Сын шерифа

Кафе оказалось именно таким, каким его рисовала память Стайлза: старые деревянные столы, густой запах пережаренного кофе, сладкой выпечки и тихая музыка, которая едва пробивалась сквозь гул разговоров. Типичное место для города, где ничего не происходит, и где половина школьников заливает здесь тоску молочными коктейлями. Дин пришел раньше. Старая привычка охотника, въевшаяся в подкорку за годы, когда опоздание на пять минут могло стоить жизни, сработала безупречно. Он выбрал стол у окна, привычно прикрыв спину стеной и держа в поле зрения входную дверь. Только когда он уселся, до него дошло, что это его первое чертово свидание в этой реальности. — Отлично, — пробормотал он, нервно постукивая пальцами по столешнице. — Еще один уровень абсурда разблокирован. Дин Винчестер идет на свидание в теле школьника. Дверной колокольчик звякнул, и Дин мгновенно вскинул голову. Эллисон вошла, на мгновение остановилась, оглядывая зал, пока её взгляд не зацепился за него. Она улыбнулась — открыто и легко — и направилась к столу. — Ты и правда пришел, — сказала она, присаживаясь напротив. — Я человек слова, — Дин старался, чтобы его голос звучал максимально спокойно, хотя внутри всё еще ворчал старый ворчливый охотник. — Честно говоря, я не была в этом уверена, — призналась она. — Это справедливо. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Эллисон изучала его с нескрываемым любопытством, а Дин пытался понять, что именно в её взгляде заставляет его чувствовать себя не в своей тарелке: её обаяние или то, что он видел в её движениях странную, почти профессиональную собранность. — Итак, — наконец нарушила тишину она. — Итак. — Ты собираешься объяснить, что это вообще было в школе? Ну, вся эта сцена у шкафчиков? — Чистой воды импровизация, — Дин слегка развел руками. Эллисон негромко рассмеялась. — Я так и подумала. Выглядело эффектно. Подошедшая официантка оставила на столе два меню. Эллисон раскрыла свое, но её взгляд всё равно постоянно возвращался к Дину. — Ты всегда так знакомишься с людьми? Ну, имею в виду… так напористо? — Обычно я просто врезаюсь в них на поворотах, — хмыкнул он. — Остальное — по обстоятельствам. — Это было впечатляюще, — она снова улыбнулась, а затем её взгляд стал чуть серьезнее. — Знаешь, Скотт выглядел… по-настоящему расстроенным. — Он это переживет, — отрезал Дин. — Ты ведь его лучший друг, да? — Именно поэтому я здесь, — Дин посмотрел ей прямо в глаза. В этот момент он почувствовал, что за фасадом милой новенькой скрывается гораздо больше, чем просто симпатичное лицо.

***

Эллисон закрыла меню, положив на него ладони, и посмотрела на Дина с вызовом, в котором не было агрессии — только чистое женское любопытство. — Значит, это всё-таки не свидание? — спросила она, чуть склонив голову набок. Дин зеркально повторил её жест, чувствуя, как внутри него просыпается тот самый азартный игрок, который когда-то умел очаровывать женщин в барах от Невады до Мэна. — А ты хочешь, чтобы оно им было? Она улыбнулась уголком губ, не отводя взгляда. — Я просто уточняю правила игры. Дин сделал паузу, и внезапно его накрыло нечто совершенно забытое. Это не было предчувствие удара или выброс адреналина перед схваткой. Это была настоящая, густая, как патока, подростковая неловкость. Та самая, от которой потеют ладони и слова начинают казаться лишними. — Честно? — выдохнул он. — Честно. — Я не планировал свидание, когда подходил к тебе в коридоре. — Я заметила, — Эллисон забавно сморщила нос. — Но, если быть совсем откровенным… я не против того, как всё обернулось. Эллисон рассмеялась, и Дин поймал себя на мысли, что ему чертовски нравится этот звук. В нём не было фальши, только искреннее веселье. — Ты очень странный, Стайлз. — Слышу это по десять раз на дню. Видимо, это мой основной бренд. — И ты часто дерешься? — она кивнула в сторону его рук. — Джексон сегодня выглядел так, будто его переехал грузовик. Причем дважды. — Я старался действовать аккуратно, — усмехнулся Дин. — Просто у него лицо слишком… притягивающее кулаки. Официантка принесла их заказ, и на какое-то время разговор перетек в безопасное русло: школа, учителя, странности маленького городка. Эллисон слушала его внимательно, и Дин видел, как её взгляд становится всё более изучающим. — Можно честный вопрос? — вдруг спросила она. — Это всегда риск, но валяй. — Ты совсем не похож на парня, который изо всех сил пытается впечатлить девушку. Дин откинулся на спинку стула и усмехнулся. — Возможно, я просто слишком ленив для этого. — Или слишком уверен в себе, — предположила она. — Или просто слишком стар. Эллисон удивленно приподняла бровь. — Стар? Тебе шестнадцать. — Ментально, — поправился Дин. — Иногда мне кажется, что мне глубоко за сорок и я повидал слишком много дерьма. Она снова рассмеялась, отчего в кафе будто стало немного светлее. — Тогда тебе точно не место в старшей школе, мистер Старый Ментально. — Начинаю подозревать, что это чистая правда. За окном медленно текла жизнь Бейкон-Хиллс: прохожие, машины, закатное солнце, окрашивающее витрины в золото. Эллисон долго смотрела на него, а потом тихо сказала: — Ты необычный. — Это такая вежливая замена слову «странный»? — Именно. И… мне это нравится. Дин на секунду замер. В его прошлой жизни были сотни засад, тысячи выстрелов и бесконечные мили дорог, но нормальных, тихих свиданий в кофейнях практически не случалось. И это ощущение было неожиданно приятным. — О чем ты думаешь? — спросила она, заметив его мимолетную задумчивость. — О том, что это самое спокойное место, где я был за очень долгое время. — Но это же просто обычное кафе. — В этом-то и вся прелесть. Эллисон улыбнулась своей мягкой, обезоруживающей улыбкой. — Тогда тебе определенно стоит чаще ходить на свидания. Дин усмехнулся, но внутри него уже зашевелился охотник. Он понимал, что эта идиллия — лишь хрупкая ширма. Где-то в лесу рычал Альфа, Скотт боролся со зверем внутри себя, а сам он сидел напротив девушки, чья фамилия заставляла старых волков прятаться в норы. Это спокойствие было слишком хорошим, чтобы длиться долго. Вечер продолжался в удивительном, почти медитативном ритме. Они говорили о какой-то ерунде: о планах на колледж, причем Дин старался не слишком сильно палиться со своими познаниями в баллистике и криминалистике, о вкусах в музыке — он с удивлением обнаружил, что Эллисон не воротит нос от классического рока, который он считал единственно верным. Потом была прогулка по тихим улочкам, освещенным мягким светом фонарей, и мороженое, которое в этом теле казалось в сто раз вкуснее, чем раньше. Дин ловил себя на том, что он постоянно шутит, приоткрывает ей двери и инстинктивно выбирает безопасную сторону тротуара. В какой-то момент он понял одну странную вещь: Дин Винчестер, оказывается, был чертовым романтиком. Он и сам об этом не подозревал, привыкнув к суровым будням в мотелях. Но сейчас, в этом подростковом теле, всё ощущалось острее. Легкое касание плечом, её смех, когда он переборщил с сарказмом, — это было самое нормальное, самое человеческое свидание в его жизни. Без ожидания удара в спину, без соли под порогом. Просто парень и девушка в маленьком городе. — Знаешь, — Эллисон остановилась у ворот своего дома, когда сумерки окончательно сгустились. — Я думала, что Бейкон-Хиллс будет самым скучным местом на земле. Дин посмотрел на неё, чувствуя, как вечерняя прохлада приятно холодит кожу. — А оказалось? — Оказалось, что здесь есть люди, которые могут удивлять. Она сделала шаг ближе, и Дин почувствовал её тепло. Охотник внутри него на секунду замолк, уступая место Стайлзу, который ждал этого момента вечность. Эллисон быстро поцеловала его в щеку — легкое, почти невесомое прикосновение — и улыбнулась. — Спасибо за вечер, Стайлз. — Тебе спасибо, — ответил он, провожая её взглядом до самой двери. Когда она скрылась в доме, Дин еще несколько секунд стоял в тишине. Ощущение «нормальности» всё еще грело изнутри, но охотничий инстинкт уже начал возвращать его в реальность. Он посмотрел на темную линию леса, которая высилась за жилыми кварталами. Это было лучшее свидание. Но теперь ему нужно было возвращаться к работе. — Ладно, — прошептал он, доставая из кармана ключи от джипа. — Романтика закончилась. Пора проверить, не натворил ли Скотт дел, пока я ел пломбир. Он сел в машину, и в ту же секунду его телефон завибрировал. Дин сидел в джипе, глядя на экран телефона, и чувствовал, как романтический флер вечера осыпается сухой штукатуркой. Он перечитал сообщение от Скотта дважды: «Стаилз, гипотетически, если я съел фарш для котлет, это плохо?»

***

Когда Дин ворвался в дом Макколлов, он ожидал увидеть погром: разбросанную мебель, следы когтей на стенах или, как минимум, Скотта, бьющегося в конвульсиях от избытка гормонов и сырого белка. Вместо этого на кухне царило странное, почти пасторальное спокойствие. Скотт сидел прямо на полу, привалившись спиной к дверце холодильника. Его взгляд был затуманенным и непривычно мирным, а на лице блуждала сонная, блаженная улыбка. Он выглядел как щенок, который втайне от хозяев распотрошил праздничный ужин и теперь пребывал в состоянии глубочайшей пищевой комы. — Стайлз… — лениво протянул Скотт, даже не пытаясь встать. — Ты пришёл. А мясо… мясо было такое вкусное. Я даже не понял, как оно закончилось. Дин замер в дверях, всё ещё сжимая в кармане заточенную стамеску. Он оглядел пустую тарелку, на которой ещё пять минут назад лежало два килограмма фарша, и перевёл взгляд на друга. — Ты реально всё сожрал? — Дин подошёл ближе и осторожно потыкал Скотта носком кеда. — Сырым? Макколл, у тебя желудок не из нержавейки, ты понимаешь, что тебя должно было вывернуть наизнанку? — Нет, — Скотт сыто икнул и прикрыл глаза. — Мне так хорошо. Тишина… В голове наконец-то стало тихо. Никаких криков, никакого шума. Только… котлетки. Которых не будет. Дин вздохнул и присел на корточки перед ним. Весь его боевой настрой испарился, уступив место какому-то странному чувству жалости. Он протянул руку и бесцеремонно вытер пятно крови с подбородка Скотта обычной кухонной салфеткой. — Ты же понимаешь, что твоя мама вернётся через полчаса и спросит, куда делся ужин на три дня вперёд? — спросил Дин, глядя в это до смешного довольное лицо. — Я скажу, что заходил ты, — пробормотал Скотт, окончательно сползая по холодильнику. — Она знает, что ты много ешь. Дин тихо усмехнулся. Этот парень умудрялся превратить мистический хоррор в комедию положений одним своим видом. Но он знал, что это затишье перед бурей. Наевшийся хищник — это спокойный хищник, но это не значит, что он перестал быть зверем. — Ладно, — Дин поднялся и начал быстро вытирать следы «преступления» на столешнице. — Поднимай свою шерстяную задницу. Сейчас мы придумаем легенду про голодного бродячего пса, а потом я уложу тебя спать. Раз уж ты такой добрый и сытый, самое время поговорить о том, что мы будем делать, когда этот фарш переварится и ты снова захочешь кого-нибудь укусить. Скотт что-то невнятно промычал, пытаясь сфокусировать взгляд на Дине. — Ты пахнешь… духами. И мороженым. Ты был с Эллисон? Дин замер с тряпкой в руке, чувствуя, как уши снова начинают гореть. — Заткнись и вставай, — отрезал он. — У нас много работы. Дин уложил эту «жертву гастрономии» в кровать и, прежде чем самому закрыть глаза, быстро набрал сообщение шерифу. Он написал, что заночует у Скотта — мол, готовимся к тестам по биологии, всё серьезно. Отец, который сам торчал на смене, ответил коротким «ОК», и Дин с чистой совестью заблокировал телефон. План на ночь был суров и профессионален: Дин устроился на полу, прямо на жестком ковре, положив под руку свой самодельный арсенал. Он собирался сторожить, ожидая, что вот-вот начнется «лунная фаза» — Скотт начнет метаться, выть, царапать стены или пытаться сбежать в лес за добавкой. Дин был готов ко всему: к драке, к связыванию друга простынями, к прыжку в окно. Но эта шерстяная задница внесла свои коррективы в сценарий охотника. Скотт просто… уснул. Он не просто уснул — он захрапел так безмятежно, будто не был носителем древнего проклятия, а реально был обычным подростком, который переел маминых котлет. Дин проворочался на полу полночи, вслушиваясь в каждый шорох, вздрагивая от скрипа половиц и высматривая в темноте светящиеся глаза. Но ничего не происходило. Когда за окном заскрежетали первые птицы и рассвет начал окрашивать комнату в серый цвет, Дин сел на полу, потирая затекшую шею, и уставился на мирно сопящего Скотта. — Ты издеваешься надо мной? — прошептал он в пустоту. Дин чувствовал себя обманутым. В его прошлой жизни оборотни были машинами для убийства, которые превращали все в кровавое месиво при первой возможности. А тут — здоровый сон и полное отсутствие агрессии. «Либо я нихрена не знаю про местных оборотней, — подумал Дин, поднимаясь с пола и хрустя суставами, — либо этот Макколл — какое-то уникальное исключение из всех правил природы. Оборотень на батарейках из фарша». Он подошел к кровати и бесцеремонно пнул матрас. — Вставай, чемпион, — проворчал он. — Пора в школу. И не забудь почистить зубы, от тебя до сих пор несет сырым мясом за милю. Скотт что-то промычал, перевернулся на другой бок и счастливо улыбнулся во сне. Дин только покачал головой. У него было стойкое ощущение, что Бейкон-Хиллс готовит ему еще немало сюрпризов, к которым жизнь в мотелях его не готовила.