Не трожь!

      Двигатель мерно урчал, без особенных проблем выдавая допустимые восемьдесят девять километров в час. Через приоткрытые окна в салон врывался поток свежего воздуха, такого редкого и такого необходимого в череде удушающе жарких дней. Из магнитолы звучала спокойная и приятная попса, благо, Арсений умел подобрать подходящий плей-лист для любой ситуации.       Антон любовался окрестными видами: где-то цветущими, где-то уже прибранными полями, небольшими лесочками и то и дело убегающими куда-то вправо пыльными грунтовыми дорогами. Очередной тёплый августовский день проходил в приподнятом настроении, характерном для первого выходного дня.              Выбрав наобум, Арсений повернул на запыленную дорогу, которая вела к не очень густому лесочку, раскинувшемуся вдали. Снизив скорость, чтобы машину не трясло, он посмотрел на Антона — расслабленный, с играющей на губах лёгкой улыбкой, тот почти лениво разглядывал изменившийся только что горизонт.              — И куда это ты меня везёшь? — Шаст неторопливо вытянул руки, хрустнув суставами. Врывающийся в окно ветер взлохматил его русые кудряшки, придав парню совершенно неопрятный, но до одури милый вид. Арсений загадочно улыбнулся.              — А вот! Сейчас завезу тебя подальше… — он оставил фразу незаконченной. Антон рассмеялся.              — А вот это уже звучит заманчиво! Прибавь-ка газу, — Шаст сделал вид, что подобрался на сиденье, развеселив этим Арсения, — впереди как раз тё-ёмный ле-ес. Очень подходящий для того, чтобы туда кого-нибудь завезти!              — Как-то не так я себе представлял реакцию похищенного человека, — Попову нравилось то, каким стал Антон. Радовало, как его постоянное угнетённое состояние постепенно сменялось на позитив. Как взгляд больших, зелёных и вечно затравленных глаз терял это отсутствующее выражение. За прошедшие месяцы Антон стал гораздо чаще улыбаться — Арсу так нравилась его улыбка — и шутить. Арсений чувствовал, как в такие моменты его душа распускается, достаточно было просто видеть рядом счастливого, улыбающегося Антона и перекидываться с ним бессмысленными, глупыми шутками. Часто этот юмористический волейбол доводил обоих до колик в животе и слёз. От смеха, разумеется.              Колёса зашуршали опавшей хвоей и мелкими, кривыми веточками, когда автомобиль съехал с дороги в тень. Мотор затих вместе с кондиционером. Антон и Арсений вышли из машины и огляделись. Воздух здесь был немного прохладнее, как-то чище, что ли, и даже пах иначе. И всё же, особенного облегчения не приносил — в такой жаре казалось, что кто-то бросил сосновую лапку на сковороду.       Тропинка, танцуя, убегала за деревья. Где-то вдалеке чирикали и пересвистывались какие-то пернатые. Ветерок, лёгкий, совсем незаметный, гулял у окраины леса, но как будто не решался трогать деревья — хвойные кроны оставались неподвижными.              — Назад ты поведёшь, — бросил будто невзначай Арсений, блокируя двери, и тут же заметил, как напрягся Антон, — шучу-шучу!              — А ты не шути-шути, — отозвался Шаст, прекрасно понимая, что никакой шуткой изначально это не было. Но он не хотел, не любил и не собирался водить. Да, розовая карточка водительских прав валялась среди его документов, давно заброшенная и совершенно невостребованная, но он не планировал ею пользоваться. А потом, во время переезда и разбора вещей её нашёл Арсений. Ох и заколупал он Антона за следующие несколько дней! Отчего-то не терпелось ему усадить Шаста за руль своей машины. Вон, даже страховку новую оформил, вписав его. Антон искренне не понимал, что за мания такая, а Арсений… Арсений решил, что, пожалуй, не стоит начинать этот разговор сейчас.              — А слышишь шум? — Попов прислушался, глядя на Антона, — Пойдём туда? — он указал куда-то налево от тропинки. Туда, где за густым бором и правда слышался не то шум, не то шорох.              — Пойдём, — Антон был рад, что начатая тема не была продолжена. Ему так не хотелось бы сейчас снова говорить об этом. Он не собирается за руль, и точка, — Интересно, а клещи здесь есть? Мы с тобой без головных уборов.              — Не знаю, — Арсений рассмеялся, — а ты что, кепкой решил от них отбиваться если что?              — Смешно, — насупился парень, — вот упадёт тебе на голову клещ, посмотрю я…              — Упадёт на голову? Антон, — Арс удивлённо глянул на него, — ты что, веришь, что они с деревьев падают?              — А откуда? — скептически скривился Шаст, — Ветром приносит?              — Антош, — Арсений прыснул. Эта милая неосведомлённость Антона о том, как устроен мир, всегда поднимала в нём какую-то волну тепла. А конкретно сейчас, когда он представил себе эту картину... — Скажи, пожалуйста, какого размера в твоём понимании клещ?              — Клещ? — Шаст почесал затылок, — Ну-у, маленький такой, — он показал крошечное расстояние между длинными пальцами, — короче, с гулькин х…              — Ну-ну, я понял, — Попов рассмеялся громче, — так вот, представь, как, согласно твоей теории падающих с деревьев клещей, этот бедный клещ готовится к охоте, — и он показал на высоченный голый ствол ближайшей сосны, — сколько времени ему понадобится, чтобы заползти на дерево именно над тем местом, где может появиться потенциальная жертва.              Он понимал, что его несёт куда-то в область странного юмора, но останавливать себя, увидев, что Антон тоже заулыбался, Арсений смысла не видел.              — Вот представь, выбрал клещ дерево. И пополз. День ползёт, два ползёт, поспал, опять ползёт. И думает, да ну её нафиг, эту охоту, чего я колорадским жуком не родился? — Антон начал посмеиваться, и это только раззадоривало Арсения, — И вот! — он сделал долгую паузу, — На четвёртые сутки он дополз. Отдышался, валидола принял, вроде готов, к охоте-то. Глядь! Жертва! Без кепки! «Вот дурак,» — думает клещ. И занимает позицию, готовится к прыжку. Выжидает, подпускает поближе, три, два, один, прыжок! — оба веселились от души, забавляясь этой дурацкой картинкой, — И тут ветер подул…              — И клещ такой «су-у-ука-а», — Шаст жестами показал кувыркающегося в потоках воздуха клеща, — теперь всё сначала! Опять на сосну эту долбаную лезть!              — Вот именно, — чуть отдышавшись от смеха, сказал Арсений, — так что, да, клещ может упасть на тебя с дерева, — оба снова хохотнули, — если это старый, опытный охотник! Но гораздо более вероятно, что он присоседится откуда-нибудь с травинки или куста. Поэтому головной убор в лесу, конечно, нужен, но гораздо важнее надевать закрытую одежду, не лазить по кустам и периодически осматривать себя. А в случае обнаружения на себе…              — Ой, ну всё-всё, мам, — остановил его Антон, всё ещё улыбаясь, — в случае обнаружения клеща, я обязательно задам твоей информационной системе запрос.              — Так а если меня рядом не будет? — Арсений посерьёзнел.              — А где ты будешь? — Антон даже остановился, — Ты что… — как-то разом в его голове простые слова Арса всколыхнули неслабую такую волну тревоги. Почему он сказал, что его не будет рядом? В какой такой ситуации он решил, что Антон отправится в лес без него? Или он планирует в принципе оставить Антона? Мысли странным хороводом закружились, подводя все выводы к одному — Арсений решил с ним… расстаться? Однажды ведь он уже пытался уйти, оставить Антона одного. Лишить Антона себя. Что мешает ему снова…       Вероятно, что-то отразилось на его лице, потому что в следующую секунду Арс уже стоял, прижимая его к себе, осторожно, бережно, заглядывая в погрустневшие, напуганные глаза.              — Тош, — тихонько позвал он, вырывая Антона из, очевидно, неприятных раздумий, — вот то, о чём ты сейчас думаешь, ты это брось, пожалуйста, — он осторожно поглаживал худую спину и говорил тихо, вкрадчиво, уверенно — так, чтобы Антон слышал каждое слово. — Я никуда не собираюсь. Я очень рад, что мы вместе. Я дорожу тем, что между нами. Дорожу тобой. Я выразился так, не потому что намекал на что-то плохое, просто, ну, кто знает, что ждёт нас впереди. Вдруг я не смогу быть рядом? — он выделил эти два слова, чтобы подчеркнуть, что не всё и не всегда будет зависеть от него. Ему важно было, чтобы Антон понял — с его подачи их отношения не закончатся. Больше попыток не будет. Арсений и так корил себя за малодушие и трусливость из-за того раза. Повторять своих ошибок он не собирался, — Но пока я могу — я буду с тобой.              — Честно? — в голосе Антона звучала надежда, искренняя надежда и, к счастью, облегчение.              — Ты мне доверяешь? — Арсений улыбнулся и обнял его за плечи.              — Доверяю, — кивнул Антон, почувствовав, как легко и спокойно становилось ему сейчас.              — Я обещаю, что не оставлю тебя. Ты появился и сделал мою жизнь, ну, целой, что ли. Когда больше ничего не нужно, — он пожал плечами. — Вот раньше был я. А теперь ты и я.              — И клещ такой «и я», — Антон нервно хохотнул и посмотрел вверх, на раскидистые ветви сосны над ними, — пойдём. Всё нормально. Это я что-то, это…              — Всё хорошо, — кивнул ему Арсений. Он взял ладонь Антона, — Я буду повторять это столько, сколько тебе нужно будет это слышать.              Мягкая почва, устланная прошлогодней хвоей и усыпанная шишками, проседала под подошвами. По одному из стволов метнулась рыжая, юркая белка. Крошечные лапки ловко цеплялись за едва выступающие неровности коры. Чёрные глазки зорко следили, чтобы за ней не увязался преследователь из тех, что пострашнее клеща. Пушистые ушки улавливали каждый непривычный слуху шорох. Парни некоторое время провожали её взглядом, пока рыжий хвост в последний раз не вильнул меж ветвей, окончательно потерявшись где-то наверху.              Над хвойником разносилось мерное, негромкое «ку-ку». На стволе большой, очевидно, старой сосны сидел дятел и методично выдалбливал что-то из коры. Перекинувшись парой шуток насчёт постоянной головной боли и твёрдости птичьих убеждений, Антон и Арсений двинулись дальше. Шум из-за деревьев становился всё явственнее. Теперь он был похож… На воду? Преодолев ещё пару десятков метров, они вышли на опушку.              Свет и жар солнечных лучей здесь не давили так сильно. Наверное, потому что метрах в пятидесяти, спрятавшись между двух заросших берегов, шумела неизвестная им речушка. Скорее всего не слишком глубокая вода бурлила и плескалась, преодолевая неровности и пороги извилистого русла.       Подхода к воде видно не было. К сожалению. Антон, увидев природный водоём впервые за долгое время, был бы не прочь искупаться. Особенно, учитывая температуру воздуха. Но что-то подсказывало ему, что Арсений этого порыва бы не одобрил. Кто знает, что это за вода.              «… вода поможет. Не стоячая! В стоячую не ходи — хуже будет…»              Слова пришли в голову внезапно. Антон едва не споткнулся, вспомнив, что вчера читал Арсений. Вспомнив, что самому ему, кажется, не выдали разрешения на эти знания. Ни читать, ни слушать их ему, судя по всему, было не дозволено. Антон глянул на Арсения. Тот стоял, разглядывая реку, мечтательно о чём-то задумавшись.              Красивый…              Эта мысль часто посещала Шаста. Он очень любил смотреть на Арсения, когда тот работал, задумывался или спал. А ещё внутри всегда закипало что-то горячее при виде того, как меняется взгляд Арсения, когда их нежности и лёгкие поцелуи заходят чуть дальше обычного. Иногда — не чуть. В эти моменты Антон был готов на всё, только бы это не прекращалось. Вслух о близости они почти не говорили, зная просто, что им хорошо вместе. Впрочем, Антон всё же планировал как-нибудь в ближайшее время завести этот разговор. Если Арсений был честен с ним вчера, если он тоже хочет этого, им есть, что обсудить. Но, конечно, не прямо сейчас. Прямо сейчас…              — О! Арс! — Антон чуть не подскочил на месте, — А это не этот, как его, — он указывал в сторону берега реки, густо поросшего травами и кустарниками, — ну, ты читал вчера! Рисунок очень похож!              — Кто? На кого? — Арсений водил глазами по берегу, ещё не понимая, что увидел Антон, — Не пойму тебя.              — Ну вон же, — и Шаст рванул куда-то к зарослям, не обращая внимания на оклики Арсения, — вон!              Он, протаптывая себе тропку между раскидистых кустов, пробирался к островку фиолетовых цветов, так ярко выделявшемуся на фоне зелени. Да, он точно видел эти колокольчики в тетради Аглаи, а Арсений читал, что они должны быть именно такого цвета. Интересно, сколько в мире существует фиолетовых колокольчиков, которые способны восстановить силу после чего-то там, и которые вообще-то…              — Антон! — Арсений крикнул как-то слишком взволнованно, — Антон, не трогай их! Они ядовитые!              Попов вовремя увидел, куда понёсся Шаст. Конечно, он тоже вспомнил записи о цветке, который его бабушка называла волкобоем. И самое главное, что он помнил, волкобой — смертельно ядовит для человека.       Увидев, что Антон вот-вот приблизится к ядовитому растению, Арсений почувствовал, как похолодело в груди. Он сорвался с места вслед за Шастом, нагнав его у самых цветов. Тот стоял, несколько напуганный поведением Арсения.              — Ты не трогал? Не трогал их? — Арс зачем-то оглядывал его ладони, — Их нельзя трогать!              — Да не трогал я, Арс, ты чего? — Антон сжал его пальцы, привлекая внимание, — Арс, я не трогал ничего, ну. Просто увидел и… Ну это же круто так! Мы только вчера про них читали, а они вот они, какие, — Антон улыбнулся, — настоящие.              — Напугал, блин! — Арсений, убедившись, что Шаст в порядке, выдохнул, — Да. Настоящие. Красивые, правда?              — Ага, — Шаст хлопнул себя по карману, — о! Ну-ка, — он достал небольшой перочинный нож, — сейчас я его…              — Ты что делаешь? — увидев, что Шаст собирается срезать длинную стрелку с цветами, Арсений перехватил его руки, — Ну яд же, Тош! Ты чего?              — Да я аккуратно, — он сложил лезвие так, чтобы осталась лишь крохотная щель, — смотри, даже руками не дотронусь, — раздался короткий и тихий щелчок. Колокольчики качнулись и повалились, повиснув на плотных стеблях трав, — О!              — Антон, зачем они тебе? Я тебе их трогать не позволю всё равно, как хочешь!              — А я трогать и не собираюсь, — гордо вскинул нос Шаст, — так, — он обвёл взглядом заросли, — о, нашёл.              Спустя несколько секунд они выбрались из густой поросли. Арсений раздражённо и взволнованно ворчал, глядя, как Антон тащит с собой эти треклятые цветы, удерживая их двумя какими-то ветками, гордый собой и довольный своей находкой.              — И куда вот ты их теперь? — он старался не слишком раздражаться, но как можно было это контролировать, если прямо сейчас Антон зачем-то срезал ядовитое растение и, очевидно, собирается забрать его с собой?              — Ну не бухти, — добродушно улыбался Антон в ответ, — прикольно же!              — Ой как прикольно! Правда! С ума сойти, как же прикольно ядовитое растение домой везти!              — Ну бабушка же твоя не просто так все эти штуки записывала, не из головы, — пожал плечами Антон, — значит и сама не раз, наверняка, пользовалась. И ничего, вон, даже после смерти живее всех живых была!              — Очень смешно, — но Арсений улыбнулся, — ладно. Нужен он тебе — бери. Но руками не трогай, в рот не суй, не нюхай!              — Хорошо, мам, — покорно опустил голову Антон, а про себя подумал, что как-нибудь обязательно вспомнит Арсу его слова насчёт рта.       Попов видел, что на губах Антона всё ещё играет улыбка, и невольно улыбался вместе с ним. В конце концов, бог бы с ним, с цветком этим. Главное, что Антон рядом.              — Нужно клещей поискать на себе, — напомнил Арсений, отряхивая с брюк приставшие травинки.                     Отойдя от воды, оба снова почувствовали духоту. Полуденное солнце шпарило похлеще раскалённой сковороды. Быстро добравшись обратно в тень деревьев, парни немного выдохнули. Вокруг снова стояла эта необычная почти тишина — плеск реки всё ещё был слышен, но теперь их окружали звуки леса.       Они неторопливо шли примерно той же дорогой, какой пробирались на шум воды. Ветра здесь не было вовсе, но и солнце не было так беспощадно. Настроение рвалось куда-то выше и выше, хотелось улыбаться и, возможно, даже петь. Они так редко выбирались на природу, что почти забыли, что такое находиться вне шумных улиц города. Хорошо, что сейчас они здесь. Антон думал именно так, когда в кармане Арсения раздались мелодичные переливы вызова.              — Та-ак, — протянул он задумчиво, — и кому это я понадобился в субботу? — он посмотрел на экран, — Да, Арина, добрый день! Нет-нет, говори, конечно. Что? А в связи с чем? Ладно, я понял. Я сейчас не в городе, но уже выезжаю. Постараюсь быть в течение часа. Проводи в мой кабинет, предложи кофе. Спасибо, Арин.              — Кто? Что? — Антон дождался, пока Арсений договорит с Ариной, — Что-то случилось?              — Роспотреб приехал, — ответил Попов, ускоряя шаг, — им поступила жалоба.              — Жалоба? На «ОбниМагию»? — Антон ускорился вместе с ним. Благо, до машины оставалось всего ничего, — У вас были какие-то конфликты?              — Нет, — Арсений запнулся, — ну, или мне о них неизвестно. В любом случае, представитель уже на месте.              — Зашибись. Это что ж им такое написали там, что они аж в субботу прискакали?              — Вот и мне интересно, — Арсений, ещё не подойдя к машине, достал ключи и разблокировал дверь.              

*** ***

      В холле Центра было приятно прохладно. Немногочисленные посетители неторопливо занимались каждый своим: кто-то уже направлялся в сторону комнат, мысленно настраиваясь на предстоящую сессию, кто-то, уже завершив сеанс, прощался со своим «обнимателем», кто-то шёл к выходу. У стойки регистрации заполняла необходимые документы молодая женщина, а за стойкой стояла взволнованная, но крайне собранная Арина. Увидев вошедшего Арсения, она заметно выдохнула.              — Арсений Сергеевич, вы приехали, — она подошла к нему, оставив женщину на некоторое время, — знаете, она нервная такая.              — Кто нервная? — Арсений вдохнул прохладный воздух, только сейчас понимая, как же жарко было ему на самом деле.              — Марина Николаевна, — она передала ему стикер с записанным именем, — представитель Роспотребнадзора. Я ей кофе предлагала, чай — от всего отказывается, нервничает, дёргается. Арсений Сергеевич, а чего она пришла? У нас же никаких проблем не было.              — Не знаю, Арин, пока не знаю. — Арсений поправил чуть сбившуюся летнюю рубашку. Да уж, конечно, не такой он представлял свою первую встречу с проверяющими органами. Ладно, что уж теперь. В конце концов, его не предупреждали. Кстати, нужно будет почитать, правомерна ли столь внезапная проверка, да ещё и в выходной день? Если что-то пойдёт не так, как хотелось бы, можно будет оспорить результаты. Ох, хоть бы всё прошло спокойно. Арсений открыл дверь своего кабинета.              На небольшом диване, перебирая какие-то документы в папке, сидела девушка. Увидев на пороге Арсения, она захлопнула папку и поднялась. Арсению показалось, что её слегка качнуло в сторону, при этом девушка едва заметно поморщилась.              — Добрый день! — Арсений приветливо улыбнулся, — Марина Николаевна?              — Добрый день, Арсений Сергеевич, — кивнула девушка, снова поморщившись, — меня зовут Стеллина Марина Николаевна, я представляю Управление Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей. На ваше заведение поступило сразу несколько жалоб. В связи с этим была организована внеплановая выездная проверка. Уведомление выслано на официальную почту.              — Жалобы? Марина Николаевна, — Арсений выдвинул для неё кресло, предлагая присесть за стол, — а от кого эти жалобы?              — Я не уполномочена разглашать эту информацию, Арсений Сергеевич, — она раздражённо дёрнула плечом, — этого вам никто докладывать не станет!              — Хорошо, — Попов выдохнул, стараясь не обращать внимания на тон и не реагировать на явное недовольство девушки, — но хотя бы с чем связаны эти обращения? Наши клиенты всегда уходят довольными и очень часто возвращаются. Если бы у кого-то возникли претензии, думаю, я бы знал, а…              — Арсений Сергеевич. — девушка не повышала голос, но теперь звучала сталью, — Вы задаёте слишком много вопросов. Я сюда в свой выходной не беседы беседовать пришла, — Марина Николаевна на секунду замолчала, прикрыв глаза. — Начнём с проверки документации.              Следующий час Арсений послушно предоставлял Марине Николаевне разрешения, договора, паспорта безопасности, разработанную программу производственного контроля, допуск к работе каждого из сотрудников, медицинские книжки и прочие, прочие, прочие бумаги. С каждой минутой недомогание проверяющей становилось всё более заметным — Арсений был уверен, что у девушки болит голова, причём болит давно и очень сильно.              Марина Николаевна вернула ему очередную папку. За окном громко просигналила машина, раздались раздражённые крики кого-то из водителей. Девушка вжала голову в плечи, как будто пыталась спрятаться от громких, резких звуков.              — Марина Николаевна, — Арсений обошёл стол, — вам нездоровится. Может быть, воды?              — Нет, — она тряхнула головой, открыв глаза. Сеточка тонких красных сосудов в них очень не нравилась Арсу. С девушкой было что-то неладное, — Теперь пройдёмте в рабочие помещения.              Марина Николаевна неловко поднялась с кресла и развернулась к выходу. Её сильно повело, девушка с силой зажмурилась, прижала ладони к вискам и качнулась, потеряв равновесие. Арсений тут же подхватил её под локти.              — Марина Николаевна, — он крепко удерживал её на весу, чувствуя, что сама девушка стоять не сможет. Она всё ещё прижимала руки к голове, а лицо её исказилось болью, — Давайте-ка присядем.       Арсений вместе с ней сделал несколько крошечных шагов в сторону того самого дивана, на котором по сей момент оставались её вещи. Он боялся сделать резкое движение или как-то навредить её больной голове, поэтому двигался осторожно, надёжно удерживая двумя руками.              Внезапно в голове его зашумел ветер, сознание заволокло ватой. Арсений замер. Левая ладонь болезненно полыхнула — он уже знал это ощущение — и стала горячей. Под кожей от запястья к локтю потянулись ниточки боли. Первые секунды были очень неприятными: ладонь обжигало чем-то неосязаемым, внутри, казалось, прямо по венам текла чистая боль, вызывая испарину по всему телу.       Спустя несколько секунд Арсений почувствовал, как девушка в его руках расслабилась и обмякла, привалившись к нему без сил. Неприятные ощущения стали слабее, прозрачнее, но всё ещё не уходили. Арсений продолжал касаться Марины Николаевны, но теперь уже был практически уверен, что пик миновал.              Настенные часы отмеряли секунду за секундой. Дыхание девушки выровнялось, она подобралась и отстранилась от Арса.              — Арсений Сергеевич, — она смущённо отвела взгляд, — во-первых, извините…              — О, ну что вы, Марина Николаевна, — Арсений поднялся и одёрнул рубашку, — все мы люди, у каждого может подняться давление или случиться мигрень.              — В любом случае. — Марина Николаевна тоже поднялась, пристально глядя на Попова, — Арсений Сергеевич, как вы это сделали?              — Ч-что сделал? — а вот это уже было серьёзно. Да, он точно знал, что дело в его прикосновениях, но… Не рассказывать же ей про бабушку! — И можно просто Арсений.              — Тогда просто Марина, — улыбнулась девушка, — и я должна была догадаться, что не признаетесь. Просто знайте, Арсений, я третьи сутки на бешеных дозировках препаратов, и они почти не действовали. Вам понадобилось только дотронуться до меня, и боль прошла, — Марина улыбнулась шире. Арсений подумал, что без недовольства, раздражения и страданий, написанных на лице, девушка была очень и очень красива.              — Думаю, это стечение обстоятельств, — он улыбался ей в ответ. Пока ещё осторожно, быстро соображая, чем ещё может обосновать мгновенное излечение её боли, если этого окажется недостаточно. Ладно, хотя бы фокус с этой темы сместить он в состоянии, — Итак, мы собирались пройтись по Центру.              — О, — Марина достала из папки какую-то бумагу, — думаю, этого не требуется, — она протянула Арсению документ, — подпишите внизу. Это протокол проведения проверки. Центр «ОбниМагия» успешно прошёл проверку. Заключение вышлю на почту.              — Но, — Попов осторожно держал заветный листок, — но как же жалобы? Мы так и не установили причину…              — Цветущие растения в холле, — перебила его Марина, — в холле и в комнатах. Жалобы были от аллергиков, думаю. Уберите растения, и, полагаю, претензий больше не будет. А если будет, — она снова улыбалась, — я могу предупредить. Если дадите мне свой номер.              — Я… Д-да... Цветы, конечно, — ошарашенный Арсений на автомате поставил подпись на документе и потянулся за визиткой, — конечно, М-марина, мы уберём растения сейчас же. Спасибо большое! Спасибо!              Девушка убрала документ в папку, сложила папку в сумку и повернулась к Попову.              — Арсений, могу я попросить об услуге? — было видно, что она смущена.              — Конечно. Конечно, можете, — что там просьба, Арсений сейчас был готов квартиру ей отписать. Так плохо всё начиналось, а так хорошо закончилось.              — Я бы хотела иметь возможность посещать Центр «ОбниМагия» в качестве клиента. У меня периодически случаются ужасные головные боли, а один из специалистов Центра так быстро справился с этим…              — Но я, — он кашлянул, понимая, к чему она клонит, — вообще-то не работаю с клиентами.              Девушка сникла.       Перед внутренним взором Арсения вдруг появился Антон — он столько раз напоминал, просил, буквально настаивал, чтобы Арсений прислушался уже к бабушке и попробовал подружиться с тем, что может. И сейчас, когда всё случилось само собой, он просто отказывается?       Но что, если ничего не получится?       Но ведь уже получилось.       Да, не очень приятно было, но теперь Марина, которая вообще-то Николаевна, снова чувствует себя хорошо. Ей было плохо несколько дней подряд, а он смог помочь. Разве это не стоит того, чтобы немного потерпеть?       Арсений вздохнул, прочистил горло и поправился:               — Не работал. Но, думаю, можно попробовать.