Леденцовый лёд

Утро вторника началось с того, что Тэхён проснулся за минуту до будильника. Он лежал на спине, глядя в потолок с тёмными разводами, и слушал, как за стеной кашляет бабушка. Соджун сопел рядом, раскинув руки и ноги, оккупировав больше половины футона. Изо рта у него тянулась тонкая ниточка слюны. Тэхён аккуратно отодвинул братскую ногу со своего живота, сел и потянулся. Хрустнула шея, заныла спина — сказалась субботняя работа на рынке. Сегодня был важный день. Контрольная по математике. Если он напишет её хорошо, у него будет шанс получить стипендию. А стипендия — это деньги. Деньги — это блокаторы, нормальная еда, тёплая одежда на зиму. Тэхён встал и пошёл умываться. В ванной было холодно. Зеркало запотело от его дыхания. Он смотрел на своё отражение — бледное, с синяками под глазами, с родинкой на нижнем веке, которая сегодня казалась особенно тёмной. — Ты справишься, — сказал он своему отражению. Отражение смотрело с сомнением. Он быстро почистил зубы старой щёткой, натянул одежду — чёрные джоггеры, серая толстовка с потёртым принтом, кеды. Проверил рюкзак. Тетрадь. Та самая тетрадь с конспектами по математике, которую ему дала старшеклассница — знакомая Юнги. Толстая, в зелёной обложке, исписанная аккуратным почерком. Там были все темы за полугодие. Без неё он бы не справился. Тетрадь была на месте. Тэхён выдохнул, закинул рюкзак на плечо и разбудил Соджуна. Утро прошло по накатанной — Соджун ныл, не хотел вставать, Тэхён тащил его в ванную, пихал в него завтрак, проверял, взял ли он сменку. Бабушка молча налила им супа и ушла на рынок. В школу они влетели за пять минут до звонка. Первые три урока прошли как в тумане. Тэхён сидел на последней парте, делал вид, что слушает, а сам листал тетрадь, пытаясь впитать как можно больше. Формулы, графики, уравнения — всё мелькало перед глазами. На большой перемене он решил сходить в туалет. — Присмотри за вещами, — бросил он соседу по парте — прыщавому парню по имени Хёнджун, который вечно спал на уроках. Хёнджун кивнул, не открывая глаз. Тэхён вышел в коридор. В туалете было шумно — младшеклассники курили в кабинках, старшеклассники красились у зеркал. Он быстро сделал свои дела, помыл руки (ледяной водой, мыло кончилось) и пошёл обратно. Вошёл в класс — и замер. Тетради на парте не было. Он подошёл к своему месту, перерыл рюкзак, заглянул под парту. Пусто. — Хёнджун, — он тряхнул соседа за плечо. — Где тетрадь? Хёнджун открыл один глаз, посмотрел на него мутно. — А? Тетрадь? А, этот приходил... старшеклассник. Сказал, что это его. Забрал. Тэхён почувствовал, как внутри всё оборвалось. — Какой старшеклассник? — Ну... красивый такой. Улыбчивый. Пак Чимин, кажется. Пак Чимин. Тэхён выдохнул. Не Чонгук. Хорошо. Чимин, судя по всему, адекватный. С ним можно договориться. Он выбежал из класса и помчался на этаж старшеклассников. --- Этаж одиннадцатых классов отличался от его этажа, как небо от земли. Здесь было тише, чище, пахло не потом и дешёвыми духами, а дорогим кофе и чем-то неуловимо богатым. На стенах висели стенды с достижениями, фотографии лучших учеников. Тэхён нёсся по коридору, вглядываясь в лица. Чимина он нашёл в холле у автомата с кофе. Тот стоял, прислонившись к стене, и потягивал напиток из бумажного стаканчика. Вид у него был расслабленный, довольный, будто он только что выиграл в лотерею. На Чимине была школьная форма, но сидела она так, будто её шили лично для него. Пиджак расстёгнут, галстук чуть ослаблен, рубашка белоснежная. Волосы мягкими волнами падали на лоб. — Пак Чимин-ши? — Тэхён подлетел к нему, тяжело дыша. Чимин повернул голову. В глазах мелькнуло узнавание. — А, новенький? Тэхён, да? — Он улыбнулся — тёплой, открытой улыбкой, от которой у девчонок, наверное, подкашивались ноги. — Чего хотел? — Вы взяли мою тетрадь? Зелёная обложка, конспекты по математике. Сосед сказал, вы заходили. Чимин моргнул. Потом его лицо медленно изменилось — улыбка стала шире, хитрее. — Я? — он приложил руку к груди, изображая невинность. — Нет, я не брал. А, это та тетрадь? Я видел её у Чонгука. Он сказал, что это его, забрал. Тэхён замер. Чонгук. — Чонгук? — переспросил он, чувствуя, как внутри закипает злость. — Зачем ему моя тетрадь? Чимин пожал плечами, но в глазах плясали чёртики. — Понятия не имею. Может, учиться решил? — он хихикнул. — Ты его спроси. Он сейчас на крыше, наверное. Любит там курить в одиночестве. — Спасибо, — бросил Тэхён и развернулся. — Удачи! — крикнул Чимин вслед. — Он сегодня не в духе! Тэхён уже бежал к лестнице. Крыша была закрыта для учеников — тяжёлая железная дверь с табличкой «Вход воспрещён». Но табличка была кривой, замок болтался на одной петле, а дверь была приоткрыта. Тэхён толкнул её и вышел на крышу. Ветер ударил в лицо — холодный, резкий, пахнущий городом и выхлопными газами. Серое небо нависало низко, обещая дождь. Чонгук стоял у ограждения, прислонившись спиной к ржавой сетке. В руке — дымящаяся сигарета, в другой — зелёная тетрадь. Он даже не обернулся на звук шагов. Смотрел куда-то вдаль, на крыши соседних домов, и делал вид, что Тэхёна не существует. На нём была чёрная водолазка с длинным рукавом (татуировки спрятаны, только тонкая цепочка на шее блестит), чёрные брюки, тяжёлые ботинки. Волосы трепал ветер. Тэхён подошёл ближе. — Это моя тетрадь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Отдай. Чонгук медленно, очень медленно, повернул голову. Посмотрел на него сверху вниз. На его лице не было улыбки. Только лёгкая, едва заметная усмешка в углах губ. — Твоя? — переспросил он низко. — А где написано, что твоя? Имени нет. Он пролистнул несколько страниц, демонстративно разглядывая. Тэхён сжал кулаки. — Там внутри на первой странице каракули Соджуна. Он нарисовал монстрика. Отдай, мне готовиться надо. Контрольная завтра. Чонгук открыл первую страницу. Посмотрел на кривой рисунок — рогатое существо с огромными зубами и подписью «Соджун был тут». Уголок его губ дрогнул. — Монстрик? — он поднял глаза на Тэхёна. — Похож на тебя, когда злишься. Тэхён открыл рот, чтобы ответить, но Чонгук уже захлопнул тетрадь и сунул её в свою сумку, висевшую на плече. — Эй! — Тэхён шагнул вперёд. — Ты чего? Чонгук неторопливо затушил сигарету о перила, выбросил бычок в пустую банку из-под газировки, стоявшую тут же (странная забота о чистоте). — После уроков подойдёшь, — бросил он и направился к двери. — Стой! — Тэхён рванул за ним. Но Чонгук уже скрылся в дверном проёме, оставив Тэхёна одного на ветру. --- Тэхён догнал его на лестнице. — Чонгук! — крикнул он, сбегая по ступенькам. — Верни тетрадь! Чонгук даже не обернулся. Шёл спокойно, неторопливо, будто прогуливался по парку. Тэхён поравнялся с ним, попытался заглянуть в сумку. Чонгук лениво перекинул сумку на другое плечо. — Отстань, мелкий. — Я не отстану! Это моя тетрадь! Мне завтра контрольную писать! — А мне какое дело? Тэхён зарычал от бессилия. Они вышли на второй этаж, в коридор, где было полно народу. Перемена только началась, ученики сновали туда-сюда, но при виде Чонгука все расступались. Тэхён не расступался. Он шёл рядом, вцепившись взглядом в сумку. — Чонгук, отдай по-хорошему. — Не отдам. — Ты придурок! — Слышал уже. Тэхён не выдержал. Он прыгнул, пытаясь достать до сумки. Чонгук, будто только этого и ждал, поднял руку с сумкой высоко над головой. Тэхён повис на нём, пытаясь дотянуться. Бесполезно. Его сто шестьдесят против ста девяноста Чонгука — разница была смешной. — Достань, если сможешь, — усмехнулся Чонгук. Тэхён прыгнул снова. И снова. Он скакал вокруг Чонгука, как разъярённый воробей, пытаясь достать до сумки, а Чонгук просто поднимал её выше, выше, выше. Вокруг начали собираться зеваки. — Ого, это тот новенький? — Чего он к Чонгуку прицепился? — С ума сошёл? Кто-то хихикал, кто-то снимал на телефон. Тэхён не обращал внимания. В нём кипела такая злость, что всё остальное перестало существовать. — Чонгук, — прошипел он, — отдай тетрадь, или я... — Или что? — Чонгук наклонился к его уху. Так близко, что Тэхён почувствовал запах табака и чего-то древесного — сандал? кедр? — смешанный с его собственной мятной жвачкой. — Ниже ростом надо быть, чтобы достать? Хотя куда уж ниже. Тэхён замер. Он чувствовал дыхание Чонгука на своей щеке. Видел проколотую губу в миллиметре от своего лица. В глазах Чонгука плясали смешинки — он реально веселился. И от этого стало ещё злее. — Ты... — выдохнул Тэхён, и голос его дрогнул от ярости. — Ты придурок! Отдай тетрадь! Чонгук выпрямился, довольно улыбаясь. Но улыбка не коснулась глаз — те смотрели внимательно, изучающе. — После уроков, — повторил он. — У машины. И пошёл дальше, оставив Тэхёна в центре толпы, которая смотрела на него как на циркового. Тэхён стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки. К нему подошёл Чимин — оказывается, он наблюдал за всей этой сценой из-за угла, давясь кофе. — Ну ты даёшь, — выдохнул он, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Я такого никогда не видел. Он реально бесится с тобой. Тэхён зыркнул на него. — Спасибо за помощь. — А что я? — Чимин развёл руками. — Я вообще не при делах. Это Гук у нас любит поиздеваться. — У вас? Чимин хлопнул глазами, понял, что сказал лишнего, и быстро ретировался. — Удачи на контрольной! — крикнул он на бегу. Тэхён остался один в коридоре. Со всех сторон на него смотрели. Шептались. Показывали пальцами. Он развернулся и пошёл в класс, чувствуя, как горят щёки. --- Оставшиеся уроки Тэхён просидел как на иголках. Он ничего не слышал, не записывал, просто смотрел в одну точку и перебирал в голове варианты. Что делать? Как вернуть тетрадь? И главное — зачем Чонгуку это всё? Последний звонок прозвенел, как приговор. Тэхён собрал вещи и вышел в коридор. Ему нужно было забрать Соджуна, но сначала — тетрадь. Он спустился к выходу. На школьном дворе уже толпились ученики. Кто-то садился в машины, кто-то шёл к автобусной остановке. Чёрную Audi он заметил сразу. Она стояла на самом видном месте, как будто специально. Чонгук сидел на капоте, скрестив руки на груди, и смотрел на выходящих из школы. Когда Тэхён появился в дверях, его взгляд переместился на него. Тэхён замер на секунду, потом решительно направился к нему. — Отдавай, — сказал он, подойдя. Чонгук спрыгнул с капота, оказавшись прямо перед ним. Близко. Снова это дурацкое нависание. — Ты всегда такой колючий? — спросил он тихо. — Или только со мной? Тэхён задрал голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Только с придурками, которые воруют чужие вещи. Чонгук усмехнулся, но взгляд остался серьёзным. — Я не ворую. Я заимствую. — Заимствуют с разрешения. — А если бы я попросил разрешения, ты бы дал? Тэхён открыл рот и закрыл. Потому что правда — не дал бы. Чонгук, кажется, понял это по его лицу. Улыбнулся шире, достал из сумки тетрадь и протянул. — Держи. Тэхён выхватил тетрадь, прижал к груди. — Спасибо, — буркнул он и развернулся, чтобы уйти. — Эй, — окликнул Чонгук. Тэхён обернулся. Чонгук смотрел на него странно — не насмешливо, не свысока, а... внимательно. Изучающе. — Знаешь, от тебя пахнет... ягодами, — сказал он. — Это твой шампунь? Тэхён замер. Вопрос прозвучал неожиданно. Интимно. Слишком лично. Он почувствовал, как краснеет — против воли, против всего. — Не твоё дело, — выдохнул он и быстро пошёл прочь, сжимая тетрадь. Чонгук смотрел ему вслед. Ветер дул со стороны Тэхёна, и запах — та самая смородина — ударил в ноздри. Свежий, терпкий, дикий. Чонгук вдохнул глубже, запоминая. — Интересно, — сказал он себе под нос. --- Тэхён забрал Соджуна из младшей школы. Младший брат вылетел навстречу с сияющим лицом — редкость в последнее время. — Тэхён! — заорал он ещё издалека. — Я пятёрку получил! По математике! — Молодец, — Тэхён растрепал его волосы. — Чем хочешь отпраздновать? — Чупа-чупс! Самый большой! И мороженое! — Много захотел. — Ну Тэхён! — Ладно, пошли. Только чупа-чупс, на мороженое денег нет. Соджун надулся, но ненадолго. Радость от пятёрки перевешивала. Они пошли к фуд-корту недалеко от школы. Там был магазинчик со сладостями, где продавали чупа-чупсы всех размеров. Но когда они подошли к парковке, Тэхён замер. Чёрная Audi стояла прямо напротив входа. А на капоте, засунув руки в карманы, сидел Чонгук. — Ты чего? — Соджун дёрнул его за рукав. — Пошли. — Сейчас, — Тэхён сглотнул. — Видишь того дядю? Подожди меня тут, ладно? Я быстро. Соджун нахмурился, разглядывая Чонгука. — Это кто? Почему он на тебя смотрит? — Потом объясню. Иди выбери чупа-чупс. Соджун недоверчиво покосился на брата, но жажда сладкого победила. Он убежал в магазин. Тэхён подошёл к Чонгуку. — Ты следишь за мной? Чонгук покачал головой. — Просто мимо проезжал. — Ага, конечно. — Тэхён выдохнул - ещё раз заберешь мою тетрадь и я.. Чонгук смотрел на Тэхёна и схватил за руку, тх пальцы соприкоснулись — на секунду, на долю секунды. Тэхён отдёрнул руку, будто обжёгся. — Отпусти. Чонгук разжал пальцы. Тэхён развернулся и пошёл к магазину. — Тэхён, — окликнул Чонгук. Он обернулся. — Что? Чонгук молчал пару секунд, просто смотрел. Потом едва заметно улыбнулся. — Ничего. Пока. Тэхён фыркнул и зашагал прочь. В магазине Соджун уже выбрал чупа-чупс — огромный, с вишнёвым вкусом. Тэхён расплатился последними мелочами, и они вышли. Чонгук всё ещё сидел на капоте. Соджун, жуя леденец, посмотрел на него, потом на брата, потом снова на Чонгука. — Это тот дядя, который тебя достаёт? — спросил он с набитым ртом. — Не дядя, а старшеклассник. И не достаёт. — А чего он смотрит? — Понятия не имею. Пошли. Они пошли к выходу с парковки. Соджун тащил Тэхёна за руку, болтая о своей пятёрке, о каком-то мальчишке, который опять его задирал, о том, что бабушка обещала приготовить ттокпокки. Тэхён слушал вполуха. Краем глаза он видел, что Чонгук смотрит им вслед. И вдруг Соджун остановился. Он развернулся, посмотрел прямо на Чонгука и... показал язык. Максимально длинный, максимально детский, максимально дерзкий. Тэхён охнул. — Соджун! Но Чонгук... засмеялся. Не усмехнулся, не хмыкнул, а засмеялся — громко, открыто, запрокинув голову. Смех разнёсся по пустой парковке, отразился от стен магазинов. Тэхён замер. Он никогда не слышал, как смеётся Чонгук. Не ожидал, что этот смех может быть таким... живым. Настоящим. Соджун, довольный произведённым эффектом, схватил брата за руку и потащил прочь. — Пошли, пошли, пока он не передумал! Тэхён позволил утащить себя. Но в голове всё ещё звучал этот смех. --- Чонгук сидел на капоте и смотрел, как две фигуры — одна повыше, одна совсем маленькая — удаляются по улице. Маленькая то и дело подпрыгивала, размахивая чупа-чупсом, и что-то кричала. Чимин, который подъехал через пять минут, застал его всё в той же позе — сидящим на капоте с дурацкой улыбкой на лице. — Ты чего лыбишься? — спросил Чимин, вылезая из своей машины. Чонгук повернул голову. — Ничего. — Ага, ничего. — Чимин прищурился. — Ты опять с тем мелким? — Он не мелкий. Он... — Чонгук запнулся, подбирая слово. — Кто? — У него брат есть. Смешной. Чимин уставился на него, как на инопланетянина. — Чонгук, ты заболел? Тебя брат омеги из трущоб интересует? — Заткнись. — Нет, серьёзно. Ты в своём уме? Твой отец... — Я сказал, заткнись. Чимин замолчал, но взгляд остался обеспокоенным. Чонгук слез с капота, открыл дверь машины. — Поехали отсюда. Он сел за руль, завёл двигатель. Чимин плюхнулся на пассажирское сиденье. — Гук, — сказал он тихо, — будь осторожен. Он не из нашего мира. Ты сделаешь ему только хуже. Чонгук сжал руль. — Я знаю. Он знал. Но ничего не мог с собой поделать. Потому что впервые за долгое время ему было не всё равно.