо, — едва сумел выдавить Драко, прежде чем последовать за ней внутрь. «Что бы ты ни делал, только не обосрись в этот раз».