Кто из нас?

      Ночь опускалась на город тяжёлым бархатным пологом, усыпанным холодными огнями небоскрёбов. Где-то там, наверху, в стеклянных башнях делового центра ещё горел свет в окнах трудоголиков, не желающих признавать, что рабочий день закончен. Но здесь, в районе портовых складов, где обычно царила звенящая тишина, прерываемая лишь криками чаек да гулом грузовых кораблей, разгружающих контейнеры, сегодня пульсировала совершенно иная жизнь.       Из окон недавно открывшегося здания, переоборудованного из старого пакгауза с вековой историей, лился приглушённый багровый свет. Он сочился сквозь плотные чёрные шторы, окрашивая мокрый после недавнего дождя асфальт в зловещие, но манящие тона. Воздух вибрировал от низких басов- музыка была настолько глубокой, что её чувствовали не столько ушами, сколько грудной клеткой. Она заглушала даже шум прибоя, что лениво лизал ржавые сваи пирса в сотне метров отсюда.       У входа в клуб "Freedom" выстроилась очередь, достойная лучших заведений столицы. "Freedom"- название, звучавшее как вызов для одних и как обещание для других. Дорогие автомобили одна за одной высаживали пассажиров прямо у красной ковровой дорожки, постеленной поверх потрескавшегося асфальта. Светские львицы в платьях с разрезом до бедра, политики в строгих костюмах, известные актёры, прячущие лица под масками, топ-менеджеры крупных корпораций и просто нувориши, жаждущие острых ощущений- все они терпеливо ждали своей очереди.       Ждали, когда суровые вышибалы, каждый размером с небольшой холодильник и с таким же отсутствующим выражением на лице, проверят их приглашения и щепетильно обыщут на предмет оружия или диктофонов. Здесь не терпели сюрпризов. Здесь ценили безопасность превыше всего.       Очередь взволнованно загудела, когда к поребрику, бесшумно рассекая вечернюю мглу, подкатил удлинённый чёрный лимузин. Его зеркальные бока отражали неоновые вывески и любопытные взгляды собравшихся. Автомобиль замер с грацией хищника, выследившего добычу. Дверца открылась, выпуская наружу облако сладкого, дымного парфюма с нотками ванили, старого виски и чего-то неуловимо холодного, как арктический ветер.       Первой из машины показалась длинная, обтянутая идеально выглаженной чёрной тканью нога. Туфелька на умопомрачительной шпильке коснулась асфальта с уверенностью человека, привыкшего, что земля должна прогибаться под его весом. Следом за ногой из лимузина выплыла и вся остальная фигура, заставив очередь замереть в благоговейном молчании. Даже охранники у дверей, видавшие всякое, синхронно повернули головы.       Это была Она. Какаши Хатаке. На плечи была небрежно накинута норковая шуба, мерцающая в свете фонарей, словно свежевыпавший снег на горных вершинах. Мех был настолько густым и блестящим, что, казалось, впитывал в себя весь окружающий свет. Под шубой скрывался идеально сидящий костюм, сшитый, без сомнений, лучшим портным в мире: чёрные брюки со стрелками, что могли бы порезать стекло, белоснежная шёлковая рубашка, строгая жилетка, подчёркивающая тонкую талию, и чёрный галстук, завязанный безупречным узлом. Ни единой морщинки, ни единой соринки.       Длинные пепельные волосы, прямые как стрелы, спадали вниз, тяжёлым водопадом струясь по плечам и спине. Чёлка, густая и безупречная, скрывала глаза, оставляя лишь дразнящий намёк, заставляя окружающих гадать, что же скрывается в их глубине. Губы, тронутые темно-вишнёвой помадой, которая казалась жидким металлом, были сжаты в лёгкой, едва заметной усмешке.       Она выглядела как деньги. Как супермегазвезда, случайно оказавшаяся на земле после гастролей на другой планете. Как "Мамочка", как "Госпожа", чей образ коллекционировали в самых смелых фантазиях и тиражировали в запретных грёзах. Она не шла- она плыла над тротуаром, заставляя воздух вокруг себя искрить от напряжения. Каждое её движение было выверено, отточено, словно она репетировала эту прогулку всю свою жизнь. -Вечер, мисс,- выдохнул швейцар, бросаясь открыть перед ней тяжёлую дубовую дверь.       Какаши даже не взглянула в его сторону. Она лишь слегка повела плечом, и шуба, повинуясь этому едва уловимому жесту, соскользнула с неё прямо в руки подоспевшего ассистента, который словно материализовался из воздуха. Её взгляд, спрятанный за челкой, на секунду скользнул по очереди. Этого мимолётного внимания было достаточно, чтобы у кого-то подкосились колени, а кто-то почувствовал непреодолимое желание упасть на колени прямо здесь, на грязном тротуаре. -Кто снова платит за всё?- прошептал кто-то в толпе благоговейным шёпотом. -Мамочка,- выдохнули в ответ сразу несколько голосов.       Она вошла внутрь, и клуб выдохнул. Выдохнул с облегчением, с восхищением, с предвкушением. Королева вернулась в свои владения.       Внутри "Freedom" оправдывал своё название. Это был настоящий рай для падших, храм свободы, понятой очень по-особенному. Просторный зал был разделён на множество зон, каждая из которых удовлетворяла самые разные, порой экзотические, вкусы. Архитекторы постарались на славу: стены сочетались с ультрасовременными световыми панелями, кованые балки перекрытий- с мягкими кожаными диванами.       В центре, на небольшом возвышении, залитом ярким светом софитов, опытная доминатрикс в латексе обрабатывала плёткой своего покорного сабмиссива, привязанного к деревянному кресту. Ритмичные шлепки кожи о разгорячённую кожу смешивались с тяжёлым дыханием и приглушёнными стонами удовольствия. Публика вокруг наблюдала за этим действом с интересом знатоков, кто-то делал пометки в маленьких блокнотах, кто-то просто наслаждался зрелищем.       В угловых кабинках, скрытых тяжёлыми бархатными шторами, разворачивались свои, более приватные спектакли. Оттуда доносился приглушённый звон цепей, тихие щелчки застёгивающихся ошейников, приглушённые кляпами мольбы и сдавленные рыдания, переходящие в смех. Кто-то был связан шёлковыми верёвками в замысловатые узоры, кто-то зафиксирован в неудобных, но доставляющих особое наслаждение позах.       На барной стойке, сверкая хромом и дорогой кожей, были разложены игрушки на любой вкус и цвет: вибраторы, зажимы для сосков с крошечными кристаллами, страпоны, флоггеры из мягкой замши. Здесь всё было дорого, удобно, а главное- безопасно. Каждый угол простреливался камерами наблюдения, а массивные охранники в чёрных костюмах стояли по периметру, готовые вмешаться по первому знаку.       Какаши прошла к бару, и бармен, молодой парень с пирсингом в губе и татуировками на пальцах, уже ставил перед ней тяжёлый хрустальный бокал с ледяным шампанским и небольшую фарфоровую тарелочку с шоколадными конфетами ручной работы. Она взяла одну, отправила в рот, прикрывая глаза от удовольствия, чувствуя, как тает на языке горьковатая сладость, пробивая брешь в стене из строгости и контроля, которую она возводила вокруг себя годами.       Она мечтала о любви. Честной, настоящей, такой, о которой пишут в глупых романах с блестящими обложками, которые она читала тайком по ночам, лёжа в своей огромной пустой квартире. Но любовь была неподвластна ей, в отличие от этого зала. Любовь нельзя было купить, организовать или подчинить. Поэтому она заедала эту тягучую, сладкую, невыносимую страсть конфетами. В её графике не было времени на романтику. Только на власть. Только на контроль.       В этот момент в другом конце зала, за столом, который занимала группа мрачных мужчин, явно не вписывающихся в общую расслабленную атмосферу, царила иная атмосфера. -Я сказал, закрой эту шарагу к чертям собачьим!- голос Наруто Узумаки, главы одной из самых влиятельных мафиозных семей города, не повышался до крика. Он вообще редко кричал. Он говорил так, что воздух вокруг него начинал вибрировать от сдерживаемой угрозы, от которой у подчинённых подгибались колени.       Перед ним, сжавшись в комок, сидел перепуганный управляющий клуба, которого он вызвал к себе для разговора. Менеджер заикался, пытаясь объяснить, что это не его уровень полномочий, что он всего лишь наёмный работник и не может решать такие вопросы.       Наруто было тридцать. Он был огромен. Не просто высок, а именно огромен- широкая грудная клетка, массивные плечи, бугрящиеся мышцами под тканью идеально сидящего тёмно-серого пиджака от дорогого бренда. Короткие светлые волосы были зачесаны назад, открывая суровое, загорелое лицо с резкими чертами и тяжёлой челюстью.       Но главным были татуировки. Чёрные, плотные узоры в древнем японском стиле покрывали его шею, уходя под воротник рубашки, спускались на тыльные стороны ладоней, обвивали запястья. Каждый член его семьи носил такие же, это была метка, знак принадлежности, который нельзя было смыть, невозможно было скрыть.       Рядом с ним за столом сидели его двое ближайших соратников. Саске, худощавый, темноволосый и смертельно опасный, с глазами, в которых никогда не отражалось ничего, кроме холодного расчёта, молча цедил виски, буравя взглядом проходящих мимо полуголых девушек. Шикамару, лениво развалившийся на диване, задумчиво жевал конфеты, наблюдая за происходящим с философским спокойствием человека, который всё давно понял и которому всё давно надоело. -Босс,- лениво протянул Шикамару, даже не меняя позы- Может, проще договориться? Шум, конечно, мешает нашим операциям, это факт. Но наши ребята с докладом пришли, говорят, у них тут всё законно. Лицензии, разрешения, проверки, пожарная безопасность. Даже налоги платят, представьте себе. -Плевать я хотел на их разрешения!- рявкнул Наруто, стукнув кулаком по столу так, что подскочили шоты с текилой, а управляющий подпрыгнул на стуле- Из-за этого вертепа у нас проход к точке перекрыт! Мои люди вынуждены тащиться в обход, как крысы, через три квартала! И это бьёт по графику поставок. Теряем деньги, Шикамару. Деньги! Из-за того, что какая-то.. тёлка решила открыть тут свой.. блядушник!       Саске хмыкнул, но ничего не сказал. Шикамару вздохнул так тяжело, словно на его плечи давила вся тяжесть мироздания. -Говорят, хозяйка та ещё штучка,- так же лениво добавил Шикамару- Крутая. Со связями в верхах. Её здесь все "Мамочкой" называют. -Баба?- Наруто скривился так, словно ему подсунули лимон вместо устрицы, да ещё и заставили его разжевать- Баба владеет этим? Да место женщины- на кухне, у плиты. В постели, чтоб рожала и была покорной, милой и красивой. А это..,- он обвёл рукой зал, где в этот момент высокая брюнетка со стальным взглядом заставляла своего партнёра, здоровенного мужика, ползать на четвереньках и лаять по команде- Это противоестественно. Это против природы. Нет, я сам с ней поговорю. Лично. -Уверен, что это хорошая идея?- приподнял идеальную бровь Саске, впервые подавая голос. Голос у него был тихий, но от него мороз по коже продирал- Ты сейчас не в том настроении, чтобы вести дипломатические беседы. Тебя просто разорвёт. -К чёрту дипломатию!- отрезал Наруто, решительно вставая во весь свой немалый рост- Я ей объясню по-мужски, кто здесь настоящий хозяин.       Именно в этот момент Какаши, поправив идеальный узел галстука, направилась в сторону своего кабинета, расположенного на втором ярусе, откуда открывался отличный вид на весь зал. Она собиралась просмотреть отчёты за прошлую неделю и утвердить график сеансов. Её путь пролегал как раз мимо стола, занятого мафией.       Наруто, уже собравшийся идти на поиски, замер на месте. Она двигалась, как текучая вода. Медленно, плавно, но с невероятной внутренней силой, которая чувствовалась даже на расстоянии. Силуэт её тела, обтянутый строгими брюками, был подобен силуэту феррари- каждая линия была выверена для скорости, для власти, для восхищения. Узкая талия, округлые бёдра, длинные ноги, которые, казалось, начинались от ушей. Запах её духов- ванильно-табачный с ледяной ноткой- достиг его раньше, чем она сама. Запах денег. Запах власти. Запах уверенности, которую нельзя купить.       Она подняла взгляд. На секунду их глаза встретились. Её глаза, спрятанные за густой чёлкой, были тёмными, глубокими и бесконечно усталыми. Но в них же горел огонь, который невозможно было подделать или погасить. Огонь хищницы, которая давно насытилась, но всё ещё выходит на охоту ради удовольствия.       "Её помнят вечно те, кто видел вблизи",- пронеслось в голове у Шикамару, который тоже наблюдал за этой сценой, забыв даже жевать свои конфеты.       Неземная и непонятная, словно в небе нло, она скользнула равнодушным взглядом по Наруто и уже собиралась пройти мимо, но он шагнул вперёд, преграждая ей путь своими стройными, но массивными ногами, обтянутыми дорогой тканью брюк. -Стоять.       Какаши остановилась. Медленно, очень медленно, словно давая ему время осознать всю глубину своего будущего поражения, она перевела взгляд с его широкой груди на лицо. В её взгляде не было ни страха, ни удивления. Лишь лёгкое, едва заметное раздражение от того, что какая-то букашка посмела задержать её на пути к отчётам. -Ты кто?- спросила она. Голос у неё оказался низким, с лёгкой хрипотцой, обволакивающим, как горячий шоколад, но с металлическими нотками, которые не оставляли сомнений: перед ним не жертва. -Ты, я смотрю, хозяйка этого зоопарка?- Наруто не ответил на вопрос, а сам перешёл в наступление. Он говорил громко, напористо, используя свои привычные, годами отточенные методы запугивания- Слушай сюда, куколка. Твой.. клуб.. мешает моему бизнесу. Тут тихо должно быть, а у тебя каждую ночь этот.. шабаш, эти стоны, эта музыка! Либо ты сворачиваешься и съёбываешь отсюда добровольно, либо...       Он не договорил. Какаши смотрела на него с неподдельным интересом. Как на редкий, но совершенно неопасный экспонат в зоопарке. Как на собачку, которая громко лает, но никогда не кусает. -Что "либо"?- перебила она его тихо, но так, что её голос перекрыл гул музыки и чужое тяжёлое дыхание- Сдашь меня полиции? Полиция у меня в кармане, мальчик. Подожжёшь здание? Страховка заплатит в три раза больше, и я открою новое, ещё лучше, через месяц. Убьёшь меня?- она усмехнулась уголком губ, и в этой усмешке было столько превосходства, что Наруто захотелось провалиться сквозь землю- Попробуй. Но мои люди за меня задавят.       Наруто опешил. Ни одна женщина никогда не разговаривала с ним так. Обычно они или пугались до дрожи в коленках, или начинали откровенно заигрывать, чувствуя его власть и харизму. Эта же смотрела на него свысока, хотя была ниже на голову. Смотрела так, словно он был провинившимся щенком, которого стоит отшлёпать газетой. -Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?- прорычал он, делая шаг вперёд, сокращая расстояние до опасного, почти интимного. -А ты?- парировала Какаши, не двигаясь с места. Она смотрела прямо в его голубые глаза, и в её взгляде не было ни тени сомнения. Ни тени страха. Только холодное любопытство- Хватит говорить со мной, будто ты мой босс. Я большая тётя в индустрии, ты ещё не дорос.       Саске и Шикамару мгновенно поднялись со своих мест, чувствуя нарастающее, как давление перед взрывом, напряжение. Их руки потянулись к карманам. -Слышь, ты,- начал было Саске, делая шаг вперёд, но Какаши даже не повернула головы в его сторону. Она смотрела только на Наруто. Только на него. Остальные для неё не существовали. -Я тебе- не подружка,- продолжила она тем же ровным, ледяным тоном- Чтобы так со мной разговаривать. Я- вредная кошка. И царапаюсь больно, мальчик. -Мальчик?- Наруто побагровел. Краска гнева залила его лицо, сделав его почти одного цвета с кирпичными стенами. Его кулаки сжались сами собой. Никто, слышите, никто не смел называть его мальчиком!- Да я тебя...       Он рванул вперёд, намереваясь схватить её за грудки, встряхнуть как следует, чтобы выбить из неё эту дурацкую спесь, чтобы она наконец поняла, с кем имеет дело. Но не успел он сделать и шага, как перед ним выросла стена из чёрных пиджаков. Два огромных охранника, появившихся словно из ниоткуда, из самой темноты зала, загородили Какаши своими широченными спинами. А в следующую секунду Наруто, Саске и Шикамару услышали леденящий душу звук, знакомый каждому из них с детства- дружное клацанье взводимых курков.       Дюжина стволов смотрела прямо им в лица. Охранники, до этого момента стоявшие по периметру абсолютно неподвижно, бесшумно окружили их плотным кольцом. Их лица были абсолютно непроницаемы, а руки держали оружие с уверенностью людей, которые умеют им пользоваться и не промахнутся с трёх шагов.       Саске и Шикамару, среагировав мгновенно, выхватили свои пистолеты, прижимаясь спиной к спине босса, занимая круговую оборону. На мгновение в клубе воцарилась звенящая, абсолютная тишина. Музыка стихла, стоны прекратились, плётки замерли в воздухе, даже воздух, казалось, перестал двигаться в лёгких. Все взгляды- посетителей, персонала, доминантов, сабмиссивов- были прикованы к разворачивающейся драме. Две силы столкнулись лицом к лицу. -Опустите,- раздался спокойный, даже скучающий голос Какаши из-за спин охраны.       Охранники не шелохнулись. Ни один мускул не дрогнул на их лицах. -Я сказала, опустите!- её голос стал стальным, режущим, как лезвие ножа. В нём не осталось ни намёка на скуку или лень.       Охранники, словно марионетки, которых дёрнули за ниточки, послушно опустили оружие, но с места не сошли, продолжая держать кольцо окружения.       Какаши сделала шаг вперёд, выходя из-за спин своих людей. Она посмотрела на пистолеты в руках мафиози, потом перевела взгляд на Наруто. В её глазах плясали весёлые, опасные искорки. -Уберите игрушки, детишки,- усмехнулась она- А то поранитесь. И запомните раз и навсегда: здесь всё добровольно, законно и безопасно. Мои люди имеют лицензии на ношение оружия и право стрелять на поражение при угрозе жизни посетителей или персонала. А вы тут- непрошеные гости. Целуй меня в зад и вали отсюда, пока я добрая, мафиозники хуевы.       Наруто кипел от ярости. Никогда, ни разу в жизни его так не унижали. И кем? Женщиной в галстуке, которая смотрела на него как на пустое место! Он сжимал пистолет так, что побелели костяшки пальцев. Один выстрел- и всё кончено. Но здравый смысл, который в нём всё же присутствовал, хоть и спал где-то глубоко в подсознании, подсказывал, что сейчас не время и не место. Двенадцать стволов против трёх- не те шансы, на которые он привык рассчитывать. -Пошли,- процедил он сквозь зубы, пряча оружие в кобуру под пиджаком.       Саске и Шикамару, не говоря ни слова, последовали за ним. Они прошли сквозь расступившуюся толпу к выходу, провожаемые сотнями любопытных взглядов. Наруто шёл, не оборачиваясь, но всей спиной чувствовал насмешливый, прожигающий взгляд этой пепельноволосой ведьмы.       Но странное дело. Чем дальше он уходил от клуба, чем свежее становился ночной воздух на улице, тем сильнее в нём закипала не только злость, но и какое-то другое, совершенно незнакомое чувство. Азарт. Жгучий, нестерпимый интерес. Она была не такой, как все. Сложная штучка, завёрнутая в дорогую обёртку. Дикая кошка, к которой не подкрасться совсем. Но именно это и бесило его больше всего. И одновременно притягивало с неведомой ранее силой.       Он злился на неё. Он ненавидел её высокомерный тон, её идеальный костюм, её дурацкую чёлку, за которой прятались глаза, полные презрения. Но в психологии есть такой феномен: за активной, бурной негативной реакцией часто скрывается прямо противоположное чувство. Он сам ещё не осознавал этого, но на каком-то глубинном, подкорочном уровне эта женщина ему по-настоящему нравилась. Она зацепила его. Зацепила так, как не цеплял никто и никогда.       Злость кипела в нём, требуя выхода. Он хотел не просто закрыть её клуб. Это было уже неважно. Он хотел поставить её на место. Сломать эту её высокомерную уверенность, эту ледяную броню. Показать, кто в этом городе настоящий хозяин. И где, чёрт возьми, настоящее место женщины. Особенно такой женщины.       Он развернулся и решительно зашагал обратно, оставив ошарашенных Саске и Шикамару на улице. ‐Босс, ты куда?- крикнул Шикамару, но Наруто уже не слышал.       Он ворвался в клуб, снова привлекая к себе внимание. Охранники напряглись, но он даже не смотрел на них. Он искал глазами её. Она стояла у бара, всё там же, попивая своё шампанское и лениво поедая конфету, словно ничего не произошло.       Наруто подошёл к ней, игнорируя приближающихся охранников. Какаши подняла на него взгляд. Удивления не было и на этот раз. Только лёгкий интерес. -Ты опять?- спросила она, отпивая глоток- Жаждешь острых ощущений? У нас есть специальная комната для тех, кто любит, когда их бьют. Могу организовать сеанс со скидкой, как постоянному клиенту.       Наруто скрипнул зубами так, что желваки заходили под кожей, но сдержался. Он вспомнил свой новый, безумный план, который созрел у него в голове по пути обратно. -Слушай, куколка,- начал он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более снисходительно и саркастично, хотя внутри у него всё кипело- Давай поговорим как взрослые люди. Без охраны, без пушек. -Мы говорим как взрослые люди,- парировала Какаши, даже не меняя позы- Ты просто не привык, что тебе не подчиняются с первого слова. Травма детства, наверное. Недостаточно мамочка любила?       Наруто пропустил этот удар мимо ушей, хотя внутри всё сжалось. -Дай мне только шанс,- сказал он, наклоняясь ближе и понижая голос до интимного, вкрадчивого шёпота, который, по его твёрдому убеждению, должен был на неё подействовать. Голос его при этом сочился ненавистью и презрением, которые он даже не пытался скрыть- Послушай, можно не сейчас. Давай завтра в это же время мы с тобой встретимся. Я тебе покажу твоё место. И ты оставишь мою точку в покое.       Двусмысленность была более чем прозрачной. Он ждал вспышки гнева, ждал, что она позовёт охрану, ждал чего угодно- пощёчины, истерики, оскорблений- только не той реакции, которая последовала.       Какаши замерла на секунду. В её глазах, скрытых чёлкой, что-то мелькнуло- быстрая, опасная искра. А затем её губы, тронутые тёмно-вишнёвой помадой, растянулись в медленной, очень медленной, опасной улыбке. Улыбке кошки, которая только что заметила особенно глупого мышонка. -А давай сегодня,- сказала она, поставив бокал на стойку с тихим, изящным стуком- Зачем ждать?       Наруто опешил. Он даже рот приоткрыл от неожиданности. -В смысле сегодня? Прямо сейчас? -В прямом,- Какаши грациозно поднялась со стула. Она была безупречна: тот же строгий костюм, ни одной морщинки, те же сияющие в полумраке губы- Ты же хочешь показать мне моё место? Я не против. Я даже согласна. Садись вон туда.       Она грациозным, почти небрежным жестом указала на возвышение в центре зала. Там, на подиуме, залитом мягким красным светом, стояло массивное кожаное кресло с высокими подлокотниками и подножкой. Оно пустовало сегодня, но все в клубе- и посетители, и персонал- прекрасно знали его предназначение. Это был трон для публичных сессий, место силы для тех, кто готов отдать себя в руки госпожи, место унижения для гордых и место освобождения для ищущих.       Наруто посмотрел на кресло, потом на неё. В голове лихорадочно заметались мысли:       "А она не так проста, как кажется. Может, это её способ сдаться без боя? Поняла наконец, что не справится с настоящим мужиком, и решила не позориться? Решила подыграть, чтобы сохранить лицо?"       Он почувствовал прилив уверенности. Да, точно. Она испугалась. Она поняла, что с ним шутки плохи. -Хорошо,- усмехнулся он, расправляя плечи так, что пиджак затрещал по швам- С удовольствием. Посмотрим, как ты запоешь.       Он решительно направился через зал, чувствуя на себе десятки, сотни любопытствующих взглядов. Шёпот пробежал по толпе: "Кто это?", "Что происходит?", "Смотрите, смотрите, он идёт на трон!".       Добравшись до подиума, он с видом триумфатора, победителя, завоевателя, плюхнулся в кресло, с наслаждением откинулся на мягкую спинку, положил руки на подлокотники и вытянул ноги. Он чувствовал себя королём мира. Сейчас эта стерва подойдёт, преклонит перед ним колени, или что там у них в этом клубе принято. И он заставит её умолять. Умолять его закрыть этот чёртов клуб. Или что-нибудь ещё.       Какаши не торопясь, с грацией пантеры, поднялась следом за ним на подиум. Она встала рядом с креслом, положив изящную руку на высокую спинку, и обратилась к залу. Её голос, усиленный скрытым микрофоном, разнёсся, заполнил каждый уголок. -Дамы и господа, прошу минуточку внимания!       Все звуки стихли мгновенно, словно кто-то нажал кнопку выключения. Десятки, сотни глаз устремились на подиум. Стоны, шлепки, звон цепей, тихие разговоры- всё прекратилось в одно мгновение. Наступила мёртвая, абсолютная тишина, в которой было слышно только, как гудит вентиляция и бьются в чьей-то груди взволнованные сердца. -Я хочу объявить о кое-чём важном,- продолжила Какаши, и её голос сочился медовой сладостью, под которой чувствовался лёд- О событии, которое, возможно, изменит жизнь одного человека, здесь присутствующего. О новом опыте, о новом уровне доверия...       Наруто сиял. Он уже представлял, как она объявляет о закрытии клуба по его требованию, как она униженно благодарит его за понимание и великодушие, как она...       Какаши, продолжая говорить что-то про новые горизонты и расширение сознания, медленно, плавно обошла кресло и оказалась прямо перед ним. Она смотрела на него сверху вниз, и в её глазах, которые наконец-то можно было разглядеть сквозь чёлку, плясали бесы. Чистое, незамутнённое торжество. Наруто даже не сразу заметил, как её тонкие пальцы с идеальным маникюром скользнули куда-то под подлокотник, где была абсолютно незаметная панель. -И я рада приветствовать нового участника наших игр, который добровольно, по собственной воле, вызвался...       Щелчок. Металлический обод с мягкой, но невероятно прочной кожаной отделкой, с тихим, но отчётливым шипением пневматики выскочил из подлокотника и плотно, надёжно зафиксировал левое запястье Наруто. Прежде чем он успел дёрнуться или хоть что-то сообразить, то же самое произошло с правым. А в следующую секунду его лодыжки были прижаты к ножкам кресла такими же широкими, надёжными ободами.       Он был в ловушке. По самую макушку. Наруто дёрнулся, рванул руки что было силы, но кресло, массивное, тяжёлое, привинченное к подиуму, даже не шелохнулось. Механизм блокировки был профессиональным, рассчитанным на самых буйных и сильных "сабмиссивов", которых только можно представить. -Какого хуя?!- заорал он, забившись в кресле, как огромный зверь в капкане. Глаза его расширились от ярости и неверия- Ты что творишь, ебанутая?! Отпусти меня немедленно! Ты хоть понимаешь, кто я?!       В зале повисла тишина, ещё более напряжённая и звонкая, чем прежде. А затем раздался смех. Тихий, мелодичный, журчащий, как ручей, но от этого не менее зловещий и леденящий душу смех Какаши.       Она медленно, очень медленно наклонилась к нему, так близко, что её губы оказались возле его уха, обжигая горячим дыханием. От неё пахло ванилью, шампанским, властью и чистой, абсолютной победой. По спине Наруто пробежал табун ледяных мурашек, в котором ярость и унижение смешались с чем-то совершенно иным, пугающим, запретным и невероятно острым. -Ты хотел показать мне моё место, мальчик?- прошептала она, и от её шёпота у Наруто перехватило дыхание- Что ж.. добро пожаловать на своё.       Она выпрямилась, поправила идеальный узел галстука, бросила на него долгий, насмешливый взгляд, полный обещания самых интересных, самых захватывающих открытий. Затем она грациозно развернулась на каблуках и, не говоря больше ни слова, направилась к краю подиума. Но она не ушла. Она остановилась в двух шагах от него, скрестив руки на груди, и с неподдельным, жадным интересом уставилась на свою жертву, ожидая продолжения спектакля. Она хотела видеть. Она хотела наслаждаться.       Наруто смотрел на неё, сжимая кулаки в бесполезных кожаных путах. Ярость душила его, застилала глаза красной пеленой. Но сквозь эту пелену гнева и унижения пробивался острый, как лезвие ножа, интерес. Что эта сумасшедшая, потрясающая, невозможная женщина задумала дальше? Что она сделает с ним сейчас? И почему, чёрт возьми, его сердце колотится так, будто он только что пробежал стометровку, а внизу живота разливается странное, пугающее тепло?       Это была не просто ненависть. Нет. Это было начало чего-то гораздо более глубокого, гораздо более опасного, чем он мог себе представить. Она стояла там, на подиуме, госпожа этого безумного королевства, и смотрела на него. А он, глава мафии, гроза всего района, сидел перед ней прикованный, как пойманный зверь, и не мог отвести от неё взгляда.