Requiem for Hope

Свечи ещё дымились. Тонкие восковые стебельки — розовые, жёлтые, голубые — торчали из остатков шоколадного торта, который Грейс пекла вчера до полуночи. Крем немного поплыл, коржи слегка просели, но Эмили объявила его «самым вкусным тортом в мире», и её названный отец мысленно поставил галочку: первый день рождения в новом доме удался. Гостиная ещё хранила следы праздника. Упаковочная бумага — розовая с единорогами, серебряная со звёздами — валялась на журнальном столике и на полу. Воздушные шары всё ещё висели под потолком, лениво покачиваясь от тёплого воздуха из кондиционера. На диване, сдвинутом к стене, чтобы освободить место, сиротливо лежала забытая диадема — именинница скинула её, когда начались танцы. Сами танцы закончились полчаса назад. Вернее, закончились они тогда, когда девочка, накружившись до головокружения, рухнула на колени к Леону и заявила, что «ноги больше не держат». Он отнёс её на диван, она попросила «ещё пять минуточек», закрыла глаза и уснула, не досчитав до трёх. Теперь ребёнок лежал в своей комнате, укрытый до подбородка, а белая рыбка Мари в аквариуме на тумбочке сонно шевелила плавниками, будто тоже устала от шумного дня. Грейс тихо прикрыла дверь в детскую и на цыпочках вернулась к гостям с Леоном. — Спит? — спросила Клэр, отрываясь от бокала с чем-то янтарным. Её рыжеватые волосы были собраны в низкий хвост — практично, как она любила. Выглядела она ровно так, как всегда: собранной, спокойной, с той особенной усталой теплотой, которая бывает у людей, прошедших через ад и научившихся улыбаться вновь. — Как ангел. — Не знал, что ангелы храпят, — заметил хозяин дома из кресла. — Неправда. — Ладно, она мило сопит. Прям как ты. Его женщина закатила глаза, но улыбка всё равно пробилась. Клэр с интересом наблюдала за ними обоими. — Вы всегда так? — поинтересовалась она. — Всегда, — хором ответили эти двое и переглянулись. — Боже, вы даже отвечаете синхронно. Это пугает. — Рыжеволосая сделала глоток. — И умиляет. Не знаю, что больше. Шерри рассмеялась — звонко, как колокольчик. Она сидела на полу, скрестив ноги, и собирала в пакет обрывки упаковочной бумаги. Давно скинула туфли и сидела босиком. На коленях у неё уже лежала забытая диадема — гостья водрузила её себе на голову и теперь выглядела как принцесса после бала. — Эмили сказала, что я могу её оставить, — пояснила она, поймав на себе внимание старшего Кеннеди. — Временно. Пока она не проснётся. — Ты с ней спелась, — заметил он. — Мы художницы. У нас взаимопонимание. — Девушка поправила своё приобретение. — Она показала мне свои рисунки, и там одни шедевры! Мужчина хмыкнул, но ничего не ответил. Грейс опустилась на диван, сбросила тапочки на невысоком каблуке и поджала под себя ноги. Праздничный макияж чуть смазался, волосы растрепались, воротник блузки расстёгнут на две пуговицы — она выглядела уставшей, счастливой и бесконечно домашней. — Может ещё по одной? — Шерри потянулась к бутылке. — Давайте, — поддержала Клэр, поднимая пустой бокал. — Мне чуть-чуть, — попросила Эшкрофт. — А то усну вместе с Эмили. Леон кивнул, и Шерри разлила остатки. — За именинницу, — сказала она. — За Эмили, — эхом отозвались все. Выпили. На несколько секунд вокруг повисло то особенное умиротворение, которое бывает только после насыщенного дня. За панорамными окнами догорал закат, окрашивая небоскрёбы в розовый и оранжевый. — Мне пора, — Клэр первой нарушила молчание, ставя бокал на столик. — Завтра рейс в семь утра, а я ещё не собрала вещи. — Ты же в гостинице остановилась? — спросила Грейс. — Ага. Вызову такси, тут недалеко. — Я провожу, — Леон начал подниматься, но рыжеволосая махнула рукой. — Сиди. Ты сегодня и так набегался. Я взрослая девочка, доберусь сама. Он открыл было рот, но Редфилд уже наклонилась, обняла его — коротко, по-сестрински, — и прошептала так, чтобы слышал только он: — Ты давно заслужил всё это. Агент не ответил. Только сжал её плечо. Потом Клэр обняла Грейс — тепло, как старую знакомую, хотя виделись они всего второй раз в жизни. — Присматривай за ним, — сказала она. — Он иногда забывает, что не пуленепробиваемый. — Я заметила, — улыбнулась та. Клэр подмигнула Шерри, подхватила сумку и скрылась в прихожей. Хлопнула входная дверь. Биркин допила из своего бокала и сняла с головы диадему. Положила её аккуратно на журнальный столик — туда, где Эмили обязательно найдёт утром. — А ты? — спросила Грейс. — Останешься? — Была бы рада, но нет. У меня завтра планёрка в восемь. Хозяйка дома потянулась, разминая затёкшую спину, и окинула комнату взглядом: весь этот праздничный хаос, который ей предстояло приручить. — Я пока тут приберусь потихоньку, — сказала она, поднимаясь с дивана и собирая в стопку липкие тарелки. — А то завтра будем спотыкаться об этот единорожий апокалипсис. — Я помогу, — тут же отозвалась Шерри. — Сиди, ты гостья. — Я гостья, которая съела два куска торта. Отрабатывать надо. — Она поднялась с пола, отряхнула джинсы и, прихватив пакет с обрывками бумаги, направилась на кухню. По пути чуть притормозила у балконной двери, бросив короткий взгляд на старого друга: «Идём, поболтаем». Он взял с журнального столика недопитую бутылку пива и, не говоря ни слова, вышел на балкон. Шерри задержалась ровно на столько, чтобы помочь Эшкрофт загрузить посудомойку — быстро, сноровисто, — а потом вытерла руки полотенцем и скользнула к стеклянной двери. Вторая женщина этого даже не заметила: она уже переключилась на холодильник, перекладывая остатки еды в контейнеры и тихо напевая мелодию, которую они с дочерью слушали утром. ⋆༺♱༻⋆ На балконе было прохладно. Осенний ветер трепал волосы. Где-то внизу шумела вечерняя жизнь. Леон стоял, облокотившись на перила. Шерри встала напротив, скрестив руки на груди. Свет из гостиной мягко ложился на её лицо. — Хороший день, — сказала она. — Ага. — Торт удался. — Грейс старалась. — Видно. — Шерри помолчала, глядя сквозь стекло на кухню. — Она хорошая. Его женщина как раз закрыла холодильник и теперь стояла к ним спиной. — Расскажешь? — Что именно? Шерри улыбнулась. Потом посмотрела на собеседника — долго, изучающе, как смотрят на человека, которого знаешь слишком хорошо, чтобы не заметить перемен. — Ты столько лет близко никого не подпускал. А тут вдруг — она. И Эмили. И всё это. — Она обвела рукой пространство вокруг. — Просто хочу знать: теперь ты счастлив? Я беспокоюсь о тебе… ну, в принципе как и всегда. — Как мило с твоей стороны. — Леон, ты от меня не отшутишься. Тот отпил пива. — Я не планировал, — сказал он наконец. — А кто вообще такое планирует? — фыркнула собеседница. Он не говорил красиво. Не умел. Слова выходили короткими, рваными — как выстрелы. Но женщина напротив слушала, не перебивая. — Знаешь... — он помолчал, подбирая слова. — Совсем недавно я думал, что моё существование — это череда миссий. Одна за другой. Пока не кончатся. А всё остальное — просто передышки между ними. — Он повертел бутылку в пальцах. — Я не ждал ничего другого. Просто делал своё дело и не знал, что будет дальше. А потом появилась она — и вдруг оказалось, что «дальше» существует. И оно вот такое. — Ты когда-нибудь надеялся, что у тебя так будет? — спросила Шерри тихо. — Никогда. — Он хмыкнул. — Я даже не мечтал об этом. Не потому что не хотел. А потому что... не умел. Разучился. А она взяла и напомнила. Раньше мне казалось, мой потолок — это тихая квартира, диван, телик и пара старых друзей, которые иногда звонят. А тут... — он качнул головой в сторону гостиной, где Грейс, сама того не зная, стала центром его вселенной. — Тут целая семья. Шерри облокотилась на перила рядом с ним. — Я рада, — сказала она. — Очень рада. Столько лет видела тебя разным. Печальным. Злым. Иногда — пустым. А сейчас ты стоишь тут, и у тебя даже глаза другие. Как будто ты наконец выдохнул. Он не ответил. Но она видела, как уголки его губ дрогнули. — Я боялся, — сказал он вдруг. — Чего? — Что всё испорчу. Что я слишком старый, слишком... сломанный. Что у меня не получится быть тем, кто им нужен. — Он покрутил пиво в пальцах. — Но Грейс... она просто ворвалась в мою жизнь и перевернула её. И знаешь, что самое странное? Я даже не сопротивлялся. Шерри тихо рассмеялась. — Ты? Не сопротивлялся? Леон Кеннеди, которого я знаю, спорит со всеми, если ему что-то не нравится. — Вот именно. — Он перевёл внимание на неё. — С ней всё иначе. С ней я не хочу спорить. С ней я просто... хочу быть. Шерри взяла его за руку, где поблёскивало серебряное украшение. Провела пальцем по ободку. В голове вспыхнули его же слова много лет назад: «Я больше никого не подпущу. Никогда. С меня хватит потерь». — Как интересно складывается жизнь. Ты стоишь тут, на балконе, и рассказываешь мне, как влюбился. — Она покачала головой. — Это так… — Странно? — Прекрасно. Это прекрасно, Леон. Правда. — Шерри улыбнулась. — Спасибо. Она сжала его пальцы. — Грейс всегда меня понимает. — Он снова посмотрел в сторону кухни. — Это, наверное, и есть ответ на твой вопрос про счастье. Счастье — это когда кто-то понимает. Без слов и объяснений. Просто смотрит на тебя — и понимает. — А я счастлива, что ты наконец позволил себе это, — отозвалась девушка. — Что перестал быть один. Она шагнула к нему и обняла — крепко, как не обнимала уже давно. Он ответил тем же. Её короткие светлые волосы щекотнули его подбородок, эта стрижка делала её похожей на эльфа из сказок, что так любила Эмили. — Только прошу, не испорти всё, — прошептала она. — Постараюсь. Шерри отпустила его и направилась к двери, но на пороге обернулась: — Кстати, твоя фамилия ей подойдёт. Когда уже решитесь? — Шерри! — Что? Я просто сказала. — Она подмигнула и скользнула обратно. ⋆༺♱༻⋆ — Я завтра позвоню Эмили по видеосвязи, — сказала она, надевая туфли. — Покажу, как рисовать драконов. Мы договорились. — Драконов? — уточнила Грейс. — Это наш секретный проект. Потом увидите. — Секретный, значит, — хозяин дома скрестил руки на груди. — Художественный. Имею право на профессиональную тайну. Шерри обняла Грейс на прощание, потом Леона — на этот раз коротко, по-деловому, но он заметил, как она улыбнулась, уткнувшись носом в его плечо. — Доброй ночи, голубки, — сказала она уже в прихожей. А потом чуть заметно кивнула и вышла. ⋆༺♱༻⋆ В доме стало совсем тихо. Грейс выключила верхний свет, оставив только торшер в углу. Гостиная погрузилась в мягкий полумрак. За окнами мерцал ночной город — тысячи огней, и каждый чей-то дом. — Устала? — спросил Леон. — Есть немного. Но это приятная усталость. — Согласен. Он подошёл, положил руки ей на плечи. Она накрыла его ладони своими и, чуть помедлив, обернулась. — О чём с Шерри говорили? А то вы так загадочно исчезли. — Да так. О тебе, обо мне. Грейс опустила взгляд. На его левой руке тускло поблёскивало простое серебро — без гравировок, без камней. Она помнила тот вечер, когда впервые заметила это. Он снял кольцо с пальца — медленно, почти торжественно, — и повертел в ладонях. — Я носил его как напоминание о том, что всех, кто мне дорог, у меня рано или поздно отнимают. Что нельзя привязываться. Что безопаснее — держать дистанцию. — Он усмехнулся, но без горечи, только с усталостью от самого себя прежнего. — Я убедил себя, что эта вещь — символ потери. Что она про тех, кого больше нет. Он поднял голову. — А сегодня я вдруг понял: Шерри имела в виду не это. Она подарила мне его не для того, чтобы я помнил о потерях. А для того, чтобы я помнил: даже после всего можно найти своих. И не потеряться. Он взял её левую руку. Осторожно, почти невесомо. Его пальцы чуть дрожали — она почувствовала. И медленно, не отводя глаз, надел серебро на её безымянный палец. Оно оказалось великовато — сидело свободно. — Леон... — выдохнула она, не в силах отвести взгляд от этого зрелища. Металл был тёплым от его кожи. Было в этом что-то невозможное, что-то, на что она даже не надеялась. — Я не предлагаю. Пока, — сказал он ниже обычного. — Просто хочу, чтобы ты знала: я перестал бояться. Ты — ты, Грейс, — вернула мне такую возможность. Возможность верить, что можно привязаться — и не потерять. Что можно любить — и это не закончится руинами. И позже... — Он запнулся. Подбирал слова, как подбирают ключи к замку, который боишься сломать. — Если ты захочешь, я спрошу по-настоящему. Кольцо болталось, готовое соскользнуть при первом же движении, — мужской аксессуар на тонкой женской руке смотрелся почти комично. Грейс чуть сжала пальцы, пытаясь удержать его, но оно всё равно съехало набок. — Кажется, не мой размер, — прошептала она. Леон посмотрел на её руку и улыбнулся. — Ничего. Будет стимул набрать пару килограммов. — Кеннеди! — Шучу. Он осторожно снял украшение с её пальца и надел обратно на свой. Металл привычно скользнул на место, будто возвращаясь домой. — Пока пусть побудет у меня, — сказал он. — Но когда-нибудь я приду с тем, что будет тебе впору. Грейс подняла к нему лицо. В глазах стояли слёзы, но она улыбалась. — Я не против подождать. — Хорошо. — Он коснулся её щеки. — Ты вообще у меня очень терпеливая. За это я тебя и люблю. — Звучит обидно, но так уж и быть, приму это за комплимент. И я тоже тебя люблю, Леон. Он наклонился и поцеловал её. В моменте он подумал, что хочет проснуться рядом с этой женщиной через десять, двадцать, тридцать лет. А потом выдохнул — так, будто держал дыхание все эти минуты. Обнял, прижал к себе, уткнулся лицом в её волосы. Она спряталась у него на груди, чувствуя, как сердце бьётся — сильно, ровно, уверенно. Так же, как билось тогда, в вертолёте, когда они только начинали этот долгий путь навстречу друг другу.

КОНЕЦ