Кто из нас?

      Солнце било в глаза беспощадно, даже сквозь плотные шторы, которые Наруто когда-то купил специально, чтобы спасаться от этого самого солнца после ночных бдений. Сейчас они казались бесполезной тряпкой- свет просачивался сквозь каждую щель, каждую складку ткани, добирался до глаз и долбил прямо в мозг.       Наруто застонал, перевернулся на другой бок и тут же пожалел об этом- простреленное бедро отозвалось тупой, ноющей болью, которая прострелила от бедра до поясницы, напоминая о вчерашнем. Голова раскалывалась так, будто внутри поселился маленький, но очень злобный гном с отбойным молотком, который методично, с чувством, с толком долбил по черепной коробке изнутри. Во рту было сухо, как в пустыне, а язык казался наждачной бумагой. -Твою мать..,- прохрипел он в подушку.       Сознание возвращалось медленно, кусками, как разбитое зеркало, которое кто-то пытается собрать, но кусочки никак не хотят складываться в единую картину. Вот он в баре- прокуренном, грязном, с липкой стойкой и дешёвым виски, которое жгло горло. Вот он пьёт стакан за стаканом, пытаясь заглушить чувство вины, которое разъедало изнутри сильнее любого алкоголя. Вот она входит- в длинной чёрной юбке, струящейся при каждом шаге, в лонгсливе, обтягивающем грудь, с распущенными волосами, без грамма косметики. Она была такой красивой в этом свете- настоящей, живой, недосягаемой.       Вот такси, тёмный салон, музыка из динамиков, перегородка, отделяющая их от водителя. Её голос, сказавший то самое слово... И тут его накрыло. Он резко сел на кровати, забыв о ране, забыв о головной боли, забыв обо всём на свете. Рванул так, что простреленная нога взорвалась агонией, но он даже не заметил. Замер, глядя в одну точку на стене.       Воспоминания хлынули потоком- мутным, горячим, неконтролируемым. Как она сказала "лижи". Спокойно, ровно, но в этом слове была сталь, от которой у него подогнулись колени. Как он опустился на колени прямо в такси- пьяный, неуклюжий, но послушный. Как залез под её юбку, вдыхая запах, от которого голова шла кругом ещё сильнее, чем от виски. Как увидел её- гладкую, нежную, идеальную. Как приник губами, чувствуя её вкус, её тепло, её дрожь.       Как она стонала- тихо, сдавленно, пытаясь не выдать себя водителю. Как эти стоны разрывали его на части, заставляли стараться ещё больше, ещё лучше, ещё глубже. -О, господи..,- выдохнул он и закрыл лицо руками.       Щёки горели огнём. Настоящим, нестерпимым жаром. Он сделал это. Он реально сделал это. В такси. Пьяный в стельку, с простреленной ногой, с разбитым сердцем и душой в клочья. И она позволила. Она не оттолкнула, не ударила, не закричала. Она позволила.       А потом.. она отвернулась. Улыбка, которая было начала расползаться по лицу, погасла мгновенно, как будто кто-то выключил свет. Да. Отвернулась. Не сказала ни слова. Просто отвернулась к окну и молчала всю дорогу до его особняка. Смотрела на мелькающие огни города, на тёмные улицы, на всё что угодно, только не на него.       "Ей не понравилось. Я старался, я хотел как лучше, а ей не понравилось. Она отвернулась, потому что было противно. Потому что я пьяный, неуклюжий, потому что у меня руки дрожали, потому что я дышал как-то не так, потому что..."       Мысли понеслись вскачь, перегоняя друг друга, спотыкаясь, падая, вставая и снова несясь. Он вспомнил, как вылез из-под юбки, как глупо, по-дурацки улыбался, довольный собой, счастливый, что смог, что сделал, что она позволила. Как посмотрел на неё, ожидая увидеть ответную улыбку, благодарность, хоть что-то.       А она смотрела на него- и отвернулась. Резко, будто не могла больше видеть. Будто то, что она увидела, было настолько отвратительным, что лучше смотреть в чёрное окно на пустую улицу. -Долбаёб..,- прошептал он себе- Ну просто конченный долбач...       Он откинулся на подушку, глядя в потолок. Нога болела, голова раскалывалась, в горле пересохло так, что дышать было больно, но хуже всего было внутри. Там, за грудиной, в самой глубине, поселился липкий, противный, холодный страх. Что он всё испортил. Что перешёл какую-то черту, за которой возврата нет. Что она теперь... Он не знал, что она теперь. И это было самое страшное.       Наруто посмотрел на телефон, валяющийся на тумбочке. Экран был тёмным. Он протянул руку, взял телефон, нажал на кнопку. Экран вспыхнул, показывая время- половина двенадцатого. И ни одного уведомления. Ни пропущенных. Ни сообщений. Ничего.       "Может, оно и к лучшему... Что я скажу? Прости, что облажался? Спасибо, что позволила? Извини, что был пьян и всё сделал не так?"       Он застонал- громко, на всю комнату- и накрыл голову подушкой, пытаясь задохнуться, исчезнуть, провалиться сквозь матрас, кровать, пол, в самую преисподнюю, лишь бы не думать, не помнить, не чувствовать. Подушка пахла им- потом, вчерашним днём, порохом от стрельбы. И ни капли ею.

***

      Она открыла глаза и сразу поняла- уснула только под утро. Свет за окном был уже ярким, солнечным, безжалостным. Часы на тумбочке показывали почти полдень. Она проспала больше, чем планировала, больше, чем позволяла себе обычно.       Воспоминания о вчерашнем нахлынули сразу же, как только сознание включилось, как будто они и не ждали, сидели в засаде. Такси. Тёмный салон. Музыка. Он на коленях перед ней. Его голова под её юбкой. Его губы. Его язык. Его старание- такое отчаянное, такое искреннее, такое.. трогательное. Его счастливая, пьяная улыбка, когда он вылез оттуда.       Она покраснела. Сильно. До кончиков ушей. Всё тело залило жаром. -О боже..,- прошептала она и закрыла лицо руками.       Щёки горели. Она перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку, зарылась в неё, пытаясь спрятаться, исчезнуть. Но это не помогло- перед глазами всё равно стоял он. На коленях в такси. С мокрыми губами, блестящими в темноте. С этой своей дурацкой улыбкой. -Да что ж такое,- простонала она в подушку.       Она злилась. Сильно, привычно, удобно. На себя. На него. На ситуацию. На то, что не может контролировать свои мысли. На то, что эти мысли- совсем не о том, как его наказать, как отчитать, как высказать всё, что накипело. Эти мысли были о другом- о том, как он старался, как хотел угодить, как смотрел на неё, когда вылез из-под юбки.       Злость была привычной, удобной, знакомой, как старый халат. А вот это тепло внутри, которое разливалось при каждом воспоминании- нет. Это тепло пугало.       Какаши встала с кровати, накинула шёлковый халат, завязала пояс и поплелась в ванную. Прошла мимо зеркала, стараясь не смотреть в него. Включила воду- холодную, ледяную, чтобы смыть этот жар, чтобы прийти в себя, чтобы перестать чувствовать. Встала под душ. Холодная вода обожгла кожу, заставила вздрогнуть, выдохнуть, вцепиться в поручень. Она стояла, закрыв глаза, и пыталась ни о чём не думать. Просто стоять, просто дышать.       Не получалось. Он был везде. В шуме воды, падающей на плитку. В каплях, стекающих по стене. В запотевшем зеркале, в которое она запретила себе смотреть. Он заполнил собой всё пространство, все мысли, все чувства.       Она выключила воду, закуталась в большое пушистое полотенце и подошла к зеркалу. На неё смотрела женщина с раскрасневшимися щеками, с мокрыми пепельными волосами, прилипшими ко лбу и шее, с глазами, в которых всё ещё стояло то самое выражение. Смесь злости, нежности, страха и отчаяния. -Что ты со мной сделал, придурок?- спросила она у своего отражения.       Отражение не ответило. Только смотрело на неё с той же смесью чувств, которые разрывали её изнутри. Под глазами залегли глубокие тени- она не спала почти всю ночь, ворочалась, думала, вспоминала, снова ворочалась. Губы чуть припухли- от того, что кусала их, сдерживая стоны, когда вспоминала. А внутри...       Внутри было пусто и тепло одновременно. Как будто он оставил там что-то своё, когда был под юбкой. Что-то тёплое, живое, настоящее. Что-то, что не вымыть никакой холодной водой, не вытравить никакой злостью, не спрятать. -Ну и что мне теперь делать?- спросила она тихо, почти беззвучно.       Тишина была единственным ответом. Тишина и её собственное отражение, смотревшее на неё с немым вопросом.       Через час, собравшись с мыслями, накрасившись чуть ярче обычного, Какаши поехала в клуб. Нужно было разбираться с последствиями вчерашнего кошмара. Бумаги, полиция, компенсации, ремонт, страховые компании, проверки, заявления от пострадавших посетителей. Голова шла кругом от одного только перечня, но это было даже хорошо- работа отвлекала от мыслей о нём. Работа была спасением.       Клуб встретил её запахом пороха, который въелся в каждую щель, запахом крови, запахом разбитого стекла и выбитых дверей. Посетителей, конечно, не было- вход перегородили красно-белой лентой, внутри работали уборщики, сновали люди в форме то ли полиции, то ли страховой компании. Какаши прошла через зал, стараясь не смотреть на тёмные пятна на полу, на выбитые двери, на следы от пуль в стенах, на перевёрнутую мебель.       Поднялась в кабинет. Села за стол, уставилась на гору бумаг. Счета, претензии, отчёты, официальные запросы, повестки, иски. Работы было на неделю вперёд, если не больше. Она вздохнула, взяла ручку и начала разбирать первую папку.       Цифры плыли перед глазами. Она перечитывала один и тот же абзац три раза, прежде чем до неё доходил смысл. Мысли то и дело ускользали, возвращаясь к утру, к душу, к зеркалу, к нему. Она тряхнула головой, заставляя себя сосредоточиться.       Через час в дверь постучали. -Войдите,- бросила она, не поднимая головы от бумаг.       Дверь открылась. Тишина затянулась. Какаши подняла глаза. На пороге стоял Наруто. Он выглядел ужасно. Хромал, опирался на трость, лицо было бледным, почти серым, щёки заросли щетиной. На нём была та же одежда, что и вчера- мятая, несвежая, в каких-то пятнах. Он выглядел как человек, которого вчера переехал грузовик, а потом ещё и добили ногами.       Но глаза.. смотрели на неё с такой надеждой и таким страхом одновременно, что у неё внутри всё перевернулось. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. -Ты чего тут делаешь?- спросила она холодно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получилось плохо.       Он помялся на пороге, переступил с ноги на ногу, не решаясь войти. -Я..,- он сглотнул, кадык дёрнулся- Я пришёл помочь. -Помочь?- она приподняла бровь, изображая удивление, хотя внутри всё кипело- Чем?       Он не ответил. Просто развернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Какаши замерла в недоумении. Это что сейчас было? Пришёл, посмотрел, сказал две фразы и ушёл? Она встала, подошла к окну, выходящему в зал, отдёрнула штору и выглянула. И замерла.       Наруто, прихрамывая, ковылял по залу среди рабочих. Остановился у груды мусора- битого стекла, обломков мебели, гильз, тряпок. Наклонился, поморщившись от боли, и начал собирать осколки стекла в большой чёрный мешок. Медленно, неуклюже, но методично. Осторожно, чтобы не порезаться.       Охранники и уборщики замерли, глядя на него с открытыми ртами. Один из парней попытался подойти, что-то сказать, видимо, предложить помощь или сказать, что не надо, но Наруто рявкнул так, что было слышно даже на втором этаже: -Не мешай! Работай давай!       Парень отшатнулся и послушно вернулся к своим делам, только косясь на странного хромого мужчину, который упрямо собирал мусор.       Какаши смотрела, не веря своим глазам. Глава мафии, один из самых влиятельных людей в городе, с простреленной ногой, собственноручно собирает мусор в её клубе. Молча. Упрямо. Не обращая внимания на боль. Не глядя по сторонам.       Она хотела рассердиться. Хотела спуститься и выгнать его к чёртовой матери. Хотела сказать, что он тут не нужен, что справятся сами, что его помощь не требуется, что.. что...       Но вместо этого она просто смотрела. Он двигался медленно, тяжело, часто останавливался, отдыхал, опираясь на трость или на стену. Тёр простреленное бедро, морщился, ругался сквозь зубы- и снова брался за работу. Кто-то из рабочих попытался отобрать у него метлу, когда он взялся за неё- он только рыкнул, и тот мгновенно отступил, подняв руки в примирительном жесте.       Какаши смотрела и чувствовала, как внутри тает лёд, который она так долго растила вокруг сердца, которым покрывала каждую трещину, каждую рану, каждую боль. Лёд таял, превращался в воду, и вода эта подступала к глазам.       Она спустилась в зал. Наруто не сразу заметил её- был занят, стоя на коленях, и вытирал с пола тряпкой тёмные пятна, которые, видимо, были кровью. Это было жалкое, нелепое, почти комичное зрелище- огромный мужчина, весь в татуировках, с пистолетной кобурой под мышкой, с простреленной ногой, ползает на коленях и трёт пол тряпкой.       Но почему-то было не смешно. Было что-то другое. Что-то, отчего щипало в носу. -Ты что творишь?- спросила она, подходя.       Он замер. Медленно поднял голову. В глазах его был страх- настоящий, детский, панический страх, что она сейчас прогонит, накричит, выставит вон, скажет, чтобы убирался и больше не появлялся. -Я..,- он сглотнул, облизал пересохшие губы- Я виноват. Хочу помочь. Не прогоняй. Пожалуйста...       Последнее слово далось ему с трудом. Она видела, как трудно ему просить, как трудно быть в такой позиции, как трудно стоять перед ней на коленях, пусть и по другой причине. Но он просил. Ради неё.       Она смотрела на него долго. На этого огромного, сильного, опасного мужчину, который стоял перед ней на коленях с мокрой тряпкой в руках, с виноватым взглядом, с надеждой в глазах, с дрожащими от усталости руками.       И вдруг поняла, что больше не злится. Совсем. Ни капли. -Руки целы?- спросила она вместо ответа. Голос прозвучал хрипло, но мягко. -Что?- не понял он, моргая. -Руки, говорю, целы? Осколками не порезался?       Он посмотрел на свои ладони, вытянул их перед собой, как ребёнок, который показывает, что мыл руки. На них красовалось несколько свежих царапин, одна глубокая, видимо, от стекла, запёкшаяся кровь вокруг. -Да ерунда, забей,- махнул он, но поморщился.       Какаши вздохнула. Подошла к стене, где стоял инвентарь, взяла вторую метлу и совок. Вернулась, встала рядом с ним и начала мести.       Наруто замер, глядя на неё с открытым ртом. Челюсть отвисла так, что, казалось, вот-вот упадёт на пол. -Ты чего?- спросил он, не веря своим глазам. -А на что похоже?- она даже не повернула головы, продолжая мести- Работаю. -Но.. ты же.. я думал, ты злишься..,- голос его дрожал от непонимания. -Я и злюсь,- перебила она- До сих пор злюсь. Но работать надо. А ты тут мешаешься под ногами со своей тряпкой. Если уж припёрся- помогай давай. Только не стой столбом.       Он смотрел на неё ещё секунду, потом до него дошло. Лицо осветилось такой счастливой, такой детской, такой дурацкой улыбкой, что у неё внутри всё перевернулось во второй раз за день. -Да..,- выдохнул он- Да, конечно. Я помогу.       И они замолчали. Убирались молча, бок о бок, среди мусора и разбитого стекла, в зале, где пахло порохом и кровью. Иногда их мётлы сталкивались с тихим стуком, иногда руки касались друг друга, когда они одновременно тянулись к одному осколку. Оба вздрагивали от этих касаний, но оба делали вид, что ничего не замечают.       Кто-то из рабочих попытался подойти к ним, что-то спросить, но Какаши только глянула в его сторону- тем своим взглядом, от которого у подчинённых поджимались хвосты- и тот понятливо ретировался, утаскивая за собой других любопытных.       Они убирали вместе. Долго. Часа три, наверное. Пока зал не стал более-менее чистым- насколько это вообще было возможно в данной ситуации.       Наруто хромал, тяжело дышал, обливался потом, но не жаловался. Только иногда останавливался, вытирал пот со лба рукавом и снова брался за дело. Каждый раз, когда он наклонялся за очередным осколком, на его лице появлялась гримаса боли, но он упрямо продолжал.       Какаши краем глаза наблюдала за ним. За тем, как он морщится, за тем, как трёт ногу, за тем, как кусает губы, чтобы не застонать. И чувствовала, как внутри разливается тепло. То самое, которого она так боялась. Тёплое, тягучее, живое.       После уборки она поднялась в кабинет. Наруто поплёлся за ней, даже не спрашивая разрешения. Просто шёл следом, как огромный, преданный пёс, который боится, что его прогонят.       В кабинете был ещё больший бардак, чем в зале- бумаги, папки, отчёты валялись на каждом углу, часть упала на пол, часть была залита чем-то. Какаши села за стол, уставилась на гору документов, и у неё опустились руки.       Наруто остановился в дверях, переминаясь с ноги на ногу. -Может.. помочь?- спросил он робко, как нашкодивший школьник. -Чем?- она устало повела плечом- Ты бумажки читать умеешь? -Умею,- обиделся он. Даже голос стал чуть твёрже- Я не тупой. И читаю, и считаю, и разбираюсь в документах.       Она хмыкнула, но ничего не сказала. Только махнула рукой. Он вошёл, осторожно опустился в кресло у стены, вытянул раненую ногу. Просто сел. И сидел.       Какаши работала. Час, два, три. Она звонила в страховую компанию и полчаса ругалась с менеджером, который пытался занизить выплаты. Разговаривала с полицией, давала показания по телефону, подписывала какие-то бумаги, которые им пришлось привезти. Считала убытки, раскладывала по папкам, делала пометки.       Наруто сидел молча и просто был рядом. Не мешал, не отвлекал, не задавал вопросов. Просто сидел в углу и смотрел на неё. Иногда она ловила его взгляд- тёплый, внимательный, полный какой-то щенячьей преданности- и отворачивалась, чтобы он не видел, как краснеют её щёки.       Иногда, когда она начинала злиться на очередного собеседника, когда голос срывался на крик, когда она готова была швырнуть телефон об стену, он подавал голос: -Скажи, что я подключусь, если не договорятся. Моё имя назови. Они сразу шевелиться начнут.       Какаши фыркала, закатывала глаза, но при следующем звонке бросала эту фразу- и, о чудо, вопросы действительно решались быстрее, а собеседники становились заметно сговорчивее.       К вечеру она вымоталась окончательно. Глаза слипались, голова гудела, руки дрожали от усталости и недосыпа. Цифры начинали плыть перед глазами, строчки складывались в бессмысленные узоры. Она откинулась на спинку кресла, закрыла глаза. Всего на минуту. Просто передохнуть. -Устала?- спросил Наруто тихо из своего угла. -Не то слово... -Может, отдохнёшь? Поспишь немного? -Некогда,- она открыла глаза, потёрла виски- Это надо сделать сегодня. Завтра придёт новая партия бумаг.       Она снова взялась за документы. Но через полчаса глаза закрылись сами собой. Тело предало её, отказалось подчиняться. Голова упала на руки, прямо на неразобранные бумаги, и она провалилась в сон- тяжёлый, глубокий, как чёрная вода.       Наруто смотрел на неё. На уставшую, беззащитную, такую красивую. На пепельные волосы, разлившиеся по столу, по бумагам, по её рукам. На чуть приоткрытые губы, которые так и манили поцеловать. На морщинку между бровями, которая даже во сне не разглаживалась, напоминая о том, сколько забот лежит на её хрупких плечах. Он смотрел и не мог насмотреться.       Потом осторожно, стараясь не скрипеть, встал с дивана. Нога отозвалась болью, но он не обратил внимания. Подошёл к ней, снял свой пиджак- мятый, пропахший потом и порохом, но всё ещё тёплый- и аккуратно накинул ей на плечи. Она пошевелилась во сне, что-то пробормотала неразборчивое, повела плечами, словно укутываясь в его запах. И затихла, успокоилась.       Он постоял рядом, глядя на неё. На то, как она дышит- ровно, глубоко, спокойно. На то, как её ресницы чуть подрагивают. На то, как его пиджак смотрится на ней- огромный, почти как одеяло. Потом тихо, на цыпочках, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь так осторожно, что замок щёлкнул почти беззвучно.       Внизу, у входа, перехватил старшего охранника. Тот вытянулся при его появлении. -Спит,- сказал Наруто коротко, кивнув наверх- Не шуметь. Никого не пускать. Если что-то понадобится- звоните мне. -Понял,- кивнул охранник, глядя на него с уважением.       Наруто вышел на улицу. Было уже темно, зажглись фонари, моросил мелкий противный дождь. Нога болела нещадно, в висках стучало, во рту всё ещё было сухо, но на душе было.. легко. Она не прогнала. Она позволила помочь. Она уснула в его пиджаке, укрытая его запахом.       Это был не поцелуй, не признание в любви, не секс. Это было что-то другое. Что-то большее. Что-то, чему он не знал названия. Но это было начало.