Игра теней

Майя возвращалась с работы, когда из подворотни бесшумно выскользнула фигура. Она уже привыкла к этому — Кай появлялся всегда внезапно, словно вырастал из темноты. — Завтра приём у Вайслинга, — сказал он вместо приветствия. Майя кивнула, чувствуя, как внутри сжимается пружина. В последние недели «Феникс» готовился к исполнению плана, того, к чему они так долго шли. Она видела это по лицам, по тому, как реже стали приходить старые знакомые, как чаще стали пропадать люди. Но деталей ей не говорили. — Ты должна кое-что сделать, — продолжал Кай, протягивая маленький свёрток. — Установи это на машину Риды. Ту, на которой она ездит по личным делам. За день до того, когда снова поедет к своей матери, но не раньше, потому что могут засечь. Поняла? Майя взяла устройство — небольшое, плоское, в сером пластиковом корпусе, без каких-либо опознавательных знаков. — Что это? — спросила она. — Неважно. — Кай говорил сухо, не глядя ей в глаза. — Важно, чтобы оно оказалось на её машине. В отсеке под днищем. Справишься? Майя сжала устройство в кулаке. Пальцы не дрожали — она уже научилась не показывать страх. — Мы же уже знаем, где её мать, — сказала она осторожно. — Зачем это? Кай посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — усталость? Раздражение? — Это подстраховка, чтобы всё пошло именно так, как мы планируем. — Он помолчал. — И не задавай много лишних вопросов. Чем меньше знаешь, тем тебе лучше. Майя хотела спросить ещё, но Кай уже шагнул назад, в темноту. В последнее время её вообще не посвящали в детали, только давали поручения без объяснений. Страх и сомнения Майю с каждым разом всё увеличивались. А всё ли она делает правильно? — Следующий визит Риды к матери через три недели, — сказал он. — Этого времени достаточно, чтобы подготовиться. Устройство должно быть на месте. Запомни. И никому ни слова. Даже Леону. — Почему? — вырвалось у неё. Кай остановился. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. — Потому что у меня есть сомнения насчёт него. Слишком много совпадений в последнее время. Больше он ничего не добавил и скрылся снова в темноте. Майя похолодела. Леон — предатель? Тот, кто пил с ней кофе в техничке, кто краснел, когда звал её на обед? Она стояла в подворотне, сжимая в руке холодное устройство. В голове пульсировала одна мысль: Леон — предатель? Почему ей ничего не рассказывают о плане? Майю всё это начинало беспокоить, она чувствовала себя мелкой пешкой в большой игре, и при этом тот, кому она могла доверять полностью, может оказаться предателем. Или это лишь паранойя Кая? Она сунула устройство в карман и пошла домой. Три недели. У неё есть три недели, чтобы понять, кому можно верить. И на чьей стороне ей быть. Прошло три дня, настал прием Вайслинга. Резиденция Видкуна сияла огнями. Машины одна за другой подъезжали к главному входу, выпуская разодетых гостей. Женщины в платьях, которые стоили больше годового бюджета Третьей секции, мужчины в идеально скроенных костюмах. Смех, музыка, звон бокалов — всё это казалось Майе чужим, ненастоящим. Она вышла из машины в тёмно-синем платье, которое выбрала из гардероба матери. Простое, строгое, без украшений — она старалась быть незаметной. Рида появилась следом — в чёрном платье с высоким воротником, с короткими белыми волосами, с лицом, не выражающим ничего. Хо Чжин, как всегда, за её спиной — в тёмном костюме, с идеально выбритым лицом, с руками, готовыми в любой момент выхватить оружие. Его взгляд скользил по толпе, выхватывая тех, кто стоял слишком близко, кто смотрел слишком долго, кто вообще существовал в радиусе опасности. При их появлении гости замерли. Кто-то поклонился, кто-то сделал вид, что не заметил, но напряжение стало почти осязаемым. Вайслинг, встречавший гостей у входа, побледнел, но быстро взял себя в руки. — Госпожа, какая честь... — начал он, но Рида прошла мимо, даже не взглянув на него. Рида двигалась по залу медленно, как хищница, обходящая свою территорию. Она не говорила ни слова, не делала резких движений, но каждый её шаг заставлял гостей расступаться. Кто-то пытался заговорить с ней — она отвечала коротко, сухо, и собеседник тут же исчезал в толпе. Майя шла следом, стараясь не смотреть по сторонам, но всё равно ловила взгляды: любопытные, оценивающие, иногда откровенно враждебные. Она чувствовала себя мышью, которую выпустили в кошачью стаю. — Не обращай внимания, — тихо сказал Хо Чжин, поравнявшись с ней. — Они смотрят не на тебя. — А на кого? — На неё. — Он кивнул на спину Риды. — Хотят понять, сильна она или нет. Слаба или всё ещё опасна. Майя посмотрела на Риду. Та шла ровно, спокойно, будто не замечала ни взглядов, ни шёпота. Но Майя знала — замечает. Всё замечает. Вайслинг кружил рядом, как тень, но не решался подойти. Он хотел говорить, хотел показать, что здесь он хозяин, но не мог — Рида одним своим присутствием напоминала всем, кто на самом деле держит власть. В зале было душно от духов и дорогого парфюма. Майя старалась держаться ближе к стене, наблюдая за гостями. Далила Роунсберг стояла в углу с бокалом воды, Акпан Ачебе — у окна, глядя на сад. Никто из них не пытался привлечь внимание Риды, но оба следили за ней. Зал был огромным, с высокими потолками и хрустальными люстрами. Вдоль стен стояли столики с закусками, официанты разносили шампанское, музыка играла тихо, почти незаметно. Гости разбились на группки, и Майя заметила, как при появлении Риды эти группки замерли, а потом начали распадаться. Кто-то подошёл поздороваться. Кто-то, наоборот, отошёл подальше. Майя видела, как женщины в дорогих платьях шептались за её спиной, как мужчины с бокалами переглядывались, когда Рида проходила мимо. — Она слишком долго не появлялась, — сказал кто-то рядом. — Люди начали забывать, кто здесь главный. — Вайслинг, кажется, решил напомнить, — ответил другой. Майя обернулась. Двое мужчин стояли у колонны, не замечая её. Один — пожилой, с седыми усами, в дорогом фраке. Другой — помоложе, с хищным лицом и цепкими глазами. — Если она слабеет, — продолжал пожилой, — Вайслинг не упустит шанса. Он уже давно метит на её место. — А вы на чьей стороне? Пожилой усмехнулся. — Я на стороне того, кто победит. Майя отвернулась, чувствуя, как внутри закипает злость. Вот они, элиты. Те, кто решает судьбы людей. Для них это просто игра. Ставки — власть, деньги, жизнь. А люди в Третьей секции — просто пешки. Она отошла в сторону, стараясь держаться ближе к стене, чтобы не привлекать внимания. Майя смотрела на это и думала о том, что знает. О том, что «Феникс» готовится нанести удар. О том, что через три недели всё может измениться. И о том, что Рида, возможно, не догадывается, как близко враги. — Впечатляет, правда? Майя вздрогнула. Леон стоял рядом, в простом чёрном костюме, с рыжими волосами, которые он даже не попытался пригладить. — Ты как здесь? — спросила она шёпотом. — Обслуживаю технику. — Он усмехнулся. — Кто-то же должен следить, чтобы свет не погас. Он взял с подноса два бокала, один протянул ей. — Пей. И делай вид, что тебе здесь нравится. Майя сделала глоток. Шампанское было холодным, терпким, от него немного кружилась голова. Они отошли к колонне, где их не могли слышать. — Кай сказал, что у тебя есть задание, — тихо сказал Леон, оглядываясь. — Что нужно сделать? Майя помедлила. Вспомнила слова Кая, что у него есть сомнения насчёт Леона. — Нужно установить кое-что на машину Риды, — сказала она. — Кай дал. Леон нахмурился. — Что именно? — Не знаю. — Это была правда. — Он не сказал. Леон посмотрел на неё внимательно. В зелёных глазах мелькнуло что-то — разочарование? Подозрение? — Когда будешь устанавливать? — Не знаю. Кай сказал, что скажет, когда это потребуется. — Она соврала. — А зачем? — Леон говорил спокойно, но Майя чувствовала, как он давит. — Мы же уже знаем, где её мать. Зачем это? — Не знаю, — повторила она. — Кай сказал, что это важно. И чтобы я никому не говорила. Леон усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Кай у нас осторожный. — Он помолчал. — Ладно, делай, как он сказал. Если понадобится помощь — обращайся. — Хорошо. Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Рида повернулась в их сторону. Взгляд её скользнул по Леону, задержался на секунду, и он тут же отступил, растворяясь в толпе. Майя осталась одна у колонны. Она смотрела на Риду, которая снова двинулась по залу, и думала о том, что только что произошло. Леон явно ждал большего. Он хотел знать детали. И это подтверждало слова Кая. Или она сама становится параноиком и без причины соврала единственному, кому можно доверять? Внутри росло тревожное чувство. Настал тот день когда Майя должна была выполнить, то что ей поручили. Вечером после работы Майя спустилась на парковку. Машины стояли на подземной стоянке, тусклый свет ламп выхватывал из темноты бронированные силуэты. Она нашла ту, что принадлежала Риде — матово-чёрная, с затемнёнными стёклами, номер, который знал весь город. Она огляделась. Охраны не было — стоянка казалась пустой. Быстро, стараясь не стучать каблуками, она опустилась на колени, нащупала отсек для технического обслуживания под днищем. Пальцы не дрожали — она заставила их быть спокойными. Устройство село в паз идеально, будто было там всегда. Но она установила его. Майя поднялась, отряхнула платье и пошла к лифту. Сердце колотилось где-то в горле. Она сделала свой ход. Теперь оставалось только ждать. Вернувшись домой, она долго сидела на кухне, глядя на тёмное окно. Элен уже спала. Тишина давила на плечи тяжёлым грузом. Майя думала о Кае, который не доверяет Леону. О Леоне, который слишком много спрашивает. О Риде, которая не знает, что её предали. И о себе — пешке, которая сделала свой ход, даже не понимая, в какую игру играет. Кому я могу верить? — спросила она себя в тысячный раз. Ответа не было. Но в последние дни её мучило другое. Она наблюдала за Ридой, за Хо Чжином, за тем, как они живут, как принимают решения. И всё чаще ловила себя на мысли, что границы между добром и злом начинают размываться. «Феникс» говорил о свободе, но их планы вели к крови и смерти. Рида держала власть железной рукой, но в её глазах иногда мелькала такая усталость, что Майе становилось не по себе. Может, зло не всегда зло? — думала она. — А может, оно просто вынужденное? Она мало знала о прошлом. Только то, что была война, что выжила лишь часть людей, что Рида смогла объединить оставшихся и построить этот мир. Каким он был до войны? Каким человеком была Рида до того, как стала бессмертной? Почему она выбрала этот путь? Ответы на эти вопросы знали немногие. Вайслинг — но он был врагом. Сама Рида — но спросить у неё Майя не решалась. И ещё один человек, о котором она узнала из документов, что копировала в кабинете Риды. Женщина, которую Рида навещала каждый месяц. Женщина, которая знала её лучше всех. Мэри. Мать Риды. Майя смотрела в тёмное окно, и где-то глубоко внутри созревало решение. Она должна была встретиться с ней. Должна была понять, что на самом деле происходит. Потому что без этого она так и останется пешкой — в игре «Феникса», в игре Риды, в игре, которую она не выбирала. Завтрашний день всё изменит. Правильно она сделала или нет — покажет время. А пока оставалось только ждать и надеяться, что она не ошиблась. Но сомнения сжирали её изнутри.