Requiem for Hope

Грейс проснулась от солнца, пробивающегося сквозь лёгкую штору, и от странного чувства пустоты в груди. Благо жила она рядом с работой — через полтора часа уже сидела в штабе ФБР, глядя на стопку бумаг, которую нужно было разобрать до конца дня. Работа аналитика не такая захватывающая, как полевая операция в Раккун-Сити, но хотя бы безопасная. Никаких монстров, никаких перестрелок, никакого риска умереть страшной смертью. Только отчёты. Кипы отчётов. Два дня после отъезда агента Кеннеди пролетели как один миг. Телефон на столе завибрировал. Грейс глянула на экран и улыбнулась — незнакомый номер. Но она точно знала, кто звонит. — Уже скучаешь по мне? — спросила она вместо приветствия. — Ужасно, — ответил голос в трубке — хрипловатый, усталый, но с привычной усмешкой. — Тут без тебя тоска смертная. — Ха-х, да ладно. — Грейс усмехнулась, откидываясь на спинку кресла. — Где ты сейчас? — Недалеко от того места... ну ты понимаешь. — Голос Леона стал серьёзнее. — Нашли какой-то подземный склад старых запасов. Местные мародёры вскрыли, а там сюрпризы от наших старых друзей. — Конечно же «Амбрелла»? — Она самая. — Он помолчал. — Я не хотел тебе говорить, чтобы не волновалась. Но раз уж ты спросила... — Леон, — Грейс подалась вперёд, вцепившись в трубку. — Ты только будь осторожен. Хорошо? — Всегда осторожен. — Врёшь. — Вру, — согласился он. — Но ради совместного ужина постараюсь. Грейс улыбнулась. Повисла пауза. Она слышала его дыхание в трубке и вдруг поймала себя на мысли, что не хочет её класть. Совсем. — А Шерри в порядке? — Да, она сейчас в карантинной зоне, но врачи говорят, что уже завтра смогут её выписать. — В голосе Леона слышалось облегчение. — О, я так рада! — Я тоже. — Пауза. — Как Эмили? — У неё всё хорошо! Благодаря «Элпису» даже зрение восстановилось и, к слову, я теперь учу её читать. — Грейс, ты удивительная, — голос Леона потеплел. — Эшкрофт! — раздалось за спиной. Начальник подошёл к её столу, грозно сдвинув брови. — Где отчёты? Я просил их к обеду! — Ой... — Грейс зажала трубку плечом, лихорадочно хватая со стола разбросанные бумаги. — Леон, мне пора. Созвонимся! — Беги, — в голосе его слышалась улыбка. — Я наберу, как освобожусь. Она сбросила звонок, схватила кипу папок и помчалась в главный кабинет. Позже, уже дома, она ловила себя на том, что проверяет телефон каждые пять минут, и злилась на себя за это. На повторе играла песня "Let Down" - Radiohead — Том Йорк пел о том, как люди превращаются в призраков в этом огромном мире, и Грейс вдруг показалось, что это именно про неё. Про то, как она сидит в своей маленькой квартире и ждёт звонка от человека, которого знает всего ничего. "Let down and hanging around..." — Хватит, — сказала она вслух и выключила музыку. Но мысль осталась. Он просто друг. Просто человек, с которым она выжила, в конце концов. Врёт ли она себе? Возможно. Но признаваться в этом пока рано. ⋆༺♱༻⋆ На четвёртый день телефон зазвонил среди ночи. Эшкрофт схватила трубку, не глядя, и сердце ухнуло куда-то вниз, когда она увидела на экране номер, которому уже дала имя в своём телефоне. — Леон? — Я вернулся, — ответил голос — уставший, вымотанный, но живой. — Миссия завершена. — Слава богу. — Грейс выдохнула так, будто не дышала всё это время. — Ты цел? — Почти. — Короткая пауза. — Я в аэропорту. Через час буду у тебя. Если приглашение ещё в силе. Грейс посмотрела на часы — половина второго ночи. Потом на себя в зеркало — растрёпанная, сонная, в старой футболке. — В силе, — сказала она твёрдо. — Завтра выходной, так что приезжай. — Не слишком поздно для тебя? Не передумала? — Нет. Только дай мне немного времени, чтобы привести себя в порядок. — Ты и так красивая, — ответил он. — Жди. — Погоди, — ответила Эшкрофт. — Только... ты же не знаешь, куда ехать. В трубке повисла короткая пауза, а потом Кеннеди усмехнулся — тем самым своим «я-всё-знаю» тоном. — Грейс, я федеральный агент. Если бы я не смог найти твой адрес, то мне давно пора сдавать значок. — Очень смешно, — фыркнула она. — Тогда жду. Он отключился, а Эшкрофт заметалась по квартире. Душ, чистая одежда, быстрый макияж — лёгкий, просто чтобы не выглядеть как сова. Зажечь свечи на столе? Нет, слишком пафосно. Убрать свечи. Оставить одну — для настроения. Убрать и эту, вообще с ума сошла? Она остановилась посреди комнаты, тяжело дыша, и рассмеялась. — Грейс, ты дура, — сказала она себе. — Просто ужин. Но сердце колотилось как бешеное. ⋆༺♱༻⋆ В дверь позвонили ровно через час. Грейс подлетела, распахнула — и замерла. Леон стоял на пороге — уставший, помятый, с тёмными кругами под глазами. На скуле темнел небольшой синяк — свежий, лилово-синий с ссадиной. А нижняя губа была разбитой и чуть припухшей. — Привет, — сказал он хрипло. — Привет, — ответила она, разглядывая его. — Господи, Леон... Что это у тебя с лицом? — Украшение новое, — усмехнулся он, осторожно касаясь пальцем разбитой губы. — Нравится? — Сильно досталось? — Пустяки. — Он отмахнулся. — Ты бы видела того парня. Ему хуже. — Заходи давай, — она втащила его в квартиру, закрыла дверь. — Раздевайся, проходи. Он перешагнул порог, окинул взглядом прихожую, потом гостиную — и вдруг улыбнулся. Не той кривой усмешкой, а по-настоящему, тепло. — Уютно у тебя, — сказал он, разглядывая плед на диване, стопку книг на журнальном столике, смешную кружку на кухонной стойке. — Прямо чувствуется, что здесь живёт человек, а не просто ночует. Грейс почему-то смутилась. — Ну... я одна живу, так что стараюсь, чтобы было комфортно. Для себя. — И правильно, — кивнул Кеннеди. — А то у меня холостяцкая берлога: диван, телик и гора грязной одежды, которую всё некогда постирать. — Он усмехнулся. — У тебя хотя бы цветы есть. Вон тот, на подоконнике, кстати, жив? Или уже реанимация не поможет? Эшкрофт проследила за его взглядом и фыркнула. — Вообще-то я его вчера полила. Так что не смейся. — Я не смеюсь, — серьёзно сказал Леон, но глаза его смеялись. — Я восхищаюсь. Серьёзно, Грейс. У тебя хорошо. — Спасибо. Ты сильно голоден? — Если хорошо накормишь — расцелую, — пошутил он, сбрасывая куртку на кресло. — Обойдусь, — фыркнула она, но щёки предательски потеплели. — Иди мой руки.  Грейс засуетилась у плиты, доставая тарелки. Паста с курицей в сливочном соусе — всё, что она успела придумать из того, что было в холодильнике. Смотрелось это... обычно. Просто. Будь у неё время подготовиться, знай она заранее, что Леон придёт именно сегодня, — она бы постаралась. Нашла бы рецепт посложнее, купила бы что-то особенное... — Прошу, — сказала она, ставя перед ним тарелку, когда он сел на стул, и стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала. — Не обещаю, что это деликатес, но... тоже вкусно. Леон посмотрел на тарелку, потом на неё. — Грейс, — сказал он тихо. — Я почти три дня жрал сухпайки. Для меня это — пища богов. Он взял вилку, попробовал — и зажмурился. — Господи... — выдохнул он. — Я забыл, как это бывает. Домашняя еда. И не на бегу.  — Правда? — вырвалось у неё. — Ну, если бы я знала заранее, что ты приедешь... — Эшкрофт. — Он перебил её мягко, но твёрдо. — Всё идеально. А в следующий раз, если хочешь, сходим куда-нибудь. Полакомимся деликатесами. Обещаю. Она моргнула, переваривая его слова. В следующий раз. — Договорились, — ответила она, чувствуя, как щёки снова начинают теплеть. — Ешь давай, а то остынет. Он ел — жадно, быстро, словно боялся, что еда исчезнет. Грейс смотрела на него и вдруг заметила, как сильно дрожат его руки. Не от холода. От усталости. От перенапряжения. — Леон, — тихо сказала она. — Что там случилось? Он замер с вилкой на полпути ко рту. Посмотрел на неё — и в его глазах мелькнуло что-то тёмное, тяжёлое. — Потом, — ответил он. — Давай сначала поем. А потом... может, расскажу. Если напоить меня чем-нибудь покрепче кофе. Эшкрофт встала, подошла к шкафчику, достала бутылку виски, которую купила совсем недавно. Как знала, что пригодится. — Подойдёт? — Ого, в самый раз. Она налила ему — щедро, почти до краёв. Себе чуть-чуть, для компании. Кеннеди взял стакан, посмотрел на неё поверх него. — А ты? Не пьёшь? — Пью, — ответила она. — Но кто-то же должен следить, чтобы ты не уснул лицом в тарелке. — Какая заботливая, — усмехнулся он и сделал глоток. Они ели, пили, разговаривали — ни о чём и обо всём. Леон рассказывал о своей собаке, которая была у него много лет назад. Грейс — о том, как в детстве мечтала стать космонавтом, но испугалась высоты. Смеялись, спорили, подкалывали друг друга. Виски в бутылке убывало. Леон расслабился, усталость разгладила морщины на его лице, и Грейс вдруг поймала себя на мысли, что даже с этим дурацким синяком и разбитой губой он... красивый? Да, но не совсем то слово. Интересный. Настоящий. — О чём задумалась? — спросил он, заметив её взгляд. — О том, что ты странный, — быстро нашлась она. — Нормальные люди после таких операций спят сутками. А ты сидишь, пьёшь виски и травишь байки. — Я ненормальный, — усмехнулся Леон. — Давно пора понять. — Давно поняла, — фыркнула она. — Ещё там, в Раккун-Сити. Он рассмеялся — и тут же схватился за бок, скривившись от боли. Грейс посмотрела на него и вдруг заметила то, что упустила раньше. На его тонкой синей кофте, чуть выше пояса джинсов, проступило тёмное пятно. Она пригляделась — кровь.