Освобождение Зейна

      - Ты жульничала.       - Нет, не жульничала.       - Да, жульничала. Никто не бывает настолько хорош с первого раза.       Коннор усмехнулся, увидев притворное возмущение на лице Зейна, когда тот обращался к Ханне. Она просто пожала плечами и сказала:       - Наверное, я просто такая, - и начала переустанавливать настольную игру.       Зейн схватил ее свободной рукой и поцеловал в шею, прежде чем отпустить.       - Думаю, меня обманули, - сказал Зейн, глядя на яркую настольную игру.       - Я думаю, ты тоже, - признал Коннор, наблюдая, как Зейн тянется к циферблату, который ему нужно повернуть, чтобы определить, на сколько ячеек переместиться.       С момента стрельбы прошло почти три недели, и хотя плечо Зейна быстро восстанавливалось, и ему оставалось носить повязку всего несколько дней, Коннор все еще боролся с последствиями кошмара, в который он попал. Он не придал особого значения странному сообщению, которое получил от Зейна с просьбой встретиться с ним в вестибюле, но когда вышел из лифта и попытался осмыслить увиденное, то застыл на месте. Даже его крика не было слышно. Все закончилось менее чем за десять секунд, но ему казалось, что это длилось целую вечность. И это было так же, как давным-давно, когда он стоял на тротуаре и наблюдал, как вся его жизнь сгорает в огне. Но, видя, как Зейн падает на пол, Коннор понял, что на этот раз ему не удастся собрать осколки, и в этот ужасный момент он, наконец, понял, почему отец вернулся в горящий дом, чтобы найти его мать, прекрасно понимая, что, скорее всего, не вернется.       - Папа Коннор, - услышал он шепот Ханны, а затем ее маленькие ручки погладили его по щекам.       - Я в порядке, милая, - сказал он, накрывая ее руку своей.       Она долго смотрела на него, прежде чем, казалось, убедилась, что он действительно в порядке, а затем вернула свое внимание к игре. В последние несколько дней она начала называть его и Зейна «папочка», и это застало их с Зейном врасплох. Но они также не придавали этому большого значения, поскольку было понятно, что из-за своего юного возраста Ханна, скорее всего, будет воспринимать их как отцов, чем как кого-либо еще. Бреннана, казалось, это тоже не беспокоило. И хотя внешне они с Зейном, возможно, и не реагировали, внутри оба были взволнованы и, в то же время, в приподнятом настроении, и в ту ночь, лежа вместе в постели, удивлялись факту, что они, по сути, стали отцами.       Еще одна вещь, которую Ханна часто делала, это «находила» Коннора, когда он «терялся». Они с Зейном с самого начала объяснили своим детям, что у него черепно-мозговая травма, но именно Ханна назначила себя, своего рода ангелом-хранителем, и, в конце концов, он часто слышал, как она похлопывает его по щекам и зовет по имени, даже когда ничего не делал, просто думал о чем-то своем. Его отсутствующая нога тоже заинтересовала детей, но после того, как своими глазами увидели его культю, а также рассмотрели его протез вблизи, они выбросили это из головы.       Хотя все шло довольно гладко, было несколько проблем с тем, чтобы убедить Бреннана, что ему больше не нужно присматривать за своей сестрой так, как он это делал с тех пор, как их мать сошла с ума после смерти мужа и сына. Было несколько криков и хлопанья дверьми, а также несколько моментов «Ты не можешь указывать мне, что делать», но они довольно быстро прошли. Зейн был естественен, когда дело доходило до обсуждения проблем с Бреннаном, но совершенно беспомощен, когда дело касалось Ханны.       - Папочка Коннор, теперь твоя очередь, - услышал Коннор, а Зейн ткнул его в бок.       Коннор бросил на него неодобрительный взгляд, прежде чем занять свою очередь.       - Во сколько, Рен сказал, что привезет Бреннана? - Спросил Коннор.       - Вообще-то, я сказал, что заеду за ним, - сказал Зейн. - У Рена есть машина, и он хочет, чтобы я ее посмотрел.       Коннор усмехнулся.       - Мальчишки и их игрушки.       - Это «Додж Чарджер» 1969 года, - сказал Зейн с широкой улыбкой.       Коннора спас стук в дверь.       - Я открою! - Крикнула Ханна, бросаясь к двери. Поскольку она не могла открыть ее сама, Зейн последовал за ней. Мгновение спустя он вернулся, но улыбка исчезла с его лица.       - Что это? - Спросил Коннор.       Зейн взял в руки белый конверт, и счастье Коннора померкло, когда он увидел на нем имя Зейна. С того дня, как Зейн рассказал ему о Блейке, никто не доставлял цветы. Когда минуло десятое число этого месяца, Зейн выразил надежду, что, возможно, все это закончилось.       - Ханна, почему бы тебе не пойти и не начать выбирать книги, которые ты хочешь, чтобы папа Зейн почитал тебе сегодня вечером, - предложил Коннор, и Ханна с готовностью убежала в свою комнату.        - Я думал, все закончилось, - пробормотал Зейн, садясь и теребя конверт. - По крайней мере, на этот раз без цветов.       Коннор положил руку на колено Зейна.       - Может, если мы позвоним им... попросим их остановиться.       Зейн покачал головой и разорвал конверт. Но вместо фотографии там был сложенный листок бумаги. Зейну потребовалось несколько секунд, чтобы прочитать его, а затем он передал его Коннору.       - От кого это? - Спросил Коннор.       - От мамы Блейка, - сказал Зейн.       Дорогой мистер Деверо,       Недавно я узнала, как ужасно поступал с вами мой муж с тех пор, как мы потеряли Блейка. Хотя я не могу оправдать его поступок, надеюсь, вы поймете, что он сделал это из-за горя. Как вы знаете, Блейк был нашим единственным ребенком, и они с отцом были очень близки. Мы знали, что Блейк был болен с самого раннего возраста, но только когда ему исполнилось восемнадцать, у него диагностировали биполярное расстройство. Не буду утомлять вас всеми подробностями его болезни, но хочу, чтобы вы знали, что вы были не первым человеком, которым он был одержим и еще трижды пытался покончить с собой. Мы много раз пытались оказать ему необходимую помощь, но каждый раз, когда ему становилось лучше, он считал, что вылечился, и прекращал принимать лекарства, в которых так отчаянно нуждался. В глубине души мы знали, что это всего лишь вопрос времени, когда мы потеряем его из-за болезни.       Я глубоко сожалею о том вреде, который, несомненно, причинили действия моего мужа. Как и Блейк, он теперь, наконец, обрел покой, и прощаясь с прошлым, я надеюсь, что вы поступите так же. Обвинения только причиняют еще больше боли, и я думаю, что нам всем этого хватило на всю жизнь.       Виктория Томас       - Блейк говорил тебе, что у него биполярное расстройство? - Спросил Коннор, складывая письмо обратно.       Зейн покачал головой.       - Нет, но теперь все становится понятным. Один день он был на подъеме, а на следующий - подавлен. В большинстве случаев просто невозможно было предугадать, какую сторону Блейка увидишь.       - Оно помогло? - Спросил Коннор.       Зейн взял письмо и кивнул.       - Да. Да, помогло, - сказал он, наклоняясь, чтобы запечатлеть поцелуй на губах Коннора. - Я говорил сегодня, что люблю тебя?       - Всего полдюжины раз или около того, - пробормотал Коннор как раз перед тем, как язык Зейна прошелся по его губам.       - Думаю, мне придется найти какой-нибудь способ загладить свою вину перед тобой сегодня ночью, - прошептал Зейн, продолжая дразнить Коннора полу-поцелуями. - Есть какие-нибудь соображения на этот счет?       - Несколько, - ответил Коннор. - Не забудь надеть пояс с инструментами.