Игра теней

Риды не было второй день. Говорили, она уехала в Первую секцию с инспекцией — проверять, как Вайслинг приходит в себя после недавнего разноса. Майя сидела в приёмной одна, перебирала старые отчёты и скучала. Тишина на четвёртом уровне давила, охрана на постах едва шевелилась. Даже Саймон, её куратор, куда-то пропал. Она уже собиралась перечитать один и тот же документ в третий раз, когда дверь в коридор приоткрылась и в щель просунулась рыжая голова. — Скучаешь? — Леон улыбался своей обычной мальчишеской улыбкой. — Умираю, — честно ответила Майя. — Тогда идём. — Он поманил её рукой. — В техничке тихо, никто не дёргает. Кофе, правда, отвратительный, но это единственное, что могу предложить. Майя оглянулась на пустую приёмную, на дверь кабинета Риды — та была заперта. — А если меня хватятся? — Не хватятся. — Леон подмигнул. — Весь этаж вымер. Даже охрана дремлет. У нас есть пара часов, не меньше. Она недолго думала. Встала, поправила платье и вышла за ним. Техничка на третьем этаже встретила её знакомым гулом серверов и запахом нагретого пластика. Леон уже включил электрический чайник и достал две кружки — видавшие виды, но чистые. — Садись, — кивнул он на продавленный диван. Майя опустилась, чувствуя, как пружины впиваются в бёдра. — У тебя тут уютно, — сказала она, оглядываясь. — Врёшь, — усмехнулся Леон. — Но я всё равно люблю эту комнату. Моя крепость. Он плеснул кипяток в кружки, насыпал растворимого кофе, размешал той же ложкой, которой копался в микросхемах. — Прости, сахара нет. — Я и так пью. Они сидели в пол-оборота друг к другу, глядя на мигающие экраны. Тишина была не неловкой, а почти домашней. — Помнишь, как мы первый раз встретились? — спросил Леон. — В штабе «Феникса», — кивнула Майя. — Ты прошёл мимо, даже не поздоровался. — Я думал, ты очередная новенькая, которая не продержится и месяца. — Он усмехнулся. — Ошибся. — А теперь? — А теперь ты сидишь в моей берлоге, пьёшь мой отвратительный кофе. — Леон поднял кружку. — За неожиданности. Майя чокнулась с ним. Кофе действительно был ужасным — горьким, с кислинкой и каким-то странным привкусом пластмассы. Но она пила его с удовольствием. — А ты всегда хотел быть техником? — спросила она, делая глоток. — Не думал об этом. — Леон откинулся на спинку дивана. — В детстве мечтал о космосе. Звёзды, планеты, далёкие миры. А потом… потом понял, что космос далеко, а железо близко. — И ты его полюбил. — Оно не предаёт, — сказал он просто. — Схемы не врут. Если что-то сломалось, ты это видишь. Чинишь — и оно снова работает. С людьми сложнее. — С людьми всегда сложнее, — тихо сказала Майя. Она подумала об Элен, о Фениксе, о всех тех, кто её окружал. Леон был единственным, с кем она могла быть собой — не шпионкой, не помощницей, не пешкой. — А ты? — спросил он, поворачивая разговор. — Ты всегда хотела быть помощницей правительницы? — Нет, — честно ответила Майя. — Я хотела… не знаю. Работы, где можно сидеть тихо и не привлекать внимания. В архиве, например. — И ты выбрала место рядом с Ридой? — Леон рассмеялся. — Гениально. — Судьба, — пожала плечами Майя. — Или случайность. — Судьбы не бывает, — сказал Леон. — Есть только выбор и последствия. Но твой выбор был смелым. Не каждый согласился бы. — Не каждый оказался бы на моём месте. — Согласен. — Он помолчал. — Знаешь, я ведь тоже мог бы сидеть в архиве или на складе. Но выбрал это. Потому что здесь я могу быть полезен. И ещё… — Что? — Здесь я могу быть собой. Не притворяться. — Леон посмотрел на неё. — Как и ты. Майя улыбнулась. Он поставил кружку и подошёл к столу, где громоздились платы, провода, какие-то устройства. — Хочешь, покажу, что я сделал на прошлой неделе? — Давай. Он взял маленький приборчик, похожий на пульт, и нажал кнопку. На экране загорелась схема комплекса. — Смотри. Я запрограммировал систему так, что могу отслеживать нагрузку на линии в реальном времени. Если где-то перегруз — я узнаю первым, до того, как вырубится свет. — Ты гений, — сказала Майя без тени иронии. — Просто упрямый, — усмехнулся Леон. — Когда я только пришёл, надо мной смеялись. Говорили, что техник из Третьей секции ничего не умеет. А теперь они приходят ко мне за советом. — Ты гордишься собой? — Немного. — Он смутился. — Только не говори никому. Майя рассмеялась. Они проговорили ещё около часа. Леон показывал свои самоделки, рассказывал, как чинил капризные системы, как однажды случайно отключил свет на трёх этажах. Майя слушала, смеялась, забывая о времени. В какой-то момент он полез в ящик стола и достал что-то маленькое, блестящее. — Держи, — протянул он. — Что это? — Брелок. Я сам сделал. — Он положил предмет ей на ладонь. — Из старого процессора. На удачу. Майя поднесла к глазам. Крошечная плата, залитая прозрачной смолой, на тонком шнурке. Неказисто, но с душой. — Спасибо, — сказала она и вдруг почувствовала, что глаза защипало. — Никто никогда не дарил мне ничего просто так. — Вот теперь подарил, — усмехнулся Леон. — Только не теряй. Это единственный экземпляр. Она надела шнурок на запястье. Брелок тихо звякнул о часы. — Красиво, — сказала она, и в этот раз не соврала. — Врёшь, — рассмеялся Леон. — Но мне нравится. Они сидели в тишине, допивая остывший кофе. Где-то за окном начинало темнеть. — Знаешь, — сказала Майя, — я рада, что ты здесь. Что мы встретились. В этом комплексе… трудно найти человека, которому можно верить. — Теперь можно верить мне, — серьёзно ответил Леон. Он смотрел на неё, и Майя не видела ничего, кроме искренности. — Договорились, — улыбнулась она. Она вернулась в приёмную, когда солнце уже клонилось к закату. Саймон ещё не появился, дверь в кабинет Риды была закрыта. Майя села за столик, поправила брелок на запястье и разложила бумаги. Внутри было тепло. Не от кофе — от того, что она не одна. Она подумала, что, может быть, когда-нибудь они с Леоном будут вспоминать этот день как начало чего-то хорошего. Не предательства, не лжи, а просто… дружбы. Майя улыбнулась и вернулась к работе.