Игра теней

Утро началось раньше обычного. Майя приехала в комплекс затемно, когда даже охрана на КПП еще сонно протирала глаза. Сегодня был тот самый день — поездка по секциям. Она поднялась на четвертый уровень и замерла у дверей приемной. Хо Чжин уже был там. Он стоял, прислонившись к стене, и хмуро смотрел на дверь кабинета Риды. Форма сидела на нем идеально, но сегодня к обычной броне добавился еще и тяжелый бронежилет, на поясе — не один, а два пистолета. — Доброе утро, — тихо сказала Майя, проходя к своему столику. Хо Чжин лишь коротко кивнул, взглянул на нее и снова уставился на дверь. Он ждал. Дверь открылась ровно в шесть. Рида вышла в идеально сидящем брючном костюме — темно-сером, с иголочки, с безупречно наглаженными стрелками. Короткое белое каре обрамляло лицо, делая его еще более холодным и отстраненным. Она выглядела так, будто собралась на светский прием, а не в объезд неспокойных секций. Хо Чжин шагнул к ней, загораживая проход. — Нет, — сказал он коротко. Рида подняла бровь. Не дав ей ответить, Хо Чжин продолжил: — Ты поедешь в военной форме. — Он говорил спокойно, но в голосе звенела сталь. — И бронежилет обязателен. — Это не потребуется, я... — Это не обсуждается. — Хо Чжин шагнул ближе, понизив голос. Майя сделала вид, что роется в бумагах, но краем глаза следила за ними. — Мы дали «Фениксу» наживку. Они могут быть где угодно. В толпе, на крышах, в окнах. Если что-то пойдет не так, этот костюм тебя не спасет. Рида смотрела на него долгим взглядом. Секунду, две, три. А потом уголок ее губ дрогнул — почти незаметно. — Ты всегда был параноиком, — сказала она, но в голосе не было злости. — Хорошо. Дай сюда. Она развернулась и ушла обратно в кабинет. Хо Чжин последовал за ней с формой в руках. Через десять минут дверь снова открылась. Майя едва не ахнула. Рида была в военной форме — темно-зеленый китель, подогнанный по фигуре, высокие берцы, бронежилет поверх. Короткие белые волосы торчали в разные стороны — она взлохматила их, переодеваясь, и теперь не пыталась пригладить. В этом образе было что-то... другое. Более подходящее ей. Рида поймала ее взгляд. — Давно не носила, — сказала она, одергивая китель. — Лет сто, наверное. А форма та же. Хо Чжин одобрительно кивнул. Рида поправила бронежилет. — Ладно, едем. Майя, за нами. Майя вскочила, схватила сумку и поспешила за ними.

Кортеж состоял из трех машин — тяжелых, бронированных, с затемненными стеклами. В первой и последней — охрана. В средней — Рида, Хо Чжин и Майя. Майя сидела на откидном сиденье, вжавшись в угол. Напротив нее расположилась Рида — она смотрела в окно на проплывающие улицы Первой, потом Второй, потом... Третьей секции. Когда они въехали в Третью, Майя почувствовала, как внутри все сжалось. Родные улицы, знакомые с детства обшарпанные дома, люди в очереди за хлебом. И среди них — те, чьи имена она видела в списке. Те, кого сейчас забирает первый отряд. — Волнуешься? — спросила Рида, не глядя на нее. Майя вздрогнула. — Немного, — призналась она. — Это нормально. — Рида продолжала смотреть в окно. — Но будь готова к тому, что все может пойти не по плану. Главное, делай то, что скажу я или Хо Чжин, так ты сможешь выжить. Майя слушала и запоминала каждое слово. Машины свернули к административному зданию Третьей секции.

Здание было старым, обшарпанным, с облупившейся краской на фасаде — как и все в Третьей секции. У входа стояла охрана, но при виде кортежа они вытянулись по стойке смирно. Рида вышла первой. Хо Чжин — сразу за ней, закрывая спину. Майя выбралась следом, стараясь не отставать. Внутри пахло сыростью и дешевым табаком. Узкие коридоры, тусклые лампы, обшарпанные стены. Они поднялись на третий этаж, и охрана распахнула перед ними дверь. Акпан Ачебе стоял у окна, заложив руки за спину — крупный мужчина с темной кожей и короткими седеющими волосами. На левой скуле — глубокий шрам, память о давней драке. Одет просто, почти бедно — серая рубашка, старые брюки, никаких знаков отличия. Но в осанке чувствовалась сила — не показная, а настоящая, спокойная уверенность человека, который видел слишком много, чтобы бояться. При виде Риды он слегка склонил голову — формально, без подобострастия. — Госпожа, — сказал он. Голос был низким, усталым. — Не ждал вас сегодня. — Это заметно, — ровно ответила Рида, проходя в кабинет. Она села в кресло у стола — хозяйским жестом, будто это ее кабинет. Хо Чжин встал за спинкой кресла, сложив руки на груди. Майя опустилась в другое кресло, стоящее чуть поодаль, и замерла, стараясь быть незаметной, но запоминая каждую деталь, что может помочь в будущем. — Садись, Акпан, — кивнула Рида. Он сел напротив. Взгляд его скользнул по Майе — всего на секунду, но она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он знает. Он знает, кто она, и молчит. — Я проезжала по секциям, — начала Рида, — и не могла не заметить, что в твоей стало хуже. Ачебе молчал, глядя ей прямо в глаза. — Бунты, — продолжила Рида. — Поджоги. Листовки. Сопротивление активизировалось. А ты... — она сделала паузу, — ты сидишь здесь и ничего не делаешь. — Я делаю то, что могу, — спокойно ответил Ачебе. — Мои люди голодают. У них нет лекарств, нет нормального жилья. Конечно, они недовольны. — Это не оправдание. — Голос Риды стал холоднее. — Твоя работа — держать их в узде, а не искать оправдания. Ачебе сжал челюсть. Желваки заходили под кожей. — Я делаю свою работу, госпожа. Люди живы. Заводы работают. Налоги поступают. — Этого мало. — Рида подалась вперед. — Слишком мало. Если через месяц ситуация не изменится, я найду того, кто справится лучше. Повисла тишина. Майя смотрела на Ачебе и видела, как в его глазах мелькнуло что-то — не страх, нет. Горечь. Усталость. И принятие. — Как скажете, госпожа, — тихо ответил он. Ведь он понимал, что она говорит правду: если Рида примет решение, ничего уже не изменить. Рида поднялась. Хо Чжин шагнул следом. Майя вскочила, чувствуя, как дрожат колени. — Мы едем в центр, — бросила Рида на выходе. — Посмотрим, как там твои люди. Ачебе ничего не ответил. Только смотрел им вслед долгим, тяжелым взглядом. В коридоре Майя обернулась — на секунду, украдкой. Ачебе стоял у окна, такой же прямой, как и при их появлении. Но в том, как он смотрел на улицу, было столько усталости, что у Майи защемило сердце. Он действительно старался, но возраст и усталость брали верх.

Когда кортеж подъехал к центру, Майя поняла: что-то не так. Обычно пустая площадь была заполнена людьми. Сотни, может быть, тысячи — они стояли плотной стеной, выкрикивая что-то, размахивая руками. В центре, у военной машины с тонированными стеклами, охрана сдерживала толпу. — Что там? — спросила Рида, вглядываясь в окно. Хо Чжин уже слушал доклад по рации. Лицо его становилось все мрачнее. — Из тридцати собрали только тринадцать, — сказал он. — Остальные... либо сбежали, либо их предупредили. Толпа недовольна. Видимо, кто-то из «Феникса» разжигает. Рида молчала. — Я выйду, — сказал Хо Чжин, открывая дверь. — Ты остаешься в машине. Поняла? Рида кивнула, но Майя заметила, как ее пальцы сжались на подлокотнике. Хо Чжин вышел. Сквозь тонированное стекло Майя видела, как он пробирается сквозь толпу — мощный, спокойный, смертоносный. Люди расступались перед ним, но неохотно, с криками. — Дураки, — тихо сказала Рида, глядя на толпу. — Они же знают, что их ждет за неподчинение. Майя молчала, боясь дышать. Толпа напирала. Охрана с трудом сдерживала первых рядов. Кто-то швырнул камень — он ударился о бронированное стекло машины Риды. Майя вздрогнула. Рида даже не моргнула. — Они боятся, — сказала она, будто объясняя. — Боятся и злятся. Опасная смесь. — Вы... вы не боитесь? — вырвалось у Майи. Зачем она это спросила? Она и сама не знала. Может, чтобы понять Риду, узнать ее лучше. Но только ли ради сбора информации для «Феникса»? Или что-то еще ею движет? Рида посмотрела на нее. В глазах мелькнуло что-то — удивление? насмешка? — Я научилась не бояться около трехсот лет назад. — Она перевела взгляд на толпу. — Страх — это чувство, а чувства опасны. Они могут убить. В такие моменты Майя все больше видела в ней именно сломанного человека. За окном нарастал гул. Майя увидела, как охрана сцепилась с первыми рядами, как полетели камни, как кто-то упал. — Госпожа, — выдохнула она, — может, не стоит... Но Рида уже открыла дверь. — Сиди здесь и не выходи, — бросила она и вышла. Майя замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Рида шла сквозь толпу — одна, без охраны, в военной форме, залитой светом утреннего солнца. Люди расступались перед ней, но не потому, что узнали, — потому что от нее исходило что-то, чему невозможно было противиться. — Стоять, — сказала она негромко, но голос прозвучал так, что его услышали все. Толпа замерла. Рида подошла к машине с людьми, мельком глянула внутрь, на тринадцать перепуганных лиц. Потом повернулась к толпе. — Вы знаете, кто я, — сказала она. — Вы знаете, что я могу сделать с вами. С каждым из вас. И с вашими семьями. Кто-то выкрикнул ругательство. Рида даже не посмотрела в ту сторону. — Если вы разойдетесь сейчас, по домам, к своим семьям — никто не пострадает. Если останетесь — будете объявлены предателями. А с предателями у нас разговор короткий. — Она не пыталась напугать, лишь предупреждала. Толпа колебалась. Кто-то уже пятился назад, кто-то опускал камни. И тогда из толпы выскочил человек. Молодой, с безумными глазами, в руке — нож. Он бежал прямо на Риду, выкрикивая что-то про свободу и смерть тиранам. По эмблеме на куртке было понятно: он из «Феникса». Майя вскрикнула, зажимая рот руками. Она испугалась, но за кого? За Риду? За себя? За Хо Чжина? Хо Чжин рванул с места — Майя никогда не видела, чтобы кто-то двигался так быстро. Но он был слишком далеко. Рида даже не шелохнулась. Когда нож был в полуметре от нее, она сделала одно-единственное движение — короткое, резкое, отточенное сотнями лет практики. Рука взметнулась, перехватывая запястье нападавшего, выкручивая его так, что нож со звоном упал на асфальт. А в следующую секунду ее пальцы уже сжимались на его горле. Она рванула. Не просто разжала пальцы — она вырвала ему глотку. Кровь брызнула фонтаном — горячая, алая, заливая ее лицо, форму, руки. Человек захрипел, дернулся и обмяк. Но Рида продолжала держать его — за то, что секунду назад было его горлом, а теперь стало окровавленным месивом в ее руке. Она смотрела, как тело оседает на землю, как кровь растекается лужей, как глаза нападавшего стекленеют. В толпе закричали. Кто-то побежал, кто-то замер в ужасе, кто-то упал на колени. Рида разжала пальцы. Окровавленная плоть шлепнулась на труп. Она стояла над ним — в крови, с белым, как мел, лицом, с глазами, в которых не было ничего, кроме спокойной, ледяной пустоты. Кровь капала с ее подбородка, с рук, с формы. Хо Чжин остановился рядом, тяжело дыша. Он смотрел на Риду, и Майя видела, как в его глазах мелькнуло что-то — страх? облегчение? Она не могла понять. Слишком быстро это исчезло, сменившись обычной маской спокойствия и сдержанности. Рида посмотрела в толпу. Медленно обвела взглядом замерших людей. Кровь все еще капала с ее пальцев. Ее вид стал еще более устрашающим, а безэмоциональность пугала сильнее любых угроз. — Так будет с каждым, — сказала она негромко, но в наступившей тишине ее голос прозвучал как приговор. — Кто посмеет поднять руку на меня. На моих людей. Разойтись! — последнее слово прозвучало громко, как удар хлыста. Это был приказ. Кто не выполнит, того ждут последствия. Толпа рассыпалась. Люди бежали, толкая друг друга, падая, поднимаясь и снова бежали. Через минуту площадь опустела, только охрана стояла вокруг машины с людьми да ветер гонял обрывки листовок. Рида вытерла лицо тыльной стороной ладони — размазала кровь, сделала только хуже. Повернулась к машине. — Ну все, поехали, — сказала она будничным тоном, будто ничего не случилось. — Нам еще в другие секторы заехать. Она села в машину. Рядом с ней. С кровью на лице, на форме, на руках. Майя смотрела на нее и не могла произнести ни слова. Внутри все переворачивалось. Она только что видела, как эта женщина вырвала человеку горло. Голыми руками. И теперь сидит рядом, будто ничего не случилось. — Что? — спросила Рида, заметив ее взгляд. — Вы... — Майя сглотнула. Голос не слушался. — Вы убили его. Так... — Быстро? Чисто? — Рида усмехнулась. — Триста лет практики. Она откинулась на сиденье и закрыла глаза. Ей это напомнило о прошлом — раньше приходилось очень много убивать. Ее руки не то что по локоть в крови — она вся в крови врагов, тех, кто стоял на ее пути. — Поехали, Хо Чжин. У нас график. Машина тронулась. Майя сидела, вжавшись в угол, и смотрела на свои руки. Они дрожали. Все тело дрожало. А перед глазами стояла картина — как Рида держит в руке окровавленную плоть, как кровь хлещет на нее, как она стоит над трупом с совершенно спокойным лицом. Что это за женщина? — думала Майя. — Как можно быть такой... такой... Она не находила слов. И еще одно — взгляд Хо Чжина. Тот миг, когда он рванул к ней. Почему он так боится за нее? Почему он всегда рядом? Просто верность? Или что-то большее? Майя не знала ответа. Но что-то в этом заставляло ее смотреть на них обоих иначе.

Во второй секции Далила Роунсберг ждала их у входа на главный завод — крупная, плотная женщина с грубыми чертами лица и руками, покрытыми мозолями. Серые глаза смотрели цепко, оценивающе. На ней была простая рабочая форма, никаких украшений, никаких знаков отличия. Но в каждом движении чувствовалась сила — не показная, а настоящая, та, что приходит только от тяжелой работы и умения выживать. При виде кортежа она выпрямилась, но не подобострастно — скорее, приготовилась к разговору. Рида вышла из машины. Далила окинула ее взглядом — окровавленную форму, спокойное лицо — и понимающе кивнула. — Кому-то не поздоровилось, — сказала она без тени страха. — Одному дураку, — ровно ответила Рида. — Как заводы? — Работают. — Далила повела их внутрь. — Проходите, госпожа. Все цеха в порядке, план выполняем, люди работают. Они шли по заводским коридорам. Грохот станков, запах металла и масла, рабочие в промасленных робах — при виде Риды они замирали, опускали глаза, но Майя заметила, что не все — некоторые смотрели с любопытством, некоторые с ненавистью. — Усталость чувствуется, — заметила Рида, оглядываясь. — Люди вымотаны. — Двенадцатичасовые смены, госпожа, — спокойно ответила Далила. — Другого выхода нет. Заказов много. — Знаю. — Рида кивнула. — Держись, Далила. Ты справляешься лучше других. Далила усмехнулась — коротко, безрадостно. — Спасибо, госпожа. Хоть кто-то ценит. Рида остановилась, посмотрела на нее. — Я ценю тех, кто работает. — Она помолчала. — Если будут проблемы — обращайся напрямую. В обход Вайслинга. Далила подняла бровь, но ничего не сказала. Только кивнула. Они пошли дальше. Майя ловила на себе взгляды рабочих — любопытные, враждебные, равнодушные. Она чувствовала себя неуютно в этом мире грохота и пота. Слишком чистая. Слишком чужая. И Хо Чжин, поравнявшись с Майей, тихо сказал: — Не бойся их. Эти два слова успокоили ее. Она выпрямилась, выдохнула и пошла дальше. Рида, в своей окровавленной форме, смотрелась здесь странно — но в то же время органично, будто и ее касался этот запах металла и масла. Какой она была? — подумала Майя. — Раньше? До того, как стала бессмертной? Ответа не было.

Резиденция Видкуна Вайслинга, главы Первой секции, встретила их мрамором и позолотой. Высокие потолки, хрустальные люстры, слуги в ливреях. Контраст с Третьей и Второй секциями был таким разительным, что у Майи перехватило дыхание. Казалось, они попали в другой мир — мир, где не пахнет гарью и потом, где нет нищих и голодных, где все чисто и прилично. Вайслинг ждал их в малом зале для приемов, в идеально сидящем костюме, с приклеенной улыбкой на тонких губах. Темные волосы зачесаны назад, серо-голубые глаза бегали, оценивая, просчитывая. При виде Риды он склонился в поклоне — чуть глубже, чем требовалось. Майе он показался похожим на крысу — холеную, дорогую, но все равно крысу. — Госпожа, какой сюрприз! Если бы я знал, что вы почтите нас своим визитом, я бы устроил настоящий прием! — сказал Вайслинг с явной язвительностью и мерзкой ухмылкой. — Брось, Видкун. — Рида прошла в центр зала, остановилась, оглядываясь. — Ты знал. Тебе доложили, как только мы выехали. Вайслинг замер на секунду, но быстро справился. — Ну что вы, госпожа, я бы никогда... — Его лицо выражало наигранное недопонимание. — Не ври. — Рида оборвала его спокойно, без злости. — Ты всегда все знаешь. И всегда используешь это в своих целях. Вайслинг побледнел, но улыбку сохранил. — Госпожа, вы несправедливы ко мне. Я лишь пекусь о благе государства... — уже с меньшей радостью в голосе говорил он. — Ты печешься о своем месте под солнцем. — Рида села в кресло, жестом приглашая Майю сесть рядом. Хо Чжин встал за спинкой, как всегда. — Я слышала, ты организуешь встречу глав секций. Без меня. Вайслинг дернулся. — Это просто светский вечер, госпожа. Неформальное общение. Я знал, что вы заняты и вряд ли... — И поэтому не пригласил? Повисла тишина. Вайслинг смотрел на нее, и в глазах его мелькнуло что-то — страх? злоба? Майя сжалась в кресле, чувствуя, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. — Госпожа, я... — Я приду, — перебила Рида. — На твой светский вечер. Приду и посмотрю, кто там будет. Вайслинг сжал челюсть. — Госпожа, вы не должны... — Я должна только то, что хочу. — Рида поднялась, подошла к нему. — Я знаю, что ты хочешь мое место, Видкун. Знаю уже давно. И знаешь что? Она наклонилась ближе. Голос стал тихим, вкрадчивым. — Ты никогда его не получишь. Никогда. Потому что ты — жалкая крыса, которая умеет только подлизываться и плести интриги. Я дала тебе эту власть. Я и заберу, если захочу. Рида отвернулась и пошла к выходу. Вайслинг дернулся, шагнул к ней — и в ту же секунду Хо Чжин оказался между ними. Удар — короткий, резкий, в челюсть. Вайслинг отлетел к стене, сполз по мрамору, хватая ртом воздух. — Еще раз дернешься, — спокойно сказал Хо Чжин, — и я убью тебя прямо здесь. Без приказа. Вайслинг смотрел на него снизу вверх, и в глазах его плескался ужас. Он был жалок — раздавленный, уничтоженный, униженный. Рида даже не обернулась. Она уже подошла к двери. — Поехали, — бросила она. — Мы закончили. Майя, чувствуя, как дрожат колени, поднялась и пошла за ней. В голове не укладывалось: только что она видела, как Рида вырвала человеку горло. А теперь — как уничтожает другого, не трогая пальцем. И Рида была спокойна. Совершенно, абсолютно спокойна. Будто для нее это был обычный рабочий день. Что с ней сделали? — подумала Майя. — Или она всегда была такой? Она покосилась на Хо Чжина. Он шел рядом с Ридой, чуть позади, готовый в любой момент закрыть ее собой. В его лице не было ничего — обычная маска спокойствия. Но Майя вспомнила, как он рванул к ней на площади. Как в его глазах мелькнуло что-то — страх? паника? И как быстро он это спрятал. Почему он так ей верен? — думала Майя. — Просто потому что она спасла его? Или... Она не договорила. Что-то в этих двоих было такое, что не давало ей покоя.

Когда они вернулись в Административный комплекс, Рида, не говоря ни слова, ушла в кабинет — приводить себя в порядок. Хо Чжин задержался у двери, глядя ей вслед. Майя села за свой столик, чувствуя, как дрожат руки. Только сейчас, в тишине четвертого уровня, до нее начало доходить, что она пережила сегодня. Смерть. Кровь. Власть в самом чистом, самом страшном ее проявлении. Слишком много всего для одного дня. Нужно много обдумать и передать все Каю. — Ты как? — раздался голос над ухом. Майя вздрогнула и подняла голову. Хо Чжин стоял рядом — огромный, опасный, но сейчас в его облике не было угрозы. Он смотрел на нее, и в глазах мелькнуло что-то похожее на усталость. — Я... — Она запнулась, не зная, что ответить. — Нормально. Наверное. Он хмыкнул, но ничего не сказал. Просто стоял, глядя на нее. — А вы? — решилась спросить Майя. — Вы как? Хо Чжин удивленно приподнял бровь — кажется, не ожидал вопроса. — Я в порядке, — ответил коротко, но продолжал смотреть на Майю. Майя помолчала, собираясь с духом. В голове крутились вопросы, которые она не решалась задать. Но сегодняшний день сломал какие-то барьеры. Она тоже смотрела на него. — Можно спросить? — осторожно начала она. — Вы... вы всегда такой спокойный? Даже когда вокруг такое? Майя вдруг поймала себя на том, что ей правда интересно. Не для отчета, не для «Феникса» — просто интересно. Кто он? Что движет им? — Спокойный? — Хо Чжин усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Это не спокойствие. Это опыт. — Опыт? — Когда видишь смерть каждый день девяносто лет, перестаешь дергаться. — Он помолчал. — Почти перестаешь. Майя смотрела на него и видела то, что пряталось за маской. Усталость. Боль. И что-то еще — глубокая, молчаливая преданность, которую невозможно объяснить словами. — А зачем вы это делаете? — вырвалось у нее. — Зачем вы... с ней? Столько лет? Хо Чжин внимательно посмотрел на нее. Майя отвела взгляд, испугавшись, что зашла слишком далеко. — Ты много спрашиваешь для новенькой, — сказал он, но в голосе не было угрозы. Скорее... любопытство? — Простите, — быстро сказала Майя. — Я не хотела... — Нет, — перебил он. — Нормально. — Он помолчал, будто решая, говорить или нет. — Она спасла мне жизнь. Когда я был никем. Простым солдатом, который умирал в грязи. Она могла пройти мимо. Но не прошла. Майя слушала, затаив дыхание. — И с тех пор я с ней, — закончил Хо Чжин. — Потому что... — Он не договорил. Что-то дрогнуло внутри Майи. Не страх — что-то другое, теплое и странное. Она смотрела на этого огромного, смертоносного человека и видела в нем то, что он прятал от всех. Простого солдата, который когда-то умирал в грязи. Который нашел того, ради чего жить. Почему он так ей верен? — подумала Майя. — Потому что она спасла его? И вдруг она поймала себя на том, что ей стало легче. Рядом с ним. С этим опасным человеком, который только что видел, как Рида вырывает глотку нападавшему. Почему-то после этого разговора внутри разлилось странное спокойствие. — Спасибо, — тихо сказала Майя. — За то, что рассказали. Хо Чжин кивнул, бросил последний взгляд на дверь кабинета Риды и пошел к лифту. Майя осталась одна. Она сидела, сжимая руки в кулаки, и думала о том, что сегодня увидела. Смерть. Кровь. Власть. И преданность — странную, абсолютную, не требующую объяснений. А еще она думала о Хо Чжине. О том, как смотрел на нее. О том, как рассказывал о своем прошлом. О том, что после разговора с ним стало... легче. Теплее, что ли. Что со мной? — испугалась Майя. — Он опасен. Он убийца. Он... Она оборвала себя. Нельзя. Не время. Не место. С ним только опасность. Но почему-то вспомнился его взгляд. Не холодный, не злой — усталый. Почти человеческий. Майя тряхнула головой, отгоняя странные мысли. И тут же, словно спасаясь от них, вспомнила Леона. Рыжие волосы, зеленые глаза, дурацкие шутки. Комнату 312, заставленную техникой, продавленный диван и отвратительный кофе. С ним было легко. С ним было весело. С ним она забывала, кто она и зачем здесь. — Леон, — прошептала она одними губами, и на лице сама собой появилась улыбка. С ним все просто. С ним не нужно думать о смерти и крови. С ним можно просто быть. Майя еще посидела немного, глядя на дверь кабинета Риды, а потом собрала вещи и пошла к выходу. Завтра будет новый день. Нужно будет еще раз пообедать с Леоном и провести с ним время. Ведь ей нравилось ощущать себя рядом с ним просто девушкой, а не шпионкой.