Малиновые коты

Утро началось… в очередной раз нервно. Петя стоял посреди номера, уже в третий раз меняя футболку, и с сомнением смотрел на своё отражение. — Слишком? — он потянул ткань вниз, оглядывая себя. Илья, сидевший на кровати, закатил глаза. — Ты идёшь знакомиться с моим отцом, а не на показ мод. Расслабься. — Легко тебе говорить, — пробормотал Гуменник. В отличие от него, Малинин не знал, что вчера у них с Романом уже случилась… мягко говоря, незапланированная встреча. В итоге остановились на самом простом: белая футболка, тёмные штаны. Без попыток произвести впечатление. — Вот. Нормально, — кивнул Илья, оглядев его с головы до ног. — Красавец. Петя фыркнул, но напряжение никуда не делось. — Ладно, — Малинин встал. — Я сейчас схожу на разведку. — На разведку?.. — переспросил Гуменник. — Проверю, в каком он настроении. Может, он там вообще не в духе, и мы всё это отложим. — Ага… конечно, — тихо усмехнулся Петя. Роман лежал на кровати, лениво листая что-то в телефоне. Когда Илья вошёл, он даже не сразу его заметил. — О, явился — не запылился, — спокойно заметил он. — Пап… — Малинин на секунду замялся. — Сядь, пожалуйста. Роман приподнял бровь, но всё же отложил телефон и сел, опершись локтями о колени. — Опа. Интригующее начало. Илья коротко кивнул, будто окончательно решившись, и вышел обратно в коридор. Гуменник стоял так, словно его вот-вот поведут на экзамен. — Ну? — тихо спросил он. — Пошли. — Уже? — нервно усмехнулся Петя. — Уже. Теперь в номер они зашли вдвоём. Роман поднял взгляд — и на секунду в его глазах мелькнуло что-то между «о боже, нет» и «ну наконец-то». Но внешне он остался абсолютно спокойным. Малинин остановился чуть впереди. Петя — на полшага позади, явно стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Пап… — начал Илья. Роман внимательно посмотрел на него, уже откровенно ожидая продолжения. Он догадывался. Уже давно. Возможно, даже несколько месяцев как. Но сейчас… сейчас было интересно услышать это вслух. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Да неужели, — прошептал Роман. Гуменник в этот момент старательно рассматривал что угодно — пол, стену, свои руки — лишь бы не встречаться с ним взглядом. Илья сделал короткий вдох, и выдал: — Это мой парень. Тишина. Петя на секунду даже перестал дышать. Он ожидал чего угодно — долгого вступления, неловких объяснений, захода издалека… но не этого. Не так прямо. Он резко повернул голову на Илью, будто проверяя, не послышалось ли ему. Роман смотрел на них пару секунд, после чего медленно выдохнул. — Ого… — он чуть наклонил голову. — Даже так. Но если честно, я так и думал. Петя всё-таки осторожно поднял взгляд. — Приятно познакомиться, — добавил Роман уже мягче. — Хотя, будем честны, мы с тобой уже знакомы. Он перевёл взгляд с одного на другого. — Просто… теперь в другом статусе. Короткая пауза. — В общем, я всё понял, — он махнул рукой. — Идите уже. Не буду мешать… вам. В его голосе проскользнула лёгкая насмешка, но без злости. Парни переглянулись. — Всё? — тихо спросил Илья. — Всё, — кивнул Роман. — Идите, пока я не передумал и не начал задавать неудобные вопросы. Это сработало. Они почти синхронно развернулись и вышли из номера. Только оказавшись в коридоре, оба одновременно глубоко вдохнули и так же одновременно выдохнули. — Ты… — начал Петя, всё ещё ошарашенный. — Ты вообще по-другому сказать не мог? Илья пожал плечами. — Нет. Я ничего лучше не придумал. Петя тихо рассмеялся. — Господи… ты невозможный. — Зато быстро, — хмыкнул Илья.

***

Дверь за ними закрылась. В комнате стало тихо. Роман ещё какое-то время сидел в той же позе мыслителя, глядя в одну точку, будто сцена всё ещё продолжалась, и парни вот-вот вернутся, сказав: «Ладно, это был пранк». Не вернулись. Он медленно выпрямился, потёр ладонью лицо и коротко усмехнулся. Повернув голову к телефону, он на секунду задумался, а затем потянулся к нему, взял в руку и задумчиво покрутил в пальцах. — Надо рассказать жене, — вслух произнёс он, уже с заметной улыбкой. И тут же фыркнул. — Вот она офигеет. На секунду он представил её реакцию — сначала недоверие, потом поток вопросов… а потом, скорее всего: «Я же говорила». Он тихо добавил: — Парень… Слово прозвучало непривычно. Но не чуждо. Роман покачал головой, будто сам себе удивляясь, и снова посмотрел на телефон. — Ладно. Щёлкнул экраном. Набрал сообщение. На секунду завис, думая, как это вообще формулируется. В итоге написал просто: «Кажется, по приезде у нас с тобой будет очень интересный разговор». Отправил. Отложил телефон и лёг, закинув руки за голову. — Ну, Илюха… — тихо сказал он в пустоту. — Умеешь удивлять. И, что самое странное, внутри не было ни злости, ни разочарования. Только тёплое ощущение того, что его сын… просто вырос. — Главное, чтобы они хернёй не страдали, — уже почти шёпотом добавил он.

***

Напряженное утро быстро сменилось привычной суетой: тренировки, разборы, короткие интервью, где нужно было улыбаться и вежливо отвечать журналистам. Парни пересекались — в коридорах, у льда, мельком в зале — короткие взгляды, едва заметные улыбки, но ни секунды на то, чтобы просто остановиться рядом. Даже когда шли гулять, всё было дистанцированно. В компании других фигуристов, с шутками, разговорами, обсуждением прокатов и судейства. Они сидели за одним столом, но будто по разные стороны — аккуратно, чтобы никто ничего не заметил. Иногда их плечи случайно задевали друг друга — и этого хватало, чтобы внутри что-то приятно тянуло. Хотелось больше. Но нельзя. К ночи стало совсем тихо. Отель словно выдохнул после длинного дня — редкие шаги в коридоре, приглушённые голоса за стенами. В комнате было полутемно, только свет от телефона и уличных фонарей, пробивающийся сквозь занавески. Гуменник лежал на кровати, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. — Скучно, — наконец сказал он. Илья, сидевший рядом, даже не сразу отреагировал. — Ага. — Пошли гулять, — вдруг предложил Петя, повернув голову к нему. Малинин чуть приподнял бровь. — Сейчас? — Сейчас. Он на секунду задумался. — Пох газ. Оделись быстро — тёмные худи, капюшоны, максимально неприметно. Без лишнего света, без шума — тихо выскользнули из номера, будто устраивая побег. На улице было свежо. Прага ночью казалась совсем другой — спокойной, почти нереальной. Узкие улочки, выложенные камнем, мягко уходили в темноту. Жёлтые фонари лились тёплым светом, словно из старого фильма, делая всё вокруг намного атмосфернее. Где-то вдалеке слышался редкий смех, шаги, звук машин — и всё это не мешало тишине, а только подчёркивало её. Они шли рядом, не спеша, держась за руки. Здесь уже не нужно было притворяться — никто не смотрел, никто не следил. Нашли лавочку чуть в стороне от дороги — спрятанную между деревьями. Сели. Несколько минут просто молчали. — Эх, я бы прям тут переночевал, — тихо сказал Малинин. — Ага… — согласился Петя. — Но завтра нас убьют. Они переглянулись и тихо усмехнулись. И вдруг Илья резко вскочил. — Вставай. — Зачем? — не понял Гуменник. — Вставай, проверим кое-что. Он уже доставал телефон, настраивая камеру, ставя её так, чтобы захватывало лавочку и немного пространства вокруг. Петя послушно поднялся, автоматически поправляя одежду, хотя в темноте и так почти ничего не было видно. — Держи руки вот так, — Илья развёл их в стороны. — Ты меня сейчас бить собираешься? — Нет конечно, — отмахнулся он, ещё раз проверяя кадр. — Теперь стой и не двигайся. Малинин подошёл ближе. Гуменник чуть дёрнулся — чисто рефлекторно. С американцем никогда нельзя было быть уверенным: сейчас либо на прогиб кинет, либо начнёт щекотать. Кто знает, вдруг Петя сегодня как-то не так посмотрел на Илью или, не дай бог, на кого-то другого. Малинин приподнялся на носочки, едва дотягиваясь, и мягко коснулся его губ. Поцелуй был почти невесомым — осторожным, будто пробным. Его ладони сначала просто легли на грудь Пети, а потом аккуратно поднялись выше, к лицу, обхватывая его щеки, притягивая ближе. Он чуть наклонил голову, углубляя поцелуй, делая его более живым. Лёгкое движение, тихий вдох, мягкое касание губ — всё было таким спокойным… почти нежным до боли. А Петя… (у Пети) стоял. Руки разведены, ни движения. Он отвечал, да — но скованно, словно боялся нарушить правила. Малинин попытался по-разному: сменил угол, чуть сильнее прижал, даже слегка потянул за волосы, провоцируя хоть какую-то реакцию. Ни-че-го. Ни малейшего движения. Он отстранился, нахмурившись. Пару секунд просто смотрел на парня, потом резко развернулся и пошёл к телефону. — Ты чего? — растерянно спросил Петя. — Это ты чего?! Стоишь как вкопанный! — Так ты мне сам сказал стой и не двигайся. — И что? — А я должен был двигаться? — Конечно! Петя, я тебя целовал! — Ну извини, Илюш… — он неловко заерзал. — Я думал, прикол в том, что нельзя шевелиться… Илья зло сверкнул глазами. — Всё, я удалю это видео. — Подожди, ну не нужно, — быстро сказал Петя. Он осторожно забрал у него телефон, вернул обратно на место и снова включил запись. И прежде чем Илья успел что-то сказать — резко притянул его к себе. Одной рукой за затылок, уверенно, без предупреждения. И поцеловал теперь уже совсем иначе. Глубже. Смелее. Без осторожности — с той самой теплотой, от которой перехватывает дыхание. Его пальцы чуть сжались в волосах Ильи, не давая отстраниться. Он сам задавал ритм — медленный, но насыщенный, будто наверстывая всё, что упустил. Илья на секунду замер от неожиданности… а потом ответил. Отчаянно впился в чужие губы, а руки сами нашли опору — скользнули по плечам, по спине, сжимая ткань, удерживая ближе. Когда они оторвались, дыхание у обоих было чуть сбито. Петя легко стукнул его по носу и с едва заметной улыбкой спросил: — Теперь нормально вышло? Илья лукаво поиграл глазами, будто что-то прикидывая, а потом довольно произнес: — Ну теперь да. Они ещё немного постояли рядом, дурачась на камеру, потом сели обратно. Малинин показал Пете видео из тик тока — оказывается, это они сняли тренд для парочек «Seeing if he melts into the kiss», и Петя, будь он неладен, ни капли не мэлтс. Про себя Гуменник подумал, что неплохо бы всё-таки разбираться в трендах, чтобы в следующий раз так не облажаться — каждая ошибка может стоить жизни. Через какое-то время поднялись и пошли обратно в отель. А у Ильи в галерее теперь было кое-что особенное. Такой контент по Малинникам, которого не было и не будет ни у одного человека на этой планете.