Requiem for Hope

— Леон, — резко бросила Грейс. — У тебя кровь. — Что? — Он глянул вниз, поморщился. — А, фигня. Царапина. — Покажи. — Грейс, правда, ничего страшного... — Покажи, — повторила она твёрдо. — Я не отстану. Агент Кеннеди вздрогнул, не ожидав от неё такого напора, и пристально посмотрел в её светлые глаза. — Ладно, — вздохнул он. — Как хочешь. Он нехотя приподнял край, и у Грейс перехватило дыхание. Чуть выше подвздошной кости, на боку, расплывался огромный сине-багровый ушиб — явно от удара тупым предметом. А рядом с ним — неглубокая, но кровоточащая рана, сантиметров пять длиной, которую он даже не перевязал. Края раны уже начали воспаляться. — Леон, — выдохнула она. — У тебя же рана! — Задело немного, — отмахнулся он. — Ты с ума сошёл? — Грейс вскочила. — Почему не обработал? — Некогда было, — пожал он плечами. — Да и ерунда это, заживёт. — Ерунда? — Аналитик уже неслась в ванную за аптечкой. — У тебя рана грязная, Кеннеди! Туда могло попасть что угодно! — Там были просто старые ящики, — попытался оправдаться он. — Деревянные. — О, это всё меняет, — язвительно бросила она, возвращаясь. — Деревянные ящики, конечно, абсолютно стерильные. Ложись на диван. — Грейс... — Ложись, я сказала. Он послушно перебрался на диван, лёг на спину. Грейс села рядом, включила торшер, чтобы было светлее, и склонилась над ним. Слишком близко. — Будет больно, — предупредила она, доставая антисептик. — Бывало и больнее. Она начала дезинфицировать рану — осторожно, стараясь не причинять лишней боли, но Леон всё равно вздрагивал и шипел сквозь зубы. — Прости, — шептала она, промокая рану. — Потерпи немного.  — Я терплю, — выдохнул он. Грейс замерла на секунду, подняла глаза на него — и вопрос вырвался сам собой, с той особенной интонацией, с которой спрашивают о чём-то действительно важном: — Леон... а тебе не пора на пенсию? Он удивлённо уставился на неё. — В смысле? — Ну... — Она повела плечом, не прекращая обрабатывать рану. — Столько лет, столько ранений... Ты когда-нибудь думал о том, чтобы остановиться? Спецагент смотрел на неё долго. Очень долго. А потом уголки его губ дрогнули в тени горечи. — Думал, — ответил он буднично. — Много раз. — И? — И понял, что не получится. — Почему? Он помолчал, собираясь с мыслями. Грейс чувствовала, как под её пальцами напряглись мышцы его живота — не от боли. От чего-то другого. — Потому что, — произнёс он наконец, понизив голос, — не отпускают. Никогда. — Ты уверен? — Я слишком много знаю и умею, Грейс. — В его голосе не было пафоса, только констатация факта. — Слишком много видел. Правительство вложило в меня столько ресурсов, что.. — Он поморщился, но скорее от мыслей, чем от боли. — Таких, как я, держат до конца, — произнёс он с налётом усталости. — Если мы уйдём на покой, то станем проблемой. Слишком ценным грузом, который могут перехватить. Мы являемся опасными свидетелями. Девушка застыла, переваривая его слова. — То есть... ты не можешь уйти? — Могу, — хмыкнул он. — В гробу. — Леон... — Прости. — Он перебил её мягко. — Я не жалуюсь. Просто это правда. Я не выбирал такую жизнь, но принял её уже давно, и теперь... — Он пожал плечом, насколько это было возможно в лежачем положении. — Теперь я в ней навсегда. Грейс молчала. Внутри всё сжалось от этой страшной правды. — Но знаешь, — добавил он, и в голосе проскользнула та самая усмешка. — Иногда выпадают такие моменты... как сейчас. Сидишь тут, пьёшь виски, а кто-то заботится о твоём здоровье… И думаешь: «А может, оно и не зря всё». Агент встретился с ней взглядом — обессиленно, но с такой признательностью, что у неё сердце пропустило удар. — Дурак, — прошептала она, отворачиваясь, чтобы он не видел, как щёки заливаются краской. — Знаю, — в его голосе послышалась улыбка. Эшкрофт только сейчас, вблизи, при ярком свете, вдруг осознала — она вот так просто трогает мужчину, реального, с пульсирующей жилкой на шее, с тёплой кожей под её пальцами, с этим запахом, смешанным с потом и виски, от которого кружилась голова. Она видела, как вздымается его грудь при каждом вдохе. Лицо снова начинало гореть.  И в этот момент — как назло, как будто сама вселенная решила подслушать её мысли — со двора донеслись звуки музыки. Кто-то подъехал к соседнему дому, и из открытого окна машины громко, почти нагло лилось: "Everything I do is for you" — Amira Elfeky Грейс узнала песню. Леон, кажется, тоже услышал. Перевёл взгляд на неё. В глубине мелькнуло понимание. — Хорошая песня, — негромко проговорил он, и голос его звучал как-то иначе — хрипло, но мягко. Аналитик не нашлась, что ответить. Только кивнула, надеясь, что в полумраке не видно, как горят её щёки. Музыка за окном стихла так же внезапно, как и началась — машина уехала дальше. Но слова повисли в воздухе между ними. — Ты чего покраснела? — спросил он шёпотом. — Ничего, — быстро отозвалась она. — Жарко немного. — Врёшь. — Не твоё дело. Он внезапно накрыл её руку своей, заставляя оцепенеть. — Грейс. — Что? — Это нормально, — сказал он серьёзно. — Смущаться. — С чего ты... — начала она и осеклась. Леон смотрел на неё с каким-то новым выражением — не насмешливым, не подкалывающим. Таким тёплым, что у Грейс воздух застрял в горле. — Вижу, — легко ответил он. — И это... мило. Она не знала, куда деваться от смущения. Сидела, замерев, чувствуя жар его ладони на своей. Сердце колотилось где-то в ушах. Эшкрофт вдохнула, высвобождая руку, а потом достала узкие стерильные полоски. — Ладно, это чтобы стянуть края, — пояснила она, ловко наклеивая их поперёк раны и поверх фиксируя широким пластырем. — Теперь будешь жить. Грейс уже собралась убрать аптечку, но взгляд зацепился за его лицо. Синяк на скуле — лилово-синий, свежий. А чуть выше было несколько тонких ссадин. И разбитая губа, которая явно доставляла ему дискомфорт, даже если он не показывал вида. — Садись, — сказала она коротко и снова полезла в аптечку. — Зачем? — Леон проследил за её руками, заправляя кофту обратно. — Лицо, — лаконично ответила Грейс, доставая антисептик и ватный диск. — Давай-ка сюда эту красоту. Она придвинулась, осторожно взяла его за подбородок, поворачивая к свету. Агент не сопротивлялся. Только смотрел на неё снизу вверх с каким-то странным выражением — удивлённым и тёплым одновременно. Она обработала скулу, потом осторожно коснулась его разбитой губы. Замерла на секунду, чувствуя его дыхание на своих пальцах. Снова это опасное расстояние.  — А это... — начала она. — Заживёт, — перебил он хрипловато. — Само. Грейс кивнула, но всё же провела ватным диском по краю губы, убирая запёкшуюся кровь. Её пальцы дрогнули, когда он чуть приоткрыл рот, чтобы не мешать. Совсем интимно. Совсем не по-дружески. — Готово, — произнесла она хрипловато и отодвинулась, пряча смущение за деловитостью. Леон медленно выдохнул. — Ты это... — Он провёл пальцем по щеке. — Спасибо, доктор. — Напарница, — поправила она, пряча смущение за усмешкой. — Уже собутыльница. Грейс прыснула, но, унося аптечку, всё же засмеялась. И вернулась с бутылкой виски. — Тогда ещё? — Конечно. Она разлила остатки виски по стаканам и нахмурилась. — Слушай, — окинула его подозрительным взглядом. — А тебе вообще можно пить в таком состоянии? Леон хмыкнул, беря стакан. — Грейс, я спал по два часа и дрался с мутантами. — Он сделал глоток и довольно прищурился. — Если я не выпью сейчас, то развалюсь на части. Организм требует компенсации. — Компенсации? — вскинула брови. — Леон, алкоголь... — ...дезинфицирует изнутри, — закончил он с абсолютно серьёзным лицом, но в уголках губ дрогнула улыбка. Аналитик застыла на секунду, а потом расхохоталась. — Господи, — закатила она глаза, но улыбнулась. — Ты невыносим. — Зато живуч, — парировал он, поднимая стакан. — За это и выпьем. Они чокнулись, выпили. На пару секунд в комнате повисла тишина — уютная, не напряжная. Грейс поставила стакан и взглянула на него внимательно. — Леон, — еле слышно позвала она. — Ты так и не рассказал. Что случилось на задании? Он задумался, глядя в пустой стакан. Пальцы чуть сжались на стекле. — Старая лаборатория, — начал он нехотя. — Законсервированная ещё в девяностых, а потом забытая. Не в самом Раккун-Сити, километрах в тридцати от него, в лесистой зоне. Грейс нахмурилась. — Кстати, — в голосе прозвучала тень иронии. — Та самая зона, где мы с тобой кофе пили. Помнишь «Жирную ложку»? Грейс моргнула, не ожидая такого поворота. — То кафе? Оно же рядом с... — Ага. Километров сорок от лаборатории. — Леон посмотрел на неё с теплотой. —Жаль, что на этот раз не до кофе было. — Он усмехнулся, но усмешка вышла усталой. — И как вы её нашли? — Местные охотники наткнулись на вход. Думали, старый бункер, может, что полезное найдут. — Он поморщился. — Вместо этого нашли... то, что осталось от подопытных, которых не успели вывезти. Они вызвали власти, те — нас. — Крупная была зачистка? — Комплекс большой, три этажа под землёй. Там была документация, и... — Он запнулся. — И то, что осталось от людей. Мы почти два дня выковыривали этих тварей из коридоров. Грейс почувствовала холодок. Помолчала, переваривая, а потом спросила: — Ты поэтому так долго не звонил? — спросила она и тут же добавила: — Я не в претензии, просто... волновалась, вдруг что-то серьёзное. Леон перевел взгляд на неё — и в нём мелькнуло что-то похожее на вину. — Серьёзное и было, — ответил он сдавленно. — Думал, наберу, когда закончу. А оно всё не заканчивалось. Она кивнула, принимая. — Кто-то пострадал? — Из гражданских? Нет, повезло. Район глухой, охотников предупредили, чтобы не совались. — Леон помолчал. — Но сам комплекс... там было много такого, что лучше бы никогда не находили. Грейс молчала, глядя на него. На этого человека, который нёс на своих плечах столько, сколько не каждому вынести. — Извини, — сказал он неожиданно. — Не надо было... — Нет, — перебила Грейс твёрдо. — Надо. Ты не должен носить это в себе один. Леон посмотрел на неё долгим взглядом. В нём мелькнуло что-то, от чего у неё остановилось дыхание. Шок и.. благодарность. Повисла пауза.  — Леон, — снова позвала она тихо. — А теперь? У тебя есть время... ну, передохнуть? Или снова куда-то? Он взглянул на неё с лёгким удивлением. — То есть? — Ну, — она старалась, чтобы голос звучал беззаботно, — ты же только что с задания. Сколько у тебя до следующего? — Ты пытаешься выведать мой график, Эшкрофт? — в его голосе послышалась привычная ирония.  — Просто любопытно, — отозвалась она, но лицо снова предательски заалело. Он помолчал, глядя в сторону. — Неделя, — сказал наконец. — Может, чуть больше. Если ничего не случится. — А часто случается? — Постоянно, — легко ответил он. — Но пока — неделя точно есть. Грейс кивнула, стараясь не улыбаться слишком заметно. — Хорошо. — Хорошо? — переспросил он с хитринкой. — Ну... — Она замялась. — Успеешь хотя бы отоспаться. И раны заживут. — Ага, — протянул Леон. — Только ради этого. Она ткнула его в плечо, но всё же открыто улыбнулась.