Сын шерифа

Библиотека после уроков погрузилась в то сонное оцепенение, когда даже скрип стула кажется преступлением против тишины. Дин сидел за дальним столом, обложившись книгами по биологии и старыми тетрадями Стайлза, пытаясь совместить теорию хищников с реальностью, в которой его лучший друг ел сырой фарш. Он методично постукивал ручкой по раскрытой странице, погруженный в расчеты, пока чья-то тень не накрыла его чертежи. — Ты слишком много думаешь, Стилински, — раздался тихий голос. Дин поднял голову. Эллисон стояла рядом, прижимая к себе стопку учебников, и в свете пыльных лучей солнца её улыбка казалась чертовски обезоруживающей. — Это побочный эффект наличия мозга, — отозвался Дин, закрывая ноутбук. — Помогает не вляпаться в неприятности. Ну, или хотя бы понимать, почему вляпался. Эллисон рассмеялась и, получив кивок, присела напротив. Некоторое время они сидели в молчании, прерываемом только шелестом страниц. Дин пытался сосредоточиться на тексте, но краем глаза замечал, как она время от времени поглядывает на его записи. — «Криминальная психология»? — она прочитала название на корешке одной из книг. — Это тоже часть твоего «социального эксперимента»? — Скорее попытка понять, почему некоторые люди предпочитают резать, а не говорить, — ответил Дин, и в его голосе на секунду промелькнула жесткость, которую он не успел скрыть. Эллисон внимательно посмотрела на него. — Ты иногда говоришь так, будто тебе не семнадцать, а все сорок. И будто ты видел вещи, о которых в этих книгах даже не пишут. — У меня богатое воображение, — Дин быстро вернул на лицо привычную маску Стайлза. — И я посмотрел слишком много сериалов про копов. Это профессиональная деформация стажера. Они снова замолчали, и в этой тишине Дин почувствовал то самое спокойствие, которого ему так не хватало в прошлой жизни. Здесь не нужно было ждать удара в спину или запаха серы. Просто библиотека. Просто девушка напротив. Когда время подошло к следующему уроку, Эллисон начала собираться. Она закрыла книгу, но вместо того, чтобы сразу уйти, залезла в сумку и вытащила ярко-оранжевый апельсин. — Держи, — она покатила его по столу к Дину. — Витамин С помогает сосредоточиться. А то у тебя такой вид, будто ты собираешься объявить войну всему миру прямо здесь, между стеллажами. Дин поймал апельсин, чувствуя его прохладную, шероховатую кожу. — Спасибо. Буду использовать его как секретное оружие. Они вместе вышли в пустеющий коридор. У поворота Эллисон остановилась. Она на секунду замялась, глядя на него, а потом быстро, почти невесомо коснулась губами его щеки. — Увидимся позже, Стайлз. Она ушла, а Дин так и остался стоять, сжимая в руке апельсин. Он медленно коснулся щеки, чувствуя, как внутри, где-то под ребрами, начинает ворочаться то самое теплое и чертовски забытое ощущение. — Черт, — прошептал он, глядя ей вслед. — Бабочки. Вы вообще-то должны были сдохнуть еще в прошлой жизни, вместе с моей верой в человечество. Но, похоже, этим мелким тварям внутри никто не сообщил, что Дин Винчестер не верит в романтику. Он вздохнул, подбросил апельсин в воздух и пошел к шкафчику. Теперь ему нужно было найти Скотта и убедиться, что его «шерстяная задница» не сожрала никого на обеде. Дин шел по коридору, сжимая в кармане тот самый апельсин, и всё еще чувствовал на щеке легкий след поцелуя Эллисон. Он искал Скотта, чтобы обсудить план на вечер, но то, что он увидел, заставило его замереть в тени за углом. Скотт стоял в нише у шкафчиков с Лидией. Это не было похоже на обычный разговор. Скотт выглядел так, будто в нем внезапно включили режим «хищник на охоте» — он слишком близко прижимал её к стене, а его пальцы вцепились в её плечи чуть сильнее, чем положено. И он её целовал. Жадно, агрессивно, с тем самым животным надрывом, который Дин узнал бы из тысячи. Лидия ответила на поцелуй с привычным ей холодным любопытством, но Дину было плевать на её мотивы. Он видел Скотта, который только что демонстративно перешел черту. Дин дождался, пока Лидия скроется за поворотом коридора, и только тогда вышел из тени. Скотт стоял у шкафчиков, тяжело дыша, и в его позе было что-то дикое, торжествующее. Дин бесшумно подошел сзади, мертвой хваткой вцепился в его плечо и без лишних слов затащил в пустую лаборантскую, толкнув к столу с пробирками. — Ты что творишь, придурок? — Дин не кричал, он шипел, и этот шепот был холоднее льда. — Ты хоть понимаешь, во что ты сейчас вляпался? Скотт вскинул голову. Его глаза всё еще лихорадочно блестели, а в воздухе от него пахло не только Лидией, но и острой, концентрированной ревностью. — От тебя пахнет Эллисон, — прорычал Скотт, и его голос сорвался на хрип. — Весь день. После библиотеки этот запах стоит у меня в горле. Ты был с ней. Она тебя поцеловала, я чувствую это! Дин на мгновение замер, но быстро взял себя в руки. — И поэтому ты решил впиться в Лидию? Решил, что если я получил Эллисон, то ты имеешь право забрать ту, по кому я сох столько лет? Решил «уравнять счет», Макколл? — Я хотел, чтобы это прекратилось! — Скотт ударил кулаком по столу, заставив склянки жалобно зазвенеть. — Я чувствую твой триумф, чувствую её след на твоей коже. Мой волк бесится, он хочет её, а ты стоишь у него на пути. Я должен был… я должен был что-то сделать с этой энергией. Дин подошел к нему вплотную, глядя прямо в золотеющие глаза, не выказывая ни капли страха. — Ты не «что-то сделал», Скотт. Ты повел себя как трус. Ты не можешь контролировать свои чувства к Эллисон, поэтому решил ударить меня по больному месту. Ты использовал Лидию, чтобы просто заглушить свою зависть. Думал, я расплачусь и брошу Эллисон ради «старой любви»? Дин достал из кармана апельсин и медленно, с силой раздавил его в кулаке. Оранжевый сок потек между пальцев, капая на кафельный пол. — Послушай меня внимательно. Если ты еще раз попробуешь использовать людей как инструменты для своей «терапии», я перестану быть твоим напарником и стану твоим кошмаром. Поцелуй Эллисон — это моё дело. А то, что ты сейчас сделал — это признак того, что зверь внутри тебя уже начал жрать твой мозг. Скотт медленно опустил голову, закрывая лицо руками. Желтый блеск в глазах начал угасать, сменяясь тяжелым осознанием. — Я не хотел… оно просто накрыло меня, как волна… — Значит, учись плавать, — отрезал Дин, вытирая руку от сока апельсина старой ветошью. — Вставай, приведи себя в порядок и молись, чтобы Джексон не узнал об этом раньше, чем я придумаю, как удержать твою шерстяную задницу в узде. Дин вышел из лаборантской, чувствуя, как внутри всё кипит. Полнолуние было уже завтра, и он понимал: одних разговоров теперь точно не хватит.

***

Старый джип «Роско» натужно ревел двигателем, преодолевая очередной крутой подъем по шоссе в сторону полицейского участка. Дин крутил руль машинально, на чистых рефлексах, пока в его голове снова прокручивались фотографии обгоревших тел и вырезки из архивных папок. Мысли упрямо крутились вокруг Дерека Хейла и той адской мясорубки, через которую прошла его семья. Дин слишком хорошо понимал эту концентрированную, выжженную дотла ярость. Он сам годами жил с этим чувством, когда весь твой мир сужается до одной-единственной цели — найти и уничтожить тех, кто превратил твой дом в пепелище. Он думал о Хейлах. Думал об их общем, понятном без слов трагичном бэкграунде... И вдруг его словно ударило током. Дин резко, до упора вдавил педаль тормоза. Старый «Роско» взвизгнул шинами по асфальту, заскользил боком и с тяжелым сухим шелестом замер у самой обочины, едва не уткнувшись бампером в густые кусты ежевики. В салоне повисла оглушительная, давящая тишина, нарушаемая только тиканьем остывающего поворотника и тяжелым, прерывистым дыханием Дина. Он замер, намертво вцепившись в руль так, что пальцы Стайлза побелели до судорог. Охотничий мозг, привыкший анализировать любую аномалию, внезапно развернулся внутрь себя и завыл раненой сиреной. — Какого черта?.. — глухо пробормотал Дин в пустоту салона. Его прошиб холодный пот. До этой самой секунды, до этого чертова торможения у обочины, он ни разу не останавливался, чтобы посмотреть правде в глаза. Паршивой, пугающей правде. Он подозрительно легко принял это тело. Слишком легко. Дин Винчестер — человек, который зубами выгрызал свое право на возвращение из ада, чумы и чистилища, парень, который никогда не сдавался без драки, — здесь, в Бейкон-Хиллс, просто… устроился поудобнее. Он примерил жизнь семнадцатилетнего пацана, как хорошо разношенные старые ботинки. Он ходил на уроки, шутил с шерифом, флиртовал с Эллисон в боулинге, строил планы на стажировку... И всё это время внутри него не было привычного, разрывающего грудь отчаяния. Не было безумного, слепого желания вернуть свою прошлую жизнь любой ценой. Когда Дерек прижал его к стене, или когда Скотт рычал в лаборантской, его пальцы рефлекторно дергались к поясу в поиске Кольта или ангельского клинка. Рефлекс руки. Память мышц о брате, о Сэме. Но эта память больше не жгла изнутри раскаленным железом. Вместо яростной, удушающей боли потери в груди селилась какая-то странная, тихая и светлая грусть. Словно Сэм, Кас, Импала и вся их бесконечная война остались где-то в глубоком, правильном прошлом. Там, где им и место. Где они наконец-то… отмучились. Дин медленно опустил голову на руль, чувствуя, как бьется сердце в грудной клетке Стайлза. За всё то время, что он торчал в этом теле, за исключением самой первой минуты попадания, он ведь даже не попытался найти способ вернуться. Он не искал лазейки. Он не чертил на полу подвала оккультные знаки кровью. Он не пытался вызвать Кастиэля, истошно надрывая связки в лесу. Он не пошел на перекресток, чтобы закопать в землю жестяную коробку с костями черной кошки и своей фотографией, чтобы вызвать демона и заключить новую, паршивую сделку. Он просто остался здесь. Защищал волосатого подростка, копался в архивах и планировал будущее, в котором у него — впервые в жизни — была перспектива не сдохнуть до тридцати лет в придорожной канаве. Это пугало сильнее любого Альфы. Неужели это тело, эта чужая, чистая, еще не сломанная жизнь Стайлза Стилински так сильно влияла на его душу? Или Дин Винчестер просто настолько чертовски устал быть солдатом, что его собственное сознание ухватилось за этот Бейкон-Хиллс как за последний, единственный шанс на нормальность? Дин поднял взгляд и посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Из стекла на него глядели молодые, карие глаза подростка, но на самом их дне застыло выражение лица сорокалетнего уставшего мужчины. — Ладно, — тихо, с трудом выдавил он, заводя зажигание дрожащей рукой. — Разберемся с этим позже. Сначала нужно сделать так, чтобы у этого пацана вообще осталось это самое будущее. Джип снова тронулся с места, но атмосфера в салоне безвозвратно изменилась. Дин больше не бежал от своих мыслей — он принял новую вводную.

***

Дин сидел в самом дальнем углу архива, где тускло мигала старая лампа. Пальцы машинально вбивали в базу данных бесконечные отчеты о мелких правонарушениях: магазинные кражи, пьяные драки у бара и разбитые окна. Эта монотонная работа копа была отличной ширмой. Пэрриш, изредка заглядывавший в подвал, видел лишь примерного стажера, уткнувшегося в монитор. На самом же деле во второй вкладке браузера Дин лихорадочно копался в сети, собирая по крупицам биографию Питера Хейла. Официальные городские хроники Бейкон-Хиллс выдавали стандартную сухую информацию: пожар, трагедия, единственный выживший взрослый, находящийся в коме. Но Дин умел читать между строк. Он зарылся глубже — в старые налоговые отчеты, архивы местных газет начала двухтысячных и закрытые реестры недвижимости. — Нихрена себе, — тихо пробормотал Дин, вглядываясь в цифры на экране. — Да этот обгоревший парень — настоящий богатенький Буратино. Питер Хейл оказался далеко не простым провинциальным волком. Доля в строительном бизнесе, крупные инвестиции в недвижимость по всему штату, скрытые счета, оформленные через подставные фирмы, и владение доброй половиной лесных угодий округа. Хейлы веками держали этот город не только когтями, но и деньгами. И Питер был главным финансовым мозгом этого семейного клана. Дин откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по столу. Чуйка старого охотника, натренированная на сотнях самых опасных тварей, сейчас буквально орала на полную мощность. В такие совпадения Дин не верил никогда. В страшном пожаре, который уничтожил сильнейший клан оборотней, чисто случайно выживает именно тот, кто контролировал все их ресурсы и деньги. Человек, который не просто обгорел до костей, а умудрился не сдохнуть от болевого шока в первые же часы. — Ты не просто выживший, приятель, — Дин прищурился, глядя на зернистую старую фотографию молодого Питера Хейла. — Ты левая рука прошлой Альфы. Хищник, который умеет выживать в любых условиях. Судя по старым светским новостям и обрывкам криминальных сводок, Питер всегда оставался в тени своей сестры Талии — каноничной Альфы стаи. Но именно он обладал той изощренной, холодной жестокостью и умом, которые необходимы для теневого управления. Этот волк умел выживать на чистой, концентрированной злости. И если он сейчас действительно пришел в себя, то Скотт Макколл для него — не просто случайный укушенный подросток. Это пешка в его новой, чертовски продуманной и кровавой игре. Дин быстро закрыл левые вкладки, услышав тяжелые шаги Пэрриша на лестнице. Информация была принята к сведению. План «А» требовал срочных корректировок.

***

Дин сам не мог до конца объяснить себе этот порыв. Логика охотника твердила, что соваться в логово потенциального врага без оружия и четкого плана — это чистой воды глупость. Но чуйка, которая вела его через сотни засад в прошлой жизни, буквально зудела, не давая покоя. Он просто не мог поехать домой, зная, что в паре миль отсюда, на больничной койке, лежит парень, который в одиночку контролирует финансовую империю и, возможно, весь местный ад. Джип «Роско» мягко притормозил на полупустой парковке госпиталя Бейкон-Хиллс. Было уже поздно, посетителей почти не осталось, и окна больничного комплекса светились тусклым хирургическим светом. Дин натянул глубже капюшон толстовки Стайлза, засунул руки в карманы и уверенным шагом вошел через раздвижные стеклянные двери. На ресепшене дремала пожилая медсестра, даже не поднявшая головы на тихий шорох его кед. Подросток, пришедший проведать родственника — идеальное прикрытие, на которое никто не обратит внимания. Дин поднялся на нужный этаж. Коридор отделения интенсивной терапии встретил его монотонным писком приборов и резким запахом антисептиков. Он безошибочно дошел до знакомой палаты и аккуратно приоткрыл тяжелую дверь. Внутри было темно, лишь экран монитора ИВЛ подсвечивал бледным зеленым сиянием фигуру на кровати. Питер Хейл лежал абсолютно неподвижно, укутанный в бинты, как древняя мумия. Дин бесшумно подошел к самому краю постели и замер, внимательно вглядываясь в обгоревшее лицо мужчины. На мониторе ровно и ритмично бежала ломаная линия пульса. Никаких резких скачков. Никаких признаков жизни, кроме тех, что поддерживала машина. Но Дин не верил машинам. Он верил деталям. Он наклонился чуть ближе, заставив себя полностью отключиться от внешних шумов. В тишине палаты он стал методично сканировать Питера. Он смотрел не на датчики, а на то, как едва заметно подергиваются пальцы Хейла под простыней. Как едва уловимо меняется ритм его дыхания, когда Дин делает шаг в сторону. Оборотень в коме? Ну уж нет. Человек с такими деньгами, такими амбициями и такой выучкой не превращается в овощ просто так. Он затаился. Он регенерирует. И судя по едва заметному тонусу мышц шеи, этот «стейк прожарки медиум» прекрасно слышит каждый шорох в этой комнате. — Ну привет, Буратино, — едва слышным, ледяным шепотом произнес Дин, наклонившись к самому уху Питера. — Я знаю, кто ты такой. Я знаю про твои счета, про твои земли и про то, что ты был левой рукой Талии. И если ты думаешь, что сможешь разыграть эту карту с комой до конца, то ты плохо меня знаешь. Линия на мониторе на долю секунды дрогнула, сделав один резкий, неестественный скачок вверх, но тут же вернулась в норму. Дин криво усмехнулся. Ему этого было более чем достаточно. Он выпрямился, удовлетворенный своей маленькой проверкой. — Отдыхай пока, — бросил Дин, разворачиваясь к выходу. — Но помни: я за тобой присматриваю.

***

Вернувшись домой, Дин закрылся в комнате Стайлза на замок. Привычная подростковая берлога с комиксами мгновенно превратилась в штаб по расследованию уголовных дел. Дин сорвал со стены старые постеры и начал методично, свитч за свитчем, выстраивать охотничью доску — ту самую, которую они когда-то чертили с отцом и Сэмом в дешевых мотелях. В ход пошли все распечатки из архива, скриншоты документов и вырезки, которые он успел добыть. Дин развешивал их на стене, соединяя плотными красными нитями, вбивая канцелярские кнопки в штукатурку с глухим, яростным стуком. Его интересовало только одно: кто и что поимел с уничтожения Хейлов. — Ну давайте, суки, покажите мне свои лица, — процедил Дин, вешая в центр доски фотографию обгоревшего остова поместья. Информация складывалась в четкую, циничную схему. Это не было стихийным бедствием. Это была спланированная, многоуровневая ликвидация, где каждый участник получил свой кусок пирога. * Страховой холдинг «Гринвелл Секьюрити»: Дин пришпилил к стене копию договора. Сразу после пожара компания выплатила колоссальную сумму, но не выжившим Хейлам, а ушла через запутанные офшоры на счета подставных лиц. * Имя агента: Адриан Харрис. Тот самый, который вел страховое дело Хейлов и закрыл его за рекордные сорок восемь часов, зафиксировав «короткое замыкание». Сейчас этот парень резко сменил профессию и подозрительно тихо работает учителем химии в местной школе. * Видеонаблюдение и охрана: Фирма «Вэнгард Системс». За неделю до поджога на территории поместья полностью обновили систему камер и датчиков периметра. Дин подчеркнул маркером имя инженера, подписывавшего акт приемки: Гаррет Дуглас. В ночь пожара вся система синхронно отключилась из-за «внешнего электромагнитного сбоя». * Пожарная инспекция: Заключение о ликвидации дела. Старший инспектор пожарной службы округа, некий Дональд Бойд, лично подписал документ, запрещающий дальнейшее расследование из-за «высокой степени разрушения объекта и опасности обрушения конструкций». Через месяц после этого Бойд внезапно уволился и купил себе дорогой особняк на побережье. Дин отступил на шаг, тяжело дыша и рассматривая паутину из имен, дат и сумм. — Чистильщики, — прошептал он, прищурив колючие глаза. — Целая сеть обычных людей, которые продали оборотней за чемоданы с баксами. Пожарный эксперт и страховой агент, которых уже нашли мертвыми в лесу, были лишь первыми строчками в этом расстрельном списке Альфы. Питер Хейл — или тот, кто сейчас за него мстит, — просто идет снизу вверх, вырезая исполнителей одного за другим. И эта дорожка из трупов неизбежно вела к тем, кто держал в руках спички. Дин бросил маркер на стол и потер уставшие глаза. Картинка была паршивой. Город замер в шаге от тотальной бойни, и теперь у Дина были конкретные имена тех, кто окажется под ударом следующим.

***

Дин стоял перед стеной, скрестив руки на груди, и его взгляд становился всё более ледяным с каждой секундой. Вопрос о том, стоит ли предупреждать людей из этого списка, даже не задержался в его голове. — Предупреждать? — Дин горько ухмыльнулся сам себе, качая головой. — Ну уж нет. Бегите и заказывайте себе гробы поудобнее, твари. В его прошлой жизни охотника существовало незыблемое правило: монстры — это зло, а люди — невинные жертвы, которых нужно защищать любой ценой. Но Бейкон-Хиллс ломал эту логику через колено. Из архивных справок и личных заметок Талии Хейл, которые он успел сопоставить, вырисовывалась страшная, тошнотворная правда. Клан Хейлов не был бандой диких зверей. В том огромном деревянном поместье жили не только волки. Там были их человеческие пары — обычные мужчины и женщины, которые просто любили свою семью. И там были дети. Совсем маленькие дети, которые сгорели заживо, задохнувшись в едком дыму, пока вся эта купленная цепочка «уважаемых граждан» отключала камеры, подделывала подписи и закрывала глаза на запах бензина. Этих ублюдков Дин Винчестер людьми не считал. Для него они были хуже любого демона из ямы. Демоны хотя бы не притворялись школьными учителями и страховыми агентами. — Вы сожгли детей ради чемодана с баксами, — тихо процедил Дин, вонзая канцелярскую кнопку прямо в лицо на фотографии инспектора Бойда. — Альфа придет за вами. И я не собираюсь вставать у него на пути, чтобы спасти ваши паршивые шкуры. Предупредить их означало спугнуть Альфу, дать соучастникам массового убийства шанс сбежать от законного — пусть и чудовищного — возмездия. Охотник внутри Дина требовал справедливости, а не слепого следования протоколам полиции. Питер Хейл имел полное, абсолютное право вырвать этим мразям хребты. Но была одна деталь, которая заставляла Дина стискивать зубы до хруста. Скотт. Альфа не просто убивал виновных. Он втягивал во всё это Скотта, ломая пацану жизнь, превращая его в такого же монстра-мясника и подставляя под арбалеты охотников. И что еще хуже — эта кровавая дорожка из трупов гремела на весь округ. Отец Дина, шериф Стилински, буквально землю носом рыл, пытаясь распутать эти «нападения животных». Он неизбежно приближался к списку. А значит, Альфа рано или поздно решит убрать шерифа как досадную помеху. — Мне плевать на вас, — Дин обвел маркером имена Харриса и Дугласа. — Дохните, сколько влезет. Но вы не потянете за собой моего отца и Скотта. План Дина мгновенно перестроился. Он не собирался спасать Харриса или Бойда. Он собирался использовать их как идеальную, живую наживку. Он выяснит, кто из списка находится ближе всего к ликвидации, сядет ему на хвост и будет ждать, пока Альфа придет за своей долей крови. Там, на месте, Дин перехватит Питера — или того, кто за ним стоит, — и закончит эту историю на своих условиях. В коридоре послышались тяжелые, уставшие шаги отца, вернувшегося со смены. Дин молниеносно дернул за край старого покрывала, заранее закрепленного над доской, полностью закрывая стену с уликами от посторонних глаз. Маска Стайлза снова была готова к работе.

***

На город опустилась глухая, тяжелая ночь. Дин дождался, пока в доме окончательно затихнут шаги отца, а из-под двери его спальни перестанет пробиваться свет. Шум леса за окном становился всё более навязчивым, напоминая, что Бейкон-Хиллс — это не тихий пригород, а огромная аномальная зона. Дин накинул куртку, бесшумно выскользнул через окно второго этажа и направился в самую глубь леса, подальше от жилых домов и патрульных маршрутов шерифа. Ему нужно было место, где его никто не услышит. Он уже делал это. В самый первый день своего появления в теле Стайлза он, поддавшись панике, чертил знаки, кричал в пустоту, но тогда всё закончилось полным провалом. С тех пор прошла неделя. Вся эта рутина со школой, Скоттом, архивами и боулингом закрутила его, заставив поверить, что он смирился. Но сегодняшние мысли у обочины и нахлынувшее осознание, как подозрительно легко он принял чужую жизнь, заставили старые шрамы на душе вскрыться с новой силой. Дин вышел на небольшую, залитую тусклым лунным светом поляну. Воздух здесь казался неподвижным и холодным. Он остановился в самом центре, глубоко вздохнул, чувствуя, как легкие Стайлза наполняются сырым запахом хвои, и задрал голову к ночному небу. — Кас, — негромко позвал Дин. Его голос, непривычно высокий для него самого, прозвучал в тишине леса странно и одиноко. Он подождал несколько секунд. Слышно было только, как где-то в отдалении ухает сова. — Кастиэль, черт тебя дери, это я. Дин, — уже громче, с нарастающим нажимом произнес он, упрямо вглядываясь в просветы между верхушками сосен. — Слушай меня, пернатый ублюдок. Если ты жив, если ты меня слышишь — я здесь. Я застрял в каком-то Бейкон-Хиллс. В теле гребаного подростка. Он замолчал, затаив дыхание. Охотник внутри него ждал привычного, едва уловимого шороха за спиной. Ждал этого внезапного перепада давления, хлопка тяжелых ангельских крыльев и появления парня в помятом бежевом тренче, который посмотрел бы на него своим немигающим, синим взглядом и сказал: «Дин». Но ничего не произошло. В ответ была только тишина. Абсолютная, равнодушная, мертвая тишина провинциального леса. Ни ветра, ни вспышки света, ни единого знака. Дин зажмурился, чувствуя, как в груди поднимается старая, злая и бессильная ярость. Он сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. Память о прошлой жизни, о Сэме, о том, как они раз за разом вытаскивали друг друга из любой преисподней, на секунду вспыхнула ярким, болезненным пожаром. — Да ладно тебе! — рявкнул Дин в небо, и его голос сорвался на хрип. — Ты находил меня в Аду, Кас! Ты вытащил меня из Чистилища! Неужели эта дыра хуже?! Прекрати играть в молчанку! Эхо его крика улетело вглубь чащи и затихло. Лес словно поглощал любые звуки, не давая им вырваться за пределы этого проклятого города. Дин медленно опустил голову. Плечи судорожно дернулись, но он заставил себя сделать глубокий, ровный вдох. Тишина была ответом. Окончательным и бесповоротным. Никаких ангелов здесь не было. Никаких демонов перекрестка, никаких королей Ада. Весь его прошлый мир, вся его вселенная осталась там, за невидимым занавесом, до которого невозможно дотянуться, сколько ни кричи. Он остался один. В теле Стайлза Стилински. И эта тишина была лучшим доказательством того, что обратного пути нет. Дин криво, горько усмехнулся, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Романтика и надежды на чудесное спасение окончательно сдохли прямо на этой поляне. — Ладно, — тихо произнес он, разворачиваясь в сторону дома. В его глазах больше не было отчаяния — там снова застыла привычная, ледяная решимость охотника. — Раз ты не придешь, значит, я буду разгребать это дерьмо сам. Он пошел обратно к джипу. Завтра было полнолуние. И Дин Винчестер собирался встретить его во всеоружии, даже если из всего арсенала у него были только две руки, старый джип и Скотт Макколл, которого нужно было удержать от превращения в людоеда.

***

Дин вернулся в комнату через окно, даже не снимая куртки, и рухнул на стул перед мерцающим монитором компьютера Стайлза. Поляна в лесу, мертвая тишина и молчание Каса оставили внутри выжженную пустыню, но охотничий мозг требовал окончательных ответов. Он должен был сделать это в первый же день. Просто проверить. Убедиться, что его прошлая жизнь не была бредом сумасшедшего. Пальцы Дина быстро застучали по клавиатуре, вбивая в поисковую строку: «Дин Винчестер». Затем добавил: «Сэм Винчестер», «Бобби Сингер», «Лоуренс, Канзас». Он ждал увидеть сухие полицейские сводки, архивные статьи о взрыве банка в Сент-Луисе или нераскрытые дела об осквернении могил. Но экран выдал такое количество ссылок, что Дин на секунду ослеп от обилия ярких картинок. — Что за нахрен… — пробормотал он, подаваясь вперед и вчитываясь в заголовки. Там не было криминала. Там были фан-сайты, статьи на Википедии, форумы и огромные плашки видеохостингов. Дин кликнул по первой попавшейся ссылке, и его сердце на секунду просто перестало биться. Сериал. Куча нахрен сезонов. Пятнадцать лет чьей-то чужой, коммерческой индустрии. Дин лихорадочно листал страницы, открывая вкладки одну за другой. Он наткнулся на галерею актеров. И это была его натуральная рожа. Не та картинка, которую когда-то нарисовал безумный пророк Чак на обложках своих грошовых книжек в его старом мире. Нет. Из монитора на него смотрел он сам — со всеми его шрамами, тяжелым взглядом, в его родной кожаной куртке и на фоне Импалы. Каждая деталь, каждый изгиб шеви 67-го года были настоящими. Дрожащей рукой Дин навел курсор на самую первую серию первого сезона. Пилот. Видео загрузилось мгновенно. Экран потемнел, побежали титры, и из динамиков раздалась тяжелая, гнетущая музыка. Дин смотрел на экран, не моргая, а по его спине крупными каплями катился холодный пот. Это был он. Это была его жизнь, порезанная на аккуратные сорокаминутные куски с перерывами на рекламу. Каждая сцена, каждое слово, которое произносил парень на экране, всплывали в голове Дина одновременно с видеорядом. Это была его собственная память, его личный ад, выставленный на всеобщее обозрение ради развлечения миллионов подростков. На экране появился Джон Винчестер. Молодой, суровый, отдающий приказы тоном, не терпящим возражений. — Блять… — выдохнул Дин сквозь сжатые зубы. Внутри вскипела такая дикая, острая ярость, что он едва не пробил кулаком монитор Стайлза. Смотреть на отца со стороны, зная, через что он заставит их с Сэмом пройти, было невыносимо. Джону хотелось втащить прямо через экран, разбить эту правильную, жесткую физиономию за всё то дерьмо, которое он назвал «воспитанием». Дин нажал на паузу. Картинка замерла. Он сидел в полумраке комнаты, тяжело дыша, а в его голове творился настоящий хаос. Его мир, его Сэм, его тридцать лет войны с тварями — всё это здесь было просто гребаным телешоу. Сценарием. Выдумкой. Охотник медленно закрыл лицо руками, чувствуя, как реальность Бейкон-Хиллс окончательно и бесповоротно заколотила последний гвоздь в гробу его прошлого.