Песчаная буря

Желтые глаза. Узкие зрачки. Они преследовали её везде — в темноте, в редких проблесках сознания, в тех мгновениях, когда тело выныривало из забытья, но разум ещё не успевал за ним. Что-то. Какой-то образ притягивал к себе, манил, пугал. Араши сопротивлялась, боролась, пыталась вырваться — но всё, чем она была уже несколько дней, это собственным разумом в спящем теле. Внутри своей головы. Только сны. Только собственные переживания. Она видела коридоры — бесконечные, каменные, с капающей где-то водой. Чувствовала холод, проникающий под кожу. Ощущала чужие руки, чужой язык, чужое дыхание. Но не могла пошевелиться. Не могла закричать. Не могла даже открыть глаза. Где-то далеко, за пределами этого кокона, кто-то боролся за неё. Она чувствовала это — тепло, пробивающееся сквозь тьму. Голоса. Имена. Наруто. Это имя всплывало чаще других. Оно было якорем, за который она цеплялась, когда тьма пыталась затянуть окончательно. Потом — уколы. Острые, болезненные, в шею, в живот, в бедро. После них становилось ещё темнее, ещё страшнее. Сознание проваливалось куда-то глубоко-глубоко, откуда не хотелось возвращаться. Но она возвращалась. Снова и снова. Потому что там, снаружи, её ждали. А потом — свет. Яркий, режущий, невыносимый. Голоса, ставшие громче. Чьи-то руки, трясущие, умоляющие. И глаза. Синие. Чистые. Родные. Наруто. Она вынырнула. Вдохнула. Открыла глаза. И мир обрёл краски. Луч солнца нагло, настойчиво светил прямо ей на подушку. Девушка через собственное нежелание открыла глаза, отворачиваясь от этого дурацкого луча. Слишком яркий. Слишком ранний. Слишком... живой. На груди ощутилась тяжесть. Чужая голова. Мягкие волосы торчком — смешные, непослушные, светлые, как этот солнечный луч, что разбудил её. Она поглядела. Растрёпанные. Родные. И погладила по голове. Плавно, медленно, по инерции, по наитию. Пальцы сами перебирали пряди, касались висков, зарывались в эту светлую копну. В голове стояло имя. Оно билось где-то на периферии, просилось наружу, и она его вспомнила. — Наруто... Тихий шёпот упал в утреннюю тишину. И в тот же миг в голове вспыхнули образы. Яркие. Красивые. Огни фестиваля, размытые, цветные. Вид на какую-то улицу сверху — они стояли у окна, и он что-то говорил, говорил без умолку. Его напряжённое юное тело — над ней, под ней, везде. Его вздохи, её стоны, тепло. Парень будто услышал её мысли, её воспоминания. Застонал во сне. Мучительно. Болезненно. Прямо лёжа на её груди. Араши замерла. Пальцы застыли в его волосах. — Наруто? — позвала она громче. Он дёрнулся, всхлипнул, сжал её сильнее — даже во сне. Будто боялся потерять. Будто она могла исчезнуть. — Всё хорошо, — прошептала она, продолжая гладить. — Я здесь. Я никуда не уйду. Он выдохнул — шумно, облегчённо — и расслабился, прижимаясь щекой к её груди. Солнце поднималось всё выше. Новый день начинался в Конохе. День, когда воспоминания начали возвращаться. Она смотрела в упор на лицо парня, когда он открыл глаза. Синие, такие знакомые — но тело, мозг будто с неохотой вспоминали. Картинки всплывали и тонули, не желая складываться в целое. — Араши-сан... — выдохнул он. И накрыл её поцелуями. Везде — в лоб, в щёки, в губы, в руки. Он целовал и плакал одновременно, слёзы капали на её кожу, смешивались с его дыханием, с его шёпотом. Звуки, чувства — всё слилось в единый поток, что грозил смыть её в любую минуту. — Хочу есть и пить, — вырвалось у неё. Просто чтобы остановить этот водопад эмоций. Просто чтобы перевести дух. Он убежал. Метнулся пулей, оставляя её одну в этой маленькой квартирке, залитой утренним солнцем. Араши осталась лежать. В голове всё перевернулось. Перед глазами — туман, сквозь который пробивались обрывки, тени, отголоски. Тело — исцелённое, сильное, но не хотело двигаться. Будто каждая клетка спрашивала разрешения. Что происходит? Она села на кровати, обводя взглядом комнату. Чужая. Незнакомая. Мебель, вещи, запахи — всё чужое. Где я? Паника подкатила к горлу липким комом. Она зажала рот рукой, пытаясь дышать. Вдох. Выдох. Вдох. Кто я? Ответа не было. Только имя, застрявшее где-то в сознании. Наруто. Он знает. Он скажет. Он поможет. Она сжалась в комок на кровати, обнимая себя за плечи, и ждала. Ждала, когда вернётся единственный якорь в этом море пустоты. И он пришёл. С горячей едой, с водой, с той самой безумной улыбкой, от которой на душе стало тепло и приятно. Поставил поднос на колени, суетился, раскладывал, наливал — будто от этого зависела его жизнь. Араши накинулась на всё. Жадно, быстро, почти не жуя. Организм требовал, кричал, молил о пище, и она давала, не думая о приличиях. — Расскажи, — умоляла она между глотками. — Кто я? Кто вообще все? В палату вошла девушка. Взволнованная, с медицинским оборудованием в руках. Осматривала, проверяла пульс, но есть не мешала — заботливо, профессионально. — Меня зовут Сакура, — представилась она мягко. — Сакура Харуно. Араши чуть не подавилась булкой, которую жевала. Зелёные глаза вспыхнули яркой лампой с того самого фестиваля. Огни, музыка, толпа. И эти глаза — надменные, грубые, будто отбирающие что-то ценное. Будто решающие за неё, что правильно, а что нет. Но что? Что они отбирали? Араши отвела взгляд. Слишком ярко. Слишком больно. Слишком много вопросов, на которые не было ответов. Сакура заметила. Замерла на мгновение, но ничего не сказала. Только переглянулась с Наруто. — Ты помнишь что-нибудь? Голос Сакуры прозвучал мягко, осторожно — будто она боялась спугнуть дикое животное. Араши молчала Она не могла вынести этот взгляд — слишком пристальный, слишком изучающий. Просто сидела в постели, поджав под себя ноги, и смотрела в лицо парня, что обеспокоенно следил за ней в ответ. Наруто. Он сидел на краешке кровати, готовый в любой момент подхватить, успокоить, защитить. Синие глаза — такие чистые, такие родные — не отрывались от неё. И вдруг... Вспышка. — Араши-сан! — кричал он сквозь шум толпы. — Пойдём со мной! Я хочу тебе кое-что показать! Все перемешивалось, безпардонно вталкивалось в сознание. Его шёпот: «Я тебя найду. Где бы ты ни была». Араши выдохнула. Шумно, прерывисто, будто вынырнула из глубокой воды. — Наруто... — прошептала она одними губами. И страшно было то, что это короткое воспоминание — всего одна ночь, несколько часов, обрывки ощущений — стало всем её миром. Она не помнила себя. Не помнила дом. Не помнила прошлое. Но помнила его. Его глаза. Его голос. Его обещание. — Араши? — позвал он тихо, встревоженный её молчанием. Она подняла на него глаза. Чёрные встретились с синими. — Я помню тебя, — сказала она просто. — Только тебя. Наруто замер. В глазах его плескалось столько всего — боль, надежда, любовь. — Это ничего, — ответил он, беря её ладони в свои. — Я расскажу тебе всё остальное. Мы вместе вспомним. Араши кивнула. И впервые за долгое время почувствовала, что не одна. Что есть кто-то, за кого можно держаться в этой пустоте. — Всё будет хорошо, — мягко сказала сакура. Араши молчала. Смотрела в стену, сжимая в руках надкусанную булку. Молчала долго. — Это пройдёт, — сказала она твёрдо. — Воспоминания вернутся. Я помогу... Ниндзя-медик вышла из кабинета, оставляя их в тягостной тишине. В больнице находиться не хотелось. Белые стены давили, запах лекарств вызывал тошноту, каждый звук шагов заставлял вздрагивать. Надо подождать до вечера — Сакура сказала, что окончательное заключение будет только через несколько часов. Приходили и уходили врачи и медсёстры. Кто-то проверял пульс, кто-то задавал одни и те же вопросы, кто-то просто заглядывал — видимо, наслышаны о "особой гостье из Суны". Араши отвечала односложно, смотрела в стену и ждала, когда это закончится. Наруто всё время был рядом. Ни на минуту не отходил. Кричал на врачей, если те делали замечания или говорили что-то не то. Сидел с ней, обнимал, рассказывал. О Конохе, о своих друзьях, о рамене, о глупостях, которые не имели значения. Но его голос успокаивал. Так мало. Крохи информации, обрывки, из которых она пыталась сложить себя настоящую. «Да, это похоже на меня, — думала она. — Но больше ничего». К вечеру их наконец отпустили. — Завтра утром на повторный осмотр, — строго сказала Сакура, сверля взглядом Наруто. — Чтобы без опозданий! — Есть! — козырнул он, но в глазах плясали чёртики. Они вышли на улицу. Вечерняя Коноха встречала их прохладой и запахом цветущих деревьев. Улицы были почти пусты — только редкие прохожие да патрули. Наруто взял её за руку — осторожно, будто боялся, что она исчезнет. — Пойдём, — сказал он тихо. — Я покажу тебе, где живу. Там не дворец, конечно... но тебе понравится. Обещаю. Араши кивнула. Сжала его пальцы в ответ. Они шли медленно. Он рассказывал о соседях, о лавке с раменом, о тренировках на крышах. Она слушала, впитывая каждое слово, и впервые за долгое время чувствовала что-то кроме пустоты. Тепло. Маленькая квартирка встретила их тишиной и полумраком. Наруто зажёг свет, суетливо начал убирать разбросанные вещи, извиняясь за бардак. Араши стояла в центре комнаты и смотрела. Маленький диван. Открытая дверь в спальню, где виднелась полуторная кровать. Кухонный уголок. Скромно, бедно даже, но чисто. И пахло им. — Здесь... хорошо, — сказала она тихо. Наруто обернулся. Улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё теплело внутри. — Правда? — Правда. — Она подошла к дивану, села, поджав ноги. — Расскажешь мне ещё? Всё, что знаешь? Он кивнул и сел рядом. Так близко, что чувствовалось тепло его тела. — Всё, что знаю, — пообещал он. Ночь опускалась на Коноху. А двое потерянных людей начинали заново строить мир — из обрывков, из надежды, из этой хрупкой нити доверия, что протянулась между ними. А потом его тело как-то неожиданно оказалось сверху. Она даже не поняла, как это произошло — просто вдох, выдох, и вот уже Наруто нависает над ней, опираясь на локти, заслоняя собой свет. И она почувствовала. Странный жар в голосовых связках — тот самый, что, видимо, всегда был частью её. Он запульсировал, требуя выхода, требуя действия. — Возьми меня... — прошептала она. Опять по наитию. Опять не думая. Слова упали в тишину и взорвали реальность. Взорвали весь мир. От него. От ощущения заполненности, когда он вошёл в неё — плавно, глубоко, правильно. От удовольствия, которое было словно впервые. Острое, всепоглощающее, невозможное. Она кричала. Выгибалась навстречу его натиску, впивалась пальцами в спину, царапала, прижимала ближе. А Наруто поглаживал её по плечам, по груди, по шее, по лицу — везде, до чего мог дотянуться. И говорил. Что-то милое, тёплое, бесконечно нежное. — Какая ты... моя Араши... моя девочка... Слова падали на неё, как капли дождя, проникали под кожу, в самую душу. И тут вспыхнуло. Узнавание. Яркое, болезненное, прекрасное. — Наруто... — выдохнула она, и в голосе её теперь была не просто страсть. Он замер на мгновение, вглядываясь в её лицо. А потом задвигался с новой силой — Араши... Араши... — повторял он как мантру. Она кончила с криком, в котором смешались боль утраченного и радость обретённого. Он кончил следом, уткнувшись лицом в её плечо, вздрагивая всем телом. А потом — тишина. Только их дыхание и стук сердец, бьющихся в унисон. — Я люблю тебя, — прошептал Наруто. Араши улыбнулась в темноте, поглаживая его по голове. — Араши-сан, — тихо проговорил он, утыкаясь в её плечо. Сполз ниже, улёгшись прямо на грудь, прижал девушку к себе. Голос его звучал хрипло, сонно, но в нём чувствовалась такая безграничная нежность, что у неё защипало в глазах. — Тебе нечего бояться, Араши-сан... Скоро ты вспомнишь всё... — Он поцеловал её в ключицу, прижимаясь щекой к тёплой коже. — Прости, что не могу сделать что-то большее.. Араши гладила его по голове, перебирала светлые пряди, чувствуя, как напряжение последних дней потихоньку отпускает. В этой маленькой квартирке, в его руках, было так спокойно. Так правильно. — Ты уже сделал всё, — прошептала она. — Ты спас меня. Он что-то пробормотал в ответ — неразборчивое, сонное — и уже почти провалился в дрёму, когда... Грохот. В дверь постучали так грубо, так громко, что стены, кажется, дрогнули. Так, как тогда, в отеле. — НАРУТО-О-О-О-О!!! Голос Сакуры прорвал вечернюю тишину, как взрыв печати. Наруто подскочил на диване, запутавшись в ее халате, и своих штанах, и грохнулся на пол с громким «ой». — Твою ж... — выдохнул он, потирая ушибленный локоть Араши захихикала — тихо, прикрывая рот ладошкой. Этот звук, такая знакомая суета, такое родное вторжение в их личное пространство — это было... почти смешно. —НАРУТО-О-О-О-О! Оторвись ты от нее хоть на секунду, извращуга! Сакура долбила в дверь с такой настойчивостью, будто от этого зависела судьба мира. Он застегнул штаны на одной ноге, чуть не упал, помог запахнуть на обмякшей, сонной Араши халат — тот самый белый, и распахнул дверь. На пороге стояли Сакура и черноволосый паренёк. Сай. Оба рассматривали раскрасневшиеся щёки Наруто, его растрёпанный вид и явно пытались заглянуть внутрь комнаты. — Голодные? — вместо приветствия выпалила Сакура. — Как на счёт Ичираку рамен? Наруто замер Более чем знакомые слова разбудили его окончательно. Рамен. Ичираку. Лучшее место в мире. — Конечно, да! — воскликнул он, мгновенно забывая про усталость. — Для рамена всегда есть силы! Правда, Араши-сан? Он обернулся. И взгляд его — и взгляды Сакуры и Сая — упали на изящную макушку, которая виднелась из-за спинки дивана. Она медленно выдвинулась. Сначала глаза — чёрные, глубокие, с хитринкой. Поэтом нос — маленький, курносый. Потом улыбка — очаровательная, почти детская, но с тем самым оттенком, от которого у мужчин подкашивались колени. Араши кивнула им. — Идём Сакура выдохнула. Сай приподнял бровь. А Наруто уже хватал куртку, ключи, кошелёк — в общем, всё, что нужно для похода в рай. — Тогда погнали! — крикнул он, хватая Араши за руку и вытаскивая из-за дивана. — Ты не представляешь, что тебя ждёт Она рассмеялась — тихо, но так искренне, что даже Сакура невольно улыбнулась. *** Делегация из Суны должна была прибыть в Коноху больше чем через сутки. Неизменный посол — Темари — возглавляла процессию каравана. Люди семьи Сунахара должны были сами доставить девушку домой, как только получат добро от Хокаге. Формальности, протокол, безопасность — всё это занимало время. Сначала прилетела птица. Почтовый ястреб спикировал на башню связи, и дешифровщики тут же принялись разбирать письмо, написанное самой Тсунаде. Срочное, важное, личное. Потом... Солдат в панике влетел в кабинет Темари. Тяжело дыша, размахивая перед ней запиской, он едва выдавил из себя: — Темари-сан... из Конохи... Девушка выхватила бумагу, пробежала глазами — и сорвалась на бег. Она преодолевала квартал за кварталом, не чувствуя ног, не замечая прохожих, что шарахались от её бешеного вида. В тот район, где жил Канкуро. Туда, где она лично заперла его в его собственной квартире три дня назад. Чтобы не улизнул в пустыню на свои безмозглые поиски. Чтобы не загнал себя до смерти. Чтобы просто — выжил. За последние дни он сильно ослаб. Стал раздражённым, почти безумным. Не спал, редко ел, только пил воду и смотрел в одну точку. А сейчас, когда Темари ворвалась в квартиру, он отрубился так крепко, что сестра с трудом смогла растолкать его. — Канкуро! — трясла она его за плечи. — Канкуро, вставай! Она нашлась! Араши нашлась! Он распахнул глаза. В них — пустота, непонимание, а потом — вспышка. Такая яркая, что Темари на мгновение ослепла. — Где? — голос сел, сорвался, превратился в хрип. — Где она? — В Конохе. Живая. Без сознания. — Темари сглотнула. — Пишут, что в тяжелом состоянии. Канкуро замер. Он закрыл глаза. Долго молчал. А когда открыл — в них горела такая решимость, что Темари отшатнулась. — Собирай делегацию, — сказал он ровно. — Мы выезжаем через час. — Канкуро, ты не в форме... — Мне плевать. Он поднялся, пошатываясь, но стоял твёрдо. Впервые за последние дни — твёрдо. — Я привезу её домой. Даже без созания, в любом состоянии. Она должна быть тут. Час на сборы — это было жестоко. Но Канкуро не слушал возражений. Он метался по квартире, собирая вещи с какой-то лихорадочной одержимостью. Темари наблюдала за ним и видела: брат на пределе. Ещё немного — и сорвётся. — Ты хоть поел? — спросила она, хватая его за руку. — Потом. — Когда потом? В пути? Ты упадёшь через полдня. Он вырвался. Продолжил кидать в сумку одежду, оружие, какие-то склянки. — Канкуро! — Она ждёт меня! — рявкнул он вдруг, оборачиваясь. Глаза горели безумным огнём. — Она там, одна, а я тут... я тут сижу и жду? Темари шагнула к нему, обняла. Крепко, как в детстве, когда он просыпался от кошмаров. — Она не одна. С ней Наруто. И Сакура. И вся Коноха. — Она погладила его по спине. — С ней всё хорошо. А вот с тобой — нет. Канкуро замер. Потом обмяк в её руках, уткнулся лбом в плечо. — Я не могу без неё, Темари, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала. — Я думал... я думал, что потерял её. Навсегда. — Не потерял. — Она сжала его крепче. —Она нашлась... Спустя полчаса они уже грузились в повозки. Отряд сопровождения — десяток лучших бойцов, люди семьи Сунахара, пара медиков на всякий случай. И Канкуро, который сидел в первой повозке, вцепившись в край, и смотрел на дорогу. — Двое суток, — бросил он вознице. — Максимум. Гони. Темари села рядом, положила руку ему на плечо — Она будет ждать. — А если нет? Ты не знаешь, что с ней... — Там Тсунаде, Сакура! Я уверена, что когда мы приедем Сунахара уже будет в сознании! Даже не смей сомневаться в них. И в ней. Канкуро усмехнулся — впервые за долгое время. — Хорошо. — Ну вот. Нужно потерпеть, совсем немного. Повозки тронулись. Впереди — двое суток тряски, бессонницы и надежды. Позади — пустыня, где он оставил часть себя. Впереди — она. Дорога была долгой. Бесконечной. Каждая минута растягивалась в час, каждый час — в вечность. Канкуро сидел в повозке, вцепившись в борта так, что костяшки побелели. Внутри всё клокотало — надежда, страх, злость, отчаяние. Они сменяли друг друга с такой скоростью, что голова шла кругом. «Она жива». Мысль грела, давала силы, заставляла сердце биться чаще. «В тяжелом состоянии». И тут же всё обрывалось. Холодный пот выступал на спине, руки начинали дрожать. — Прекрати, — Темари толкнула его в плечо. — Ты себя сожрёшь раньше, чем мы доедем. — А если она посмотрит на меня как на чужого? — вырвалось у него. — Если Наруто... если она выберет его? Темари вздохнула. — Канкуро, ты серьёзно? Девушка без сознания. Она очнется и вернется домой. В деревню Песка. Она и есть песок... Даже больше чем я или ты... — А что, если у нее будет выбор? — Он повернулся к сестре, и в глазах его была такая боль, что у Темари перехватило дыхание. — Что, если там, в этой пустоте, она решит, что это больше не ее дом? — Тогда ты докажешь, что это не так. — Чем? Своим измученным видом? Своими нежными чувствами, о которые она отвергла? Темари промолчала. Потому что не знала, что ответить. А Канкуро снова уставился на дорогу. Мысли в голове метались, как бешеные. Он вспоминал. Их первый раз. Её смех. Её голос, от которого у него подкашивались колени. То, как она смотрела на него утром, без маски, сонная и такая родная. Её пальцы, перебирающие его волосы. Её шёпот: «Канкуро...» А теперь? Теперь для неё существует только Наруто. Только его имя, только его лицо, только его голос. Он сжал кулаки. — Я убью его, — выдохнул он вдруг. — Кого? — Того, кто это сделал. Темари промолчала. Она знала, что это не главное. Знала, что брат сейчас говорит не о мести. Он говорит о боли. О той пустоте, что гложит его последние дни, что разъедает изнутри. К вечеру первого дня он перестал разговаривать. Просто сидел, смотрел на горизонт и молчал. Темари пыталась кормить его — отворачивался. Поила водой — пил, не замечая. — Канкуро, — позвала она тихо, когда стемнело. — Ты должен поспать. — Не могу. — Тогда хоть приляг. Ты завтра рухнешь. Он лёг. Но не спал. Ворочался, смотрел в звёздное небо и думал. О том, что, возможно, всё кончено. Что, возможно, она уже не вернётся. Что, возможно, он опоздал. А потом вспомнил её улыбку. Там, на фестивале, когда она смотрела на него сквозь маску. И тепло разлилось по груди. — Я верну тебя, — прошептал он в темноту. — Даже если придётся заново подбирать к тебе подход. Даже если придётся умереть. Где-то вдалеке ухнула сова. Повозка мерно покачивалась. А он смотрел на звёзды и ждал рассвета. Всего один день остался. Всего одна ночь. А потом — она. *** За стойкой Ичираку было шумно, тепло и пахло так умопомрачительно, что у Араши текли слюнки с той самой секунды, как они переступили порог. Наруто сидел рядом с ней — по правую руку, как самый преданный страж. Слева примостился Сай, со своей неизменной загадочной полуулыбкой, а через него Сакура подальше от Араши. Парни болтали. — А Хокаге, наша Тсунаде-сама, — рассказывал Сай, — однажды проиграла Наруто в карты. Он до сих пор этим гордится. — Это было не в карты! — возмутился Наруто. — Это было... сражение! — Которое ты выиграл случайно, — хмыкнула Сакура. Араши слушала, впитывая каждое слово. Мир шиноби, о котором она почти ничего не помнила, оживал в их рассказах. Кадзекаге, о котором упоминали с уважением. Дом — Суна, пустыня, стены из белого камня. Она сама — элитный боец, дочь строителя, женщина с уникальным голосом. Но стоило вопросам коснуться личного — её лица, её чувств, её прошлого, — как она замолкала. Иногда хихикала над шутками Наруто, заливисто и искренне, и тогда все вокруг оборачивались на этот звук. Иногда становилась задумчивой, почти печальной, когда не могла что-то вспомнить. Но выглядела она лучше. Губы порозовели, кожа лица обрела здоровый оттенок. В мышцах снова ощущалась та самая сталь, что делала её опасным бойцом. Аппетит проснулся зверский. Она с нетерпением ждала свой рамен. Изредка встречалась глазами с поваром — мужчиной средних лет с добрым лицом и любопытным взглядом. Он невзначай рассматривал новую гостью, явно наслышанный о ней, но пока не был с ней знаком. — Ваш рамен! — раздалось громогласно. Перед Араши поставили огромную пиалу, от которой валил пар. Запах имбиря, свинины, яйца, зелени — всё смешалось в такой аромат, что у неё перехватило дыхание. — Ого... — выдохнула она. — Пробуй! — подтолкнул Наруто. — Это лучшее, что есть в мире! Она взяла ложку, зачерпнула бульон, поднесла ко рту... И мир остановился. Горячий, насыщенный, идеальный вкус взорвался на языке. Араши зажмурилась от удовольствия, и из груди вырвался тихий, счастливый стон. — Божественно... — прошептала она. Сакура улыбнулась. Сай приподнял бровь. А Наруто смотрел на неё с такой нежностью, что даже повар за стойкой смущённо отвернулся. — Ешь, ешь, — пододвинул он ей ещё одну порцию лапши. — Для тебя всё бесплатно. Такие красивые девушки должны есть рамен бесплатно. Араши рассмеялась — громко, искренне, счастливо. И в этот момент, за этой стойкой, в этом шумном заведении, она впервые почувствовала: жизнь продолжается. И она может быть прекрасной. Наруто вдруг остановил своё поедание рамена. Замер с палочками в руке, глядя в одну точку. Потом глухо, как-то слишком серьёзно для вечно улыбчивого парня, сказал: — Сакура, что сделали с Араши-сан? Ниндзя-медик вздрогнула от мрачности его интонации. Атмосфера за стойкой вмиг изменилась. Сай перестал жевать, повар замер с тряпкой в руках, даже пар над пиалами, казалось, застыл. Араши тоже перевела на неё взгляд. Чёрные глаза — спокойные, но внимательные — ждали ответа. Сакура сглотнула. — Мы уже находили людей после этой сыворотки, — начала она тихо. — Не все добровольно хотят к Орочимару. И если он находит себе... игрушку, которую не хочет отпускать... Она замолчала, подбирая слова. — Что? — голос Араши прозвучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Он не просто стирает память. Он переписывает личность. — Сакура смотрела в стол, не в силах встретиться с ней взглядом. — Три укола — и человек становится пустым. Покорным. Готовым на всё, что скажет хозяин. Араши побелела. — Но у тебя было только два, — быстро добавила Сакура. — Или почти два. Третий укол не довели до конца. Кто-то... кто-то остановился. Наруто сжал палочки так, что они хрустнули. — Это был Саске... — слова Наруто упали как десятитонный валун. Все замолчали. Тяжело. Неотвратимо. — Что? Нет... — запротивилась Сакура. Голос её дрогнул, сломался. Она сомневалась, отказывалась слышать это болезненное имя. Слишком много лет она ждала, надеялась, верила. Слишком много боли было связано с ним. — Это правда... — встрял Сай, бесстрастно, как всегда. — Когда мы прибыли, Орочимару был удивлён, что Саске способен был сделать такое. А Араши-сан уже спала. Сакура замерла. — Но он вколол не весь шприц... — сказала она, будто не замечая ничего вокруг. — Он же тебя пожалел. Лицо куноичи наполнялось болью. Такой острой, такой знакомой, такой невыносимой. Осознание близости того, кто провёл с Саске столько времени, ударило под дых. Это была Араши. Не она. Не Сакура, которая годами ждала, искала, надеялась. А эта девушка — чужая, из другой деревни, почти незнакомая — оказалась той, кого Саске пожалел. Кого пощадил. Кого не смог убить. Араши переводила взгляд с одного лица на другое. Видела, как меняется выражение глаз Сакуры. Как боль сменяется обидой, а обида — чем-то ещё, чему она не могла подобрать названия. — Я... — начала она, но голос сорвался. Она не знала, что сказать. Не знала, почему этот Саске, о котором все говорят с такой болью, пожалел именно её. Не знала, что теперь делать с этой информацией. Наруто положил руку ей на плечо. — Это ничего не меняет, — сказал он твёрдо. — Ты здесь. Ты жива. И ты с нами. Сакура отвернулась. Плечи её вздрагивали. — Простите, — выдавила она. — Мне нужно... мне надо... Она встала и вышла, не оборачиваясь. Сай проводил её взглядом, потом перевёл глаза на Наруто. — Она справится. Араши смотрела на дверь, за которой скрылась Сакура, и чувствовала странную тяжесть в груди. Словно эта боль — чужая, не её — каким-то образом касалась и её тоже. — Наруто... — прошептала она. — Я не хочу, чтобы кому-то было больно из-за меня. Он обнял её, прижимая к себе. — Это не твоя вина. Это жизнь. Иногда она бывает жестокой. Араши уткнулась носом ему в плечо и закрыла глаза. В голове всё ещё крутилось имя — Саске. И почему-то оно не вызывало страха. Только странное, щемящее чувство, которому она не могла найти объяснения. Араши посмотрела на свои руки. В голове всплывали обрывки — жёлтые глаза, чей-то голос, холодный палец на щеке. И этот момент... когда что-то щёлкнуло внутри, а потом... Араши не знала, что думать. Слишком много имён, слишком много лиц, слишком много всего, что не складывалось в картину. Но одно она знала точно: совсем недавно её жизнь висела на волоске. И кто-то — этот странный парень с пустыми глазами — не дал ей оборваться. — Рамен был просто восхитителен, — щебетала Сунахара, когда шла рядом с Наруто к нему домой. Голос её звучал легко, почти беззаботно — впервые за последние дни. Тёплый вечерний воздух, сытый желудок и компания, в которой она чувствовала себя в безопасности, делали своё дело. Наруто взял её за руку. Не спрашивая, не объясняя — просто переплёл пальцы и чуть потянул в сторону от прямой дороги. — Пойдём, — сказал он тихо. — Путь будет чуть длиннее, но... там красиво. Араши послушно пошла за ним. Они свернули в узкий переулок, потом ещё раз, и вдруг вышли на открытую площадку — небольшую смотровую террасу, с которой открывался вид на всю Коноху. В небе царствовал прекрасный закат. Огромное солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в золотисто-розовые, лиловые, багровые тона. Облака горели, как пожар, тени удлинялись, и вся деревня купалась в этом волшебном свете. Араши замерла. Она не могла оторвать взгляд от этой красоты. Глаза её расширились, губы приоткрылись в беззвучном вздохе восхищения. — Красиво... — выдохнула она. Наруто молчал. Смотрел не на закат. Смотрел на неё. На то, как закатный свет играет в её чёрных глазах, как золотит кожу, как делает её ещё прекраснее. Он стал каким-то задумчивым. Молчаливым. Не таким, как всегда. Араши почувствовала это. Повернулась к нему. В его глазах плескалось столько всего — надежда, грусть, любовь, страх. Он смотрел на неё так, будто пытался запомнить каждую чёрточку. Будто боялся, что она исчезнет. — Наруто? — позвала она тихо. — Ты чего Он улыбнулся — той самой улыбкой, но в ней чувствовалась горечь. — Просто... смотрю на тебя. И не верю, что ты здесь. Та искра, что пробежала между ними на подходе к дому, внезапно, но планомерно грозила привести к целому пожару. Наруто прижал девушку к стене у самого подъезда — сильно, собственнически, нависая над её плечом огромной тенью. Убрал волосы с шеи — медленно, будто смакуя каждое движение. И поцеловал прямо в тонкую, бледную кожу. Губы коснулись самого чувствительного места, и Араши выдохнула — шумно, прерывисто. Он смаковал её аромат, жадно вдыхал, задохнувшись на секунду от того, как сильно она пахла — им, их близостью, чем-то неуловимо знакомым. Она положила руки на его бока. Притянулась, желая соприкоснуться со всем телом, прижаться каждой клеткой. Они целовались. Ярко, красиво, не боясь чужих редких взглядов. Наруто слегка присел, подхватил её за бёдра и приподнял — лицом к себе. Араши крепко обвила его ногами, держась, целуя, обнимая, пока он нёс её на свой этаж. Влетел в квартиру, даже не закрыв толком дверь. Сразу в спальню. Сквозь окно догорал закат — последние лучи золотили комнату, играли на стенах, на постели, на них. Девушка отцепила руки и ноги, когда он склонился над кроватью. Опала на мягкий матрас — послушно, доверчиво, красиво. Постель была чистой. Заправленной. Но пахла Наруто — его телом, его потом, его жизнью. Так сильно, что у Араши закружилась голова. Она лежала, раскинув руки, глядя на него снизу вверх. А Наруто смотрел. Не моргая. Сверху вниз. Любуясь. Он не мог оторвать взгляд от этой картины — она, на его постели, в его доме, с этими чёрными глазами, что смотрели на него с такой доверчивостью, с такой нежностью. — Араши... — выдохнул он хрипло. Она улыбнулась, потянулась к нему. — Иди сюда. Он лёг рядом, прижимаясь всем телом, и поцеловал — долго, глубоко, смакуя каждое мгновение. А за окном догорал закат, уступая место ночи. Ночи, которая обещала быть долгой. В её глазах снова промелькнуло что-то дикое. То самое, что он запомнил ещё в Суне — опасное, хищное, безумно привлекательное. Араши стянула свой пояс одним плавным движением, и халатик упал в стороны, открывая парню её роскошное тело. Грудь качнулась — упругая, идеальная, с набухшими сосками, что уже ждали его прикосновений. Она подтянула под голову подушку, устраиваясь поудобнее. Приобняла голову парня, который уже ласкал губами открывшиеся соски. Он мял их руками, гладил, водил языком — то по одному, то по другому, не давая привыкнуть, заставляя выгибаться. Развёл её ноги в стороны. Наслаждался ей. Каждым миллиметром, каждым звуком, каждой дрожью. Хотел снова дать ей этого мучительного наслаждения. И себе тоже. Он оторвался от груди. Навис сверху, осматривая — жадно, с нескрываемым интересом. Она лежала перед ним — податливая, возбуждённая, красивая до невозможности. Прикрыла ладонью рот и громко выдыхала в неё, следя глазами за парнем. Ждала каждого его следующего шага. — Я хочу помучить тебя, Араши-сан... — выдохнул он хрипло. И спустился ниже. Расположился между её бёдер, укладывая длинные, красивые ножки себе на плечи. Оказался прямо перед самым сокровенным — влажным, раскрытым, готовым. — Можно? — спросил он, хотя ответ уже читал в её глазах. Она только кивнула, закусывая губу. И он начал. Медленно. Мучительно. Язык скользнул по самым чувствительным складочкам, вылизывая с той тщательностью, от которой сносило крышу. Каждое движение — выверенное, дразнящее, сводящее с ума. Он хотел довести её до исступления. Хотел довести до края — и не отпускать. Добавил палец. Ввёл его в мягкую, податливую киску — медленно, глубоко, создавая новые ощущения. Нестерпимые. Чувственные. Она сжалась вокруг него, принимая, желая больше. Влага была повсюду. На простынях. На его щеках и лице. На её бёдрах, что дрожали в такт его движениям Он углублялся. Ласкал языком у самого клитора, то резко утыкаясь прямо во вход, проникая в неё горячо, настойчиво. То снова возвращал палец — и так по кругу. Снова. И снова. Девушка взвивалась. Хватала за волосы, тянула, прижимала ближе. Подёргивалась в конвульсиях, не в силах сдерживать эту лавину ощущений. И издавала самые сладкие звуки, которые только слышала эта маленькая спальня, его квартирка, его душа. — Наруто... — выла она, задыхаясь. — Наруто, я... я сейчас... Он замер на мгновение, поднимая на неё глаза. Мокрый, возбуждённый, безумный. — Не смей, — выдохнул он хрипло. — Наруто... пожалуйста.. Он лишь приложил палец к губам. — Тсс... — выдохнул он хрипло. — Сегодня не приказывать, ладно? Араши выгнулась, когда он продолжил своим ртом терзать её снизу. Язык — везде. По самому чувствительному бугорку, по входу, который пульсировал в ожидании. Палец сменился на два, потом на три. Он касался и второй, нежной дырочки — дразняще, обещающе. Но делал всё это так медленно. В таком ломаном ритме, что девушка не понимала, как ещё не сошла с ума Внутри всё отдавалось волнами. Наслаждение вперемешку с какой-то недосказанностью, недостаточностью. Ей было мало. Ей нужно было больше. Глубже. Сильнее. — Ах... ещё... ещё, Наруто... Она теряла голову. Проваливалась в этот омут и выныривала обратно. Вжималась в изрядно помявшуюся и промокшую простынь, искала опору — и не находила. Раздвигала ноги сильнее, пытаясь усилить ощущения натяжением в каждом суставе. Подавалась бёдрами навстречу его рту, его пальцам, его бесконечной пытке. — Пожалуйста... — выдохнула она, уже не помня, о чём просит. — Я не могу больше... Он отстранился на мгновение. Посмотрел на неё — всю в поту, в слезах, в этом невыносимом желании. — Можешь, — прошептал он, нависая сверху. — Ты можешь всё. Но сегодня я решаю, когда ты кончишь И вошёл. Медленно. До самого основания. Замирая там, где она чувствовала его каждой клеткой. — Наруто... — выдохнула она, и это имя прозвучало как молитва. Он отстранился на мгновение. Посмотрел на неё — всю в поту, в слезах, в этом невыносимом желании. Красивая. Безумная. Распрямился, устроившись поудобнее между её ног. Прижался стальным пахом к промокшей, размягчённой до предела киске — и замер. Медленно оттянул штаны вниз. Освободил член — красивый и аккуратный, твёрдый, пульсирующий. Провёл им вдоль всего — от входа до клитора и обратно. Вверх-вниз. Не торопясь заходить. Девушка вздохнула, ощутив горячее прикосновение. Заерзала, поддалась бёдрами вперёд. Сильнее раздвинула ноги — так сильно, как могла, открываясь полностью, приглашая, умоляя. А он водил. Дразнил. Мучил. Наблюдал за её лицом. За тем, как её взгляд то потухал, исчезая в этом танце, то снова находил его лицо, впивался, смотрел умоляюще. — Наруто... — выдохнула она хрипло. — Пожалуйста... Он улыбнулся. Наклонился, касаясь губами её уха. — Что — пожалуйста? — прошептал он. — Скажи. — Возьми меня... — голос сорвался. — Я не могу больше... просто возьми... Он выпрямился. Посмотрел в эти чёрные, влажные, бесконечно любимые глаза. — Хорошо, — выдохнул он. И вошёл. Резко. Глубоко. До самого конца. Араши закричала — выгнулась, вцепилась в его плечи, прижала к себе. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть, чувствуя, как внутри нее все пульсирует, сжимается. — Наруто... — прошептала она сквозь слёзы. — Наруто... За окном догорал закат. И когда он вошёл, мучения останавливать он не собирался. Толкнулся внутри — раз. Потом медленно вытянул почти полностью. Подвигал головкой на входе, дразня, распаляя. И снова — чуть внутрь, и снова наружу. Ещё что-то. И ещё. Девушка застонала. Почти болезненно, страдальчески. Она начала двигать бёдрами вперёд-назад — быстро, резко, насаживаясь сама, пытаясь украсть хоть крупицу этого долгожданного ощущения. Вскрикнула, когда ей почти удалось... Но он остановил. Пригвоздил к кровати руками, вжимая в матрас. — Не разрешал такого, — выдохнул он, глядя прямо в глаза. — Нет, нет, нет. Араши-сан, сегодня я тебя мучаю. За прошлый раз. Ты помнишь? Сунахара всхлипнула. Она изнывала. Каждая клетка горела желанием, чтобы он резко и жёстко вбивался в её киску. Чтобы долбился всей своей юношеской силой, всей своей мистической чакрой. Но он медлил. Тянул из нее все соки. Член был напряжён до предела. Но это совсем не смущало увлечённого парня. Внезапно, когда Араши могла лишь обессиленно лежать, слегка постанывать и вздрагивать от новых, не дающих ничего кроме мучения движений... Он резко вогнался в неё на всю длину. Почти вывел — и снова вогнался. Араши оживилась. Взвилась, выгнулась, разливаясь в страстном, чуть хриплом вздохе. Прижала ладони к его прессу, готовая поддаться новому, формирующемуся ритму. Он снова почти вывел. И открыто, с зубами, улыбнулся, всматриваясь в её лицо. — Такая чудесная, — выдохнул он. — Думаю, что могу наградить тебя за такое великолепное терпение... Секундная пауза. И он снова ворвался внутрь. Постепенно наладил ритм. Трахал её. Размашисто. Глубоко. Резко. Так, что девушка закричала — от неожиданности, от неверия, что это наконец произошло. От того, как сознание поплыло, готовое покинуть её в любой момент. — Наруто! — выкрикивала она между стонами. — Наруто, да... да... А он только ускорялся, глядя на неё сверху вниз с той самой безумной, счастливой улыбкой. «Вот это парень...» — взмолилась она про себя, ощущая, как подступает оргазм. Но не в силах была ничего сказать. Как-то предупредить. Она могла только вскрикивать и стонать, и терпеть именно то, чего так хотела. Наруто вышел. Перевернул её — резко, властно. И снова грубо зашёл. Натягивая на себя, насаживая на свой член обомлевшую, обессиленную девушку. Выпрямил её, положил на живот. Вошёл снова. Снова дерзко вдолбился. Перерывы наступали всё чаще. Рваный ритм, в котором невозможно было угадать следующий шаг. И в самый последний раз, когда он углубился ещё сильнее, двигался ещё резче, он замер. На пике. Замер, заливая обильно своей горячей спермой все внутри нее. Араши уткнулась лицом в постель — ослабшая, обессиленная, мычала что-то нечленораздельное. Сознание плавало где-то между явью и сном. Парень навалился на неё сверху. Тяжело, жарко. Она шумно выдохнула от этой тяжести, но не двинулась. Не хотела. Хотела чувствовать его вес, его тепло, его присутствие. Они молчали. Лежали. Только его рука — нежно, едва касаясь — гладила её по спине. Медленно, успокаивающе, вызывая орду мурашек, бегущих по позвоночнику. — Араши... — прошептал он наконец, утыкаясь губами в её плечо. — М-м-м? — отозвалась она сонно. — Ты моя, — сказал он просто. Она улыбнулась в подушку. Развернулась к нему, встречаясь с синими глазами. — Твоя, — подтвердила она. — Только твоя. И поцеловала его — нежно, благодарно, обещающе. А потом, после небольшой передышки, они повторили все это ещё раз. А потом уснули. Обнимая друг друга. Крепко. Близко. Чувственно. Так, будто боялись, что утро разлучит их. Темнота объятий сна казалась живой. *** Араши стояла посреди какого-то тёмного помещения. Не узнавала этого места. Сырость, камень, запах чего-то древнего, пугающего. Вокруг — бесконечная тьма, в которой угадывались очертания огромных колонн. Перед гигантскими воротами. Скреплёнными печатью — огромной, сложной, пульсирующей чакрой. За решёткой угадывалось что-то огромное. Живое. Дышащее. Наруто стоял перед воротами, задрав голову. Смотрел в ярко-красные полыхающие глаза, что глядели сквозь толстые прутья. — Наруто? — Араши взяла его за руку. Парень удивлённо перевёл на неё взгляд. В его глазах — растерянность пополам с узнаванием. — Что мы тут делаем? — спросила она, озираясь. — И где мы? Голос сработал. Странно. Это же сон. — Мы внутри меня, Араши, — ответил Наруто тихо. — Похоже, Кьюби затянул твоё сознание сюда. — Мне понравилась эта девочка. — прогремело низко, утробный, вибрируя в самой груди. Голос такой силы, что у Араши подкосились колени. Она вцепилась в руку Наруто, спряталась за его спину, чувствуя, как дрожь пробегает по позвоночнику. — Что тебе надо, тупой лис? — заорал разъярённо Наруто. Эхо разнеслось повсюду, заметалось между колонн, ударило по ушам. Красные глаза в темноте сузились. Пасть оскалилась — огромная, полная острых клыков. — Я помогу вернуть её память, — прогремел голос, и в нём послышались насмешливые нотки. — Глупое ты дитя. Наруто замер. — Что? — выдохнул он недоверчиво. — Ты? Поможешь? — Она понравилась мне, — повторил Кьюби. — В ней есть сила. И она важна для тебя. А ты — важен... сам по себе. Араши смотрела на эти огромные глаза, на эту чудовищную пасть — и не чувствовала страха. Только благоговение. Только осознание, что сейчас происходит что-то невероятное. — Что ты хочешь взамен? — спросила она, выходя из-за спины Наруто. Лис усмехнулся — если можно назвать усмешкой этот оскал. Красные глаза вспыхнули ярче. И тьма вокруг начала сжиматься, обволакивать.. Голос усмехнулся — низко, утробно, от этого звука, казалось, задрожали сами стены этого странного пространства. — Нет ничего, что ты или она сможете дать мне, — прогремело из темноты. — Подойди, девочка. Араши неуверенно вышла из-за спины джинчурики. Боялась. Нервничала. Каждый мускул был напряжён до предела. Она сжимала кулаки, пытаясь унять дрожь, но тело не слушалось. — Араши... — Наруто шагнул за ней, но в этот момент поток ауры обрушился на неё. Природной, дикой, красной чакры — той самой, что всегда исходила от Наруто, но сейчас усиленной в сотни раз. Она прошла сквозь тело девушки мощным, всепроникающим потоком. Араши взвыла. Боль пронзила каждую клетку, каждый нерв, каждый уголок сознания. Чакра выбивала что-то чужеродное — змеиную, злую энергию, что Орочимару вколол в неё вместе с сывороткой. Она выталкивала её наружу, сжигала, уничтожала. Наруто почти сорвался с места. Хотел помочь. Хотел подхватить, уберечь, защитить. Решил, что идея была плохой, что не стоило соглашаться... Но она дала знак рукой. «Стой». Чакра налаживала протоки. Возвращала всё на свои места. Каждый блок, каждое повреждение, каждая закупорка — всё восстанавливалось под этим диким, первобытным воздействием. Из глаз Араши хлынули слёзы. Не от боли. От воспоминаний. Они возвращались — частично, обрывками, но ярко, невыносимо ярко. Она вспомнила детство. Особняк в Суне. Отца — его твёрдую руку и тёплый взгляд. Мать, что учила её быть леди, пока она сбегала на тренировки. Вспомнила работу в клане. Свою силу, свой голос, своё место в этом мире. Вспомнила множество мужчин. Отношения — долгие и не очень. Тех, кто любил её, и тех, кого любила она. Разочарования, обиды, потери. Вспомнила свои чувства. Свои принципы. Свой хитрый, чуть лицемерный, но добрый нрав, который так бесил некоторых людей. Вспомнила любовь к выпивке и вкусняшкам. К морепродуктам и рыбе, к дорогому саке. — Араши! — голос Наруто прорвался сквозь водоворот образов. Она открыла глаза. Красные огни в темноте смотрели на неё удовлетворённо. — Всё встало на свои места, — прогрохотал лис. — Я выполнил обещание. Чакра отпустила. Араши пошатнулась, но устояла. Перед ней был Наруто. Испуганный, любящий, живой. И у них с ещё было время. Целый день до того, как прибудут люди её отца. Араши вспомнила свою жизнь. Обрывки соединялись, складывались в цельную картину. Но эти обрывки были старыми — основа, фундамент, та Араши, какой она была до встречи с... До встречи с кем?.. Воспоминания последнего времени будто полностью похоронило под лавиной чакры Кьюби. Под давящим грузом её возродившейся личности. Там, в темноте, осталось только смутное ощущение — страха, боли, чьих-то рук, чьих-то глаз. Но сейчас это стало вдруг абсолютно неважно. Она проснулась на рассвете. Лежала на груди парня, который развалился в постели на спине, раскинув руки. Оперлась на локти, рассматривая его смешное, спящее лицо. Растрёпанные светлые волосы торчали в разные стороны. Губы чуть приоткрыты, дыхание ровное, глубокое. На щеке — след от подушки, смешной и умилительный. — Наруто... Со своей личностью к ней вернулось и понимание. Кто именно он для неё. Кто для неё любой другой мужчина. Да, он хороший. Может быть, даже был бы хорошим мужем, парнем, любовником. Но всё, что она ощущала от этих мыслей — отторжение. Не виделось совсем. Проводить с кем-то каждый вечер. Каждый день. Уделять свою любовь кому-то кроме себя. Она не хотела этого больше никогда. Слишком много боли принесли эти попытки. Слишком много разочарований. Она принадлежала только себе и своей работе. И это было единственное, в чём она была уверена. Но сегодня — ещё можно. Пока отец не забрал её. Девушка проследила взглядом по его животу, ниже, встречаясь взглядом с тем, что набухло за эту ночь безостановочных ласк. Член был при полной готовности. Утренний стояк заставлял её взгляд буквально прилипнуть к себе. Араши улыбнулась — той самой хитрой, опасной улыбкой, что сводила абсолютно всех с ума. — Доброе утро, — прошептала она, касаясь губами живота, спускаясь ниже. Парень дёрнулся во сне, но не проснулся. Только что-то пробормотал, ворочаясь и открываясь ей ещё больше. Девушка одним точным, горячим движением погрузила его в свой рот. Сразу ярко, сразу глубоко. Начала ласкать языком — активно, умело, со знанием дела. Лизала, обвивала, посасывала, не давая привыкнуть, заставляя тело реагировать раньше, чем проснётся его сознание. Парень заерзал. Неразборчиво что-то промычал, дёрнул бёдрами. А потом резко, со стоном, сжал в кулаках простынь. — Ох, Араши-сан... — голос его сорвался, когда он наконец пришёл в себя под её приятной тиранией. Она была совсем другая. Уверенная. Мастерски управлялась с его членом и своим языком так, будто делала это всю жизнь. Помогала руками, всасывала глубоко, пропуская в самую глотку. Издавала такие развратные звуки, что Наруто покраснел до корней волос. Он взял её голову в ладони. Она одобрительно хмыкнула — и этот звук, пропитанный её природной силой, разнёсся по комнате, заставляя кожу покрываться мурашками. Парень задвигал её головой так, как хотел. То ускоряя, то останавливая. Снова и снова. Снова и снова. В какой-то момент член сильно набух, стал ещё твёрже. Наруто задрожал, замер на пике... И спустил всё напряжение прямо ей в горло. Глубоко. В податливый, узкий проход. Араши приняла всё без остатка, сглотнула, медленно выпустила его изо рта. Подняла глаза — блестящие, довольные, с хитринкой. — Неплохое начало дня, — улыбнулась она. Наруто смотрел на неё, тяжело дыша, и не верил своему счастью. — Ты... ты вернулась? — выдохнул он. — Настоящая? — Вернулась, — подтвердила она, укладываясь рядом. — И, кажется, я проголодалась. — По рамену? — спросил Наруто, всё ещё тяжело дыша, но уже с той самой безумной улыбкой. — По рамену! — улыбнулась она своей прекрасной, хитрой улыбкой. — Но сначала в душ. А потом в госпиталь. Как нарекала Сакура-чан... Последние слова прозвучали с какой-то издевкой, — той самой ноткой, что выдавала в ней прежнюю Араши, которая никому не позволяла собой командовать. Но Наруто было плевать. Он уже схватил её на руки и понёс в крохотную ванную комнату. Они были счастливы. По-настоящему, до звона в ушах, до дрожи в коленях. Она ощущала этого парня — его руки, его тепло, его безумную энергию. Ощущала себя собой — той, кем была всегда. Эти ощущения сбоили мозги, заставляя сердце биться где-то в горле. В душе они плескались, как дети. Вода лилась тёплая, пар застилал глаза, но им было всё равно. Она намыливала парня, растирая пену ладонями по его спине, груди, плечам. Обнимала со спины, прижимаясь мокрым телом, скользила, и дарила такие сладкие поцелуи, что Наруто буквально таял. — Араши... — выдыхал он, запрокидывая голову. — М-м-м? — отзывалась она, покусывая мочку его уха. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — Очень. Она замерла на мгновение. Потом развернула его к себе, заглянула в синие глаза. — Я знаю, — ответила она серьёзно. — И это... это много для меня значит. Правда. — Но? — он почувствовал что-то в её интонации. — Но я не готова к обещаниям, — честно сказала она. — Не сейчас. Может быть, вообще никогда. Наруто кивнул. Взял её лицо в ладони, поцеловал в лоб. — Я подожду, — сказал он. — Сколько нужно. Она улыбнулась — тепло, благодарно, чуть грустно. — Спасибо. Они ещё немного постояли под водой, обнявшись, а потом выключили душ и начали собираться. Впереди был госпиталь. Потом рамен. А потом... потом её ждала встреча с прошлым. С тем, от чего она не могла убежать. Но и не хотела.