Кто из нас?

      Тишина в зале была такой плотной, что её можно было резать ножом. Казалось, даже воздух перестал двигаться, застыв в ожидании. Сотни глаз- посетителей в дорогих костюмах и вечерних платьях, полуобнажённых сабмиссивов, замерших на коленях, доминатрикс с плётками, застывшими в воздухе, официантов с подносами, которые забыли, куда шли- все они были прикованы к подиуму, где разворачивалось нечто невиданное.       Красный свет софитов выхватывал из темноты фигуру в кресле и женщину, стоящую рядом. Стробоскопы начинали свою медленную, гипнотическую пляску, делая вечер нарядным, словно происходящее было не реальностью, а странным, прекрасным и пугающим сном.       Какаши стояла в двух шагах от кресла, скрестив руки на груди, и смотрела на свою добычу. Идеальный костюм нисколько не помялся, белоснежная рубашка сияла в лучах софитов, галстук сидел безупречно. Она казалась статуей- холодной, прекрасной, недосягаемой.       Наруто дёргался в путах, как огромный дикий зверь, впервые попавший в капкан. Металлические обода, обшитые мягкой кожей, держали крепко- профессионалы проектировали это кресло, зная, с какими буйными "новичками" им придётся иметь дело. Каждое его движение встречало глухое сопротивление механизмов, рассчитанных на многократно большие нагрузки. -Отпусти меня, сука!- рычал Наруто, брыкаясь ногами и пытаясь вырвать руки из фиксаторов. Мышцы на его руках вздувались от напряжения, татуировки ходили ходуном под натянувшейся кожей, но путы даже не скрипели- Ты хоть понимаешь, во что ввязалась?! Мои люди... -Твои люди?- перебила его Какаши, и в её голосе зазвенела насмешка, холодная и колкая, как ледяная крошка. Она плавным движением поправила идеальный узел галстука, хотя он и так сидел безупречно- А где они, кстати? Я что-то не вижу твоих людей,- она демонстративно обвела взглядом зал, задерживаясь на каждом углу- Неужели бросили своего великого босса на растерзание злой тёте в галстуке?       Наруто замер на секунду, оглядывая зал. Действительно. Саске и Шикамару.. где они, чёрт возьми? Неужели не пошли за ним, когда он рванул обратно в клуб? Неужели оставили его здесь одного? Мысленно он пообещал себе придушить обоих, когда выберется отсюда. Своими руками. Медленно и с удовольствием.       Какаши между тем повернулась к залу лицом. Она подняла руку, привлекая внимание, и её идеально поставленный голос разнёсся: -Дамы и господа! Прошу прощения за эту небольшую паузу,- она сделала театральную паузу, медленно обводя взглядом зал. На её губах играла лёгкая, загадочная улыбка, от которой у зрителей пробегали мурашки по коже- Как я уже говорила, сегодня нас ждёт нечто особенное. Перед вами- новичок,- она изящным жестом указала в сторону Наруто, который продолжал бешено вращать глазами и дёргаться, сотрясая кресло- Очень буйный новичок. Из тех, кто любит.. как бы это помягче выразиться.. по принуждению,- в зале раздались понимающие смешки- Но поверьте мне,- она понизила голос до доверительного шёпота, который, благодаря микрофону, услышали абсолютно все- На самом деле он согласен. Он сам пришёл. Сам сел в это кресло. Сам попросил показать ему.. его место.       По залу прокатился одобрительный гул. Кто-то зааплодировал, кто-то одобрительно засвистел. Наруто захотелось провалиться сквозь подиум прямо в преисподнюю, прямо в ад, лишь бы не видеть этих лиц, не слышать этих звуков. -Сегодня будет долгое и интересное шоу,- продолжила Какаши, и в её голосе зазвучали бархатные нотки щедрой, великодушной хозяйки- Поэтому всем по бокалу виски за мой счёт! Наслаждайтесь!       Зал взорвался аплодисментами и одобрительными возгласами. Люди хлопали, кто-то вскочил с мест. Официанты в чёрных жилетках засуетились, разнося подносы с янтарным напитком, который искрился в бокалах, отражая огни стробоскопов. Атмосфера накалилась до предела, достигла точки кипения. Все ждали представления. Все хотели зрелища.       Какаши медленно, с грацией хищницы, приблизилась к креслу. Каждое её движение было выверено, отточено, словно она танцевала. Наруто снова рванулся, но путы даже не скрипнули. -Закрой свои глаза,- тихо, почти нежно, сказала она, наклоняясь к нему. Её дыхание коснулось его щеки, пахнущее шампанским, ванилью и чем-то ещё, неуловимым, пьянящим- И представь, что мы одни. -Пошла ты!- выплюнул Наруто, сверкая глазами, в которых полыхала ярость- Ни хрена я не закрою! Ты хоть знаешь, кто я? Да я... -Знаю,- перебила она всё так же тихо, и в этом тихом голосе было столько уверенности, что у Наруто перехватило дыхание- Тот, кто сейчас прикован к креслу. И это всё, что имеет значение.       Она выпрямилась и начала своё действо. Сначала- кончики пальцев. Какаши чуть касалась его тела сквозь тонкую ткань дорогой рубашки. Едва уловимое прикосновение к широкой груди, прямо по центру, туда, где под татуировками бешено колотилось сердце- и Наруто замер, перестав дёргаться на секунду.       Она провела пальцами по его плечам- мускулистым, мощным, покрытым чёрными узорами, которые теперь отчётливо проступали сквозь натянувшуюся ткань. Вниз по рукам, туда, где кожа была особенно тонкой на сгибах локтей, где пульс бился особенно отчётливо. Пальцы скользнули по бёдрам, обтянутым дорогой тканью брюк- и Наруто непроизвольно дёрнул ногой, насколько позволяли путы.       Что за чертовщина? Мысли в его голове метались, как бешеные, сталкиваясь и разлетаясь. Что она хочет сделать? Зачем она это делает? Почему его тело реагирует быстрее, чем мозг успевает приказать ему не реагировать? Почему по коже бегут мурашки, а в паху становится тесно?       Пальцы Какаши коснулись его шеи- там, где билась бешеная жилка, готовая вырваться наружу. Провели по кадыку, который судорожно дёрнулся, сглотнув. Поднялись выше, к мочкам ушей, самым чувствительным местам. Едва заметное, дразнящее прикосновение- и по спине Наруто пробежал табун ледяных мурашек, смешанных с горячей волной, которая ударила ниже живота, заставив член дёрнуться в тесных боксерах.       "Что за..."- он даже не успел додумать мысль, потому что Какаши уже отстранилась, любуясь своей работой, словно художник, оценивающий только что сделанный мазок. -Неплохо,- прокомментировала она с лёгкой, удовлетворённой улыбкой- Реагируешь, как настоящий сабмиссив. Даже лучше, чем некоторые опытные. Прирождённый талант, я бы сказала. -Заткнись!- рявкнул Наруто, но голос его предательски дрогнул, сорвавшись на хрип.       Какаши проигнорировала его выпад. Она подошла к небольшому столику, стоящему тут же на подиуме, на котором был разложен целый арсенал игрушек, сверкающих в лучах софитов хромом, кожей и силиконом. Взяла в руки перо- длинное, белоснежное, страусиное, невесомое, такое пушистое, что оно, казалось, парило в воздухе само по себе. -Для начала,- сказала она, возвращаясь к креслу- Как новичку, я предлагаю тебе выбрать. Что хочешь попробовать?- она провела пером по воздуху перед его лицом, едва не касаясь щеки- Это перо. Очень нежное. Почти невесомое. Для самых чувствительных. Для тех, кто хочет начать с ласки.       Она положила перо обратно на столик и взяла следующий предмет- маленькие металлические зажимы, соединённые тонкой серебряной цепочкой, с крошечными висящими шариками на концах, которые тихо позвякивали при каждом движении. -Зажимы для сосков. С регулировкой силы,- она покрутила маленький винтик на одном из них, демонстрируя механизм- Для тех, кто любит поострее. Кто хочет почувствовать грань между болью и удовольствием.       Наруто сглотнул, глядя на них. Зажимы выглядели.. пугающе. И в то же время от одного взгляда на них соски предательски затвердели под рубашкой.       Какаши отложила их и взяла следующий предмет- силиконовое кольцо с небольшим вибрирующим элементом, гладкое, эргономичное, явно дорогое. -Вибрирующее кольцо. Для него,- она многозначительно посмотрела вниз, на ширинку его брюк, где уже отчётливо вырисовывалась выпуклость- Ощущения, обещаю, незабываемые. Многие мои сабмиссивы говорили, что после него они по-новому взглянули на свою сексуальность.       Наруто дёрнулся, чувствуя, как краска стыда и возбуждения одновременно заливает лицо, шею, уши.       И последним она взяла флоггер- плеть из множества тонких кожаных полосок, мягких, но внушительных, с удобной рукоятью. -Флоггер. Для более серьёзных игр. Для тех, кто готов отпустить контроль полностью,- она легонько хлестнула себя по ладони- раздался мягкий, но отчётливый шлепок‐ Но тебе, как новичку,- она снова улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Наруто внутри всё переворачивалось- Я бы посоветовала начать с первых двух. Перо и зажимы. Или, может, перо и кольцо. Что скажешь?       Она смотрела на него выжидающе, держа игрушки в руках, перебирая их, словно фокусник перед сложным трюком. В зале стояла мёртвая тишина- все ждали, что выберет этот буйный, красивый, татуированный сабмиссив.       Наруто лихорадочно соображал, мысли путались, скакали. Он не мог, просто не мог показать ей, что боится. Что ему страшно. Что он вообще не понимает, что происходит, и теряет контроль над ситуацией с каждой секундой. Он- глава мафии, он не имеет права бояться какой-то бабы с игрушками! -А может всё сразу?- выпалил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нагло, самоуверенно и вызывающе. Мол, посмотрим, что ты можешь, детка, я ко всему готов, меня не испугать какими-то погремушками.       Какаши замерла на секунду. Потом медленно, очень медленно подняла на него взгляд из-под тяжёлой чёлки, и в её глазах заплясали весёлые, но опасные, очень опасные искорки. Она ухмыльнулась- той самой ухмылкой, от которой у Наруто внутри всё перевернулось, сжалось в тугой узел. -А может.. подождёшь?- тихо, почти мурлыкая, спросила она, и в этом мурлыканье слышалось обещание чего-то такого, от чего мороз продирал по коже- Не торопись, мальчик. У нас вся ночь впереди. -Да пошла ты!- не выдержал Наруто, снова дёргаясь в путах с утроенной силой- Я не мальчик! И не смей называть меня...       Он не договорил. Какаши закатила глаза- этот жест был настолько выразительным, настолько красноречивым, что даже в полумраке, даже с дальних рядов его увидели все. Она тяжело вздохнула, покачала головой с видом уставшей учительницы, и приблизилась к нему вплотную. -Знаешь..,- сказала она задумчиво, разглядывая его лицо, его перекошенный от ярости рот, его бешеные глаза- Тебе намного больше идёт, когда ты молчишь.       И прежде чем Наруто успел хоть что-то сообразить, или дёрнуться, или увернуться, в её руке откуда-то- словно по волшебству- появился ярко-красный шар с чёрными ремешками. Кляп. Обычный кляп, какие используют в играх тысячи пар по всему миру. -Нет!- заорал Наруто, отворачивая голову, мотая ей из стороны в сторону- Не смей! Не подходи! Я тебе не какая-то...       Но Какаши уже зажала его щёки своей прохладной, но неожиданно сильной ладонью. Пальцы сдавили скулы с неожиданной мощью- откуда только в этой изящной, хрупкой на вид женщине столько силы? Челюсть Наруто непроизвольно разжалась, рот приоткрылся, и в следующую секунду красный шар уже был за его губами, распирая рот, прижимая язык. Ремешки ловко, одним движением, застегнулись на затылке, фиксируя кляп надёжно и намертво. -Мм! Ммм!- только и смог выдавить Наруто.       Глаза его расширились до предела от ярости, неверия, шока. Он попытался выплюнуть кляп, но язык упирался в мягкий, податливый силикон, а ремешки держали крепко, впиваясь в затылок. Он мог только мычать и издавать нечленораздельные, яростные звуки, которые в тишине зала звучали почти комично.       Какаши отстранилась, любуясь своей работой. Поправила идеальный галстук, одёрнула жилетку, стряхнула несуществующую пылинку с рукава. -Вот так гораздо лучше,- удовлетворённо кивнула она, и в её глазах светилось неподдельное удовольствие- Намного лучше. А теперь..,- она широким, театральным жестом обвела рукой зал- Посмотри на них.       Наруто перевёл взгляд на зал. И то, что он увидел, заставило его замереть, забыв на секунду даже о кляпе.       Сотни глаз смотрели на подиум. Смотрели жадно. С ненасытным, голодным, животным интересом. Глаза блестели в свете стробоскопов, которые начинали свою бешеную пляску. Красные, синие, зелёные, жёлтые вспышки выхватывали из темноты лица- возбуждённые, заворожённые, полные предвкушения и вожделения. Все они смотрели на него. На прикованного, с красным кляпом во рту, огромного татуированного мужчину, который ещё час назад грозил стереть этот клуб в порошок.       И вдруг Наруто поймал себя на странном, совершенно диком, невероятном чувстве. Гордость? Да какая, нахуй, гордость? Он же глава мафии! Взрослый мужик! У него люди в подчинении, у него власть, у него авторитет, у него репутация! А ему заткнула рот красным шариком какая-то тёлка в галстуке, и он сидит здесь, прикованный, как пойманный зверь в клетке, и на него смотрят сотни людей!       Но чувство было. Странное, щекочущее, опасное, порочное. "Они хотят быть на моём месте",- вдруг отчётливо понял Наруто. Он увидел это в их глазах. В глазах мужчин и женщин, которые смотрели на подиум с вожделением, с завистью, с голодом. Они не жалели его. Они не презирали его. Они завидовали. Они хотели оказаться там, в этом кресле, под властным, гипнотическим взглядом этой пепельноволосой женщины в строгом костюме.       От этого осознания по телу пробежала новая волна мурашек, более сильная, чем прежде, и член, который и так уже начал подавать признаки жизни после её первых прикосновений, окончательно и бесповоротно затвердел, предательски упираясь в ткань дорогих брюк, натягивая ширинку.       "Твою мать",- только и успел подумать Наруто, проваливаясь в этот водоворот ощущений. Опасные игры, совершенно безумные, запретные мысли роились в голове, как потревоженные пчёлы. Почему он хочет знать, что она сделает дальше, а не думает о том, как сбежать? Почему пульс бешено колотится не только от ярости, но и от дикого, животного предвкушения? Он не понимал себя. Совсем.       Отверженный собственным сознанием, преданный собственным телом, но полный странных, пугающих, манящих надежд. Каких надежд? Что эта женщина ублажит его так, как никто и никогда? Что он получит удовольствие, от которого поедет крыша, слетит кукуха, разорвёт шаблоны?       Какаши между тем вернулась к столику с игрушками. Она взяла зажимы для сосков и снова приблизилась к креслу. Её пальцы ловко расстегнули несколько верхних пуговиц на его рубашке, а потом, без предупреждения, просто рванули ткань в стороны с неожиданной, впечатляющей силой. Дорогие пуговицы с треском, одна за другой, разлетелись по подиуму, запрыгали по полу, закатились под кресло.       Наруто мыкнул возмущённо, дёрнулся, но Какаши даже не взглянула на него. Она смотрела на его грудь. На татуировки, которые покрывали мощные мышцы- драконы, тигры, иероглифы, волны- на тёмные соски, которые уже успели затвердеть от прохладного воздуха клуба и нервного, электрического напряжения. Она приложила прохладную ладонь к его груди- прямо туда, где бешено, как сумасшедший мотор, колотилось сердце. Пульс отдавался в её пальцы частыми, неровными, паническими ударами. -Слышишь?- тихо, заговорщически спросила она, хотя он и так всё слышал. Сердце грохотало в ушах, заглушая даже музыку, заглушая мысли, заглушая всё- Твой пульс обгоняет бит. Слышишь, как он стучит? Тебе нравится, мальчик. Можешь не признаваться, можешь рычать и ругаться, но твоё тело уже сказало мне всё. Оно не умеет врать.       Она аккуратно, но уверенно, с профессиональной ловкостью закрепила зажим на одном соске. Металлические зубчики сомкнулись, сдавливая чувствительную, набухшую кожу. Наруто замер, ожидая резкой боли. Но боль не пришла. Вместо неё пришло странное, тянущее, глубокое, пульсирующее ощущение, которое разлилось по груди горячей волной и устремилось куда-то вниз, к паху, усиливая давление в члене. Какаши закрепила второй зажим на другом соске- и по телу прошла новая, ещё более сильная волна.       Наруто заворожённо смотрел, что она делает. Как её тонкие, изящные пальцы поправляют серебряную цепочку, соединяющую зажимы, как она чуть оттягивает их вниз, проверяя, хорошо ли зафиксированы, достаточно ли сильно сжаты. А когда она легонько, пробно дёрнула за цепочку, он не сдержался- из горла вырвался приглушённый, низкий, вибрирующий стон, а голова сама собой, непроизвольно закинулась назад, обнажая мощную, покрытую тату шею с бешено бьющейся жилкой.       Какаши довольно улыбнулась. Она снова провела пальцами по его груди, обводя контуры татуировок, спускаясь всё ниже, к прессу, который каменными, рельефными кубиками проступал сквозь разорванную рубашку.       "Где Саске?- лихорадочно думал Наруто, пытаясь за что-то уцепиться в этом вихре ощущений, удержать остатки реальности- Где Шикамару? Почему они не пошли за мной?! Уёбища! Я им устрою, когда выберусь... Я их обоих лично пристрелю.. или задушу..."       Но мысли о соратниках, о мести, о побеге таяли, растворялись, исчезали в ощущениях, которые дарили ему её пальцы, зажимы на груди, вибрация музыки и сотни глаз, смотрящих на него. Жестокий романтик, порочный мечтатель- он сам не знал, кем был сейчас. Он горел в собственном огне. Хотел поставить на место- а ставят его. И от этого унижения, странным образом, было почти сладко, почти приятно, почти хорошо. -Посмотри в глаза,- вдруг тихо, почти нежно, проникновенно прошептала Какаши, и этот шёпот пробил все барьеры, все защиты, все стены, которые он пытался возвести.       Наруто поднял на неё затуманенный, влажный взгляд. В его глазах стояли маленькие прозрачные капельки- слёзы. Не от боли. Нет. От нахлынувших, невыносимо острых, режущих ощущений. От чудовищного напряжения. От невозможности контролировать ситуацию, себя, свою жизнь.       Какаши смотрела на него, и в её взгляде мелькнуло что-то.. странное. Что-то, чего Наруто не мог распознать в своём полубессознательном состоянии. Что-то похожее на.. нежность? На сочувствие?       Он зарычал- низко, глухо, угрожающе, как раненый, загнанный в угол зверь. Но даже этот рык прозвучал жалко и беспомощно сквозь кляп. -Не рычи на меня, мальчик,- усмехнулась Какаши, но в этой усмешке не было привычной насмешки или превосходства. Она протянула свободную руку и осторожно, почти ласково, кончиками пальцев вытерла солёную слезу, скатившуюся по его щеке- Острый, как чили. Но сладкий, как мёд.       Острый- его агрессия, его рык, его сопротивление, его ярость. Сладкий- эти слёзы, эта дрожь, это непроизвольное, неконтролируемое наслаждение, которое он испытывал, даже если сам себе в этом не признавался. А она видела. Она всё видела. Она читала его как открытую книгу.       "Ничего святого",- пронеслось в голове у Наруто, когда он смотрел на неё сквозь пелену слёз. Эта женщина не оставила от него камня на камне. Сломала все его представления о себе, о мире, о власти. Заставила плакать на публике. И при этом.. ему было хорошо. Это было самое страшное.       Какаши взяла в руки перо и провела им по его мокрой щеке, стирая остатки влаги. Потом по шее, по груди, по соскам, зажатым в металле. Новые мурашки. Другие ощущения- не такие, как от пальцев. Невесомые, дразнящие, щекочущие, почти нереальные, как сон.       "Что в этом такого?- вдруг подумал Наруто, чувствуя, как перо скользит по его разгорячённой коже- Что в этом всём такого особенного? Почему я, взрослый мужик, глава мафии, позволил какой-то женщине довести себя до такого состояния?.. Задаю этот вопрос себе я снова и снова".       Он снова дёрнулся в путах- просто чтобы напомнить себе, что он ещё жив, что он ещё существует, что он ещё сопротивляется этому безумию. -Связан по ручкам и ножкам, по лапкам и ушкам,- пропела Какаши тихо, почти колыбельную, гипнотизируя его своим голосом- Не дёргайся, зайчик, ты в плену.       Зайчик. Она назвала его зайчиком. Наруто, который всю свою сознательную жизнь был волком, хищником, вершителем судеб, вдруг стал зайчиком. Будто иголки в инее, холодом кололи эти слова- но в то же время в них было что-то такое, от чего внутри разливалось странное, пугающее тепло. Она- волк. А он- зайчик. Унизительно? Невыносимо. Сладко? До дрожи. И то, и другое одновременно, в одном флаконе.       Какаши отложила перо. Она снова подошла к столику и взяла вибрирующее кольцо- то самое, про которое говорила с многозначительной улыбкой. Наруто сначала не понял, что это и для чего. Силиконовое, телесного цвета, с маленьким чёрным моторчиком и кнопочкой сбоку. Он видел такое мельком в витринах секс-шопов, когда проезжал мимо, но никогда не интересовался подробностями, считая ниже своего достоинства.       Какаши опустилась перед ним на колени. Прямо на пол подиума, не боясь испачкать идеальные брюки. Это было так неожиданно, так шокирующе, что Наруто замер, перестав дышать. Госпожа, королева, "Мамочка"- на коленях перед ним? Она подняла на него взгляд из-под тяжёлой чёлки, и в этом взгляде было что-то дьявольски-насмешливое, торжествующее и обещающее. Её пальцы потянулись к ширинке его брюк, ловко, без колебаний расстегнули молнию.       Наруто судорожно выдохнул, насколько позволял кляп. Неужели? Неужели она собирается.. сделать ему минет? Прямо здесь, перед всеми этими людьми? Сердце заколотилось с новой, нечеловеческой силой. Он мыкнул, дёрнулся в путах, но скорее от нетерпения, чем от сопротивления. Ага, сейчас! Размечтался!       Какаши ловко, одним профессиональным движением, стянула с него брюки вместе с боксерами ровно настолько, насколько было нужно, чтобы освободить член. Тот выскочил наружу, твёрдый, налившийся кровью до тёмно-бордового цвета, с отчётливо проступившими венами. Позор и возбуждение смешались в один гремучий, ядерный коктейль. -Ого,- усмехнулась Какаши, глядя на него снизу вверх с неподдельным, профессиональным интересом- Так ты уже твёрдый, малыш. Очень твёрдый,- она провела прохладным пальцем по чувствительному стволу, отчего Наруто дёрнулся всем телом и застонал сквозь кляп громче, чем прежде- Тебя это возбуждает. А что конкретно? Мои действия? Или то, что на нас смотрят? Или и то, и другое сразу?       Наруто только сглотнул, чувствуя, как лицо, шея, уши заливает багровая краска невыносимого стыда. Он не мог ответить. Не мог ничего сказать. Кляп мешал, но даже если бы его не было- он бы не знал, что ответить. Потому что и сам не понимал. Потому что в голове была полная каша.       Какаши нажала кнопочку на кольце, и оно начало мелко, настойчиво, пронзительно вибрировать, издавая тихое жужжание. Звук мотора разнёсся в тишине подиума, отчётливый, как сигнал тревоги. -Покажи мне, что ты можешь,- тихо, вкрадчиво сказала она, глядя ему прямо в глаза, не отрываясь- Можешь ли ты показать? Докажи мне.       И прежде чем Наруто успел хоть как-то отреагировать, она надела кольцо на его член. Силикон плотно, но мягко обхватил основание, а вибрирующая часть прижалась к самому чувствительному месту, к уздечке, посылая разряды тока прямо в позвоночник.       Наруто выгнулся в кресле дугой, насколько позволяли путы. Из горла вырвался долгий, низкий, приглушённый стон, больше похожий на вой раненого зверя. Голова закинулась назад до хруста в позвонках, обнажая шею, покрытую татуировками, которая теперь пошла красными пятнами возбуждения. Вибрация пронзала его насквозь, ударяла прямо в копчик, в позвоночник, в мозг, лишала остатков воли, остатков разума. Шея, плечи, уши, соски- всё горело, всё пылало в огне. А соски особенно- от зажимов шла приятная, тянущая, острая боль, которая только усиливала, многократно усиливала ощущения от вибрации внизу.       Какаши поднялась с колен, отряхнула брюки, поправила жилетку. Она обошла кресло сзади и наклонилась к его уху, касаясь губами раковины. От её горячего дыхания, смешанного с запахом ванили и шампанского, по спине снова побежали табуны мурашек. -Смотри,- прошептала она, кивая в зал- Смотри, как они хотят тебя.       Наруто с трудом разлепил тяжёлые, влажные веки и посмотрел в зал сквозь пелену нечеловеческого наслаждения. Да. Они смотрели. Все до единого. Жадно. Голодно. С вожделением, граничащим с безумием. Но...       "Меня?- лихорадочно думал Наруто, пытаясь сохранить остатки разума, уцепиться за реальность- Скорее оказаться на моём месте, но не меня. Что она несёт? Зачем она льстит? Зачем говорит это?"       Но от этих мыслей, от этого осознания, что все эти люди хотят быть на его месте, хотят испытывать то же, что испытывает он сейчас, становилось безумно, дико, невыносимо приятно. Член, и без того твёрдый, стал просто каменным. Вены вздулись, пульсируя в такт вибрации, готовые лопнуть.       Какаши снова оказалась перед ним. Она взялась за цепочку зажимов, чуть оттягивая их вниз, усиливая давление на соски, и Наруто застонал громче, откровеннее, уже не сдерживаясь, не пытаясь контролировать эти животные звуки. Эти звуки- приглушённые, глубокие, полные нечеловеческого наслаждения- разносились по залу, и зрители заворожённо, замерев, внимали им, как самой прекрасной музыке. -Ты просто зайчик. Милый зайчик,- прошептала Какаши ему прямо в губы сквозь кляп, дёргая зажимы сильнее, ритмичнее.       Наруто закричал. Сквозь кляп, сквозь вибрацию, сквозь всё на свете. Он уже не контролировал себя. Совсем. Ощущения захлестнули с головой, утопили, уничтожили.       Какаши удовлетворённо кивнула, видя, что он на грани. Она протянула руку и быстрым движением расстегнула ремешки кляпа на затылке. Красный шар выпал изо рта Наруто, и он судорожно, жадно вздохнул, облизывая пересохшие губы, глотая воздух ртом. -Если ты хочешь всё закончить,- твёрдо, чётко, глядя ему прямо в глаза, сказала Какаши- Скажи стоп-слово. Для новичков у нас простая система. Красный- стоп, безоговорочно, я прекращаю сеанс немедленно. Жёлтый- стоп, нужно обсудить, мне что-то не нравится, я что-то не хочу. Зелёный- можно продолжать, мне всё нравится. Ты понял? Повтори.       Наруто смотрел на неё мутными, абсолютно безумными глазами, в которых плескался океан ощущений. Стоп-слово. Красный. Он может всё остановить. Прямо сейчас. Сейчас. Сказать одно слово, один цвет- и этот кошмар закончится. Или.. не кошмар?       Он открыл рот, чтобы заорать "красный!"- это слово вертелось на языке, готовое сорваться, но вместо него из горла вырвался только новый, низкий, вибрирующий стон. Тело жило своей жизнью. Оно хотело продолжения. Оно требовало ещё. Оно молило о большем.       Какаши ждала. Спокойно, терпеливо, не сводя с него глаз. Смотрела на него, склонив голову набок. -Ну?- спросила она- Какой цвет? Я жду.       Наруто молчал. Только тяжело, прерывисто дышал, обливаясь потом, который градом катился по лицу, по шее, по груди, и смотрел на неё безумными, потерянными глазами. Потом перевёл взгляд на зал- на жадно внимающую, замершую публику. Потом снова на неё.       Он ничего не сказал. Какаши довольно, торжествующе улыбнулась. Она знала. Она всегда знала. Это и есть её работа- читать людей, видеть их истинные, глубинные желания за масками, за агрессией, за сопротивлением.       Она снова подошла к нему, встала прямо перед креслом, почти касаясь бёдрами его коленей. -М-мне..,- с трудом выдавил Наруто, облизывая пересохшие, растрескавшиеся губы. Голос охрип, сел от стонов и криков, превратился в сиплый шёпот- Мне.. нужны твои.. руки...       Он не мог дотронуться до себя- руки были надёжно прикованы к подлокотникам. А вибрация кольца доводила до исступления, подводила к самому краю, к обрыву, но не давала перешагнуть его, не давала упасть. Он чувствовал, что уже давно на пике, на пределе, что ещё немного, ещё чуть-чуть- и он взорвётся, рассыплется на атомы, но что-то мешало. Не хватало чего-то. Касания. Ласки. Её рук.       Какаши смотрела на него. На его глаза, которые с мольбой, с отчаянием, с надеждой смотрели на неё. На его губы, пересохшие, искусанные в кровь. Она видела, как его затуманенный взгляд переключается на её губы, покрытые идеальной вишнёвой помадой, которая ни капли не смазалась за всё это время.       "Я вижу,- подумал Наруто, глядя на её губы как заворожённый- Я вижу, что им очень нравятся ночные клубы. Этим губам, которые сейчас улыбаются так.. порочно, так сладко, так недосягаемо".       Какаши ухмыльнулась уголками этих самых губ. Она видела, что он смотрит на её губы. Видела, чего он хочет. Но ничего не делала. Просто стояла и смотрела, наслаждаясь его унижением, его мольбой, его отчаянием.       И это унижение‐ оно было сугубо между ними двоими. Никто в зале не знал, что этот татуированный красавец в кресле- глава мафии, альфа-самец до мозга костей, который грозил стереть этот клуб в порошок и поставить на место наглую бабу. Никто не знал, что для него это унижение- пасть так низко, так глубоко, оказаться в роли сабмиссива, просящего о ласке, перед женщиной. Только она знала. Только они двое. И это знание делало происходящее ещё более интимным, ещё более глубоким, ещё более.. острым, как лезвие ножа.       "Тебя я нежно.. тебя я грубо",- пронеслось в голове Наруто, когда он смотрел на неё, разрываясь между двумя полюсами. Он готов был убить её на месте, своими руками, задушить- за то, что она сделала с ним, за то, что заставила чувствовать, за то, что уничтожила всё, что он строил годами.       И одновременно готов был расцеловать- за эти невероятные, ни с чем не сравнимые, ни с кем не испытанные ощущения. Никогда, ни с кем, ни разу в жизни он не испытывал такого. Возбуждение, которое разрывало его изнутри, было невыносимо сладким, приторным, как сироп. А стыд, который жёг изнутри калёным железом, был невыносимо горьким, как полынь. И это смешение, этот адский коктейль, сводил с ума окончательно и бесповоротно.       Какаши видела, как он мучается. Как слёзы снова текут по его щекам- слёзы от переизбытка ощущений, от невозможности выносить это дальше. Как тело выгибается в путах в поисках выхода, как мощные мышцы перекатываются под татуировками, как грудь вздымается в неровном, паническом дыхании. Она видела, что он на пределе. Что ещё немного- и он просто сойдёт с ума, сломается окончательно.       Она наклонилась к его уху, касаясь губами, и прошептала, нежно, ласково, как матери шепчут детям перед сном: -Хороший мальчик... Ты справился. Можешь кончить.       И резко, сильно дёрнула за цепочку зажимов, срывая их с сосков одним движением. Металл слетел с разгорячённой, чувствительной кожи, причиняя острую, яркую, обжигающую боль, которая мгновенно смешалась с вибрацией кольца, с её шёпотом в ухе, со всем сразу, со всем накопленным напряжением.       Наруто закричал- громко, на одной ноте, не сдерживаясь, не стесняясь, запрокидывая голову, выгибаясь дугой, натягивая путы до предела. Волна оргазма накрыла его с головой, как цунами, вышибая остатки мыслей, сознания, всего, чему он научился за тридцать лет жизни. Он кончал долго, мучительно долго, судорожно, конвульсивно вздрагивая всем телом, чувствуя, как сперма толчками, волнами выплёскивается на его собственный живот, на разорванную рубашку, долетает даже до её идеального костюма, стоящей рядом.       Какаши стояла и смотрела. На его лицо, искажённое нечеловеческим наслаждением. На его тело, содрогающееся в конвульсиях. На то, как он выдыхает, обессиленный, опустошённый, уничтоженный.       И в этот момент зал взорвался. Овации. Аплодисменты. Громкие, оглушительные, несмолкаемые. Люди вскакивали с мест, хлопали, свистели, кричали "Браво!". Свет стробоскопов залил подиум, делая происходящее ещё более сюрреалистичным. Это было не просто шоу- это был триумф. Лучший публичный сеанс, который видел клуб "Freedom" за всё время своего существования.       Наруто слышал эти аплодисменты сквозь вату в ушах, сквозь шум крови, сквозь остатки оргазма. Они аплодировали ему. Его унижению. Его падению. Его наслаждению. И от этого было.. пусто.       Когда последние судороги затихли, когда сердце немного успокоилось, Какаши наклонилась и ловко, профессионально сняла вибрирующее кольцо, убрала его в сторону на столик. Потом потянулась к фиксаторам. Короткое шипение пневматики- и путы на руках и ногах открылись, освобождая его.       Наруто не двигался. Он сидел в кресле, обессиленный, раздавленный, с невидящим, пустым взглядом, устремлённым в одну точку где-то в темноте зала. Грудь тяжело, со свистом вздымалась, пот градом катился по лицу, смешиваясь со слезами. Он был слаб, как новорождённый котёнок. Опустошён. Уничтожен.       Какаши присела перед ним на корточки, заглядывая в лицо, пытаясь поймать его ускользающий взгляд. В её глазах не было привычной насмешки или торжества. Только профессиональное, сосредоточенное внимание и.. что-то ещё, что-то очень глубокое, чего она сама не до конца понимала. -Всё в порядке?- тихо, мягко спросила она- Как ты себя чувствуешь? Слышишь меня?       Наруто с трудом сфокусировал на ней мутный, потерянный взгляд. Она спрашивает.. как он себя чувствует? После того, что она с ним сделала? После того, как уничтожила его при всех? -Что за хуйню ты несёшь?- прохрипел он, облизывая пересохшие, саднящие губы. Голос сел окончательно, превратился в сиплый, еле слышный шёпот- Как я могу быть в порядке? Ты.. ты... -Слушай,- перебила Какаши, и в её голосе не было и следа прежней насмешливости или холода. Только спокойная, ровная, твёрдая серьёзность- Я тебя не ненавижу. Правда. И после сеансов настоящий доминант должен ухаживать за сабмиссивом. Как физически, так и морально. Иначе это ужасный доминант. Это правило. Золотое правило. Так что не ори, а слушай.       Наруто смотрел на неё в полном, абсолютном шоке. Она ухаживает? За ним? После всего, что было? Это какая-то новая игра? Очередной уровень унижения? Способ добить его окончательно?       Но в её глазах было что-то.. настоящее. Не игра. Не насмешка. Она действительно спрашивала. Действительно хотела знать, как он себя чувствует. Действительно собиралась помочь. -Я вижу, тебе нехорошо,- мягко, участливо сказала Какаши- Это нормально после первого раза. Особенно такого интенсивного. Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше? Говори, не стесняйся. Может, принести воды?       Наруто смотрел на неё. На эту женщину, которая только что сломала его, перевернула с ног на голову, заставила кончить на публике, уничтожила всё его самолюбие, всю его гордость. И которая теперь сидит перед ним на корточках, в своём идеальном костюме, и серьёзно, без тени улыбки спрашивает, что сделать, чтобы ему стало лучше.       Слова вылетели сами собой, помимо его воли, помимо разума. Прежде чем он успел подумать, прежде чем мозг включил защиту, прежде чем гордость успела заблокировать гортань. -Обними..,- прошептал он тихо, почти неслышно, одними губами.       Какаши замерла, не веря своим ушам. -Что?- переспросила она, наклоняясь ближе, чтобы расслышать. -Обними.. меня,- повторил Наруто чуть громче, и в этом хриплом, срывающемся шёпоте было столько отчаянной, детской, потерянной, безнадёжной надежды, что у Какаши внутри что-то дрогнуло, сжалось, перевернулось. То, что было спрятано глубоко-глубоко, под слоями строгости, контроля, власти и одиночества.       Она не стала переспрашивать. Не стала ухмыляться. Просто поднялась с корточек, шагнула к нему, села на край кресла и обняла. Крепко, тепло, прижимая его мокрую, потную голову к своей груди, к идеальной белой рубашке, гладя по влажным светлым волосам. Её руки, которые только что причиняли ему боль и дарили неземное наслаждение, теперь ласково, успокаивающе поглаживали его по широкой спине, по напряжённым плечам.       Наруто замер, окаменел на секунду. А потом, сам не понимая, что делает, не контролируя себя, уткнулся лицом в мягкую ткань её жилетки, в тепло её тела, и замер. Просто сидел и чувствовал тепло. Вдыхал запах. И в голове была полная, абсолютная каша.       Что только что, блять, произошло? Почему он сидит в проклятом кресле в разорванной рубашке, со спущенными штанами, весь в собственной сперме, и его обнимает женщина, которая только что устроила ему публичный сеанс на потеху сотням людей? Почему ему хорошо? Почему ему спокойно? Почему тепло? Почему он не хочет, чтобы она отпускала? Почему он чувствует себя в безопасности?       В голове Какаши тоже всё было нестабильно, хаотично, смутно. Участвовать в сеансах без эмоций, без чувств, без хотя бы капли симпатии, без хотя бы искры интереса к сабмиссиву она не могла. Это было её проклятье, её боль, её расплата за власть.       Пусть она госпожа, пусть королева, пусть "Мамочка", но она ни с кем не проводила больше одного сеанса. Никогда. Ни с одним сабмиссивом. Чтобы было легче расставаться. Чтобы не привязываться. Чтобы не влюбляться случайно. Даже если всё- ложь, даже если это просто игра, спектакль.. так будет не всегда. Рано или поздно она встретит того, с кем захочет остаться. И тогда её сердце, которое она так тщательно прятала за строгими костюмами, идеальным макияжем и холодной усмешкой, разобьётся вдребезги.       Она гладила его по голове, чувствуя, как он постепенно успокаивается в её руках, как дыхание выравнивается, как мышцы расслабляются, и думала о том, что после каждого сеанса эти мысли одолевают её снова и снова. Что она не создана для этого. Что она слишком чувствительная для такой работы. Что однажды это её убьёт. Или сделает по-настоящему счастливой.       Но сейчас было не до мыслей. Сейчас был просто момент. Тепло двух случайно столкнувшихся тел. Тишина после бури, после урагана. И двое людей, которые ещё час назад были врагами, готовыми убить друг друга, а теперь замерли в странном, нежном, интимном объятии посреди клуба, под стихающие аплодисменты и сотнями любопытных взглядов, которые, впрочем, уже потеряли к ним интерес- шоу закончилось, спектакль окончен, можно возвращаться к своим играм, к своим партнёрам, к своим наслаждениям.       Какаши закрыла глаза и позволила себе эту минуту слабости. Всего одну минуту. А завтра.. завтра она снова наденет маску.