Сын шерифа

Дин крутил руль «Роско», направляясь в сторону школы, а в голове вместо привычных схем засад и охотничьих протоколов крутился образ Эллисон. Её смех в боулинге. То, как она потянула его за воротник толстовки в библиотеке. Запах её волос. Он резко затормозил на светофоре и со всей силы хлопнул ладонью по рулю. — Так, стоп, — процедил Дин в пустоту салона, чувствуя, как к горлу подступает волна паники. — Какого хрена? Его охотничий мозг, прожженный цинизмом, внезапно выставил ему жесткий счет. Мысли о семнадцатилетней девчонке в его «прошлом» состоянии отдавали бы глухой уголовщиной. Дин Винчестер, уставший солдат, прошедший ад, ловил себя на том, что думает о школьнице. От этой мысли внутри всё переворачивалось. Он почувствовал себя старым извращенцем, который по ошибке затесался в чужую песочницу. Но, вглядываясь в свои ощущения, Дин понимал: всё гораздо сложнее. Это не была похоть старого мужика. Это была чистая, гормональная, бьющая по шарам химия тела Стайлза Стилински. Его нынешнее тело было молодым. Органы, рецепторы, железы — всё это функционировало на полную мощность подросткового возраста. А вдобавок к этому шла каноничная, родная гиперактивность пацана, которая разгоняла любые эмоции до максимума. Дин замер, глядя на зеленый свет светофора. Он понял. Он не был старым извращенцем. Он был гребаным миксом. Это была дикая серия «Сверхъестественного» Макс — его старый охотничий опыт и жесткие мозги, запертые в абсолютно здоровом, молодом теле подростка с зашкаливающим уровнем тестостерона. Душа ассимилировалась. Ошибочный баг сценария не просто загрузил память Дина — он намертво сшил её с биологией Стайлза. И сейчас эта биология искренне, по-настоящему тянулась к Эллисон. Для этого тела всё было впервые. И Дин чувствовал эту радость, эту светлую глупость, которую его собственное эго когда-то похоронило еще в Лоуренсе. — Ладно, — Дин выдохнул, трогаясь с места. — Будем считать, что я просто получил второй шанс на нормальную молодость. С бонусом в виде знания, как содрать шкуру с вервольфа. Дин припарковал джип у школьного двора, заглушил мотор и еще пару секунд просто сидел, глядя на лобовое стекло. Гормоны гормонами, химия химией, но нужно было держать голову холодной. Впереди был учебный день, пустая стена в комнате, которую предстояло восстановить по памяти, и Альфа, который где-то в городе открыл сезон охоты на «чистильщиков». Он нацепил привычную ухмылку Стайлза, перекинул лямку рюкзака через плечо и вышел из машины, направляясь к главному входу. Школьный звонок пронзительно затрещал, заполняя коридоры эхом. Дин зашел в кабинет химии одним из последних и сел на свое привычное место. Скотта рядом не было, и пустующий стул привлекал лишнее внимание. Напротив доски, за безупречно чистым учительским столом, восседал Адриан Харрис. И этот мужик вызывал у Дина рвотный рефлекс одним своим видом. Даже если бы Дин ночью не раскопал в архивах ту паршивую историю с поджогом дома Хейлов; даже если бы он не знал, что этот лощеный тип за чемодан с баксами подписал смертный приговор человеческим парам и маленьким детям оборотней — он бы всё равно его возненавидел. Чисто по-человечески. Харрис был каноничным, рафинированным ублюдком. Из тех, кто упивается своей крошечной властью над подростками. Он смотрел на класс через тонкие очки с таким выражением лица, будто перед ним сидело стадо тупых, немытых первобытных людей, мешающих ему заниматься великой наукой. Каждое его слово так и сочилось ядовитым сарказмом, а манера кривить губы при виде чужой ошибки заставляла Дина рефлекторно сжимать кулаки под партой. Джону Винчестеру в его прошлой жизни за такие педагогические приемы оторвали бы голову в первые пять минут. — Итак, — Харрис медленно поднялся, поправляя идеально отутюженные манжеты рубашки. — Раз уж мистер Макколл сегодня решил проигнорировать основы органической химии… Мистер Стилински. Может быть, вы снизойдете до нас и объясните классу разницу между экзотермическими и эндотермическими реакциями? Или ваша гиперактивность сегодня занята более важными вещами? Например, разглядыванием трещин на потолке? По классу прошел тихий смешок. Джексон Уиттмор на передней парте обернулся и издевательски ухмыльнулся, демонстрируя, что он полностью на стороне учителя. Дин медленно откинулся на спинку стула. Маска дерганого Стайлза чуть не слетела, уступив место тяжелому, ледяному взгляду сорокалетнего охотника, который видел тварей пострашнее этого школьного диктатора. Он смотрел на Харриса в упор. Прямо в эти трусливые, прикрытые стеклами очков глаза. «Ты даже не представляешь, приятель, какая эндотермическая реакция ждет тебя, когда Альфа придет выпускать тебе кишки», — подумал Дин, чувствуя, как внутри закипает злой азарт. — При экзотермической реакции энергия выделяется в окружающую среду, мистер Харрис, — ровным, неестественно спокойным для Стайлза голосом ответил Дин, не сводя взгляда с учителя. — Например, при горении. Выделяется очень много тепла, света и… угарного газа. Сгорает всё. Документы, стены, люди. И пути назад уже нет. А при эндотермической — энергия, наоборот, поглощается. В кабинете внезапно стало очень тихо. Улыбка сползла с лица Харриса. Он уловил в голосе парня какой-то странный, пугающий подтекст, от которого у него по спине пробежал холодок. Тон Дина был слишком тяжелым, слишком взрослым. — Ну… технически верно, Стилински, — Харрис кашлянул, поправляя очки, и поспешил отвернуться к доске, чтобы прервать этот зрительный контакт. — Садитесь. И в следующий раз отвечайте без этого вашего… драматизма. Дин криво ухмыльнулся и опустил взгляд в тетрадь. Спасать эту мразь от когтей Альфы он не собирался. Но Харрис был его единственным билетом на встречу с Питером Хейлом. Нужно было выяснить, где этот ублюдок обитает после школы, и сесть ему на хвост, пока Альфа не завершил свою экзотермическую реакцию. Не успел Дин собрать вещи после урока химии, как в кармане джинсов снова завибрировал телефон. На экране высветилось уже привычное «Батя». Дин нажал на кнопку приема, прижимая мобильник к уху плечом, пока застегивал рюкзак Стайлза. — Стайлз, отбой по практике на сегодня, — голос шерифа Стилински из динамика звучал глухо, устало и напрочь лишен был утренней строгости. На заднем плане слышался характерный шум работающей рации и переговоры оперативников. — В дежурке ловить нечего, весь убойный отдел сейчас на выезде. Полчаса назад поступил вызов. Дин мгновенно замер, бросив застегивать рюкзак. Охотничий мозг тут же выдал короткую вспышку предчувствия: началось. — Что случилось, пап? — Дин постарался, чтобы его голос звучал с привычным для Стайлза подростковым любопытством, хотя внутри всё сжалось в жесткий узел. — Труп в местном видеопрокате, — тяжело вздохнул шериф. — Мужчина. Нападение… ну, предварительно опять пишут про дикое животное, хотя характер повреждений там совсем паршивый. Эксперты только выехали. Короче, Стайлз, в участке делать нечего, марш домой. Не путайся под ногами у парней. — Понял, пап. Будь осторожен, — Дин нажал отбой. Он медленно опустил руку с телефоном, уставившись в пустую классную доску. На лице охотника появилась мрачная, ледяная ухмылка. «Ну, привет от Питера, — подумал он, чувствуя, как внутри закипает глухая, злая ярость. — Свистнул-таки мои наработки, тварь шерстяная». Дин помнил этот труп из видеопроката. Ночью в его комнате, прямо в центре сорванной со стены схемы вещдоков, этот мужик шел третьим пунктом. Он работал инженером в «Вэнгард Системс» и три года назад лично устанавливал новую сигнализацию и систему скрытого видеонаблюдения в поместье Хейлов. Именно он за приличный откат отключил все датчики периметра в ночь поджога, оставив запертых в доме людей и детей без единого шанса на спасение. Питер Хейл не стал тратить время на Харриса, который сидел под прикрытием школы у всех на виду. Альфа пошел по самому простому пути из украденного списка Дина — зачистил того, кто жил на отшибе и сидел в пустом видеопрокате. Дин закинул рюкзак на плечо и быстрым шагом направился к выходу из школы. Ситуация стремительно катилась в бездну. Альфа использовал его как бесплатную ищейку, и теперь, благодаря Дину, у монстра в руках было полное расписание и координаты всех мразей Бейкон-Хиллс. И если Дин прямо сейчас не найдет способ сыграть на опережение, город превратится в один сплошной морг до того, как Скотт вообще успеет выспаться. Дин уже сидел в джипе, держа руку на ключе зажигания, когда его внезапно прошибла мысль. Он замер. Мотор так и не завелся, а в салоне «Роско» снова повисла густая тишина. Охотничий мозг, привыкший раскладывать мотивы тварей на сухие составляющие, вдруг нашел колоссальное, кричащее противоречие во всей этой истории с Альфой. — Стоп, — пробормотал Дин, прищурившись на лобовое стекло. — Нихрена он не сумасшедший. Все в этом городе — от Дерека Хейла до шерифа — твердили, что в лесах бродит дикое, обезумевшее от боли и ярости чудовище. Но Дин вспомнил прошлую ночь. Вспомнил огромный, покрытый шерстью силуэт в своей комнате, горящие красные глаза и ту самую лапу на своем горле. Питер Хейл в полном релизе, на пике полнолуния, когда даже опытные волки теряют рассудок, действовал с хирургической, пугающей точностью. Он не разорвал Дина на куски. Он не выпустил ему кишки. Он аккуратно, ювелирно вырубил его. Дин машинально коснулся своей челюсти пальцами — кожа была абсолютно гладкой, мышцы не выли от боли. У Стайлза даже синяка не осталось. Обычный человек после удара Альфы улетел бы в морг со сломанным черепом, но Питер рассчитал силу до грамма. Он взял только список. Этот вервольф полностью, абсолютно себя контролировал. Дин откинулся на сиденье, чувствуя, как пазл в его голове со щелчком перестраивается. В этой кровавой цепочке смертей не было невинных жертв. Ни одной. Водитель автобуса, пожарный инспектор, инженер по сигнализации из видеопроката — Альфа не рвал случайных прохожих ради забавы. Он планомерно, методично зачищал только причастных. Тех, кто сжег его семью и детей. Для Дина Винчестера, который сам когда-то вырезал гнезда вампиров и зачищал демонов без капли жалости, такая логика была более чем понятна. Это была чистая, праведная вендетта. Монстрами в этой истории были как раз те, кто сидел в списке. Но оставался главный вопрос: зачем Питер укусил Скотта? Зачем плодить бету в разгар собственной тайной войны? И тут Дина осенило окончательно. Он вспомнил, как Скотта штормило перед луной, как парень судорожно цеплялся за него, за Дерека, за всё, что связывало его с человечностью. Питер Хейл провел три года в запертом, обгоревшем теле, в ментальном аду, отрезанный от мира. Клан уничтожен, он остался один. Ему нужно было вернуться. А чтобы не сойти с ума от собственной ярости, чтобы не превратиться в безмозглую, вечно воющую в лесах тварь, каждому волку нужен якорь. Заземление. То, что удержит разум на плаву, когда инстинкты Альфы начнут выжигать остатки человечности. Вот почему он обратил Макколла. Скотт — его якорь. Его привязка к этому миру, ментальная страховка от окончательного безумия. Питер создал себе бету не ради армии, а чтобы просто не быть одному в этом выжженном дотла филиале преисподней. — Ну надо же, — Дин криво ухмыльнулся, наконец поворачивая ключ. Двигатель джипа привычно зачихал. — Похоже, в этой дыре я единственный, кто понимает этого парня. Картина прояснилась. Питер Хейл вел свою игру, и Дин больше не видел в нем бездумного монстра из учебника. Теперь это был опасный, расчетливый и чертовски умный противник, у которого были все основания делать то, что он делает. И Дину нужно было решить, чью сторону занять в этой шахматной партии, пока Харрис еще жив. Дин настолько глубоко ушел в свои мысли об Альфе, якорях и выжженных семьях, что полностью выпал из реальности. Резкий, отчетливый стук по стеклу заставил его рефлекторно подпрыгнуть на сиденье. Рука дернулась к несуществующему кобуре, а сердце Стайлза выдало тройной удар, прежде чем он разглядел за окном улыбающееся лицо Эллисон. Он шумно выдохнул, открыл дверцу и вышел на улицу. Охотник внутри него отвесил себе мысленную пощечину за то, что прохлопал приближение человека на пустой парковке. Они стояли у машины на парковке после школы. Солнце уже клонилось к вечеру, люди постепенно расходились, хлопали двери машин, кто-то смеялся у входа в школу. Эллисон оперлась на дверь своей машины и посмотрела на него чуть задумчиво. — Стайлз. — Мм? — Мне нужно тебя кое о чём спросить. — Это звучит как начало опасного разговора. Она улыбнулась. — Не такого опасного. — Уже легче. Она на секунду замялась. — Моя мама… знает, что я ходила на свидания. Дин моргнул. — Во множественном числе? — Во множественном. — Это звучит хуже, чем я ожидал. Эллисон засмеялась. — Она просто спросила, с кем. — И? — Я сказала, что тебя зовут Стайлз. — Это уже ошибка. — И что ты хороший. — Это ещё большая ошибка. Она слегка толкнула его плечом. — Перестань. — Я реалист. Пауза. Она посмотрела на него чуть внимательнее. — Она хочет с тобой познакомиться. Дин моргнул. — Подожди. — Что? — Познакомиться… как? — Ужин. Он несколько секунд молчал. — Семейный? — Да. — Мы знакомы… сколько? — Несколько дней. — Это очень быстро. — Я знаю. — Она чуть пожала плечами. — Но мама сказала, что если я уже хожу с кем-то на свидания, она хочет увидеть, кто это. — Это звучит как проверка. — Немного. — И если я не пройду? Она улыбнулась. — Ты пройдёшь. — Откуда такая уверенность? — Потому что ты нормальный. Он тихо усмехнулся, вспоминая, как полчаса назад вбивал в базу копов кражи велосипедов, а ночью допрашивал черного демона в ловушке. — Люди обычно говорят другое слово. — Мне нравится нормальный. Пауза. Он посмотрел на неё. — Когда? — Завтра вечером. — Так быстро? — Она любит не откладывать. Дин вздохнул. — Конечно. Эллисон чуть наклонила голову. — Это «конечно» значит да или паника? — Это значит да. Она заметно обрадовалась. — Правда? — Да. — Спасибо. — Не благодари заранее. Она открыла дверь машины. Потом остановилась. — Стайлз. — Да? — Надень что-нибудь приличное. Он посмотрел на свою помятую фланелевую рубашку и толстовку. — Это прилично. — Нет. — Я подумаю. Она улыбнулась и села в машину. Дин остался стоять на парковке, глядя ей вслед. Потом тихо сказал самому себе: — Семейный ужин. Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как внутри Стайлза снова поднимается та самая теплая, дурацкая волна предвкушения. — Я совершенно не готов к семейным ужинам. Но почему-то всё равно поймал себя на том, что ждёт завтрашний вечер. Провожая взглядом удаляющуюся машину Эллисон, Дин еще пару секунд тупо смотрел на пустую дорогу. Гормональный коктейль в теле Стайлза постепенно перегорал, уступая место холодному, трезвому охотничьему разуму. И вот тут Дина накрыло по-настоящему. Каждая клетка его сорокалетнего опыта взвыла от абсолютного, звенящего охреневания. — Куда я согласился пойти? — вслух переспросил он, и его собственный голос показался ему чужим. — На семейный гребаный ужин?! К родителям девчонки, с которой я знаком три дня?! Он с силой зажмурился и прижал ладони к вискам, чувствуя, как мозг начинает плавиться. Дин Винчестер за свою долгую, грязную и кровавую жизнь бывал во многих местах. Он спускался в Чистилище, торговался с Королем Ада, сидел в допросных ФБР под прицелом десятка стволов, дрался с левиафанами и заглядывал в пасть к Люциферу. И ни разу, ни единого раза за все эти тридцать с лишним лет войны ему не было так искренне, до паники страшно, как от словосочетания «знакомство с мамой». Это был абсолютный сюрреализм. Высший пилотаж космического маразма. Во вселенной идет тайная война: Альфа-вервольф режет мразей по его украденному списку, полиция Бейкон-Хиллс стоит на ушах из-за трупов, Скотт Макколл пытается не сожрать соседей на заднем дворе... а он, величайший боец с нечистью, завтра вечером будет сидеть за круглым столом, держать нож в левой руке, вилку в правой и вежливо улыбаться чужой маме, изображая примерного мальчика. — Ну пацан, ну удружил, — простонал Дин, открывая дверцу джипа и буквально падая на сиденье. — Твои гормоны меня в могилу сведут быстрее, чем серебряная пуля. В его прошлой реальности семейный ужин обычно означал ведро жареных крылышек из фастфуда на капоте Импалы, пока Сэм копался в ноутбуке, а Бобби ворчал по телефону. Понятия «приличная одежда», «светская беседа» и «семейные ценности» были для него такой же далекой фантастикой, как полет на Марс. А самое паршивое — охотничья паранойя тут же подкинула новую, трезвую мысль. Семья Арджент. Дерек Хейл что-то плел про профессиональных убийц, которые орудуют в городе. И если эта девчонка как-то связана с местными тайнами, то этот ужин будет не просто проверкой на «нормальность». Это будет допрос с пристрастием в самом тылу потенциального врага. Дин с силой крутанул ключ зажигания. «Роско» недовольно зарычал. — Ладно, мамочка, — процедил он сквозь зубы, выруливая с парковки. — Посмотрим, что ты за штучка. Но если ты заставишь меня есть веганскую лазанью — я за себя не отвечаю. Дин вырулил на шоссе, и тут до него дошло окончательно. На очередном перекрестке он бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил, что у него подозрительно блестит лоб. Сердце в груди Стайлза колотилось в каком-то рваном, дурацком ритме, а ладони на руле стали влажными. Он оторвал одну руку, посмотрел на дрожащие пальцы и почувствовал, как челюсть медленно ползет вниз. — Это что… мандраж?! — Дин неверяще уставился на свои ладони. — Я потею? Серьезно? Из-за гребаного ужина?! Его просто выносило от абсурдности происходящего. Он, Дин Винчестер, парень, который шел на встречу со Смертью и лениво жрал при этом фастфуд, сейчас испытывал чистокровную, паническую подростковую тревогу из-за знакомства с родителями. Гормоны Стайлза Стилински работали без осечек. Стоило только подумать об Эллисон и её маме, как тело молодого пацана выдавало полный спектр вегетативных реакций. Мандраж перед девчонкой. Чистый, незамутненный пиздец. Дин откинулся на спинку сиденья и нервно рассмеялся, качая головной. Если абстрагироваться от волчьего воя в гараже и утренних трупов в видеопрокате, то картина его новой реальности выглядела как какой-то изощренный, издевательский рай. За одну неделю. Всего за одну неделю его осознания себя в этом мире, его жизнь превратилась в то, о чем старый, уставший Дин Винчестер не смел даже мечтать в самых сладких снах. Он кайфует от общения с отцом-шерифом. Настоящим, живым, адекватным отцом, который не швыряет в него дробовик со словами «охоться или сдохни», а ворчит из-за остывшего кофе и заботливо пытается оградить от опасности. У него есть подработка и официальная стажировка в участке. Он уже наметил себе четкий, легальный путь в академию ФБР — без фальшивых жетонов и поддельных кредиток. И, вишенка на торте, у него, оказывается, есть девушка. Уже. Настоящая, красивая, живая девчонка, которая целует его в библиотеке и зовет в гости. Если бы не волосатый друг-оборотень в гараже и Альфа-мясник с его списком, эта жизнь была бы розовой мечтой. Идеальной, чистой, правильной жизнью американского подростка с большими перспективами. — Как, блять?! — выдохнул Дин, качая половиной головы. — Как такое вообще возможно? Чак там в своей вселенной, наверное, от зависти бы лопнул. Дин Винчестер получил идеальный шанс на нормальность. Второй шанс, который выдается один на миллиард. И теперь, глядя на темнеющий лес за окном, Дин понимал: он зубами вырвет этот шанс у любого Альфы. Он защитит эту свою новую, розовую, до икоты правильную мечту. Даже если для этого ему придется переписать чертов список по памяти, запереть Скотта на титановые цепи и пережить ужин у Арджентов.