Игра теней

Майя встала затемно, когда за окном ещё висел липкий утренний туман. Она пила холодный чай на кухне, пока Элен спала в своей комнате — мать всегда просыпалась позже, словно боялась провожать её. Майя не обижалась. Она и сама боялась этих проводов, боялась видеть грустные глаза матери, то, как она поджимает губы, будто боясь сказать лишнего, то, как руки её дрожат, обнимая дочь. И Майя всё это понимала. Как матери сложно принять, что её дочь — шпионка для «Феникса». Она вспомнила тот день, свой четырнадцатый день рождения. Пришли люди, и мама долго с ними разговаривала. Из комнаты доносились обрывки громких фраз: «Она не должна...», «Я передумала...», «Нет, она не сможет...». Майя слышала всё урывками, когда мать повышала голос. А потом те люди вышли, и именно тогда мама рассказала ей правду об отце и познакомила с группой сопротивленцев. И с Каем — он был слишком молод, но по его манере речи и выдержке было понятно: он прошёл через многое и многое повидал. Когда он смотрел на Майю, в его глазах была не жалость, а что-то тяжёлое, оценивающее. Будто он уже тогда решал, сможет ли она стать одной из них. Узнав всё, Майя захотела стать частью группы. Тех, кто боролся против системы и диктаторской власти, против несправедливости. И она стала вкладывать в это все силы. Майя испытывала уверенность, что делает всё не зря. Ради отца. Чтобы продолжить его дело, за которое он боролся и умер. Выйдя из воспоминаний, она пошла на автобусную остановку. Утро было холодным, ветер задувал под куртку, но Майя почти не чувствовала этого — мысли были далеко. Автобус для персонала прибывал ровно в семь. Она села у окна и смотрела, как за стеклом проплывает её мир. Третья секция просыпалась рано — людям нужно было много вкалывать, чтобы хоть как-то выжить. Майя смотрела на них и думала: кто-то из этих людей уже в списках. Кто-то не доживёт до следующего месяца. Кто-то потеряет ребёнка на очередном тесте. От этого ей становилось не по себе, начинало сильно биться сердце, пересыхало во рту. Она не могла спасти всех. Но она успокаивала себя тем, что благодаря информации, которую она добудет, «Феникс» сможет спасти хотя бы некоторых. И становилось легче. Но тяжесть не уходила — она сидела где-то в груди, под сердцем, и ныла, как старый зуб. Автобус набрал скорость, и Третья секция осталась позади. Доехав до первой секции майя все также испытывала ненависть к ней. Ненавидела всей душой людей, если их так можно было назвать. Она считала их зажравшимися свиньями, которым безразлично все кроме них самих. Но она ничего не говорила. Только сжимала кулаки в карманах и впивалась ногтями в кожу, чтоб успокоить сердцебиение. Майя уже привыкла. Научилась не вздрагивать, когда сканер пищал. Научилась держать лицо, когда её останавливали лишний раз. Научилась быть невидимой. Четвёртый уровень встретил её мягким светом и абсолютной тишиной. Она прошла к своему столику, села, положила руки на столешницу. Перед ней была дверь в кабинет Риды. Майя смотрела на эту дверь и думала о том, что за ней сидит женщина, которая управляет всем этим миром. Которая решает, кому жить, а кому умереть. Которая знает всё. Майя боялась её. Видела она её мало, но при каждой встрече Рида говорила спокойно и сдержанно, без каких-либо эмоций, как робот, у которого нет чувств. Но видя её мельком за делами, Майя замечала лёгкую усталость. То, как она могла сгорбиться над документами. То, как могла тереть глаза. Однажды Майя увидела, как Рида просто сидела, уставившись в одну точку, и лицо её было таким потерянным, таким человеческим, что у Майи перехватило дыхание. Но длилось это мгновение — Рида моргнула, и маска снова встала на место.  Именно в такие моменты, украдкой подглядывая, Майя видела в ней человека. Майя знала о ней немного: только то, что ей уже очень много лет и что она пережила момент, который изменил мир окончательно. Именно она выстроила мир таким, какой он есть сейчас. Большинство её ненавидят и боятся, но есть те, кто уважает. Майя понимала, что её есть за что уважать — она пережила многое и приложила много усилий, чтобы создать то, что сейчас есть. Хоть Майе и не нравился этот мир. Она отогнала мысли. Пора работать. Она разбирала отчёты из Первой секции — с многозначными цифрами, с отчётами о "добровольных пожертвованиях", с подписями Видкуна Вайслинга. запросы из Второй — о новом оборудовании, о ремонте, о квотах на сырьё, подписанные Далилой Роунсберг. увидела списки из Третьей — списки людей, списки детей, списки тех, кого больше нет. И каждый раз, когда она брала в руки документы из Третьей секции, у неё холодели пальцы. Потому что за каждым именем стоял кто-то, кого она могла знать. Кто-то, кого «Феникс» мог бы спасти. Но она ничего не могла сделать. Пока не могла. Майя вздрогнула, услышав громкие шаги. Подняв голову, увидела Хо Чжина, идущего к кабинету Риды. Что касается Хо Чжина — тут у всех была только ненависть и страх. Он машина для убийств, он делал всё, что прикажет Рида, и иногда больше, чтобы доказать ей свою верность. То, что испытывала Майя в его присутствии, нельзя описать одним словом. Она не просто боялась — тут было что-то большее. У неё переставало биться сердце, мир полностью замирал, когда он был рядом или просто смотрел на неё. У него, в отличие от Риды, лицо всегда будто выражало ненависть или злость: брови нахмурены, играют желваки. Но сегодня, когда он прошёл мимо, Майя заметила в его взгляде что-то другое. Не злость — сосредоточенность. И ещё — что-то похожее на тревогу. Это было так необычно для него, что Майя замерла на секунду. Хо Чжин вошёл в кабинет, лишь украдкой посмотрев на Майю. Она ничего не успела произнести. Он всегда заходил без стука, и ему не требовалось разрешение — особенно от Майи. Рида сидела за стопкой документов, потирая виски и глаза. В последнее время она чувствовала усталость. Сил было меньше в сравнении с тем, какой она была раньше. Раньше... Раньше она была сильнее, могла заменить десять, а то и двадцать лучших бойцов. Она и заменяла раньше... но раньше — для кого? Точно не для неё. Она подняла голову, услышав шаги. Хо Чжин вошёл без стука, как всегда. Она позволяла ему это. Он сел на стул напротив её стола и просто смотрел на неё несколько секунд. В его взгляде было что-то, от чего Риде захотелось отвести глаза — но она не отвела. — Как себя чувствуешь? Помогает сыворотка, которую передал Вальтер? — спросил Хо Чжин. В голосе звучали нотки заботы — кто-то другой мог и не заметить, но не Рида. Она знала, что только ему может доверять. Только в нём она была уверена практически на сто процентов. На лице у него всё так же играли желваки, он сдерживался, но внутри было море эмоций, скрытых от других. Рида видела это — видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки на коленях. — Как много вопросов, — взглянула она на него пронзающим взглядом. — Мне нужно знать. Вдруг ты скоро умрёшь, и мне придётся искать новую работу, — съязвил он и при этом улыбнулся Риде. Только ей он улыбался, только она могла увидеть его таким расслабленным и саркастичным. Но в глазах его всё равно оставалась тревога — глубокая, спрятанная, но Рида её видела. Рида посмотрела на него, слегка приподняла бровь и наклонила голову вправо. Уголки её губ дрогнули — почти незаметно, но Хо Чжин заметил. Он всегда замечал. И вдруг её взгляд изменился. Стал чуть рассеянным, чуть более тёплым — настолько, насколько вообще мог быть тёплым у неё. Она смотрела на него, но видела, кажется, что-то другое. Другое время. Другое место. Сто лет назад. Почти сто. Она помнила тот день отчётливо — хотя многое за столетия стёрлось, это осталось. Вторая секция, заводской район. Бунт, устроенный сопротивлением. Грязь, кровь, крики. Она приехала с инспекцией, и кто-то из своих же решил, что это идеальный момент для покушения. Они ошиблись. Но пока её охрана разбиралась с нападавшими, рядом рвануло. Она помнила только жар и грохот, а потом — чьё-то тело, накрывшее её, вжавшее в землю. Когда она выбралась, вокруг было месиво. Трупы солдат, трупы бунтовщиков, перемешанные, уже не разобрать. Она встала, отряхнулась, огляделась. И почему-то посмотрела в сторону груды тел у стены. Там, среди мёртвых, кто-то шевелился. Она подошла ближе. Молодой солдат, совсем мальчишка, вроде тот, что закрыл её собой,  был залит кровью — своей и чужой. Лицо белое, дыхания почти не слышно. Но глаза... глаза открылись на секунду и посмотрели на неё. В них не было страха. Только удивление, что он ещё жив. Она смотрела на него, не понимая, почему не проходит мимо. Рядом были десятки раненых — своих и чужих. Но она стояла над этим мальчишкой и смотрела. — Заберите его, — сказала она охране. Сдержанно и без лишних эмоций. Это был приказ — К Вальтеру. Солдат, кому это было адресовано,  его глаза  расширились, в них читалось удивление, и брови поднялись вверх, все это заняло несколько секунд. Рида никогда не просила спасать раненых. Тем более простых солдат. Но она уже развернулась и пошла к машине. Потом, через месяц, Вальтер доложил: мальчишка выжил. Более того, сыворотка прижилась лучше, чем ожидалось. Он будет жить долго. — Ты уверена? — спросил Вальтер тогда, глядя на неё поверх очков. Он был заинтересован, почему Рида, даровала этому солдату такой шанс.— Он теперь будет жить вечность. Почти как ты. Она не ответила. Она сама не знала ответ. Но когда через полгода этот мальчишка — уже не мальчишка, а мужчина с твёрдым взглядом — встал за её спиной и сказал, твердо и уверенно: «Я теперь с тобой. Навсегда. Никогда не подведу», — она почему-то поверила. И не ошиблась. — Ты снова в прошлом, — тихо сказал Хо Чжин, возвращая её в реальность. В последнее время, она стала чаще проваливаться в воспоминания, они как будто выползали из сундука, куда она их давным-давно запрятала. Видимо это из-за того, что она слабеет и нет сил больше их сдерживать. Рида моргнула. Взгляд снова стал холодным, собранным. — Давай лучше перейдём к делу и оставим твои шутки на потом, — сказала она, и голос её звучал ровно, будто ничего и не было. — Завтра я планирую поехать с вами в Третью секцию. Хо Чжин резко напрягся. Улыбка исчезла, желваки заиграли сильнее. Тот, другой, расслабленный Хо Чжин исчез, уступив место тому, кого знали все остальные. — Это опасно. Особенно когда мы дали «Фениксу» наживку. Тебе в таком состоянии нельзя. Ты можешь пострадать. - чуть повысив голос, сказал Хо Чжин. — Хватит, — резко перебила его Рида. — Я пережила многое, и эта вылазка — не самая опасная. Я уже давно не появлялась на людях. Они уже начинают догадываться, активно действовать, бунтов становится всё больше. Увидев, что его лоб сильно нахмурился, а челюсть сжалась до скрежета зубов, Рида добавила мягче: — Тем более от тех лекарств мне стало полегче. Да, эффект временный, но всё же. И я буду не одна — с тобой. — Хорошо. Тогда нужно удвоить охрану, — слегка расслабившись, сказал он, но в голосе всё ещё звенела сталь. — Я ещё заеду в другие два сектора. Надо тоже их проведать, особенно Первый. И поговорить с Видкуном Вайслингом. А то он слишком много стал говорить. — Как по мне, его давно пора убрать. — Нет. Ты же знаешь, сколько потом будет хлопот. Он слишком обзавёлся поддержкой людей. Просто покажу ему, кто дал ему всю эту власть и где его место. — Она помолчала, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на усталую усмешку. — Пусть знает, что я свое место я не отдам. — После этого Рида снова уткнулась в документы, давая понять, что разговор окончен. Хо Чжин посидел ещё немного, глядя на неё. Ему хотелось сказать что-то ещё, но он знал, что бесполезно. Рида приняла решение. Он встал и направился к выходу, но у двери остановился. — Береги себя, — сказал он тихо, не оборачиваясь. И вышел. Рида подняла голову и смотрела на закрытую дверь дольше, чем следовало. Вспышка воспоминания всё ещё грела где-то внутри — слабо, едва заметно, но достаточно, чтобы напомнить: не все чувства и эмоции можно подавить.  Когда прозвенел сигнал обеденного перерыва, Майя уже готова была провалиться сквозь землю от усталости. Голова гудела, глаза болели от бумаг, а перед внутренним взором всё ещё стояли строчки с именами. Она поднялась из-за стола, разминая затёкшую шею, и направилась к лифту. Столовая на втором уровне — еда там была безвкусной, но хотя бы горячей. И бесплатной. — Майя! Она обернулась. По коридору к ней бежал Леон — рыжие волосы взлохмачены, зелёные глаза сияют, в руках планшет. — Ты на обед? — спросил он, запыхавшись. — Ага. — Отлично! Слушай, я тут подумал... — Он замялся, что было ему несвойственно. — Может, сходим вместе? Я знаю место получше столовой. Не кормят, конечно, но зато тихо и можно нормально поговорить. Майя удивлённо посмотрела на него. — Ты просишь меня пойти с тобой в какое-то тихое место? — Она приподняла бровь. — Это звучит подозрительно. Леон покраснел до корней волос. — Да нет! То есть... ну, если не хочешь, то... Просто я подумал, что ты тут новенькая, одна, и... — Он замолчал, явно жалея, что вообще затеял этот разговор. Майя смотрела на его смущение и чувствовала, как внутри оттаивает маленький кусочек льда. За всей этой серьёзностью, за списками смерти и бесконечным напряжением — живой человек. Который смущается. Который зовёт её обедать. — Ладно, — сказала она и улыбнулась. — Веди. Леон просиял так, будто она согласилась на что-то невероятное. Он привёл её на третий этаж, в самый конец длинного коридора. Комната 312 ничем не отличалась от десятков других — серая дверь, табличка с номером, сканер пропусков. Но внутри было... волшебно. Небольшое помещение, заставленное техникой так плотно, что казалось, будто стены дышат железом. Мониторы всех размеров громоздились на столах, мигали разноцветными огоньками. Провода тянулись по полу, по стенам, даже по потолку. Где-то гудел сервер, где-то пищал датчик. В углу стоял старый диван, продавленный до такой степени, что на нём, наверное, можно было спать только в позе эмбриона. — Ух ты, — выдохнула Майя. — Нравится? — Леон явно гордился. — Это моя берлога. Я тут почти живу. Вот, смотри. Он подвёл её к одному из мониторов и что-то быстро набрал на клавиатуре. На экране появилась схема комплекса — все этажи, все коридоры, все посты охраны. — Это система безопасности, — пояснил Леон. — Видишь красные точки? Это посты. А зелёные — маршруты патрулей. Я всё это вижу в реальном времени. Майя смотрела на экран и не верила своим глазам. — Тебе разрешают на это смотреть? — Ну... — Леон замялся. — Вообще-то нет. Но я техник. Мне нужно знать, где что работает. А если я знаю, где что работает, я могу иногда... смотреть. Он подмигнул, и Майя невольно рассмеялась. — Ты опасный человек, Леон. — Самый опасный в этом комплексе, — согласился он с серьёзным видом. — Могу отключить кофе-машину на третьем этаже в любой момент. Представляешь, какой хаос начнётся? Майя засмеялась уже в голос. Смех вырывался откуда-то из глубины, смывая усталость и напряжение. Леон смотрел на неё сияющими глазами. — Красиво ты смеёшься, — сказал он просто. Майя смутилась и отвернулась. — Показывай давай свою технику. Он показывал. Часа два, наверное. Рассказывал о каждом мониторе, о каждом датчике, о каждой программе. Майя слушала вполуха — ей было просто хорошо. Рядом с ним она забывала, кто она и зачем здесь. Рядом с ним она была просто девушкой, которую парень пригласил на обед. — ...а это я сам собрал, — Леон похлопал по какому-то устройству, напоминающему сплющенный шар. — Сканирует частоты, может перехватывать сигналы в радиусе километра. Правда, официально это запрещено, но... — Ты нарушаешь правила? — притворно удивилась Майя. — Только самые глупые, — серьёзно ответил он. — А их тут много. Они сидели на продавленном диване, пили отвратительный растворимый кофе из пластиковых стаканчиков, и Майя поймала себя на мысли, что не хочет уходить. Леон рассказывал о себе. О том, как попал в комплекс, как его чуть не уволили в первую неделю, как он случайно замкнул проводку и полдня просидел в темноте, пока чинили аварийку.  — Я думал, меня вышвырнут, — смеялся он. — А они просто дали премию. Сказали, что я нашёл слабое место в системе. — И ты его нашёл? — Ну да. — Он посмотрел на неё внимательно. — Слабые места есть везде, Майя. Главное — знать, где искать. Что-то в его голосе заставило её насторожиться, но он тут же сменил тему, заговорил о какой-то новой игре, которую нашёл в старых архивах. А потом прозвенел сигнал — конец перерыва. — Чёрт, — выдохнула Майя. — Мне пора. — Да, конечно. — Леон вскочил, заметался по комнате. — Я провожу. — Не надо. Я сама.- с улыбкой сказала майя Она остановилась в дверях и обернулась. — Спасибо, Леон. Мне очень нужно было... — Она запнулась, подбирая слово. — Просто побыть человеком. Он улыбнулся — открыто, тепло, по-настоящему. — Приходи ещё. Я всегда здесь. Майя вышла в коридор и долго шла к лифту, чувствуя, как на губах всё ещё держится улыбка. Впервые за эту неделю она не думала о списках. О смерти. О Риде. Она думала о рыжем парне с зелёными глазами, который пил с ней отвратительный кофе и рассказывал о проводах. И от этих мыслей было тепло.