Другой путь | Another Way

Изящно сплетены слова,

Но чтение — сплошная мука;

О том, что он вверял письму,

В живых речах не слышно звука.

Его обман дарил покой,

Но правду я должна была испить —

Я так отчаянно хотела знать,

Теперь же — жажду позабыть.

— Лэнг Лив

Настоящее время: декабрь 2003 года

Несколько недель спустя Драко и Гермиона стояли у окон квартиры Блейза (которая на самом деле принадлежала Драко) с бокалами шампанского в руках в ожидании обратного отсчета до Нового года. Драко поверить не мог, что из всех возможных мест для празднования этой ночью он оказался именно здесь, в доме Блейза — волшебника, который на дух не переносил праздники. Еще более поразительным казалось то, что Блейз и Дафна устраивали эту вечеринку вместе. Дафна, которая всего три недели назад планировала свадьбу с другим мужчиной, теперь жила здесь с Блейзом и воодушевляла его на проведение новогодних торжеств. Это была колоссальная перемена для них обоих, но в то же время все казалось абсолютно естественным. В начале декабря, как раз перед тем, как Драко сделал Гермионе предложение, Блейз наконец-то набрался смелости признаться Дафне в своих чувствах. Он заявился к ней домой и попросил отменить свадьбу. За что и был незамедлительно выставлен за дверь. После этого он разбил лагерь у ворот поместья Гринграсс и просидел там целую неделю, не отлучаясь ни за едой, ни за сменной одеждой. Тео и Драко приносили ему все необходимое, чтобы, когда Дафна в конце концов простит его, он не выглядел как оборванец. Мысли Гермионы, очевидно, текли в том же русле, потому что в следующее мгновение она подалась к нему и произнесла: — Никогда не подумаешь, что всего месяц назад Дафна была помолвлена с другим. Они выглядят так, словно вместе уже много лет. — Знаю. И она даже уговорила его устроить вечеринку. — Это так мило, — заметила она, когда Блейз повернулся к Дафне и одарил ее легкой улыбкой. — Только не говори им об этом, — предостерег ее Драко. — У меня хватит на это ума. Не хочу сегодня вечером получить сглаз. — Гермиона опустила бокал на ближайший столик, обвила руками его торс, а затем потянулась и поцеловала в линию челюсти, после чего заговорщически прошептала: — Я кое-что натворила. Драко уловил запах вина в ее дыхании. Он слегка отстранился и по ее слегка расфокусированному взгляду и неестественно широкой улыбке понял, что она пьяна. Он обожал ее такой — веселой и раскрепощенной, но до конца вечера ему придется приглядывать за тем, сколько она пьет, поскольку грань между «приятно захмелела» и «блюет в ванной» для нее была до смешного тонка. Драко поставил свой бокал рядом с ее, а затем вовлек Гермиону в глубокий поцелуй, вжимаясь в нее бедрами, пока их языки сплетались воедино. Она обхватила его рукой и сжала его задницу, отчего член Драко дернулся. Блядь, эта ночь обещает быть жаркой. — И что же ты натворила? — спросил он, отрываясь от ее губ. — Когда я только что выходила в уборную, я отправила Патронуса Беннетту. Сказала ему, что он нравится Тео, дала этот адрес и попросила заглянуть. — И ты уложила все это в одно послание Патронусом? Гермиона гордо кивнула. — О, блядь. Тео тебя убьет. — Помнишь, ты говорил, что будешь заботиться обо мне? Возможно, сегодня тебе придется принять на себя парочку проклятий ради меня. — А ведь только что говорила, что не хочешь получить сглаз, — пробормотал Драко, выискивая Тео в толпе. Заметив его, мрачно слоняющегося на другом конце комнаты, он поманил его рукой. — Гермиона позвала твоего парня, — выдал Драко, как только Тео подошел к ним. — Что? — Беннетта, — уточнил Драко. Глаза Тео округлились, а затем он яростно уставился на Гермиону: — Ты сделала что? — О боже мой, вот и он! — воскликнула Гермиона. Драко проследил за ее взглядом и действительно — Беннетт как раз выходил из камина. Проклятье, он и впрямь пришел. Драко был впечатлен. Гермиона запрыгала на месте, вцепившись в руку Тео: — Ты понимаешь, что это значит?! Он бросил ту вечеринку, на которой был, чтобы прийти сюда и увидеть тебя! Твои чувства взаимны! Иди к нему! Беннетт обводил комнату взглядом в поисках знакомых лиц и, заметив их компанию, помахал рукой. Гермиона и Драко помахали в ответ, в то время как Тео лишь мрачно нахмурился. — Сама к нему иди, — прошипел Тео. — Это же ты его позвала. — Он пришел увидеть тебя, — парировала Гермиона, а затем с силой вытолкнула Тео в центр комнаты. — А теперь иди! — Я тебя прикончу, — прорычал Тео через плечо, прежде чем зашагать навстречу Беннетту. Драко наблюдал, как они обменялись, судя по всему, крайне неловким приветствием, и только успел подумать о том, что хотя бы не слышит этого, как Гермиона произнесла: — Как бы мне хотелось послушать, о чем они говорят. Как думаешь, у Блейза где-нибудь завалялась пара Удлинителей Ушей? — Что еще за Удлинители Ушей? — Они позволяют подслушивать чужие разговоры. — О. Я знаю для этого подходящее заклинание. — Правда?! — Разумеется. Я ведь очень коварный слизеринец, — ответил он с хитрой ухмылкой. Она обвила его рукой, легонько прикусила мочку его уха и прошептала: — А еще очень сексуальный слизеринец. — Она невесомо провела рукой по его паху, а затем снова дотянулась до задницы и сжала ее. Драко тихо выругался. Как только они отсчитают секунды до Нового года, он уведет ее отсюда. — Колдуй, — прошептала она, обжигая дыханием его шею. — Я пытаюсь, но кое-кто сбивает меня с мысли. — Драко обнял Гермиону рукой, в которой держал палочку, направил ее на Тео и Беннетта и прошептал заклинание. В следующее мгновение перед ними возникло маленькое, почти полупрозрачное облачко тумана, транслирующее голоса Тео и Беннетта. — И как это я никогда не слышала о таком заклинании? — спросила Гермиона с благоговением в голосе. — Тшш, — шикнул Драко, склоняясь ближе к туману, прежде чем снова перевести взгляд на двух волшебников. — Зачем ты здесь? — как раз говорил Тео. Беннетт пожал плечами: — Гермиона пригласила. — И ты бросил ту вечеринку, на которой был, со всеми своими настоящими друзьями, чтобы прийти сюда, где ты никого не знаешь? — Я знаю тебя и Гермиону, — возразил Беннетт. Затем он оглянулся на Драко и Гермиону. Гермиона немедленно помахала ему. Драко ткнул ее локтем и пробормотал: — Тебе нужно быть чуть более осмотрительной. — Точно, коварной, — прошептала она, но слишком уж громко. Как хорошо, что заклинание усиления звука работало только в одном направлении. Тео скрестил руки на груди и повторил: — Зачем ты здесь? — Ох, Тео, — вздохнула Гермиона. Казалось, холодный прием Тео ничуть не смутил Беннетта. Он просто ответил: — Ты мне нравишься, и недавно я узнал, что, возможно, мои чувства взаимны. Вот я и пришел проверить, правда ли это. — У этого парня есть яйца, — заметил Драко. — Скажи же? Он именно тот, кто нужен Тео: кто-то прямолинейный, кто будет ставить его на место, когда он начинает нести свою чушь. Тео подался вперед и произнес, понизив голос (который Драко и Гермиона все еще отчетливо слышали благодаря заклинанию): — После всего, что я тебе рассказал: о войне, о моей семье и... ну, вообще обо всем, ты все равно пришел? — Что?! Тео ему доверился?! — ахнула Гермиона. — Когда? — Цыц, — шикнул на нее Драко. — Начинается самое интересное. — Пришел, — ответил Беннетт. Тео подозрительно прищурился: — Тебе нужны деньги или типа того? — Тебе так трудно поверить, что ты действительно мог мне понравиться? — Да. Так что просто скажи мне, почему ты на самом... Беннетт поцеловал его, весьма эффективно оборвав фразу на полуслове. — О боже мой! О боже! Боже мой! — завизжала Гермиона, выпустив Драко из объятий, чтобы снова запрыгать на месте. — Угомонись, женщина, — произнес Драко, положив руки ей на плечи, чтобы удержать на месте. — Ты привлекаешь внимание. Тео отстранился и сердито зыркнул на Беннетта: — Я не разрешал тебе этого делать. — Этот идиот никогда не найдет свою любовь, — раздраженно пробормотал Драко. Беннетт лишь ухмыльнулся: — Хочешь, чтобы я ушел? Или мне остаться, чтобы мы могли повторить это в полночь? — Давай, Тео, — подгоняла Гермиона. — Скажи ему остаться. Скажи, что сожалеешь о своей грубости, а потом умоляй его остаться. Тео несколько секунд разглядывал Беннетта, а затем схватил его за лацканы пиджака и игриво протянул: — К чему ждать до полуночи? — после чего страстно впился в его губы. Гермиона взвизгнула, привлекая внимание нескольких человек вокруг, но, к счастью, Тео и Беннетт были слишком поглощены друг другом, чтобы заметить это. Несколько секунд спустя Драко констатировал: — А теперь я просто пялюсь, как сосутся два мужика. — Разве это не прекрасно? — мечтательно протянула Гермиона. Драко обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. — Ты прекрасна. — Скажи же? Я свела вместе две заблудшие души. — Одну заблудшую душу и одну нормальную, — поправил Драко, а затем вовлек ее в новый поцелуй. Их прервал голос Блейза: — Снимите комнату! Драко и Гермиона отпрянули друг от друга и огляделись. Им потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: голос Блейза доносился через заклинание усиления звука, и обращался он к Тео и Беннетту, а вовсе не к ним. — Предлагаешь свою? — съязвил Тео. Блейз открыл было рот, чтобы ответить, но не успел он произнести и звука, как вмешался Беннетт. Подмигнув Тео, он сказал: — Мы можем снять комнату позже. Почему бы тебе не познакомить меня со своими друзьями? — Он повернулся к Блейзу и протянул ему руку для пожатия. — Это будет нетрудно, — ответил Тео, — учитывая, что их всего четверо. Взмахом палочки Драко снял заклинание. — Так-то лучше, — сказал он, пряча палочку в карман и снова поворачиваясь к Гермионе. Она буквально сияла, обвивая руками его шею. — Ты можешь в это поверить, Драко? Мы поженимся, Дафна и Блейз наконец-то разобрались со всем своим дерьмом, а теперь еще и Тео с Беннеттом вместе! Две тысячи четвертый год будет просто невероятным. Драко улыбнулся и поцеловал ее. — У тебя есть какие-нибудь новогодние обещания? — спросила она. Драко едва не выпалил: «Жениться на тебе», но в самую последнюю секунду передумал (вспомнив, что их свадьба состоится лишь в 2005 году), и вместо этого ответил: — Хочу, чтобы ровно через год, в это же самое время, ты точно так же была в моих объятиях. — Ты говоришь это каждый год. — Это хорошая цель. — Это не цель, — возразила она. — Это данность. Я буду в твоих объятиях в следующем году, несмотря ни на что. — Хорошо, мисс Инспектор-по-Целям. А каково твое обещание на новый год? — Стать твоей женой, — быстро ответила она, а затем слегка нахмурила брови. — Хотя ты мог бы поспорить, что это тоже данность. Драко притянул ее к себе для очередного поцелуя, только чтобы она не заметила затаившейся в его глазах тревоги.

***

Настоящее время: август 2004 года (восемь месяцев спустя)

Драко сидел в библиотеке напротив самого себя из прошлого, тщетно пытаясь сосредоточиться на законопроекте, который ему нужно было изучить к понедельнику. Разговор, состоявшийся у него с другим Драко несколько дней назад, раз за разом прокручивался в голове. — Ты слишком зависим от этой ведьмы. Ты одержим, ты цепляешься за нее, и если она так чудесна, как ты расписываешь, вряд ли ее бы заинтересовал кто-то настолько... жалкий. Это нездорово. — Я действительно завишу от нее. Она помогла мне открыть, кто я есть на самом деле, и когда ее нет рядом, я забываю этого человека — до тех пор, пока она снова мне не напомнит. — Меня разочаровывает, что ты не можешь ей довериться. Почему ты просто не можешь сказать ей, что свадьба откладывается? Почему не можешь вывалить ей все то дерьмо, что только что рассказал мне? Кажется, будто ты ее боишься. — Я не боюсь ее. Я просто боюсь ее потерять. Пусть этот Драко ничего не понимал и совершенно не знал Гермиону, во многом он оказался прав. Драко был настоящей катастрофой, так с чего бы Гермионе, которая ценила силу и решительность, хотеть быть с кем-то вроде него? Главным, что сдерживало Драко, была ложь — тайна, которую он скрывал от нее с той самой первой ночи, когда они сошлись. Он никогда не хотел, чтобы это зашло так далеко, но, как он уже признался другому Драко, он до одури боялся потерять ее и совершить нечто, что могло бы к этому привести. Но, в конце концов, пришло время сказать ей правду. Ему нужно было перестать изводить себя и просто поверить, что они с Гермионой созданы друг для друга, и что они смогут преодолеть любой конфликт, который вспыхнет после его признания. — Я все ей расскажу, — объявил Драко. — М-м? — Другой мужчина оторвал взгляд от книги, которую читал. — Ранее ты был прав. Я кое-что скрывал от своей невесты, и наконец пришло время ей во всем признаться. Как только ты уйдешь, я найду ее и настою на разговоре. Младший Драко задумчиво кивнул: — Хорошо. Тогда это случится уже скоро, поскольку, кажется, мне пора возвращаться. — Он опустил взгляд на свою руку, которая начала то мерцать, то растворяться в воздухе. Блядь. Он уходит? Уже? И Драко действительно собирается довести дело до конца? Да! — Ладно, — произнес Драко дрогнувшим голосом. — Эм, удачи в твоем времени. И, э-э, извини за дерьмовую поездку. — Все нормально. И мне кажется, это тебе нужна уда... — Он исчез из виду, не успев договорить. Драко вздохнул и принялся мерить шагами комнату, то и дело зарываясь пальцами в волосы. Теперь, когда пришло время найти Гермиону и выложить ей всю правду, его решимость начала таять. Он взглянул на часы. Суббота, десять утра — где могла быть Гермиона? Поскольку это был ее день для всяких мелких поручений, она могла находиться где угодно. Может, стоит подождать до вечера, когда она точно вернется домой? Нет! Иди и найди ее, кретин. Драко на секунду отвлекся, чтобы записать дату и время в свой блокнот для путешествий во времени — чтобы точно знать, сколько продлится этот скачок, — а затем аппарировал обратно в их с Гермионой лондонский дом. Дом встретил его пустотой, что не стало большим сюрпризом. Он заглянул в холодильник и, увидев, что тот полон, понял: она уже съездила за продуктами. Затем проверил шкафчик с зельями и сейф, где они хранили монеты — те тоже были заполнены, а значит, она успела закончить и свои магические дела. — Должно быть, заглянула к кому-то из друзей, — бросил Драко Живоглоту, дремавшему на подоконнике. — Она не говорила тебе, куда собирается? Живоглот даже не соизволил сделать вид, что услышал вопрос. — Есть шанс, что к Тео или Дафне? Живоглот дернул ухом. — Да уж, я так и думал, — вздохнул Драко. Он знал ее наиболее вероятный пункт назначения. Сделав глубокий вдох, он аппарировал прямо на крыльцо дома номер двенадцать на площади Гриммо. И прежде чем успел отговорить самого себя, постучал в дверь. Как и ожидалось, Гарри не ответил. Дверь, казалось, открылась сама по себе, выпуская наружу какофонию пронзительных криков. Выхватив палочку, Драко ворвался в дом, готовясь отразить нападение. Какого хрена тут-? Он замер, увидев Тедди, который сидел на корточках прямо за дверью и рычал, как лев. Отлично, тайна того, кто открыл дверь, была разгадана. — Здравствуй, мистер Лев. И где же твои крестные? — Я не лев! — крикнул Тедди достаточно громко, чтобы перекрыть вопли, которые Драко к этому моменту уже идентифицировал как принадлежащие Джеймсу. — Я гриффиндорец! Р-р-р! Драко подхватил Тедди, перекинул его через плечо и зашагал вглубь дома, заставив мальчика радостно завизжать. — Что ж, а я слизеринец, заклятый враг гриффиндорцев, так что мне придется бросить тебя в подземелье. Тедди рассмеялся и замолотил кулачками по спине Драко: — В этом доме даже нет подземелья! — Уверен, мы сможем что-нибудь подыскать, — бросил Драко через плечо. Он как раз добрался до гостиной и обнаружил источник шума. Джеймс был пристегнут к парящему детскому стульчику и надрывался во всю мощь своих легких. В этот момент Драко порадовался всему тому времени, что провел в окружении детей за последние несколько месяцев. Гермиона вечно дразнила его за то, что он тянулся к малышне каждый раз, когда они посещали этот дом или «Нору», утверждая, что он просто прячется от взрослых. Это было чистой правдой: Драко куда больше предпочитал компанию детей и младенцев, которым он нравился, обществу взрослых, которые его терпеть не могли. И он ничуть не стыдился в этом признаться. Если бы он не провел столько времени, возясь с детьми, он бы понятия не имел, как справиться с этой хаотичной ситуацией прямо сейчас. Драко запихнул Тедди под несколько диванных подушек, затем пересек комнату, подхватил Джеймса на руки и сунул ему в рот свой мизинец, что мгновенно прекратило крик. Пока Джеймс усердно насасывал кончик его пальца, Драко повернулся к Тедди, который тем временем отважно сражался с подушками. — Выпустите меня, злобные дементорды! — Дементоры, — поправил Драко, — и они водятся только в Азкабане. Я всего лишь бросил тебя в подземелье, могучий гриффиндорец. — А, точно, — сказал Тедди, резко усаживаясь. — Я оглох? — раздался голос из коридора. Драко обернулся и увидел входящего в комнату Гарри с детской бутылочкой в руке. — А, это ты, Малфой. — А ты еще кто, черт возьми, такой? Тедди хихикнул, а затем громким шепотом доложил: — Мой кузен сказал плохое слово. — Да, сказал, — подтвердил Гарри. — И не смей его повторять. — Он повернулся к Драко: — Что значит — кто я такой? Я человек, в чей дом ты вломился и чьего сына украл. — Гарри потянулся за Джеймсом, но Драко сделал шаг назад. — Выглядишь ужасно. Я едва тебя узнал. — И это не было преувеличением. Гарри являл собой жалкое зрелище. Волосы торчали под немыслимыми углами, надет на нем был дикий микс из пижамы и старой квиддичной формы, носки из разных пар, по рубашке и руке размазано что-то подозрительно напоминающее тесто, и даже очки сидели криво. Гарри поправил очки. — Намного лучше, — съязвил Драко. Гарри дернулся было показать ему средний палец, но в последний момент остановился, вспомнив, что в комнате находится Тедди. Нахмурившись, он снова потянулся к Джеймсу. Драко выхватил бутылочку из руки Гарри и сунул ее в рот Джеймсу. Глаза малыша комично расширились, а затем он расслабился на руках Драко, посасывая молоко. — Я займусь этим, — безапелляционно заявил Драко. — А ты иди, эм, приведи в порядок... — он неопределенно махнул рукой в сторону Гарри, не находя слов, чтобы достойно описать его состояние. Гарри вздохнул, отвернулся и стукнулся лбом о дверной косяк. — Э-э... Поттер? Ты сломался? Гарри прижался лбом к косяку, затем слегка повернул голову, чтобы взглянуть на Драко: — Мне пришла в голову идея дать Джинни выходной на одну ночь. И вот... вот результат. Джеймс проснулся в два часа, и я так и не смог уложить его обратно. Тедди пытается разнести дом по кирпичикам, Джеймс отказывается спать днем, а я только что испортил шесть унций грудного молока. Так что... в общем, все это уже не имеет значения, потому что сегодня вечером меня убьют, как только Джинни все узнает. — Ладно... Как насчет такого: я покормлю этого шкеда, уложу его спать и развлеку вон того свирепого льва... — Гриффиндорца! — поправил Тедди. — ...ладно, гриффиндорца. А ты тем временем примешь душ, наденешь нормальную одежду и, пожалуй, выпьешь Зелье бодрости. — У нас ничего не осталось. Я уже проверял, — удрученно ответил он. Драко покачал головой. Этот человек одолел Темного Лорда, но был повержен парочкой малолетних детей. — Просто иди. Я скажу Финли, чтобы он принес зелье. А еще велю ему тут все прибраться. У тебя нет никаких моральных возражений на этот счет? — Абсолютно никаких, — вздохнул Гарри. — Я такой неудачник. Не могу продержаться без Джинни и дня. Как она вообще с этим справляется? Драко подошел, взял его за плечо и подтолкнул в коридор: — Иди, Поттер. — Ладно, — выдохнул тот. Затем поплелся к лестнице и медленно побрел наверх. Драко повернулся к Тедди: — У него даже походка депрессивная. Тедди кивнул: — Ага. — Ты вообще-то должен помогать. Сильно ему докучал? Тедди опустил голову: — Я не нарочно. Драко жестом подозвал его к себе, а затем привлек к ноге, когда тот подошел ближе. — Не переживай, Тедди. Мы все совершаем ошибки. Иди приберись в своей комнате, а как закончишь — сможешь пойти во двор и полетать. — Правда? Гарри сказал, что слишком жарко. — Для этого и существуют Охлаждающие чары. — А ты будешь на меня смотреть? — с надеждой спросил Тедди. — Конечно. Но тебе нужно поторопиться. Я не могу торчать здесь весь день. — Хорошо! — Тедди пулей вылетел из комнаты, и Драко услышал, как он взбегает по ступенькам. Он опустил взгляд на Джеймса и увидел, что тот уже наполовину осушил бутылочку. Драко осторожно высвободил бутылочку из его пальчиков и переложил малыша на плечо, чтобы тот срыгнул. Пока он похлопывал Джеймса по спинке, он вызвал Финли и приказал ему принести Зелье бодрости из запасов Мэнора, а затем велел потратить ближайшие несколько часов на уборку дома. — Да, сэр! — пропищал эльф, выглядя так, словно у него гора свалилась с плеч от того, что появилась настоящая работа. Поддержание чистоты в Мэноре, где по большей части обитала лишь мать Драко, было не слишком захватывающим занятием для домовика с талантами Финли. Когда Гарри вернулся из душа — снова похожий на человека, хотя и по-прежнему уставший, — Драко уже находился в саду с мальчишками. Он подбадривал Тедди, который выписывал пируэты на метле, в то время как Джеймс мирно спал у Драко на руках. — Ты как саркастичная Мэри Поппинс, — заявил Гарри, усаживаясь на ступеньки рядом с Драко и махая рукой Тедди. — Для меня это пустой звук. — У тебя отлично получается, — уточнил Гарри с горечью в голосе. Драко пожал плечами: — Я не был на ногах с двух часов ночи. К тому же я не имею никакого отношения к чистому дому, по которому ты только что прошел. Это все Финли. Держи. — Он попытался передать Джеймса Гарри, но тот отшатнулся. — Нет! — прошипел он, в ужасе распахнув глаза. — А что, если он проснется? — Не проснется. Он в глубокой отключке. — Драко всучил ребенка в руки Гарри, а затем зашел в дом за Зельем бодрости. Вернувшись во внутренний дворик, он откупорил флакон и протянул его Гарри, который осушил его одним глотком. Драко усилил Охлаждающие чары, которые наложил на террасе, прежде чем снова сесть рядом. Они несколько минут наблюдали за Тедди, изредка выкрикивая слова похвалы, а затем Гарри повернулся к Драко и спросил: — Хочешь родительский совет? Драко лишь пожал плечами. — Не заводи детей, — совершенно невозмутимо выдал Гарри. Драко рассмеялся, но непохоже было, что Гарри шутил. Драко лишь покачал головой и ответил: — У меня для тебя тоже есть совет. — Валяй, почему бы и нет. В конце концов, ты же Мэри Поппинс. Драко сделал мысленную пометку расспросить Гермиону об этой бабе, Мэри Поппинс. — Как только вернется жена, признайся, что тебе помогали. Если она решит, что ты так здорово справился в одиночку, ей захочется устроить себе еще один выходной — и очень скоро. Я совершил такую же ошибку с Гермионой в прошлом году. — Да? И что ты сделал? — Я велел Финли заскочить и прибраться в доме, когда она уезжала на пару дней, а потом выдал все за свою работу. Она восторгалась тем, какими чистыми были ванные комнаты, и постоянно пыталась заставить меня показать ей чары, которые я использовал. Мне пришлось часами тренироваться с Финли, чтобы освоить чистящие заклинания. Это была катастрофа. Гарри рассмеялся: — Хорошо. Буду иметь в виду. — Он переложил Джеймса повыше, чтобы тот спал у него на груди, а затем спросил: — Так или иначе, почему ты зашел? Наверное, мне следовало спросить об этом раньше. — А. Я искал Гермиону. Но очевидно, что ее здесь не было. Она бы ни за что не оставила тебя одного, увидев то же, что и я. Гарри густо покраснел: — Да уж, э-э, я ее сегодня не видел. Хочешь, я пошлю ей весточку Патронусом? Драко сузил глаза, глядя на другого волшебника, не упустив шпильку в адрес своей затянувшейся неспособности вызывать Патронуса. — Я в порядке. — Драко вздохнул, затем поднялся на ноги. — В любом случае, мне пора. — Он и так задержался здесь достаточно долго. Драко попрощался с Тедди, наказав ему слушаться крестного, похлопал Джеймса по спине и коротко кивнул Гарри, прежде чем уйти, чтобы продолжить поиски Гермионы.

***

Проверив новый дом Уизли — «Нору», а также квартиру Блейза и Дафны, Драко, ко всеобщему удивлению, обнаружил Гермиону в библиотеке поместья Ноттов. — Чертов Живоглот, — пробормотал он, входя в просторный зал. Следовало начать отсюда, тогда удалось бы избежать крюка через Гриммо, хотя для Гарри его визит оказался весьма кстати. Как бы то ни было, Драко наконец нашел ее. Если быть честным, время в доме Поттера его не обременяло. В том, чтобы держать на руках спящего младенца, было нечто такое, что проясняло разум лучше любой Окклюменции. Сейчас он был гораздо спокойнее, чем в начале поисков, и чувствовал себя готовым выдержать разговор, который обещал быть непростым. Гермиона, с головой ушедшая в книгу, не заметила его появления, пока он не сел рядом. Она вздрогнула, а затем просияла: — Привет! Не ожидала, что ты вернешься так скоро. Как прошла встреча с тем Драко? — Нормально. Чем занимаешься? — Он наклонился и запечатлел на ее губах мимолетный поцелуй, а затем скосил глаза на корешок книги. — Изучаю охранные чары, — пояснила она. — Вчера вечером, когда я уже засыпала, на меня снизошло озарение. Я нацарапала идею на клочке пергамента, но это оказалось лишним: мысли об этом не давали мне покоя всю ночь. Почти не спала, но все в порядке — утром выпила Зелье бодрости. В общем, я пришла сюда, потому что знала, что в твой Мэнор мне нельзя, а защиты Ноттов, хоть и настроены иначе, в своей основе опираются на ту же теорию, что и малфоевские. Если вкратце: кажется, я во всем разобралась. — Серьезно? — Да, серьезно. Я долго зацикливалась на том, что защита подпитывается магией крови и, в частности, привязана к твоей крови. Но потом поняла, что прямой связи между чарами и кровью нет — она есть только между защитой и кольцом, которое ты носишь, а уже оно привязано к тебе. Это косвенная связь, а не прямая. Она замолчала и выжидающе посмотрела на него. — Я не совсем понимаю, — признался он. — Думаю, я смогу перенести привязку чар с твоего кольца на какой-то другой объект. Возможно, на что-то из украшений твоей матери. Ей нужно будет постоянно находиться в поместье, чтобы это работало, но она и так там живет. Так что пока она в Мэноре, я смогу переписать «право владения» поместьем на нее — по крайней мере, для защитных чар, — оставив при этом весь остальной контроль в твоих руках. — Правда? Ты можешь это сделать? Когда? — Драко ненавидел необходимость оставлять Гермиону и проводить в Мэноре по две ночи каждую неделю. Если бы она нашла решение, с этим было бы покончено. — Мне, вероятно, понадобится целый день в Мэноре, чтобы все просчитать, но завтра я свободна. — Да, хорошо. — Вот только завтра она может быть совсем не в настроении этим заниматься. Скажи ей то, ради чего пришел. — Идеально. — Гермиона снова потянулась к книге, но Драко накрыл ее руку своей, останавливая. Она обернулась и улыбнулась: — Прости, я немного перевозбуждена. Ты хотел сказать что-то еще? — Мне нужно тебе кое-что рассказать. — Хорошо. Драко закусил губу и отвел взгляд, а затем снова посмотрел в ее глаза — расширенные, полные вопросов. Он не мог сделать этого здесь. — Можем мы поговорить дома? Гермиона коснулась ладонью его щеки. — Что случилось? — прошептала она. Драко глубоко вздохнул и мотнул головой в сторону коридора. Гермиона кивнула, встала и сложила книги со стола в стопку. Она убрала их в сумку и уже собиралась наложить Заклятие невесомости, когда Драко перехватил сумку и перекинул ремень через плечо. Он обхватил ее за талию и повел к выходу. В холле они столкнулись с Беннетом, который, судя по виду, только что прибыл через камин. — О, привет. Что вы двое тут делаете? — Занимаемся исследованиями, — ответила Гермиона, в то время как Драко одновременно с ней бросил: — Уходим. Беннет медленно кивнул: — Вы в порядке? Гермиона взглянула на Драко, потом снова на Беннета и чересчур высоким голосом выдала: — Да, конечно. Черт, лгунья из нее была никудышная. К счастью, Беннет не стал ее уличать — у него было чувство такта, в отличие от его бойфренда. — Эм, а чем вы с Тео сегодня заняты? — все тем же неестественным тоном спросила Гермиона. — Собираюсь приготовить грандиозный ужин под надзором Тео. Сама знаешь, у него этот странный фетиш — смотреть, как люди готовят. Но сперва нужно сходить за продуктами. — Звучит отлично, — вклинился Драко, крепче прижимая к себе Гермиону. — Нам пора. Беннет снова кивнул и бросил на Гермиону взгляд, красноречиво говорящий: «Моргни дважды, если ты в опасности». Гермиона лишь пожала плечами и позволила Драко увлечь себя дальше по коридору. Пока они шли по дому Тео, они молчали, но у самого камина она развернулась к нему и схватила его за руки. — Это из-за свадьбы? Что-то с твоей матерью? Если дело в цветах, я могу все поменять, если это станет... — Нет, с мамой все в порядке. И это было правдой, прежде всего потому, что вчера вечером он сообщил ей о переносе свадьбы на следующую весну, а затем отчитал за то, что она выглядела такой облегченной. Мать уверяла его, что все будет хорошо, но он знал, что это пустые слова. Она понятия не имела, будет ли все хорошо. Он понятия не имел, ведь он все еще не знал, почему они вообще должны решить отложить брак. — Насколько все плохо? — прошептала Гермиона. У Драко внутри все перевернулось. Я понятия не имею, но почти уверен: когда я расскажу тебе о своих планах, ты так разозлишься, что передумаешь выходить за меня замуж. Драко сжал ее ладони и попытался изобразить на лице подобие улыбки. — Все будет нормально. Он зачерпнул горсть летучего пороха, швырнул его в огонь и указал на изумрудное пламя: — Дамы вперед.

***

Когда они вошли в дом, Драко отсек связь через Каминную сеть — он не желал, чтобы их прервали. — Ого, всё серьезно, — заметила Гермиона, устраиваясь на диване. Драко проигнорировал ее слова и принялся мерить комнату шагами, пытаясь решить, с чего начать. Он обдумывал свою речь еще тогда, когда смотрел на спящего Джеймса, но теперь напрочь забыл, как собирался подступиться к теме. Голос Гермионы ворвался в его мысли: — Он нервно кружит по комнате, пока в ее голове проносятся самые худшие из возможных сценариев. Драко замер прямо перед ней. — О чем ты думаешь? — спросил он. — Что это за сценарии? — Что кто-то из близких болен или умирает. Что ты болен или умирает. Что ты услышал ужасное пророчество, предрекающее возвращение второго Темного Лорда. Что ты узнал о проклятии, наложенном на род Малфоев столетия назад, которое не позволит тебе иметь детей от маглорожденной. Или... я не знаю, Драко. Просто — просто скажи мне. Глаза Драко защипало от слез, он часто заморгал, сдерживая их, и сел рядом с ней на диван. Гермиона ободряюще улыбнулась. — Я справлюсь с чем угодно. — Она накрыла его ладонь своей. — Мы справримся. Просто расскажи. Драко посмотрел на их переплетенные руки и тихо произнес: — Глаза его наполняются слезами, когда он понимает: даже в своих самых мрачных фантазиях она ни разу не заподозрила его в обмане. Он ее не достоин. Она отдернула руку. — Обман? О чем... что случилось? Драко молчал, не отрывая взгляда от собственных ладоней. — Ты что-то сделал? Соврал в чем-то? Что это, Драко? Он попытался выдавить из себя хоть слово, но голос не слушался. — Скажи мне, Драко, — она мягко приподняла его подбородок, заставляя заглянуть в глаза, которые уже подернулись влагой, отчего золотистые искры в них вспыхнули ярче. Драко заговорил бесцветным, ровным голосом: — Я совершал прыжки во времени в период с января по октябрь 2000 года. И всё это время я знал, что у меня есть жена, но не знал — кто она. Хотя были намеки. Что она не ладит с моей матерью, что не хочет жить в Малфой-мэноре, что она невероятно умна и дружит с Гарри Поттером. — Ты никогда не говорил мне об этом. Тебе ведь нельзя было ничего раскрывать, — обвиняющим тоном произнесла она, убирая руку от его лица. Драко сглотнул. Ее разозлила эта часть? Черт. Сейчас всё станет намного хуже. Прежде чем он успел убедить себя бросить затею, он продолжил: — А когда прыжки прекратились, я прочел то письмо. Которое показывал тебе. Она кивнула: — Я помню. Драко глубоко вздохнул и уставился на их ноги. — В письме была еще одна подсказка, о которой я тебе так и не сказал. На конверте твоим... э-э... твоим почерком было нацарапано мое имя. В комнате повисла абсолютная тишина. Драко ждал, пока смысл сказанного дойдет до нее. Он сидел, понурив голову, не в силах встретить взгляд, полный предательства. Но он услышал это в ее голосе. — Ты знал. Драко закрыл глаза. — К тому времени мы работали вместе уже несколько месяцев, так что ты точно знал мой почерк. И когда ты увидел это, сопоставив со всеми остальными намеками, ты всё понял. Ты знал, что я твоя будущая жена. Драко поднял на нее взгляд и кивнул. Выражение ее лица разбивало сердце. — Ты говорил, что не знал, — произнесла она тихим, умоляющим голосом. — Говорил, что полюбил меня сам по себе. Драко схватил ее за колени. — Я и полюбил тебя сам по себе! Я любил тебя уже тогда, в самом начале. Она покачала головой. — Вот почему ты сорвался в парке. Ты только что выяснил, что я твоя будущая жена, и сама эта мысль была тебе противна. — Нет! Я сорвался, потому что был убежден, что не подхожу тебе. Что наш союз — это несправедливость по отношению к тебе. Но я хотел этого. Правда хотел. Гермиона опустила голову, и несколько слезинок упали на ее джинсы. — Почему ты лгал? Драко сильнее сжал ее колени. — Я не хотел тебя терять. Ты и так сомневалась, стоит ли начинать что-то со мной, и я не хотел давать тебе лишний повод уйти. — Ладно. Но почему ты хранил этот секрет так долго? Сколько прошло? Три года? Драко вздохнул. — У меня нет достойного оправдания. Мне так жаль, Гермиона. Ты права, я должен был признаться целую вечность назад. Она отвернулась к камину, высвобождая ноги из его хватки. Драко порывался придвинуться ближе, но остался на месте. — Дафна знала, так ведь? Драко кивнул, а затем выдавил: — Да. — Поэтому она так отчаянно набивалась мне в подруги? — Да, но только в самом начале. Потом она поняла, какая ты удивительная, и полюбила тебя саму по себе. Гермиона смахнула слезы. Драко протянул ей платок; она помедлила несколько секунд, прежде чем взять его. — Тео тоже? — спросила она следом. — Тео узнал, но гораздо позже того, как вы подружились. — Значит, вы все знали, — голос ее звучал мертво. — Вы все участвовали в этом грандиозном заговоре, чтобы заставить меня влюбиться в тебя. Это была какая-то игра? Полагаю, твоя мать тоже была в доле. — Нет, всё было совсем не так. И мать ничего не знала. Она до сих пор не в курсе. Гермиона подтянула ноги и обхватила колени руками. Драко коснулся ее предплечья, и она вздрогнула — этот жест разлетелся в его душе тысячей осколков. Она защитно сжалась, уходя в себя. Он уже видел ее такой пару раз, обычно когда на нее нахлынывали дурные школьные воспоминания, — но никогда еще причиной этой боли не был сам Драко (чаще это были выходки его матери или грубость незнакомцев). Он чувствовал: сейчас она мысленно вернулась в Хогвартс, где ее снова травили слизеринцы. Драко отчаянно хотел утешить ее и ненавидел себя за то, что сам стал источником ее страданий. Ему хотелось объяснить всё лучше, заверить, что ни он, ни Дафна с Тео не объединялись против нее, как в школе, но понимал: сейчас она не услышит ни слова. Он жалел, что не может вернуть маховик времени, чтобы отправиться в ту первую ночь их отношений и выложить всю правду. Гермиона долго смотрела на огонь, и когда заговорила снова, голос ее казался далеким и чужим. — Драко Люциус Малфой, — начала она. — Человек крайне сложный, который мало кого впускает в свою жизнь. Но стоит узнать его поближе (если он позволит), как открывается истина. Им движут внешние одобрения и желание быть обожаемым превыше всего. Его самый большой страх — оказаться никчемным. Драко понятия не имел, к чему она клонит, но молчал, пока она продолжала препарировать его душу. — Драко беззаветно предан тем, кому доверяет, и если они ставят перед ним цель, он будет неустанно трудиться ради ее достижения. Когда он был юн, отец подтолкнул его на путь Пожирателя Смерти, и он служил как мог, хотя всё это время ненавидел свою ношу. Но он жаждал одобрения отца. Спустя всего несколько лет после его совершеннолетия отец умер, и он был вынужден взять на себя управление поместьем Малфоев. Он исполнял свои обязанности добровольно, хотя чувствовал себя потерянным, напуганным и раздавленным, изводя себя до изнеможения. Но ему нужно было, чтобы мать видела: он способен на то, чего требует семья, поэтому он работал без жалоб. А потом, в том же году, он прочел письмо от самого себя из будущего — еще одного человека, которому он доверял. В письме говорилось, что однажды он женится на маглорожденной, которая ему едва симпатична. И он покорно встал на предначертанный путь, как делал это всегда. — Нет, — Драко придвинулся ближе и мягко коснулся ее щеки, заставляя повернуть голову. — Ты ошибаешься. Я не шел по указке. Я люблю тебя. Я следовал вот за этим, — он с силой сжал ткань рубашки прямо над сердцем. Она покачала головой и продолжила свое повествование: — Внутри Драко живет глухая, подспудная тревога. Время от времени она поднимает голову. Это случилось на скамейке в парке посреди ночи, это случилось, когда он исчез во Франции на несколько месяцев, и это проявилось даже тогда, когда он сделал предложение своей невесте, признавшись, что на протяжении всех их отношений он ждал, когда что-то пойдет не так. Эта тревога здесь потому, что в глубине души он этого не хочет. Никогда не хотел. Голос ее сорвался на последнем слове; она вскочила на ноги и направилась к выходу. — Нет! Ты не права. Вернись. Драко схватил ее за руку, но она вырвалась и продолжила путь к лестнице. Он последовал за ней в их спальню и заговорил, едва они переступили порог: — Он нервничает, сомневается и мечется, потому что ему страшно. Потому что он не так смел, как она, и совершенно не умеет брать то, что хочет, хоть и притворяется крутым... но он — он жаждет ее. Одежда уже летала по комнате, послушно укладываясь в сумку, которую Гермиона бросила на кровать. — Проклятье! — выругался Драко. — Почему я всё еще говорю о себе в третьем лице? Он подошел к ней и схватил за плечи, но вещи продолжали кружить вокруг них. Теперь она рыдала в голос, даже не пытаясь утереть слезы платком. — Послушай меня, Гермиона. Я хочу тебя. Я не просто следую какому-то предначертанному сценарию. Я так отчаянно хотел, чтобы это была именно ты, и когда так и вышло, я был в восторге. А потом испугался, что потеряю тебя, и солгал. Но это единственное, в чем я был нечестен. А все сомнения... это просто мой вечный страх, что однажды ты поймешь, насколько ты лучше меня, и уйдешь. Ты была права — я боюсь оказаться никчемным. Только это и стоит за моей тревогой. Ты должна мне поверить. — Откуда мне знать, что ты не лжешь сейчас? — Не лгу. Я выпью Сыворотку Правды, чтобы доказать это — что угодно. Только останься. — Я хочу быть с тем, кому могу доверять без всяких зелий. И я думала, что это ты! Но ты лгал. Вы все лгали. Все были в сговоре, и я... я не могу! Не сейчас. Мне нужно уйти. Вещи закончили упаковываться. Гермиона отвернулась от него, застегнула сумку и закинула ее на плечо. — Я ухожу к Гарри, — объявила она, крепко сжимая палочку в руке. — Останься, — взмолился он. Гермиона коротко коснулась его руки, глубоко вздохнула и вышла из комнаты.