Вдыхая сигаретный дым

      Было темно настолько, что Натаниэль не видел даже собственных ладоней, которыми утирал слёзы. Мальчик старался не издавать ни звука, лишь бы он его не нашёл, лишь бы не почувствовать эту боль снова. Нат тихо шмыгнул и прислушался. — Где прячется этот мелкий гаденыш? — его голос был хриплым, а речь слегка путалась. Он снова был пьян. — НЕ МОЛЧИ, ДРЯНЬ!       В тишине квартиры раздалась звонкая пощечина, а после грохот. Наверняка мама снова упала на пол. — Я… — её голос дрожал. — Я не знаю. Он просто… — Всё то у тебя просто, — он усмехнулся и зашаркал по коридору. — Нет, прошу!       Снова прозвучала хлесткая пощечина. — Сидеть.       Его тяжелые шаги было слышно даже в том укрытии, которое Натаниэль успел найти, когда отец открывал дверь своим ключом. Скрипнула дверь детской. Натаниэль зажал себе рот ладонями, не обращая внимания на слезы, что продолжали катиться по щекам. Как бы он сейчас хотел, чтобы отец упал или отвлекся на что-то, но вряд ли ему бы так повезло.       Раздался щелчок выключателя, и Нил сощурился от полоски света, что проникала через щель между дверцами шкафа. Мальчик осторожно заерзал, пытаясь зарыться поглубже в одежду в надежде, что его не заметят. — Ты заставляешь меня злиться, Натаниэль, — мужчина прошёл в комнату и остановился у шкафа, заставив Нила сжаться. — Если мне придётся тебя искать, то я буду очень зол. Так что лучше бы тебе выйти.       Нил знал, что если он выйдет, то лучше не будет. Его всё равно ударят. Ему всё равно будет больно. Но что если отец не сможет найти его? Он ведь уйдёт, верно? По крайней мере Нил хотел бы на это надеяться.       Прямо у его головы раздался скрип дверцы, и Нил сощурился снова. Отец его нашёл.

***

      Нил распахнул глаза и рвано выдохнул. Сон. Это был только сон, и ничего больше. В этот раз даже повезло — он не упал с дивана и, кажется, не кричал. По крайней мере, на последнее хотелось надеяться.       Парень тяжело вздохнул и поднялся, чтобы налить себе стакан воды, а после прислушался к ночной тишине. Теперь он частенько прислушивался к звукам вокруг, но не совсем понимал почему. Он пытался унять ту тревогу, которая сжимала сердце после каждого кошмара? Или всё же пытался расслышать хоть что-то из квартиры по соседству, надеясь, что не услышит ничего? Он даже не знал, почему ему так важно, чтобы там было тихо по ночам. Признаться себе в том, что это было некое подобие заботы об Эндрю язык не поворачивался — Нил не сделал ещё ничего, что можно было бы хотя бы с натяжкой назвать этим словом. Поэтому все, что ему оставалось — это слушать. Джостен прекрасно знал, что больше не уснёт, поэтому сел за стол и с усталым вздохом потёр глаза, пытаясь унять неприятную сухость от линз, которые он снова забыл снять перед сном.       С момента отъезда матери прошло уже четыре месяца, и Нил, кажется, стал привыкать жить один. Иногда он забывал купить еды домой, из-за чего оставался без завтрака, были времена, когда он пропускал пары, потому что не слышал будильник или же вовсе не ставил его, поленившись вечером найти телефон, а порой он вот так сидел ночами за столом и думал обо всём, из-за чего весь следующий день клевал носом. Но в целом он справлялся. По крайней мере он хотел на это надеяться.       Нил бросил взгляд на стопку тетрадей в углу стола и тяжело вздохнул, стягивая одну из них и раскрывая на середине. Сейчас в самом разгаре была зимняя сессия, поэтому спалось парню ещё хуже обычного, если вообще получалось уснуть. Однако бесконечная череда зубрежки, сдачи экзаменов и рабочих смен помогала хоть ненадолго отвлечься от тяжелых мыслей, создавая ощущение, что у него всё под контролем. Пусть порой не оставалось сил даже сходить в душ или приготовить что-нибудь поесть, но он правда был в порядке. Купленные ещё месяц назад баночки с краской для волос всё ещё валялись где-то на полках в ванной нетронутыми, а сам Джостен взял в привычку носить шапку или натягивать на голову капюшон, лишь бы не забивать голову мелочами. Он обязательно займется этим позже. Может, когда он сможет поспать без кошмаров хотя бы одну ночь.       Было уже раннее утро, когда Нил вышел на пожарную лестницу, чтобы хоть как-то остудить вскипевшие от количества информации мозги. Буквы уже плыли перед глазами, а в голове стоял неприятный гул, словно парень стоял посреди оживленной толпы и пытался услышать каждого. Он даже не зажег сигарету, а просто стоял и смотрел на медленно пробуждающийся город, пытаясь успокоить собственные мысли. Дверь за спиной привычно скрипнула, а через пару секунд рядом появился знакомый силуэт. Джостен удивленно уставился на блондина и склонил голову чуть в бок, словно пытаясь догадаться, что парень делает здесь в пять утра. — Не тебя одного мучают кошмары, — раздражённо бросил Эндрю, поджигая сигарету и затягиваясь. — Я снова разбудил тебя? — Нет. — Хорошо.       Между ними повисла тишина. Лёгкие Нила снова наполнились дымом шоколадных сигарет, и он почувствовал, как наконец расслабляется. Он даже не знал, насколько сильно был напряжён все эти дни. С самого начала сессии Нил и Эндрю виделись лишь мельком, кивая друг другу в знак приветствия, но не более, и это был первый их разговор за две недели. И даже эти пару фраз позволили Джостену облегчённо выдохнуть, хватаясь за то единственное, что оставалось неизменным в суете дней. — Не спросишь? — Про что? — Нил и сам не заметил, как на пару мгновений прикрыл глаза, но теперь вновь их распахнул, уставившись на парня с недоумением. — Про мои кошмары. — А должен? — Тебе разве не любопытно? — Эндрю бросил на него косой взгляд. — Любопытно, — кивнул Нил, снова отводя взгляд куда-то в сторону. — Но я думаю, что ты сам расскажешь, когда придет время. — А если время не придет? — Тогда я не узнаю.       Эндрю замолк, поджав губы, словно снова и снова прокручивал в голове их разговор, но никак не мог понять сути слов. Через время он снова смерил Нила взглядом и затянулся. — Ты горишь. — В смысле? — теперь Нил развернулся к блондину всем телом. — Твои волосы, — парень медленно выдохнул дым и поднёс окурок к лицу Нила, сравнивая. — Ты прям как тлеющая сигарета. Или угли в кострище. Выглядит забавно.       Джостен тут же отшатнулся от парня, завидев сигарету в опасной близости к себе, и запустил ладонь в волосы, словно это могло помочь ему увидеть то, что творилось у него на голове. Как давно он красил волосы? Это краска смылась? Или же корни успели отрасти достаточно, чтобы было видно его натуральный цвет? Оставалось лишь надеяться, что он сможет в скором времени заняться покраской — не хотелось снова видеть его в отражении.       Видимо, паника слишком ярко отразилась на лице Нила, поэтому Эндрю лишь покачал головой и снова затянулся, задумчиво глядя на парня. — А ты здесь почему? — Не спалось, — Джостен с облегчением выдохнул, мысленно радуясь, что Эндрю решил не заострять внимание на его реакции, и потому ответил почти сразу. — Готовился к экзамену. Теперь мозги в кашу. — Неприятно. — Очень, — он оттолкнулся от перил и направился к двери. — Спасибо. — За что? — теперь в недоумении был уже блондин. — Просто так, — Нил остановился у выхода с пожарной лестницы и улыбнулся, прежде чем выскользнуть обратно на этаж. — И правда странный…       Джостен лишь неопределённо хмыкнул и скрылся за дверью своей квартиры. Он лишь на секунду замер, словно не решаясь сделать лишнее движение, а после всё же свернул в ванную. Нил встал перед зеркалом и принялся разглядыать собственное отражение. Надо признать, выглядело и правда забавно: его чёрные спутанные волосы с ярко рыжей полоской корней действительно напоминали тлеющий уголёк, и почему-то это даже нравилось Нилу. «Словно свет, что живёт внутри него, решил всё же прорваться наружу» как сказала бы его преподавательница по английской литературе. Парень лишь коротко усмехнулся, покачав головой, и опустил глаза на баночки с краской, что стояли на полках у раковины. Может быть он всё же повременит с покраской ещё немного. Почему-то в голове вспыхнула мысль о том, что так отчаянно бояться собственного отражения лишь из-за одного ублюдка не следовало — это делало этому самому ублюдку слишком уж много чести. А может Нил просто слишком устал даже чтобы бояться.       Парень помотал головой, отгоняя слишком сложные для его сонного мозга мысли, снял наконец линзы, выключил свет в ванной и лёг на диван, тут же провливаясь в дрёму.