Другой путь | Another Way

Видишь этот поворот впереди? Именно там тебя встретит любовь — в объятиях настолько теплых, что они в мгновение ока заставят зиму растаять. И тогда воцарится лето, которое продлится очень, очень долго.

— Лэнг Лив

Настоящее время: Октябрь 2001 года

Драко и Гермиона стояли на коленях друг против друга на диване, просто глядя в глаза; единственным звуком в комнате был уютный треск камина. Его рубашка была распахнута, она же была облачена в странную смесь бального платья и пижамных штанов. Драко понимал: застань их кто-то сейчас, этот человек пришел бы в полное замешательство, но ему было плевать. Для него в этом был идеальный смысл. Он чувствовал, что они прошли долгие мили — и порознь, и вместе — чтобы оказаться в этой точке: в месте покоя, удовлетворения и, прежде всего, любви. Она любила его. Он до сих пор не мог в это поверить. Гермиона положила руку на затылок Драко и притянула его для поцелуя. Сначала медленный и нежный, он быстро набрал остроту, когда она переместила ладони ему на плечи, под рубашку, и настойчиво коснулась его языка своим. Драко притянул её ближе, отвечая на поцелуй и стараясь соответствовать каждому её требовательному движению; вскоре она уже стягивала рубашку с его плеч. Ему отчаянно хотелось сорвать с неё лиф платья, но он сдерживался, лишь поглаживал её спину, ведя большими пальцами вдоль кружевного края. Гермиона отстранилась и посмотрела на него оценивающим взглядом — вся печаль, что теплилась в её глазах раньше, исчезла без следа. Она провела ногтями по его груди, усмехнувшись, когда он вздрогнул, а затем опустила руки ниже и принялась расстегивать его ремень. — Что ты делаешь? — спросил он, накрывая её ладони своими. Гермиона снова усмехнулась и бесцеремонно отпихнула его руки. — Расстегиваю ремень. — Ты... эм... зачем? Она уже разделась с его брюками и сжала его сквозь белье. Ему пришлось прикусить губу, чтобы подавить стон. Гермиона подалась вперед, мазнула зубами по его шее и прошептала на ухо: — Ты правда не понимаешь, что здесь происходит? — Черт, — выдохнул он, чувствуя, как плоть отозвалась на её хватку. Она спустила его брюки до колен, и он перехватил её за руки. — Ты... ты уверена? Ты же говорила, что хочешь подождать. — Я думаю, мы ждали достаточно долго. — Это из-за того, что я признался тебе в любви? Потому что, если бы я знал, что это приведет к такому, я бы сказал это гораздо раньше. Она закатила глаза. — Ну и придурок же ты. Драко встал, окончательно избавился от брюк и носков, после чего вернулся на диван. На мгновение он подумал о том, чтобы перебраться в спальню, но побоялся сделать хоть что-то, что могло бы разрушить эти чары. К тому же было нечто поэтичное в том, чтобы впервые заняться сексом с Гермионой именно здесь, на диване — на том самом месте, где они только что обнажили друг другу души. Сопливо. Заткнись. Драко вел пальцами по кружевной линии её декольте, пока не достиг застежки на спине. Он наклонился и поцеловал ложбинку между шеей и плечом, а затем проложил дорожку из поцелуев выше, к самому уху, где замер, чтобы прошептать: — Ты прекрасна. Он расстегнул застежку, а затем кончиками пальцев скользнул по обнаженной спине к ленте внизу. Как только он развязал её, корсаж соскользнул, открывая её грудь. — Прекрасна, — повторил он, склоняясь, чтобы поцеловать каждую грудь. Заметив, что она нервно покусывает губу, он начал целовать её саму, стараясь унять её тревогу; одной рукой он ласкал её грудь, потирая сосок большим пальцем в такт движениям их губ. Драко осторожно заставил её подняться с дивана, так что она теперь стояла перед ним, и начал стягивать её пижамные штаны — медленно, давая ей шанс остановить его, но она этого не сделала. На мгновение он замер, любуясь ею: она стояла в одних лишь черных кружевных трусиках. Черт, она была само совершенство — со своей гладкой золотистой кожей, тронутой редкими веснушками. Он провел по ней руками, задержавшись, чтобы поцеловать веснушку на руке и на животе. Её грудь была полной и идеальной, соски напряглись, и он подался вперед, чтобы оставить на каждом мягкий поцелуй. Снова взглянув на неё, он увидел, что она расправила плечи и вскинула подбородок — та самая вызывающая поза, которую она принимала, когда ей было страшно, но она отчаянно пыталась казаться храброй. Он положил руки ей на ягодицы и притянул к себе, зажав между своих ног, а затем поцеловал верхнюю часть живота, прежде чем поднять взгляд. — Ты нервничаешь. Она посмотрела на него сверху вниз и кивнула. — Но это же просто я, — сказал он, ведя ладонями вниз по её бедрам. — Мужчина, который любит тебя. Гермиона улыбнулась, обхватила его голову руками и принялась перебирать его волосы. Он почувствовал, как она слегка расслабилась, и переместил руки к краю её белья. Он поцеловал каждую её косточку на бедрах, прежде чем стянуть трусики вниз. Она перешагнула через них, а он, положив руки ей на талию, просто смотрел. — Чертовски идеальна, — пробормотал он. Драко чувствовал, как она дрожит под его пальцами, но по блеску желания в её глазах понял: теперь это скорее предвкушение, чем страх. Он подался вперед и поцеловал её в паху; она вздрогнула. Драко поднял взгляд и увидел, что она снова выглядит встревоженной. Ладно, значит, она к такому не привыкла. Неважно. Они дойдут до этого позже. Он потянулся назад, соорудил подобие ложа из подушек и увлек её за собой на диван. Устраиваясь над ней, он подумал о том, что раньше, когда они говорили о войне, он сам был на грани срыва, и именно она взяла всё под контроль и провела его через это. Теперь была его очередь вести. Он снова начал целовать её, призывая на помощь всё свое самообладание, чтобы движения оставались нежными и неспешными. На самом деле ему хотелось сорвать с себя белье и с ходу войти в неё. Он хотел касаться каждого дюйма её кожи одновременно, изучить её тело до мельчайших деталей. Она выглядела так невероятно, что ему не терпелось узнать, какова она на ощупь и на вкус. Но он понимал, что с ней нужно действовать осторожно. У неё был секс всего с одним человеком, и это был Уизли, так что всё наверняка было уныло и скучно. Драко придется подождать с экспериментами. Впрочем, сегодня ему и не хотелось ничего подобного. Он хотел смаковать этот момент и сделать его незабываемым для неё. Ничего вычурного — только они двое, соединяющиеся в этой близости после слишком долгой разлуки. Драко отстранился, приподнявшись на руках, и прошептал: — Ты помнишь наш первый поцелуй? Гермиона кивнула, в её глазах читался вопрос. — Ты сказала, что представляла его раньше. А это... ты представляла? Она покраснела. — Да. — Что я делал в самом начале? Покажи мне, чего ты хочешь. — Правда? — У него возникло чувство, что никто никогда не задавал ей подобных вопросов. Гребаный Уизли. Драко перекатился на бок и провел пальцем по линии её челюсти, затем спустился к груди и очертил круги вокруг сосков. Он улыбнулся, когда она содрогнулась от его прикосновения. — Покажи мне, чего ты хочешь, — повторил он. Гермиона взяла его руку и направила вниз. — Введи пальцы в меня, — сказала она дрожащим голосом. Драко скользнул указательным пальцем внутрь. Черт, она была такой влажной. Он чувствовал, как его собственное возбуждение становится почти болезненным, но старался сосредоточиться на ней. — Так? — Да, — выдохнула она. — Сколько пальцев? — спросил он, наклоняясь, чтобы поцеловать её в висок. — Два. Драко добавил второй палец и слегка повернул кисть, заставив её заерзать. Затем он начал двигать рукой, пробуя разный темп, пока не нашел тот, от которого она откинула голову на подушку и выгнула спину. — Что еще? Она потянулась вниз, перехватила его большой палец и прижала его к клитору. Драко начал ласкать её, не прекращая движений пальцами внутри, что принесло ему громкий стон и невнятное: «Дра-ко». Он был на пределе и хотел снова оказаться сверху, войти в неё и почувствовать, как её узкие стенки трепещут вокруг его члена, но остался на месте. Они дойдут до этого. А пока он наслаждался тем, как она распадается на части под его руками. — Куда я тебя целовал? — спросил он, готовый подтолкнуть её к самому краю. Она притянула его голову к своей груди. — Мои груди... ты лизал и сосал... ах... да-а-а... Он принялся посасывать сосок, одновременно дразня его языком, и это в сочетании с тем, как он трахал её рукой, окончательно свело её с ума. Она так сильно извивалась, что ему пришлось обхватить её другой рукой за талию, чтобы она не свалилась с дивана. — Вот здесь твоя привычка всеми командовать наконец-то идет на пользу, — сказал он, переходя к другой груди. — В моих фантазиях ты молчал. Драко не смог сдержать смех. Следующие несколько минут он посвятил тому, чтобы окончательно лишить её воли. Она хаотично вскидывала бедра, и ему даже не нужно было больше двигать рукой: она всё делала сама. Он продолжал яростно ласкать её клитор, терзая её грудь, и вскоре она вскрикнула его имя, заходясь в оргазме. Она содрогалась на его руке, а когда он попытался продолжить ласку, она покачала головой и убрала его руку. — Слишком... слишком много, — проговорила она с улыбкой. Драко положил голову ей на грудь и смотрел на неё, пока она медленно возвращалась в реальность. Он накручивал её локон на палец, наблюдая за тем, как вздымается и опускается её грудь, видел легкий блеск пота на её шее и лбу, который слегка намочил кудри, и поражался тому факту, что эта ведьма — его, и он сможет заниматься этим с ней всю оставшуюся жизнь. — Ты прекрасна, — прошептал он через несколько минут, когда её дыхание выровнялось. Она схватила его за подбородок и вовлекла в глубокий поцелуй. — Я хочу тебя, — пробормотала она в его губы, прежде чем ворваться языком в его рот. Она никогда так его не целовала — скорее зубами и языком, чем губами, — и Драко не мог этим насытиться. Как, судя по всему, и она. Она потянулась вниз, пытаясь стянуть его белье. — Тебе мало? — насмешливо спросил он, приподнимаясь, чтобы раздеться. Она просто покачала головой, наблюдая за тем, как он раздевается, и прикусила губу, когда он наконец предстал перед ней полностью обнаженным. В следующий миг её руки уже были на нем; она провела большим пальцем по головке, а затем скользнула вниз, смачивая ствол, прежде чем начать двигать рукой вверх-вниз. Драко откинул голову на спинку дивана, и она воспользовалась возможностью забраться к нему на колени. Она целовала его в шею, продолжая ласкать рукой. Она двигалась с той же стремительной решимостью, с какой бралась за любое дело в жизни, и, чувствуя, как внизу скапливается знакомый жар, он понял: если она не остановится, он кончит прямо сейчас ей в руку, как какой-то гребаный третьекурсник. — Эй, — выдохнул он, перехватывая её за локти и убирая её руки. — Если ты не перестанешь, я кончу тебе в руку, как какой-то гребаный третьекурсник. Она рассмеялась. Черт. Он что, сказал это вслух? Он хотел выразиться как-то поизящнее, но слова подводили его. Гермиона сидела у него на коленях, скрестив руки на груди, что чертовски соблазнительно приподнимало её грудь, и насмешливо произнесла: — Я ожидала от тебя большего. Драко подался вперед и ущипнул её за сосок, а затем, предвидя её движение, крепко сжал её бедра. — Скажи мне, чего ты хочешь. — Чтобы ты продержался дольше двух минут, — съязвила она. Драко пощекотал её бока, заставив взвизгнуть. — Что еще? Она наклонилась и поцеловала его в шею, прикусила мочку уха и спросила: — Почему бы тебе не сказать, чего хочешь ты? Как ты это представлял? У Драко все внутри сжалось. Черт, какая же она горячая. Он обхватил её лицо ладонями и поцеловал, прежде чем ответить: — Как бы мы это ни сделали, уверяю тебя, я представлял именно так. Но если ты даешь мне выбор... — он выдержал паузу, дождавшись её кивка. — Я хочу тебя здесь, прямо передо мной, чтобы я мог тебя видеть. Он переместил руки на её ягодицы и сжал их. Она снова потянулась к нему и взяла его член в руку. Затем приподняла бедра и зависла над ним. — Так? — спросила она голосом более низким, чем обычно. Драко кивнул, завороженный зрелищем того, как она медленно опускается, направляя его рукой. Когда он полностью вошел в неё, они оба одновременно выдохнули. Затем она начала двигаться — сначала медленно покачивая бедрами, но вскоре уже быстро скакала на нем; волосы разметались, грудь вздымалась, а губы приоткрылись в немом вздохе. Драко никогда не видел ничего прекраснее, а на ощупь она была еще лучше, чем на вид — тесная, гладкая и влажная. Он снова положил руки ей на бедра, замедляя темп, чтобы подвести её ко второму оргазму прежде, чем кончит сам. Он грубо целовал её шею, одновременно лаская клитор одной рукой, а другой придерживал за бедро, контролируя каждое движение. Гермиона издала серию бессвязных стонов. Когда Драко спустился губами к её груди, стоны стали громче. — Дра... Дра... Дра-ко, — сумела выдавить она. — Я... — Она снова замолкла, издав еще один восхитительный возглас наслаждения. Драко убрал руку от её клитора и откинулся назад, чтобы видеть её лицо в момент пика. Он ласкал её грудь и перестал двигать бедрами, предпочитая наблюдать за тем, как она берет от него то, что хочет. Она уперлась руками в его плечи и начала яростно вжиматься в него, подаваясь бедрами вниз в конце каждого толчка, чтобы сильнее притереться к нему. Это было так чертовски возбуждающе, что Драко был уверен: он кончит первым. Напряжение нарастало с каждым её хаотичным движением, но в этот миг она издала последний крик экстаза и рухнула вперед, уткнувшись лбом в его плечо. Драко снова начал двигаться, вталкиваясь в неё, пока её тело содрогалось в оргазме. Спустя два, три, четыре мощных толчка он нашел свою разрядку, выстонав её имя и изливаясь внутри неё. Он зарылся лицом в её волосы, ставшие влажными от пота, но ему было плевать. Он принялся осыпать ленивыми поцелуями её шею. Её привычный сладкий аромат смешивался с солью пота, и это было абсолютно идеально. Всё в этом моменте было идеальным. — Твою мать, — пробормотал он. — Да-а... — выдохнула она, обнимая его. Собрав остатки сил, Драко сменил их позу так, что они теперь лежали на диване: он прижался спиной к подушкам, а она — спиной к нему. Он крепко обхватил её руками и продолжил целовать шею. — Мы могли бы применить чары Расширения, — пробормотала она, махнув рукой в сторону журнального столика, где рядом лежали их палочки. — Может, ты и могла бы. А я выжат как лимон. — Ладно, ничего. Думаю, мы можем привести себя в порядок и заняться вещами, требующими энергии, попозже. Она повернулась к нему лицом и нежно прикоснулась кончиками пальцев к его губам. — Всё было так, как ты представлял? Он поцеловал её пальцы. — Лучше. — У меня тоже. — Она улыбнулась, наклонилась и поцеловала его в ключицу. — Я люблю тебя. Драко опустил руки на её ягодицы и притянул её еще ближе. — Ты уверена? Это не было просто хитрым планом, чтобы затащить меня в постель? — Мы не в постели, мы на диване, — заметила она. — К тому же, я могла бы переспать с тобой когда угодно. Драко ногой подцепил одеяло, сползшее с края, дотянулся до него и укрыл их обоих. — Неужели я был настолько очевиден? — спросил он, снова устраиваясь рядом с Гермионой. Она негромко рассмеялась, обнимая его. — Да. — Но тебе это нравится. — Нравится. — Ты любишь меня, — настаивал он. — Люблю. Драко мягко поцеловал её в лоб. — Скажи это еще раз. — Я люблю тебя, Драко.

***

Настоящее время: Декабрь 2001 года

Стояло воскресное декабрьское утро. Драко лежал в постели вместе с Гермионой — оба в одном белье, они увлеченно читали книгу. Драко откинулся на груду подушек, а Гермиона устроилась у него на груди, держа раскрытый том перед ними. Он рассеянно поглаживал её волосы, погруженный в текст, как вдруг посреди страницы осознал: несколько месяцев назад ему было видение именно об этом моменте. Тогда подобные сцены с Гермионой казались скорее несбыточной фантазией, чем реальностью. Он вспомнил свой тогдашний страх: он боялся, что она вдруг опустит взгляд, увидит его Темную Метку и впадет в панику. Страх оказался беспочвенным. Время от времени её глаза действительно останавливались на остатках Метки, но выражение её лица было печальным, а не испуганным или брезгливым. А иногда она наклонялась и целовала один из его шрамов, и взгляд её говорил: «Мне жаль, что это случилось, но, полагаю, это было необходимо, раз привело нас сюда, и я люблю тебя». Это мгновенно возвращало его в ту ночь после Хэллоуинского бала. В итоге, вместо того чтобы прятать шрамы, как он делал обычно, Драко старался как можно чаще оставаться без рубашки (в тайной надежде соблазнить Гермиону последовать его примеру). Это стало их маленькой личной шуткой. Иногда на него накатывало — теперь реже, но всё же хотя бы раз в день — осознание того, насколько его нынешняя жизнь отличается от всего, что он когда-либо себе воображал, и как же ему, черт возьми, повезло, что у него есть Гермиона. Она вскинула голову, заглядывая ему в лицо. — Почему ты так долго читаешь эту страницу? — Сама нетерпеливость, — пробормотал он, снова фокусируясь на тексте. Драко продолжил чтение и, дойдя до следующего абзаца, громко выругался. — Я всё гадала, когда же ты доберешься до этого места, — сказала Гермиона с явным предвкушением. — Он собирается умереть вместо Дарнея? — Да. — Но… черт. Я-то записал Картона в Слизерин. Он любит Люси, её муж теперь не мешается под ногами — самое время действовать. И тут он выкидывает такое? Этот парень — гребаный гриффиндорец! Гермиона отложила книгу и сердито воззрилась на него. — Ты говоришь об этом так, будто это что-то плохое. Драко крепче обхватил её за плечи, а затем перевернул их обоих, пригвоздив её к кровати своим телом. — Не сердись на меня, — промурлыкал он, целуя её в шею и задевая кожу небритой челюстью — он знал, что ей будет щекотно. Так и случилось: она залилась смехом, извиваясь под ним. — Я, вообще-то, обожаю гриффиндорцев, — добавил он, отстранившись и улыбнувшись ей. — Ну, точнее, одну конкретную гриффиндорку, но её я люблю очень, очень сильно. Гермиона улыбнулась и запустила пальцы в его волосы. Она больше не пыталась вырваться, и он ослабил хватку. — Я просто воодушевился, потому что мы наконец-то читали о слизеринце, который не был злодеем, а он оказался скрытым гриффиндорцем. Он идет на гильотину безо всякой причины! Кто вообще так делает? — Не без причины. Он любит Люси и хочет, чтобы она была счастлива, — возразила она. — То есть он правда умрет? В конце не будет никакого подвоха? — Он умрет. — Я бы так не поступил. Если бы ты сошлась с каким-то другим парнем, даже если бы ты была с ним счастливее, я бы не смог просто сидеть в стороне и позволить этому случиться. Хотя… ну, может, именно поэтому он и захотел умереть, — задумчиво добавил Драко. Гермиона рассмеялась. — К твоему счастью, другого волшебника для меня не существует. Он наклонился и поцеловал её в щеку. — Еще бы. Гермиона снова потянулась за книгой, выскользнув из объятий Драко. — Давай закончим. Осталось всего страниц двадцать. Она снова устроилась в его руках, и они в тишине дочитали книгу до конца. — Хм, — произнес Драко, когда была перевернута последняя страница. — Что? — спросила Гермиона, кладя книгу на прикроватный столик и возвращаясь в его объятия. — Пожалуй, он всё-таки слизеринец. — С чего ты взял? — Он был жалким неудачником без перспектив и без единой любящей души. Он знал, что если останется в живых, то проведет остаток дней, изнывая по Люси. Но, уйдя вот так, он обеспечил себе лучший из возможных исходов. Теперь она назовет детей в его честь, и каждый раз, когда люди будут вспоминать о нем, это будет с теплотой. Он оставляет после себя наследие — то, на что при его прежнем образе жизни он не мог и надеяться. На самом деле, это довольно хитроумно. — Обожаю то, как ты распределяешь всех книжных персонажей по факультетам Хогвартса. — Да? — Драко оживился. Он обожал эти редкие моменты, когда она отмечала черты, которые ей в нем нравились. — Да. Если честно, мне кажется, мне больше нравится наблюдать за твоей реакцией на книги, которые мы читаем вместе, чем читать их самой. — Что?! Гермионе Грейнджер что-то нравится больше, чем чтение?! Срочно звоните в «Пророк»! Он сделал вид, что собирается вскочить с постели, но она обхватила его за талию, удерживая на месте и смеясь. — Отпусти меня! — притворно возмущался он, пытаясь её спихнуть. — Это сенсация! Я обязан об этом доложить! Тогда Гермиона, проявив впечатляющее хитроумие, оседлала Драко и принялась целовать его — верный способ заставить его остаться на месте. Драко тут же бросил попытки покинуть постель и обнял её, притягивая ближе и отвечая на поцелуй. Вскоре они оба так увлеклись, что забыли, из-за чего боролись. Руки Драко скользнули вниз, под её трусики, сжимая ягодицы, пока он вжимался бедрами в её бедра. — Мы уже делали это утром, — выдохнула она, отстраняясь, чтобы глотнуть воздуха. — Это не значит, что мы не можем сделать это снова, — парировал он, вновь толкнувшись бедрами. — Мы уже не раз это доказывали. — Ты ненасытен. — А ты — нет? Она лишь пожала плечами. — Наверное, ты просто не так неотразим для меня, как я для тебя. Драко закатил глаза. — Я припомню тебе это, когда в следующий раз посреди секса ты будешь буквально умолять о добавке. Я скажу: «О нет, Гермиона. Помнишь, ты говорила, что я не такой уж неотразимый? Что ж, попробуй устоять сейчас». Гермиона рассмеялась. — Это наказание кажется куда более суровым, чем само преступление. Она улеглась рядом с ним, уютно устроившись в его объятиях, и прошептала: «Ты же знаешь, что я пошутила», обнимая его в ответ. Драко поудобнее устроился на подушке и принялся накручивать её локон на палец. Наступила комфортная тишина. Он посмотрел в окно — небо оставалось таким же хмурым, как и раньше. Солнце сегодня явно не собиралось показываться. Драко был не против. Именно такая погода заставляла даже самых деятельных людей — вроде Гермионы — проводить весь день в постели, что его вполне устраивало. Будь его воля, они бы все выходные не вылезали из-под одеяла. Несколько недель назад он начал оставаться в квартире Гермионы по пятницам и субботам, чтобы они могли проводить уик-энды вместе. Суббота всегда была суматошной: Гермиона бегала по делам и разгребала работу, накопившуюся за неделю. Но воскресенья были для Драко самым любимым временем. Они спали допоздна — никаких магических будильников. Нежились в постели, медленно просыпаясь вместе, занимались сексом, лениво плелись на кухню готовить завтрак (обычно Гермиона готовила, а Драко наблюдал), а потом возвращались в кровать и обнимались, читая, болтая, шутя и просто наслаждаясь обществом друг друга. Воскресные утра были блаженством и никогда не длились так долго, как ему хотелось. И вот, словно по сигналу, Гермиона подняла голову и сказала: — Мне скоро нужно в Нору. Можем потрахаться, когда я вернусь. Драко вздохнул. — Она отвергает мои ухаживания, а потом напоминает, что проведет день со своим бывшим. — Ты с кем разговариваешь? Драко указал на окно, где на подоконнике дремал её жутковатый кот. — С Живоглотом. Она обернулась к спящему коту. — Не думаю, что он слушает. — Он всегда слушает… — зловеще произнес Драко. — Ну конечно, — рассмеялась она, — и докладывает Рону? — Я тебе говорю, они заодно. Это такой клуб рыжеволосых. Гермиона снова засмеялась. — Ты невозможен. Но это напомнило мне… я хотела поговорить с тобой о Роне. — О, эм, нет, спасибо. Она толкнула его. — Какая ты агрессивная. — Просто послушай. — Ладно. — Драко сел, привалившись к изголовью и вытянув ноги. — И что ты хочешь сказать об Уизли? Обычно начало подобного разговора вызывало у Драко чувство ужаса: он представлял себе двенадцать различных способов, которыми она могла бы бросить его, чтобы вернуться к лучшему другу. Сейчас же он чувствовал лишь легкое волнение, а не всепоглощающий страх, и вообразил всего три сцены их расставания. Прогресс. — Какие у тебя планы на праздники? — начала она, садясь на кровати со скрещенными ногами. — При чем тут Уизли? — Мы до этого дойдем. — Ладно… э-э… у меня нет особых планов. На Рождество, наверное, поужинаю с матерью. Дафна собирается попытаться вытащить Блейза из его праздничного бойкота, так что, скорее всего, она заглянет ко мне, когда этот план с треском провалится. — Ах, точно. Когда она собирается это сделать? На Рождество или на Новый год? — На Новый год. — И ты думаешь, у неё не получится? — Нет. Пару недель назад Драко рассказал Дафне историю о смерти бабушки Блейза на их третьем курсе. Блейз планировал поехать в Италию к другим родственникам сразу после этого, на рождественские каникулы, но мать просто бросила его на платформе вокзала Кингс-Кросс. С тех пор он наотрез отказывался праздновать что-либо и превратил квартиру, которую делил с матерью, в подобие паба — вероятно, пытаясь привлечь её внимание, что никогда не срабатывало. Дафна была полна решимости решить «проблему праздников Блейза» в лоб, но Драко боялся, что это обернется катастрофой. А еще он переживал, что это разрушит мир между ними, и ему совсем не хотелось возвращаться в те времена, когда они с Дафной не разговаривали. — Ну, это просто идеально подходит, — заявила Гермиона, возвращая внимание Драко к себе. — Что именно? — У меня есть план, — начала она, и теперь уже она заметно занервничала. Плохой знак. — План? — Это как раз не было сюрпризом. У Гермионы был план на всё. — Просто сначала выслушай меня, хорошо? — Хорошо… Она глубоко вздохнула и заговорила быстро, на одном дыхании. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной в Австралию. Я хочу рассказать родителям о нас и думаю, что всё пройдет гораздо лучше, если они смогут лично с тобой познакомиться. И, э-э, я знаю, что это Рождество, поэтому подумала, что ты мог бы взять Портал домой на один день, чтобы провести его с матерью, а потом вернуться. Или просто остаться в Англии до конца недели, если дела пойдут из рук вон плохо. И, эм, я знаю, что прошу о многом, но я пытаюсь наладить отношения с твоей матерью — ну, медленно — и, в общем, это очень много для меня значит. Хотя я понимаю, что будет трудно, потому что родители знают о тебе… с прежних времен, и они тебя ненавидят, и… в общем, да. — Ого. Ладно. — Это еще не всё. — Я еще первое не переварил. — Ты же можешь обрабатывать больше одной задачи за раз. Верно? Прежде чем Драко успел ответить, она продолжила, строча еще быстрее. — А когда мы вернемся из Австралии, я хочу, чтобы ты пошел со мной на новогоднюю вечеринку к Гарри и Джинни и официально заново познакомился со всеми моими друзьями. Вот тут-то и появляется Рон, так как он, очевидно, там будет. Они все, конечно, в курсе, но я думаю, пришло время нам выйти из тени и показать им, какая мы замечательная пара, и что ты вовсе не тот ужасный мальчишка, которого они знали по школе. Ты мог бы начать, ну, не знаю… налаживать отношения? — Налаживать отношения, — повторил он. — Да. И если у Дафны возникнут проблемы с планом насчет Блейза, она может прислать сову в дом Гарри или даже домашнего эльфа, если ей нужно будет очень быстро передать тебе весточку, и ты сможешь уйти к ней. Но я не думаю, что всё будет такой уж катастрофой, как ты считаешь. У Драко в голове всё шло кругом. Для неё это явно было важно — она даже предложила использовать домовика, не поморщившись, а значит, она отчаянно надеялась на его согласие. Но он понятия не имел, что сказать. Инстинкты кричали ему бежать, но он научился не слушать их, по крайней мере, рядом с Гермионой. С ней он был в безопасности, и ему не нужно было переходить в режим выживания всякий раз, когда становилось неуютно. — Ладно. Эм, это всё? — Нет. Нет?! Проклятье. Что еще? Драко выдохнул. — Хорошо. Выкладывай остальное. Она зажмурилась, прежде чем произнести: — Тео, возможно, поедет с нами в Австралию. — Что?! Это еще откуда взялось? — Это очень долгая история, но я подумала, что тебе не помешает присутствие друга. — Тогда тебе стоило пригласить Дафну. — Ну, Тео приглашение было нужнее. И он собирается попросить тебя об одной услуге, но я позволю ему самому об этом рассказать. Драко вздохнул и сжал переносицу. — Ты пригласила его в Австралию раньше, чем меня? — Вроде того. Прости. Я пыталась всё уладить, прежде чем спрашивать тебя — ну, Портал, разрешение Гарри на поездку, ведь он твой Аврор-куратор… И я боялась, что ты скажешь «нет», а теперь ты злишься, и я… — Всё нормально. — Драко положил руку ей на ногу. — Дыши, всё хорошо. Я не злюсь. Гермиона накрыла его ладонь своей и несколько секунд смотрела на их переплетенные руки, прежде чем спросить: — Ты готов перестать прятаться? — Нет. Мне нравится прятаться. Она сжала его руку. — Я знаю. — Но я понимал, что это не будет длиться вечно. — У нас всё равно останутся наши воскресные утра. Только мы двое. Драко кивнул в сторону окна. — И Живоглот. Шпион. Она улыбнулась. — Просто подумай об этом, пожалуйста. Тебе не обязательно соглашаться, если ты не чувствуешь… — Я уже знаю ответ. — Да? — Она снова занервничала. — Мой ответ — да. Я понял это, как только почувствовал, насколько это важно для тебя. — Это очень мило. Спасибо. — Это считается моим рождественским подарком? — Нет. — Ну что ж. Стоило попробовать. Гермиона подползла к нему и крепко обняла. — Я люблю тебя. Драко приник губами к её макушке. Он надеялся, что она будет чувствовать то же самое после того, как её родители и друзья начнут высказывать всё, что думают об их отношениях. Верь Гермионе чуть больше, придурок. Драко вздохнул и усадил её к себе на колени. — Я тоже тебя люблю.

***

После того как Гермиона ушла в Нору, Драко заглянул в Мэнор и, к своему изумлению, обнаружил там Тео. Впрочем, стоило поразмыслить чуть дольше, и он понял, что удивляться здесь было нечему. Гермиона наверняка прислала своего серебристого вестника, чтобы сообщить: Драко направляется домой и пребывает в превосходном расположении духа (как и всегда по воскресным утрам), а значит, сейчас — идеальный момент, чтобы попросить его об услуге. Не успел Драко задаться вопросом, что же Тео могло от него понадобиться, как тот сразу перешел к делу. — Ты будешь рядом, когда я скажу матери, что я гей? Драко был абсолютно уверен, что ослышался. — Что? Тео повторил вопрос, слово в слово, с той же непоколебимой серьезностью. Драко принялся мерить шагами гостиную. — Я? — Да, ты. Драко Малфой. — Твоего «я» было вполне достаточно, чтобы я понял, о ком речь, — огрызнулся Драко. — Я просто не понимаю, почему ты хочешь видеть там именно меня. Они не были особенно близки. Тео всегда был дружнее с Гермионой. Логичнее было бы попросить её, хотя Драко и сам понимал, почему это плохая идея. — Ты — глава одной из самых могущественных чистокровных семей, — констатировал Тео своим обычным скучающим тоном. — Моей матери будет полезно увидеть, что ты, э-э, одобряешь мою... ситуацию. Ты ведь одобряешь? Гермиона сказала, что да. — Одобряю. Я уже говорил тебе об этом. — Ладно. Напрямую ты мне этого никогда не говорил. Скорее, это просто подразумевалось... Так что... ты пойдешь со мной? — Ты уверен, что я не сделаю только хуже? Как твоя мать относится к тому, что я встречаюсь с маглорожденной? — Никого это не заботит так сильно, как мы предполагали, и мою мать в том числе. Оказывается, ты остаешься таким же богатым и влиятельным после того, как сошелся с маглорожденной, каким был и до этого. — Гребаные лицемеры, — пробормотал Драко себе под нос, останавливаясь у окна. На улице начинало подмораживать, закружились первые снежинки. Когда он снова взглянул на Тео, тот всё так же сидел в кресле, безучастно глядя на свои руки. — Я приду. Если ты считаешь, что это поможет. И я действительно тебя поддерживаю. — Да? — Да. Тео издал долгий, тяжелый вздох и поднялся на ноги. — Ну, тогда ладно. Не буду тебе мешать. — Погоди, — окликнул его Драко, когда Тео уже стоял в дверях. — Что? — Тео обернулся. — Ты правда едешь в Австралию? — О... — Тео, казалось, слегка сник. — Я не обязан. Я понимаю, если ты хочешь побыть наедине с Гермионой и её родителями. Это была её дурацкая затея. Я просто жаловался ей, что мои праздники пройдут либо в одиночестве с эльфами — если мать решит вернуться в Германию, когда я выложу ей новости, — либо в неловких попытках ужиться с недовольной родительницей, если она останется. Думаю, Гермиона просто пыталась предложить мне третий вариант. — Можешь поехать. — Что? Ты не против? — Я поддержу тебя в разговоре с матерью, а ты сможешь, ну, сделать то же самое, когда я буду знакомиться с родителями Гермионы. — Серьезно? Я? Поддержать тебя? Драко пожал плечами. — Почему бы и нет. Конечно, Тео был бы последним в его списке, если бы он мог выбирать себе группу поддержки — даже после Блейза, Поттера и Джинни. Но Драко верил, что Тео, по крайней мере, хватит такта не сделать ситуацию еще хуже. — Ладно, — бросил Тео, снова пытаясь напустить на себя скучающий вид, но Драко видел, какое облегчение тот испытал. Драко снова отвернулся к окну. В комнате воцарилась такая тишина, что он решил — Тео ушел. Но мгновение спустя он обернулся и с удивлением обнаружил, что тот всё еще стоит в дверном проеме. — Тебе так чертовски везет, — произнес Тео, поймав на себе взгляд Драко. Драко знал, что он говорит не об огромном поместье, не о горах золота, не о понимающей матери и даже не о том факте, что он натурал и ему не нужно проходить через то, что предстоит Тео. Тот имел в виду Гермиону — лучшее, что когда-либо случалось в жизни Драко. — Я знаю. Я думаю об этом каждый день. Тео кивнул. — Знаешь, не одному мне повезло встретить её, — сказал Драко непривычно мягким тоном. — Ты ей нравишься. Очень. Настолько, что я даже рад, что ты гей. И я знаю, мы часто шутим, что она любит всех подряд — даже жалких домовых эльфов, — но на самом деле у неё весьма взыскательный вкус. Блейза она, к примеру, до сих пор не выносит. — Блейза никто не выносит. — Блейз выносит сам себя. И Дафна, — подметил Драко. — Да, эту тему я, пожалуй, трогать не буду, — Тео мрачно усмехнулся. — В любом случае, э-э... спасибо за этот «почти комплимент». — Почти пожалуйста, — съязвил Драко. Тео покачал головой. — Это будет по-настоящему странная поездка, верно? — Безусловно. — Как думаешь, мы с тобой... ну... сблизимся? — спросил он с плохо скрываемым отвращением. Драко фыркнул. — Черт, надеюсь, что нет.