Инферно

Утро в доме на холме как всегда начиналось не с рассвета, а с криков Минхо. — Чан! Чан, убери от меня эту банку! Я сказал, не буду я это пить! Джисон приоткрыл один глаз, пытаясь сообразить, где находится. Комната Сынмина была залита мягким серым светом — одна из звёзд уже поднялась, вторая только начинала выглядывать из-за горизонта. Рядом было пусто, но подушка ещё хранила тепло, а на столе стояла знакомая кружка — Сынмин всегда оставлял воду, уходя по делам. Снизу донеслось что-то неразборчивое, потом грохот, потом снова голос Минхо: — Она воняет! Чонин, ты специально добавляешь туда тухлую рыбу?! — Это полезно для твоей шерсти! — донесся невозмутимый ответ Чонина. — И не ори, весь дом разбудишь. Между прочим, я тут эликсиры варю, концентрация внимания нужна! — Уже разбудил, — пробормотал Джисон, садясь на кровати. Он потянулся, крылья за спиной привычно расправились и тут же сложились. За те недели, что он провёл здесь, они почти перестали мешать. Почти. Иногда он всё ещё задевал ими косяки, но уже научился складывать их автоматически, проходя в дверь. Спускаясь по лестнице, он уже знал, кого увидит на кухне. Утренний спектакль с участием Минхо стал таким же обязательным, как восход звёзд. Наён колдовала у печи, помешивая что-то в огромном котле. Пар поднимался ароматными клубами, и Джисон сглотнул — мясом и свежим хлебом. Рядом с ней Хваса резала овощи, при этом умудряясь одной рукой держать кружку с отваром, а второй ловко управляться с ножом. За столом сидел Чан, прижимая к себе всё ещё взъерошенного и явно недовольного Минхо. Тот пытался отодвинуть от себя кружку с мутной жидкостью, но Чан держал крепко, одновременно поглаживая его по спине. — Доброе утро, — зевнул Джисон, плюхаясь на свободную лавку. — Очередной прием у ветеринара, Минхо? Что на этот раз? — Для кого доброе, а для кого и нет, — буркнул Минхо, пропуская колкость. — Этот змеюка опять решил меня травить. Я думаю, он просто мстит мне за то, что я в прошлый раз съел его вчерашний ужин. — Я всё слышу, — донеслось из угла, где Чонин с Рюджин колдовали над своими склянками. — И если ты не выпьешь это, твоя шерсть будет вылезать клочьями ещё неделю. Помнишь, что было в прошлый раз? Ты тогда полдома своей шерстью засыпал, Наён ругалась. Минхо содрогнулся и, зажмурившись, залпом осушил кружку. Лицо его исказилось в такой муке, будто он выпил яд. Несколько секунд он сидел неподвижно, потом судорожно выдохнул и затряс головой. — Ненавижу вас всех, — просипел он, и Чан тут же сунул ему в рот кусочек сушёного мяса. — Знаю-знаю, — успокаивающе погладил он его по спине. — Ты самый храбрый кот в мире. — Не смей меня задабривать! — стукнул он Чана кулаком в плечо. — Я опасный хищник! — А кто задабривает? — Чан ничуть не смутился, только улыбнулся шире. — Давай, ложечку за папочку… — Фу… — скривился Чонин, — Хоть бы один день прошел без ваших мерзостей. Валите в пещеры. Джисон улыбнулся, глядя на эту привычную перепалку. В кухню влетел Феликс — растрёпанный, счастливый, с каким-то венком из полевых цветов на голове. За ним, чуть более спокойно, вошли Йеджи и Лиа, которые о чём-то тихо переговаривались. — Смотрите, что я сплёл! — объявил Феликс, крутясь на месте. — Красиво? — Ты на себя в зеркало давно смотрел? — фыркнул Минхо. — Цветы в твоих волосах потеряются. Там же и так половина луга запуталась. — Это что, комплимент? — Феликс склонил голову, ничуть не обижаясь. — Это что, комплимент? — передразнил Минхо, корча рожицы. — Не заслужил еще, мелкий. Из коридора показались Чанбин и Хёнджин. Чанбин, как всегда, возвышался над своим спутником, а Хёнджин лениво потягивался, демонстрируя идеальные линии огненно-рыжих крыльев, которые переливались в свете утренних звёзд. — Чем пахнет? — спросил Хёнджин, принюхиваясь. — Наён, ты сегодня божественна. — Льстец, — отмахнулась Наён, но довольно улыбнулась. — Садитесь, сейчас будет готово. Завтрак прошёл в привычном шуме и гаме. Феликс рассказывал историю о том, как вчера чуть не поймал рыбу голыми руками, но она выскользнула и упала обратно в озеро. Минхо язвил, что рыба была умнее Феликса. Чан пытался их помирить. Чанбин молча жевал, поглядывая на Хёнджина, который ковырялся в тарелке с отсутствующим видом, но при этом умудрялся есть ровно столько, сколько нужно. После завтрака началась обычная утренняя суета. Кто-то уходил по делам, кто-то оставался в доме. Джисон сидел за столом, допивая свой отвар, и чувствовал себя немного потерянным. Все были чем-то заняты, а он… — Чего сидишь? — Минхо плюхнулся рядом, уже успевший где-то раздобыть кусок вяленого мяса. — Работать надо. — А что делать? — с готовностью спросил Джисон. Минхо окинул его оценивающим взглядом. — Ну, для начала можешь помочь Наён посуду перемыть. А то она одна тут запарится. Джисон вскочил так резко, что едва не опрокинул кружку. — Я могу! — выпалил он и тут же направился к печи, где Наён уже собирала грязные миски. Наён удивлённо подняла бровь, когда Джисон подошёл и протянул руки. — Ты чего, дракончик? — спросила она. — Помочь хочу, — сказал Джисон. — Минхо сказал, что тебе нужна помощь с посудой. — Минхо сказал, — усмехнулась Наён, бросив взгляд на довольно жующего кота. — Ну, если хочешь — помогай. Только аккуратно, не разбей, посуды и так не много. Джисон взялся за дело с энтузиазмом, который немного поутих, когда он понял, что мыть посуду в этом мире — не то же самое, что в его собственном. Здесь хоть и была текущая из крана вода и подобие средства для мытья. Но посуда в основном была глиняная. Пористая и необработанная. Тряпка, которую ему выдали, была жирной и склизкой, а мыльный порошок щипал кожу. — Сильнее три, — посоветовала Хваса, проходя мимо. — Весь жир остается. Джисон послушно тёр сильнее. Крылья за спиной нервно подрагивали от усердия, но он не сдавался. Через ползвезды, когда последняя миска была перемыта и водружена на сушилку, Джисон чувствовал себя так, будто пробежал марафон. Но удовлетворение было огромным. Он уже собирался спросить, чем ещё может помочь, когда в кухню влетела запыхавшаяся Рюджин. — Наён, у нас коренья кончились! Чонин говорит, что без них настойки не будет, а нам ещё Минхо лечить… — Я не больной! — донеслось из угла, но на голос никто не обратил внимания. — Я могу сходить, — тут же вызвался Джисон. — Феликс показывал мне, где они растут. Рюджин с сомнением посмотрела на него. — Один? — А что со мной случится? Я быстро. — Ну… — Рюджин задумалась. — Ладно. Только возьми корзинку и не ходи глубоко в лес. Коренья на опушке есть. Джисон кивнул и, схватив корзинку, выбежал во двор. Лес встретил его привычной прохладой. Он шёл по тропинке, которую уже хорошо знал, и внимательно вглядывался в землю. Феликс показывал ему эти коренья — невзрачные, с мелкими белыми цветочками. — Ага, — пробормотал он, заметив знакомые листья. — Вот вы где. Он присел на корточки и начал аккуратно выкапывать корни, стараясь не повредить. Работа была кропотливой, пальцы быстро перепачкались в земле, но Джисон чувствовал странное удовлетворение. Он делает что-то полезное. Настоящее. В дом он вернулся сияющий, с полной корзиной кореньев и грязными руками. — О, — Рюджин выглянула из-за своей склянки. — И правда принёс. И даже те, которые надо. Чонин, смотри! Чонин подошёл, деловито перебрал коренья, кивнул и вдруг похлопал Джисона по плечу. — Молодец, — сказал он коротко. — Будешь моим помощником. — Правда? — глаза Джисона загорелись. — Конечно нет, — заулыбался Чонин, — иди умойся, скоро обед.

***

Обед прошёл так же шумно, как и завтрак. Минхо умудрился поссориться с Чаном из-за последнего куска мяса, но ссора быстро перешла в привычное ворчание и примирительные поцелуи. Чанбин и Хёнджин сидели в обнимку, и Джисон заметил, что Чанбин что-то шепчет ему на ухо, отчего Хёнджин то краснеет, то улыбается. Ники, как всегда элегантный, рассказывал какую-то историю про свои похождения в городе, и даже невозмутимый Сынмин, который вернулся к обеду, пару раз усмехнулся. После обеда, когда большинство разбрелось кто куда, Джисон заметил Чанбина, который возился во дворе с каким-то снаряжением. Тот сидел на траве, разложив вокруг себя ремни, пряжки и куски кожи, и сосредоточенно что-то штопал. — Помочь? — подошёл Джисон. Чанбин поднял голову. В его огромных ручищах иголка с ниткой казались игрушечными, но двигалась она на удивление ловко. — Держи, — он протянул Джисону кусок кожи и вторую иголку. — Если порвешь в бою сбрую, сам чинить должен уметь. — А что это? — Джисон взял в руки непонятный предмет. — Упряжь для переноски Искры. — Чанбин ткнул пальцем в нужное место. — Вот сюда кристаллы крепятся. Шов должен быть крепким, иначе всё рассыплется. Джисон с сомнением посмотрел на иголку. В его мире он даже пуговицу пришить не мог — для этого были костюмеры. Но Чанбин смотрел выжидающе, и отступать было нельзя. — Показывай, — вздохнул он. Чанбин показал. Терпеливо, спокойно, без обычной своей суровости. Джисон тыкал иголкой, промахивался, колол пальцы, но через ползвезды у него получился кривой, но вполне крепкий шов. После того как они наконец-то закончили, Джисон вышел во двор. Обе звезды стояли высоко, заливая всё вокруг мягким светом. Он присел на скамью, прикрыл глаза, подставляя лицо тёплым лучам. Пальцы ещё немного саднили после шитья, но это была приятная усталость. — Устал? — раздалось рядом. Сынмин сел с ним вплотную, положил руку на плечо. Он уже скинул плащ и выглядел почти расслабленным — насколько вообще мог. — Немного, — признался Джисон. — Но хорошо. — Слышал, ты сегодня был занят. — В голосе Сынмина слышалась усмешка. — Наён говорит, посуду мыл. Рюджин — что корни собирал. Чанбин — что шить помогал. Прям на расхват. — Ага. — Джисон довольно улыбнулся. — Хотел быть полезным. Не могу же я просто сидеть и ждать, пока вы всё сделаете. — Ты и так полезен, — тихо сказал Сынмин. — Просто своим присутствием. — Это не считается. — Джисон покачал головой. — Я хочу делать что-то настоящее. Помогать по-настоящему. Сынмин посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах плескалась та особенная нежность, которую он показывал только самым близким. — Тогда завтра пойдёшь со мной проверять ловушки на границе леса, — сказал он. — Настоящая работа. Нужен кто-то с хорошим зрением и быстрыми крыльями. — Правда? — Джисон просиял. — Ага. — Сынмин чуть сжал его плечо. — А сейчас просто отдохни. Ты заслужил. Они сидели молча, глядя, как ветер колышет траву, как где-то вдалеке перекликаются птицы. В доме слышались голоса, смех, возня. Феликс, кажется, снова с кем-то спорил, а Минхо привычно ворчал. — Сынмин? — М? — Я счастлив. — Я знаю. — А ты? Сынмин ответил не сразу. Он посмотрел куда-то вдаль, на лес, на небо, на две звезды, медленно плывущие по небосводу. — Я тоже, — сказал он наконец. — Очень. — Даже несмотря на всё? — Тем более несмотря на всё. — Он повернулся и поцеловал его в висок. — Потому что это настоящее. А настоящее всегда стоит того, чтобы за него бороться.

***

Вечером, когда все разошлись по комнатам, Джисон лежал в кровати, слушая ровное дыхание Сынмина рядом. Тело приятно ныло после дня, полного дел, но это была хорошая усталость — та, от которой спится особенно сладко. За стеной всё ещё слышались приглушённые голоса — Минхо что-то ворчал, Чан успокаивал. Где-то скрипнула половица, хлопнула дверь. Снизу донёсся тихий смех — Наён с Хвасой, наверное, пили свой вечерний отвар и обсуждали планы на завтра. Обычный вечер. Обычный день. Самый лучший день в его жизни.