Другой путь | Another Way

Минувшей ночью я погружалась в сон с мыслями о тебе. Ведь жизнь, в сущности, — это всего лишь сновидение. Отыщи меня, когда проснешься.

— Лэнг Лив

Настоящее время: Сентябрь 2001 года

Драко до побелевших костяшек сжимал в кармане палочку, следуя за Гермионой по дому Поттера. Он совершенно не представлял, чего ожидать. Уж не засада ли это? Вокруг стояла звенящая, пугающая тишина. Единственным звуком было мерное, гулкое тиканье больших часов в коридоре. Когда они вошли в гостиную — ту самую, где больше года назад Драко встречался с Поттером, — она оказалась пуста. Хвала Мерлину. Он чуть расслабился, оглядываясь по сторонам. Комната выглядела куда менее мрачной, чем в прошлый раз. Старую мебель заменили, а стены освежили свежей краской. Драко мысленно поставил на то, что к этим переменам приложила руку девчонка Поттера. Он так и остался стоять в дверях, наблюдая, как Гермиона опускается в кресло, тут же вскакивает, нервно меряет шагами расстояние до камина, а затем снова возвращается на прежнее место. Лишь когда показалось, что она немного успокоилась, Драко сел рядом с ней. — Эм, прости, что хитростью заманила тебя сюда. Я просто боялась, что, если ты узнаешь, кто именно просит о встрече, ты не придешь. А… ну… к тебе домой я идти не хотела. Я даже не представляю, что бывает с теми, кто заявляется к тебе без приглашения. — Им рубят головы, — с абсолютно невозмутимым видом изрек он. Она издала короткий смешок, но он лишь на мгновение озарил ее лицо. Она явно нервничала. Одной рукой она теребила цепочку на шее, а другой до судорог сжимала собственное колено. Драко отчаянно хотелось протянуть руку и накрыть ее дрожащие пальцы своими, но он не знал, сделает ли это ситуацию лучше или только усугубит ее. Гермиона закусила губу, а затем резко поднялась. — Думаю, нам лучше выйти на улицу, — безапелляционно заявила она. — Здесь слишком душно. — Ладно… — Драко встал и пошел за ней вглубь дома, через кухню и дальше, в заднюю дверь, что вела на внутренний дворик, откуда открывался вид на довольно просторный сад. Гермиона подошла к самому краю патио и замерла у перил. Драко шагнул следом и, заметив, как она слегка поежилась от ночной прохлады, вытащил палочку, намереваясь окружить их Согревающими Чарами. Она вскинула руку. — Подожди, — произнесла она, затем достала свою палочку и взмахом наколдовала несколько роев парящих огоньков, окутавших патио. — И тепло, и свет, — пояснила она. — Выпендрежница, — пробормотал Драко, пряча палочку обратно в карман. Гермиона лишь едва заметно улыбнулась и, облокотившись о перила, устремила задумчивый взгляд в сад. Драко стоял позади и несколько долгих мгновений молча наблюдал за ней. Когда стало ясно, что она не собирается нарушать тишину первой, он начал: — Гермиона, я… Она резко обернулась и покачала головой, обрывая его на полуслове. Драко выдохнул с облегчением — он понятия не имел, что собирался сказать в следующую секунду. Гермиона снова прислонилась спиной к перилам и тяжело вздохнула. — Я начну первой. У меня была заготовлена целая речь, и теперь мне просто нужно набраться смелости, чтобы произнести ее вслух. Драко слишком хорошо понимал, каково это. Он кивнул и стал терпеливо ждать, внутренне готовясь к любому развитию событий. Но первая же ее фраза застала его врасплох. — Я всегда права. Он не сдержал смешка. — И к тому же на редкость скромна. Она улыбнулась, но тут же строго одернула: — Помолчи, пока я не закончу. — И еще любишь покомандовать. — Я серьезно. Драко плотно сжал губы и жестом предложил ей продолжить. Она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Я всегда права, — повторила она, — кроме тех случаев, когда дело касается тебя. С самого начала я ошибалась на твой счет. Когда я думала, что ты всего лишь никчемный Пожиратель Смерти-неудачник — я ошибалась. Я считала тебя средоточием зла — и я ошибалась. Неисправимый, эгоистичный, зашоренный… — на каждом слове она загибала палец, а затем сделала паузу, прежде чем начать разгибать их обратно: — Не права, не права и еще раз не права. Гермиона смотрела на Драко взглядом, не уступающим по интенсивности взгляду самого Поттера; отблески наколдованного пламени плясали в ее радужках, подсвечивая золотистые крапинки. Драко не смог бы отвести глаза, даже если бы от этого зависела его жизнь. — Ты притянул меня к себе. Ты открыл мне такие грани своей души, которые, я уверена, не показывал больше никому. И я… — ее взгляд метнулся в сторону и остановился на точке где-то над плечом Драко. — Я убедила себя, что стала для тебя особенной. Но и в этом я ошиблась. Я думала, ты делился со мной всем этим, потому что я была для тебя важна, но, кажется, все было с точностью до наоборот. Тебе было легко со мной говорить именно потому, что тебе было абсолютно плевать на мое мнение. — Нет, — выпалил он прежде, чем успел себя остановить. — Вовсе не… Она смерила его суровым взглядом, и слова застряли у него в горле. Он ведь обещал молчать до конца. Драко издал разочарованный вздох и кивком показал, что слушает дальше. — Когда ты вел себя как полный идиот в парке, я убеждала себя, что я тебе нравлюсь, просто ты пока не можешь с этим разобраться. И я ошиблась. Когда ты подталкивал меня к разрыву с Роном, я думала, это потому, что ты хочешь занять его место, но, видимо, дело было исключительно в твоей ненависти к нему, а вовсе не во мне. Драко отчаянно мотал головой, пока она говорила, но она отвернулась, сосредоточив всё внимание на горшке с растением по левую руку от него. — Я думала, что нравлюсь тебе. Ты читал все эти книги, ты так отчаянно пытался стать моим другом. Но для тебя это было лишь… дружбой. И поначалу меня это устраивало. Я была рада, что у меня есть несколько месяцев свободы, чтобы во всем разобраться, но я надеялась, что, когда наша совместная работа закончится, мы сможем… пойти на свидание. Или хотя бы договоримся о регулярных встречах, как у меня с Тео и Дафной. — Но моя стажировка подошла к концу, а ты просто взял и уехал, даже не оглянувшись. Ты уехал, Драко. Исчез на целое лето! — ее взгляд снова метнулся к нему, обжигая. — Никаких визитов, ни единого письма, даже жалкой весточки через друзей. Ты просто… растворился в воздухе. — Будь я на твоем месте, я бы ни за что не смогла держаться в стороне. И тогда я окончательно убедилась: я не могу значить для тебя столько же, сколько ты значишь для меня. В ее глазах стояли слезы, и это зрелище разбивало сердце Драко вдребезги. Он даже не подозревал, какую боль ей причинял. — И когда сегодня я узнала, что ты вернулся уже больше недели назад и даже не попытался со мной связаться… я словно сорвалась с цепи. Я пошла к Дафне и потребовала, чтобы она выложила мне всё, что знает. — Что? Гермиона кивнула. — И если верить ей, то я всё-таки была права. Она сказала, что я действительно тебе нравлюсь, и очень сильно, а ты просто борешься с этим, потому что считаешь себя недостойным. Это… это правда? — Да, — выдохнул он. Он не знал, закончила ли она свою речь, но ему было плевать — он должен был заговорить прямо сейчас, должен был заставить ее понять, как много она для него значит. — Прости, что заставил тебя думать, будто ты мне не важна. Всё как раз наоборот, клянусь тебе. И… блядь… — он закрыл лицо рукой. — Я пытался сказать тебе это месяцами, но так и… не сказал. Я постоянно отговаривал себя, убеждая, что так будет лучше для всех. А уехал я только потому, что… если честно… я сам не знаю почему, но это лишь очередное доказательство того, какой я кретин. Когда он наконец отнял руку от лица и снова посмотрел на Гермиону, ее выражение сменилось с печального на решительное. — Дафна сказала мне, что из нас троих у тебя самая заниженная самооценка. Я тогда рассмеялась ей в лицо со словами: «Мы точно говорим об одном и том же Драко Малфое? О том самом, который планирует воздвигнуть собственную статую в парадном дворе своего поместья?» Драко лишь пожал плечами. Сердце колотилось где-то в горле, и он сомневался, что смог бы выдавить из себя хоть звук, даже если бы у него в голове были подходящие слова — которых там, разумеется, не было. — Но ведь она была права, не так ли? Наверное, я должна была догадаться сама. На той нашей второй встрече ты выложил мне все свои самые темные тайны. Вернее, наши самые темные тайны. Драко молча кивнул. Гермиона сделала шаг к нему и неуверенно коснулась рукой его предплечья. Казалось, она ждала, что он оттолкнет ее, но когда этого не произошло, она медленно скользнула пальцами вниз, пока не добралась до его ладони. Она переплела свои пальцы с его и крепко сжала руку. — Однажды ты сказал мне, что чувствуешь себя так, будто много лет кого-то искал. Что ж, я тоже кое-кого искала. Тебя. Глаза Драко расширились от шока. Твою ж мать. Это же слова из того самого письма. Он зажмурился и сделал глубокий вдох. Неужели это происходит на самом деле? — Я даже сейчас вижу, как ты внутренне отторгаешь эту мысль, но я говорю абсолютно серьезно, Драко, — когда он почувствовал ее ладонь на своей щеке, он снова открыл глаза. — Да, — продолжила она, — даже с твоим невыносимым сарказмом, твоими мрачными настроениями, твоими кошмарами и этим бесконечным, изнуряющим чувством вины. С твоим высокомерием, твоими ущербными политическими взглядами, — она сделала паузу, издав тихий смешок, — и твоим чудовищным воспитанием. С твоим полным отсутствием самоуважения и постоянным страхом, что ты всё делаешь не так. Даже со всем этим ты — именно тот человек, которого я так долго искала. — Блядь. Твою мать, — прошептал Драко. Лицо Гермионы вытянулось, она выдернула руку из его хватки и сделала шаг назад. В мгновение ока он сократил расстояние между ними, обхватил ее за талию и удержал на месте. — Нет, прости, я… — Пожалуйста, Драко. Просто… пожалуйста, скажи мне, что я не ошибаюсь на этот счет. Я всем сердцем ненавижу ошибаться. Пожалуйста, скажи мне, что я тоже тот человек, которого искал ты. Драко несколько секунд смотрел в ее широко распахнутые, умоляющие глаза. Затем он переместил руки на ее спину, рывком притянул к себе и поцеловал. Сначала он просто прижался своими губами к ее, и уже одно это было сродни катарсису. Он держал ее в своих объятиях (наконец-то!) и физически ощущал, как ее тело расслабляется в его хватке, как она словно тает, растворяясь в нем. Было похоже, что она задерживала дыхание на долгие месяцы, с каждым днем накапливая напряжение, и вот теперь, наконец, смогла выдохнуть. Звуки ночи растворились в небытии, даже воздух вокруг них, казалось, замер. Остались только они вдвоем — две потерянные души, нашедшие друг друга после слишком долгой разлуки. Но вскоре этого стало мало. Драко нужно было больше. Он начал сминать ее губы своими, переместив одну руку на затылок Гермионы. Ее губы отвечали ему в такт — мягко, но настойчиво, — и он внутренне возликовал: она отвечала на его поцелуй! Это происходит! Это действительно происходит! Блядь, твою мать! Заткнись уже, а? Я тут вообще-то делом занят. Драко зарылся пальцами в ее волосы, в то время как Гермиона скользнула руками по его шее, забралась под воротник рубашки и крепко сжала его обнаженные плечи. Драко прижал ее спиной к перилам, обхватив одной рукой за лопатки, чтобы она не упала, и вжался всем телом в ее тело. Черт возьми, она казалась абсолютно совершенной. В своей жизни он целовал немало ведьм, но эта часть процесса никогда не была его любимой. Обычно он рассматривал это как некую обязательную прелюдию перед куда более приятными занятиями. Но это… целовать Гермиону… это было нечто совершенно иное. Он мог бы заниматься этим вечность. Его руки были повсюду: в ее волосах, на ее шее, сжимали талию, блуждали по спине под рубашкой, бережно обхватывали лицо. Он никак не мог напиться ею. Всё это время она продолжала целовать его с неистовой жадностью и даже первой скользнула языком в его рот, сплетаясь с его языком, пока они продолжали судорожно цепляться друг за друга — так, словно весь мир рухнет, стоит одному из них разжать объятия. Когда Драко и Гермиона наконец отстранились друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, они так и остались стоять, прижавшись вплотную. — Это реально? — прошептала Гермиона, и ее дыхание щекотнуло его губы. Драко начал покрывать поцелуями дорожку по линии ее подбородка, затем спустился к шее, пока она, подняв руки, перебирала волосы у него на затылке. — Нет, не реально, — прошептал он ей на ухо. — Ты всё это просто вообразила. Он легонько прикусил ее мочку, затем провел зубами по шее до самого плеча, укусил и там, а потом вновь стал усыпать шею поцелуями, возвращаясь наверх. — Это было бы не в первый раз, — выдохнула она. Драко слегка отстранился и одарил ее фирменной ухмылкой. — Ты представляла себе это? Гермиона закатила глаза. — По-моему, я довольно недвусмысленно давала понять, что ты мне нравишься. — Возможно, сегодня ты и дала это понять недвусмысленно, но до этого ты чертовски хорошо всё скрывала. — Ты издеваешься надо мной? — она попыталась вывернуться из его объятий, но Драко лишь крепче стиснул ее в кольце своих рук. Теперь, когда она была его, он точно не собирался ее отпускать. Никогда. Ты теперь еще и похититель? Заткнись! — Всё было очевидно! — возмутилась она. — Я продолжала все эти встречи с Тео и Дафной в надежде, что ты тоже появишься, но кроме того единственного завтрака с Тео, тебя там ни разу не было. Я увеличила частоту наших встреч до трех раз в неделю, хотя с остальными представителями встречалась от силы раз в неделю. Перед Гала-вечером я раз двадцать упомянула, что у меня нет пары, а потом еще столько же раз заводила разговор о твоем дне рождения, пытаясь напроситься в гости. Ты правда ничего этого не замечал? Я же знаю, что ты не настолько тупой. Ее рука, до этого покоившаяся на его затылке и нежно перебиравшая волосы, теперь опустилась вниз, а сама Гермиона смерила его суровым, негодующим взглядом. — Я именно настолько тупой. Я пропустил всё это мимо ушей, — Драко вздохнул и прижался лбом к ее лбу. Он ненавидел видеть печаль в ее глазах, когда она говорила о прошедших месяцах. Ведь причиной этой печали был он сам. — Гермиона, ты нравилась мне почти с самого начала, но мне потребовалась целая вечность, чтобы это осознать, и еще больше времени, чтобы набраться смелости сказать тебе… чего я так и не сделал. Ты такая идеальная, а я… совершенно нет. И вдруг его словно ударило током. Это было реально. То, что сейчас происходило между ними, было на самом деле. Это больше не было отчаянным желанием, живущим лишь в его голове. Она хотела его. Его, из всех людей на свете. Гермиона Грейнджер выбрала его. Нет, он не мог позволить ей совершить такую чудовищную ошибку. Это было даже хуже, чем выбрать Уизли. Драко наконец разжал объятия и сделал шаг назад. Боль от потери накатила мгновенно. — Я не тот, кто тебе нужен, — с горечью произнес он. — Всё не может так закончиться. Это будет просто… неправильно. — Неправильно или тяжело? — с вызовом бросила она. — И то, и другое. В любом случае, ты заслуживаешь лучшего. — Не делай этого. Не закрывайся от меня именно сейчас, когда я наконец заставила тебя открыться, — она шагнула к нему и положила руки ему на талию. — Давай просто вернемся к тому моменту, где мы целовались, и ты говорил, как сильно я тебе нравлюсь. Драко положил руки ей на плечи. — Ты мне нравишься. Точнее, «нравишься» — слишком слабое слово. Я одержим тобой, но… э-э… не в каком-то маниакальном смысле. Если собираешься делать такие заявления, постарайся не упоминать о сталкинге. У меня тут вообще-то серьезный разговор. Дай мне спокойно оттолкнуть эту прекрасную ведьму (без всякой на то причины, кроме того факта, что я до усрачки напуган)! Драко тряхнул головой, отгоняя бесполезные мысли, и высвободился из хватки Гермионы. — Я не… я не заслуживаю этого. — Он убрал руки с ее плеч и сделал еще один шаг назад. — У меня нет права быть настолько счастливым. — Нет, есть. Тебе нужно прекратить наказывать себя! Именно этим ты и занимался все последние годы — наказывал себя. За войну, за то, как обращался со мной в школе, за то, что остался жив, когда твой отец погиб. За то, что избежал Азкабана. За то, что принял Зелье Извлечения. За то, что справляешься с этой работой хуже, чем справлялся бы твой отец. За то, что ты более сострадательный и заботливый, чем он. За то, что ты богат и твоя жизнь намного легче, чем у других. — В чем-то из этого есть твоя вина, но в большинстве случаев — нет. И ничто из этого не значит, что ты не имеешь права на счастье. Позволь себе быть счастливым, Драко. Позволь себе быть счастливым… со мной. И снова эти слова. Те самые слова из письма, в точности так, как их написал он сам из будущего. Теперь отрицать это было невозможно: так или иначе, но Драко суждено жениться на этой ведьме. Эта мысль одновременно будоражила кровь и вселяла первобытный ужас. — Ты сможешь это сделать? — тихо спросила она. В свете мерцающих огней она казалась неземной красавицей. Ее кожа светилась теплым золотом, широко распахнутые глаза сияли, а волосы растрепались после их страстного поцелуя, но даже этот хаос темных кудрей, обрамляющих лицо, делал ее невероятно прекрасной. — Я не знаю, — честно ответил Драко. Эта ситуация была куда сложнее, чем она могла себе представить, и он должен был рассказать ей всё, она заслуживала правды, но — в который раз — нужные слова ускользали от него. Гермиона какое-то время смотрела на него, ожидая, что он скажет что-то еще. Когда он промолчал, она глубоко вздохнула и провела пальцем под глазами, смахивая несколько набежавших слезинок. — На сегодня моих уговоров достаточно. Она поцеловала его в щеку и произнесла печальным, почти разочарованным тоном: — Ты был прав, когда сказал, что это будет тяжело. Так что, если ты хочешь этого — хочешь нас, — тебе нужно решиться окончательно и бесповоротно. Просто… подумай о том, что я сказала, и дай мне знать, что ты решишь. Гермиона развернулась и пошла обратно к дому. Раздался звук открывающейся, а затем закрывающейся двери — и она исчезла.

***

Дафна нервно мерила шагами спальню Драко, когда он вернулся домой после визита к Поттеру. Он мимолетно удивился тому, как она вообще сумела сюда пробраться, особенно учитывая, что он еще не восстановил каминную сеть между их домами, но тут же отмахнулся от этой мысли. Сейчас его разум терзали совершенно иные заботы. Дафна вздрогнула, едва завидев его. — Привет. Она выглядела настороженной, словно готовилась отразить удар, но Драко не собирался ни проклинать ее, ни даже повышать голос. Вместо этого он пересек комнату в три широких шага и сгреб ее в крепкие объятия. Она издала долгий, дрожащий вздох облегчения, судорожно обвивая руками его талию. — Ты видел ее? Драко молча уткнулся носом в ее плечо, кивнув. — И ты не хочешь меня убить? — осторожно поинтересовалась она. — Не больше, чем обычно. — О, слава Мерлину. Драко долго стоял так, не разжимая рук. Встреча с Гермионой выжала его досуха, и сейчас он был бесконечно благодарен за возможность просто за кого-то держаться. Когда он наконец попытался отстраниться, Дафна лишь сильнее вцепилась в его мантию. Он опустил взгляд и заметил влажное пятно на своей рубашке. Она плакала. — Дафна? — Прости, — пробормотала она, еще глубже зарываясь пылающим лицом в его грудь. — Что стряслось? Она выждала несколько мучительных мгновений, прежде чем ответить. — Я скучала по тебе. Драко мягко отстранил девушку, усадил ее на край своей кровати и протянул белоснежный носовой платок. — Посиди здесь секунду. Он выглянул в окно, убедился, что небо слишком плотно затянуто свинцовыми тучами, чтобы разглядеть хоть одну звезду, затем извлек палочку и принялся превращать потолок в ночное небо. Дафна откинулась назад, опираясь на руки, и завороженно наблюдала, как преображается свод его спальни. — Ты всё это время умел так делать? Почему же никогда не говорил? — спросила она, когда волшебство завершилось и он опустился на покрывало рядом с ней. Драко пожал плечами. — Это жалкая замена настоящему небу. Многие созвездия перепутаны, но это всё же лучше, чем ничего, верно? Дафна прислонилась к его плечу. — Мне правда очень жаль, Драко. Я не собиралась выбалтывать ей так много, но она застала меня в отвратительный момент, и я подумала: «Проклятье, такие люди, как я, из кожи вон лезут, пытаясь найти того самого единственного человека в целом мире, с которым им суждено быть, а эти двое идиотов уже нашли друг друга, но слишком упрямы, чтобы хоть что-то с этим сделать». Я словно сорвалась с цепи, но я не должна была предавать твое доверие, и я... — Всё в порядке, — поспешно перебил Драко. — Я рад, что ты ей всё рассказала. — Правда? И что произошло? Драко откинулся на спину и похлопал по постели рядом с собой, приглашая Дафну последовать его примеру. Когда она улеглась рядом, устремив влажный взгляд на иллюзорные звезды под потолком, он произнес: — Я расскажу тебе позже. Сначала поведай мне, почему ты плакала. Когда в течение целой минуты Дафна не проронила ни слова, Драко мягко спросил: — Как насчет того, чтобы ты просто рассказала, что я пропустил за время своего отсутствия? В последний раз Драко видел Дафну в начале августа, когда она гостила у него во Франции, но тогда она не стала делиться никакими новостями из Англии, заявив, что хочет просто наслаждаться отпуском и забыть о доме. На тот момент Драко это полностью устраивало, так как он отчаянно не желал ничего слышать о Гермионе, но сейчас ему стало совестно. Очевидно, он упустил нечто колоссальное. — Ты прав, — подала она наконец голос, — большинство этих созвездий расположены неверно. Драко шумно выдохнул, а затем повернулся на бок, лицом к подруге. — Прости, что я сбежал. Мне необходимо было скрыться от Гермионы, но теперь я понимаю, что бросил и тебя тоже. Мне следовало чаще слать сов или озаботиться ежедневной связью по камину, но я был сам не свой. Я скучал по тебе, клянусь, скучал, и сейчас я за тебя до безумия волнуюсь. Пожалуйста, скажи мне, что стряслось? — Всё не так скверно, как ты себе напридумывал. Просто очередная драма с Блейзом. Уверена, тебя уже тошнит от этих разговоров. Драко взял ее за руку — ту, что была ближе к нему — и ободряюще сжал тонкие пальцы. — Я прекрасно понимаю, каково это, когда один-единственный человек ядовитым плющом оплетает все твои мысли, наяву и во сне, так что я не в том положении, чтобы тебя винить. Рассказывай. — Ладно. — Она сделала глубокий вдох и медленно, прерывисто выдохнула. — Я не стану вываливать на тебя все подробности, которые подвели меня к этой черте, но я осознала, что люблю его сильнее, чем всех остальных. У меня такое чувство, будто я перевстречалась с каждым завидным холостяком в этой проклятой стране, и даже с парочкой незавидных, — добавила она с горькой усмешкой. — Но каждый раз всё сводится к тому, что я сравниваю волшебника, с которым нахожусь, с Блейзом. Я тут подумала... может, мне просто отчаянно не хватает его в моей жизни? Он был моим лучшим другом, после тебя, и я... я просто хочу вернуть его, хотя бы как друга, но понятия не имею, как попросить об этом и не выглядеть при этом до нелепого жалкой. А что, если я не смогу быть с ним просто друзьями? Или что, если он этого даже не захочет? — Думаю, он тоже по тебе скучает. Он не стал бы тратить столько энергии на ярость, если бы ему было плевать. Ты же знаешь, каким невыносимо ленивым он может быть. Дафна издала короткий смешок. — Да уж, наверное. — Думаю, тебе стоит просто сказать ему в лоб, что ты хочешь снова стать друзьями, но на этот раз без секса. Скажи, что эта вражда вымотала тебя досуха, и ты готова оставить ее позади. Мы можем порепетировать, если хочешь. Можем даже сварить Оборотное зелье, чтобы добавить реалистичности. Она слабо улыбнулась и повернула к нему голову. — Хорошо. Я бы этого хотела. — Прости, что меня не было рядом, когда ты барахталась во всем этом. — Мне тоже жаль. — Она повернулась на бок, оказываясь лицом к Драко. — А теперь выкладывай, что у вас там стряслось с Гермионой. Драко выложил ей всё. От случайного столкновения в лифте Министерства до письма, которое он всё порывался написать, от вызова Поттера до каждого брошенного слова в их с Гермионой разговоре. — Ты поцеловал ее? — выдохнула она, едва он умолк. Драко тепло улыбнулся. После всей этой исповеди она уцепилась именно за этот момент. В глубине души Дафна оставалась неисправимым романтиком, хоть и отчаянно любила притворяться циничной ледяной стервой. — Поцеловал. И это было идеально — в сотню раз лучше, чем я рисовал себе в лихорадочных мечтах. И она призналась, что тоже представляла, как целует меня. Дафна легонько стукнула его кулаком по плечу. — Еще бы она не представляла. Уверена, она представляла и куда большее. Иногда ты бываешь таким непроходимым идиотом. — Да, знаю, — обреченно вздохнул он. Он снова перевернулся на спину и краем глаза уловил, как Дафна зеркально повторяет его движение. — И что ты собираешься делать? — спросила она. — Я должен рассказать ей всё. — Это решение выкристаллизовалось в его сознании в ту самую секунду, когда Гермиона оставила его одного на залитом лунным светом патио. Если он собирался построить с ней хоть что-то, он не потерпит никаких тайн, отравляющих их связь. Боли их прошлого было более чем достаточно, им ни к чему был лишний балласт. — Но я чертовски плох в таких откровенных разговорах, — продолжил он. — У меня нет проблем с тем, чтобы пожаловаться ей на паршивое настроение, или признаться, что я тоскую по отцу, или рассказать, как мне сносило крышу от путешествий во времени. Но это... я не знаю. Наверное, я до смерти боюсь всё испортить. — Я думаю, ты... — Дафну прервал вежливый стук в дверь. Они оба резко сели на постели, после чего Драко поднялся и пошел открывать. — Здравствуй, Драко, — раздался из коридора голос его матери. — Мне просто нужно было сообщить тебе... — Нарцисса осеклась, заметив картину за его спиной. — Это что...? — Она плавно протиснулась мимо сына и вошла в комнату, медленно поворачиваясь вокруг своей оси и впитывая взглядом магическое ночное небо. — Я почти забыла об этом заклинании, — прошептала Нарцисса себе под нос. Ее глаза расширились, взгляд подернулся дымкой ностальгии, и Драко догадался, что она блуждает в лабиринтах собственного детства. — Но Андромеда расположена совершенно неверно. И Орион, и Плеяды... — Она изящным жестом извлекла из кармана палочку и принялась едва слышно плести заклинания. Драко завороженно наблюдал, как большинство звезд послушно скользят на свои законные места. — Вот так, — произнесла мать, завершив работу. — Прошу прощения за вторжение. Здравствуй, Дафна, дорогая. Я не знала, что ты гостишь в Мэноре. Теперь небо выглядит безупречно, так что я оставлю вас одних. — В этом нет нужды, — отозвалась Дафна. Она сдвинулась на кровати, указывая Нарциссе на освободившееся место. — Здесь полно места. — О. — Нарцисса перевела пытливый взгляд на Драко, но тот лишь пожал плечами. Она благосклонно кивнула и легла на кровать рядом с Дафной. Драко тоже присоединился к ним, ломая голову над тем, какую игру затеяла Гринграсс. — Спасибо, что исправили эти звезды, миссис Малфой. Драко проделал отвратительную работу, и это резало мне глаза до безумия. Не могли бы вы научить его, как творить это волшебство правильно? — Почему бы тебе самой не научиться? — проворчал Драко. — Зачем мне утруждаться, если у меня есть ты? Нарцисса тихо, по-светски рассмеялась. — Непременно, Дафна. Я подкорректирую технику Драко чуть позже. Некоторое время они лежали в пронзительной тишине, каждый погруженный в омут собственных мыслей, пока мать Драко не разорвала молчание вопросом: — Кто из вас двоих тоскует? Драко уже открыл рот, чтобы сдать подругу, как Дафна выпалила: — Мы оба. Нарцисса задумчиво хмыкнула, затем повернула аристократичный профиль к девушке. — Как насчет того, чтобы ты начала первой, милая. Что стряслось? Драко опешил, когда Дафна действительно открыла рот, и поразился еще сильнее, осознав, что она говорит чистую, неразбавленную правду. — Я влюблена в Блейза Забини, и я почти уверена, что он чувствует то же самое, но он физически не может этого показать, потому что просто не способен на любовь. Я по-прежнему хочу, чтобы он присутствовал в моей жизни, пусть даже в жалкой роли друга, но не представляю, как это устроить. Нарцисса хранила молчание, препарируя проблему Дафны. — Почему он не способен на любовь? — Что? — Люди не вырастают такими просто так, если только в их жизни не произошла какая-то катастрофа, выковавшая их подобным образом, — со знанием дела произнесла она. Драко стало жутковато — не вспоминает ли она сейчас кого-то конкретного? Может быть, свою сестру Беллатрису? — Тебе известно о каком-либо событии, которое могло навсегда отвратить Блейза от самой концепции любви? Я имею в виду, взросление с такой матерью, как у него, вероятно, само по себе могло стать мощным ядом, но мне любопытно, не было ли чего-то более точечного. Пока слова матери повисли в воздухе, Драко вспомнил историю, которую как-то раз выболтал ему Тео: о том, как Блейза бросили на платформе Кингс-Кросс во время рождественских каникул сразу после смерти его бабушки, и как в результате этого предательства он наотрез отказывался праздновать Рождество. Могло ли это стать той самой отправной точкой? — Он всегда был таким, — задумчиво протянула Дафна. — Ты ничего не знаешь, Драко? — Я не уверен, — предельно осторожно ответил он. — Скорее всего, он просто не хочет откровенничать при мне, — проницательно вмешалась мать. Проклятье, она читала его как открытую книгу. — Я уверена, он всё тебе расскажет, как только я покину комнату, но сначала... — Она перевела цепкий взгляд на Драко. — Твой ход. Драко пренебрежительно отмахнулся. — Со мной всё в полном порядке. — Дафна только что заявила, что ты грустишь. Да и без ее откровений я всё видела, Драко. Ты ходишь как в воду опущенный уже несколько месяцев. Настало время поведать мне, в чем кроется причина. — Всё... слишком сложно. — Попробуй всё же рассказать. Драко судорожно перебирал в уме варианты правдоподобной лжи, когда Дафна безжалостно бросила его под карету: — Он влюблен. — Дафна! — рявкнул он. — Я не влюблен. — Я думала, мы уже миновали эту жалкую стадию отрицания. — Кто эта ведьма? — властно, словно удар хлыста, спросила мать, мгновенно заморозив перепалку. — Эм... вот тут-то и начинаются сложности, — протянула Дафна. — Заткнись, или я наложу на тебя Силенцио, — прошипел Драко. — В чем заключается проблема? — ледяным тоном допытывалась Нарцисса. — Почему всё так невыносимо сложно? И почему ты из-за этого убиваешься? Она не отвечает тебе взаимностью? Драко упрямо сжал губы в тонкую линию. Он был совершенно, категорически не готов вскрывать эту рану перед матерью. Какая муха укусила Гринграсс? — Просто расскажи ей, — шепнула Дафна, чувствительно ткнув его локтем под ребра. — Да, Драко. Рассказывай, — тоном, не терпящим возражений, добавила мать. Драко тяжело вздохнул и сомкнул веки, прежде чем выдавить: — Это сложно, потому что она не... эм... не та, кого бы ты сочла подобающей для меня партией. — В каком смысле? — наседала Нарцисса. Драко страдальчески пощипал переносицу и издал очередной тяжелый вздох. — У нее совершенно чудовищный вкус в одежде, — услужливо, как на допросе, подсказала Дафна, — ее манеры... сносны... но это совсем не то, чего ожидаешь от леди подобного Поместья, она фатально не умеет вовремя замолчать, она... — Довольно, — отрезал Драко. — Но во всем остальном она просто выкроена для него, — поспешно, скороговоркой добавила Дафна, пока Драко снова не заткнул ей рот. Нарцисса погрузилась в зловещее молчание. Драко было слишком страшно повернуть голову и столкнуться с выражением ее лица, поэтому он гипнотизировал взглядом Орион — самое нелюбимое созвездие Дафны. Мать чуть повернула голову, и Драко кожей ощутил тяжесть ее взгляда. Он зажмурился в предвкушении удара. — Она не чистокровная, верно? — Нет, — выдохнул он, не смея открыть глаз. — Понятно, — только и обронила она. После долгого, удушающего молчания Драко приоткрыл один глаз и с опаской покосился на мать. Она снова созерцала иллюзорный космос. — Так вот почему ты решил составить мне компанию во Франции на всё лето? — спросила она, поймав его взгляд. — Да. — Хм. О чем она думала? Прочесть это было совершенно невозможно. Когда-то она безжалостно выжгла все связи с родной сестрой из-за ее брака с маглорожденным, но это было в другой жизни, целую вечность назад. Поступит ли она так снова? В будущем, насколько он помнил, казалось, что она пыталась наладить мосты с Гермионой, но было кристально ясно, что их отношения оставались натянутыми как струна. И это было более чем объяснимо. Спустя несколько бесконечных минут Нарцисса грациозно села на кровати, и Драко немедленно последовал ее примеру. Она протянула тонкую руку, ласково коснулась его щеки и поправила выбившуюся платиновую прядь. — Если эта ведьма обладает властью делать тебя таким же отчаянно несчастным, каким ты бродил по Мэнору последние несколько месяцев, я бы сказала, что она имеет над тобой пугающую власть. Способна ли она сделать тебя счастливым? — Да, — твердо подтвердила Дафна, тоже усаживаясь. — Могу за это поручиться головой. Они так искрят вместе, что становится даже жутко. Она блестяще умна, красива — когда хоть немного постарается — и бросает Драко вызов так, как мало кто способен в этом мире. Я думаю, она бы вам понравилась, миссис Малфой. — Это правда? — спросила Нарцисса, не сводя глаз с сына. Он коротко кивнул, хотя и не был ни на кнат уверен в той части, где она должна была понравиться его матери. — Тогда не стоит терзаться из-за шелухи. Мы можем нанять лучших портных, чтобы они подобрали ей гардероб, и оплатить ей лучших гувернанток, чтобы отшлифовать ее манеры. Но всему прочему научить невозможно, и некоторые люди сгорают дотла, так и не найдя этого. Драко снова кивнул. У него перехватило горло. Он был тронут до глубины души, но в то же время его грызли сомнения: рассуждала бы она с таким же великодушием, знай она, что ведьма, о которой идет речь, — не просто какая-то полукровка, а маглорожденная? И не просто маглорожденная, а невыносимо острая на язык лучшая подруга Гарри Поттера, у которой не будет ни малейшего желания ломать себя под стандарты леди одного из самых древних и престижных чистокровных Поместий. Нарцисса потянулась, мягко похлопала его по колену и поднялась на ноги. — Я и так слишком долго паразитировала на вашей милой беседе. Я заглянула лишь затем, чтобы сообщить: пока тебя не было, связывался Робинсон и перенес вашу завтрашнюю встречу с одиннадцати часов на восемь утра. На твоем столе оставлена записка, но я сочла нужным предупредить лично, поскольку тебе придется встать ни свет ни заря. — Спасибо, мама. — Он проводил взглядом ее прямую спину до самой двери, затем шумно выдохнул и снова рухнул спиной на покрывало. Дафна тоже легла, повернула к нему лицо и с самым невинным видом поинтересовалась: — А можно мне поприсутствовать при том историческом моменте, когда ты будешь сообщать Гермионе, что ей нужно брать уроки этикета? В ответ Драко лишь обреченно простонал.

***

На следующую ночь Драко вновь обнаружил себя стоящим на крыльце дома номер двенадцать на площади Гриммо. Он взял выходной на весь день, лишь бы выстроить в голове четкий план того, что именно собирался сказать Гермионе. И когда Драко, наконец, созрел для того, чтобы покинуть стены Мэнора и выплеснуть на нее все те тщательно отрепетированные фразы, его настигло нелепое озарение: он понятия не имел, где она живет. И вот он здесь. Снова готовится просить Поттера об очередном одолжении. Список долгов, неоплатным грузом висящих на Драко перед Поттером, был до унизительного длинным. В нем числились те разы, когда Поттер спасал ему жизнь; тот судьбоносный день, когда Герой выступил на суде, уберегши его самого и его семью от гниющих стен Азкабана; та неоценимая помощь с маховиками времени; та странная речь во Франции, которая, как подозревал Драко, задумывалась как жест поддержки; вчерашнее содействие Гермионе, когда Поттер выдернул Драко в свой дом... А теперь еще и это. И что же Драко сделал в ответ?.. Он выдавил из себя извинения за школьные издевательства над самим Поттером и его друзьями лишь спустя год после войны. Он процедил сквозь зубы несколько скупых «спасибо» за последний год. И... он ранил его лучшую подругу, подарив ей ложную надежду, а затем безжалостно бросив на всё лето. Паршивый расклад. Отогнав прочь эти отравляющие мысли, Драко решительно постучал в дверь. Поттер не открыл, и Драко невольно задался вопросом, открывает ли он вообще когда-нибудь собственную дверь. В этот раз на пороге стояла не Гермиона, а Джинни Уизли. — Привет, — бросила она, ничуть не удивившись его появлению. — Здравствуй. — Ты пришел к Гермионе? — Эм, да. У меня нет ее адреса, и я надеялся, что ты сможешь... Джинни скрестила руки на груди и небрежно привалилась к дверному косяку. — Ты надеялся, что я смогу?.. Драко раздраженно нахмурился. Ну разумеется, она не упустит шанса усложнить ему жизнь. — ...дать его мне, — закончил он сквозь зубы. — И что ты собираешься ей сказать? — Это не твое дело. — Как раз-таки мое. Если ты причинишь ей боль — это мое дело. И если ты воплотишь в жизнь все ее мечты, — добавила она с явным сомнением, — это тоже мое дело, поскольку она моя лучшая подруга. Драко тяжело вздохнул. — Я не собираюсь ничего рассказывать тебе до того, как поговорю с ней, — процедил он сквозь плотно сжатые челюсти. — Если вы так близки, как ты утверждаешь, полагаю, позже она сама введет тебя в курс дела. А теперь, будь добра, дай мне ее адрес. Джинни одарила его предельно суровым взглядом. — Это всё по-настоящему? Эта... симпатия? Это не какая-то изощренная уловка? Не способ сделать себе имя в прессе? — Я купил прессу с потрохами, — буднично отозвался Драко. — Если бы я хотел сделать себе имя, я бы заставил их печатать всё, что моей душе угодно. Мои чувства к Гермионе абсолютно реальны. — И в будущем вы будете вместе? — выпалила Джинни, словно надеясь застать его врасплох. — Этого я тебе не скажу. Она лишь раздосадованно поджала губы. — Адрес, Уизли? — надавил Драко. — Ты не можешь называть меня Уизли. Это слишком запутывает. — Она выпрямилась и протянула ему руку. — Можешь называть меня Джинни. Драко медленно пожал протянутую ладонь, гадая, сколько еще издевательств ему придется стерпеть, прежде чем она выдаст этот чертов адрес. — Хорошо... в таком случае, ты будешь называть меня Драко? — Нет. Я планирую называть тебя Хорьком. Драко опасно сощурил серые глаза. — Тогда я буду называть тебя Джинерва. Она свирепо насупилась, что вызвало на губах Драко самодовольную ухмылку. Оказалось, часы, потраченные на выслушивание скучнейших фактов Гермионы о ее друзьях, наконец-то окупились. Как-то она упомянула, что единственное, что Джинни ненавидит больше, чем обращение по полному имени — это когда это самое имя коверкают. — Джин-ев-ра. — А я как сказал? Она насмешливо фыркнула. — Ты правда собираешься злить человека, которого просишь об одолжении? Я думала, слизеринцы славятся своей хитростью. — А я думал, гриффиндорцы славятся своей добротой, — парировал он. — Мы должны быть храбрыми и благородными. Я тебя не боюсь, и, хотя я отказываюсь тебе помогать, ты не дева в беде, так что я всё еще полностью соответствую качествам своего факультета. Никто не обязывал нас быть добренькими — это по части пуффендуйцев. Ладно, это было даже забавно, но Драко совершенно не собирался доставлять ей удовольствие знать об этом, поэтому его лицо осталось непроницаемой маской. — Значит, на этом всё? Ты отказываешься мне помочь? Прекрасно, я просто отправлю ей сову. На самом деле, он до одури не хотел растягивать это ожидание из-за переписки, опасаясь, что растеряет всю свою решимость, если прождет слишком долго. Но этот диалог явно зашел в тупик, а обратиться ему было больше не к кому. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда в спину ему прилетело: — Я тебе не отказываю. — И что же тогда? — выдохнул он, медленно оборачиваясь. — Через сколько еще горящих колец ты заставишь меня прыгнуть, прежде чем отдашь этот чертов адрес? — Всего через одно. — Давай быстрее. Она метнула в него гневный взгляд, и он догадался, что, как и Гермиона, младшая Уизли терпеть не могла, когда ею помыкают. — Почему ты не пригласил ее на свидание? Ты флиртовал с ней месяцами, но так и не сделал ни единого шага. — Это личное. — Это из-за того, что она маглорожденная? — Разумеется, нет. Джинни вновь скрестила руки на груди и вперилась в него пронзительным взглядом. — Скажи мне почему, и я дам тебе ее адрес. Драко закатил глаза. Блядские гриффиндорцы. Почему им вечно нужно всё усложнять до невозможности? — Я был абсолютно убежден, что не смогу сделать ее счастливой. В какой-то степени, я всё еще так думаю. Несколько мгновений она молча изучала его лицо, и ее собственное выражение при этом оставалось абсолютно нечитаемым. — Я заслужил адрес? — резко бросил он. — Она живет на другом конце города, на Фэрвью-стрит, в высоком сером магловском многоквартирном доме. Квартира 7Б. Драко шумно выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Он уже был готов сорваться с места, но заставил себя выдавить: — Благодарю, Джиневра. Она уже толкнула дверь и наполовину скрылась в доме, когда обернулась и бросила через плечо: — Только не облажайся, Хорек.